Жанр: Электронное издание
Nastya25
...даже бездомный котенок родиться.
- Слушаю вас, Анастасия Павловна.
Внимательный взгляд, показное дружелюбие, пухлые ручки сложены так,
чтобы свидетельствовать о готовности выслушать и помочь. Правила соблюдаются.
- Я оказалась в затруднительном положении. Дело об убийстве Елены
Сафроновой взято на контроль на Петровке, но ваши сыщики работают так грамотно,
что просто совершенно нечего делать. Вчера меня вызывал мой начальник полковник
Афанасьев и спрашивал, какую практическую помощь я оказываю по этому делу, а
мне нечем отчитаться.
Она в шутливом отчаянии развела руками. Это как в шахматах,
традиционный обмен ходами. Если я пошел пешкой е-два - е-четыре, то я
демонстрирую готовность вести простейшую игру, без всяких изысков. И ты, если
ты приличный человек, должен сделать ход е-семь - е-пять, иными словами, дать
мне понять, что ты все понимаешь, ставить мат в три хода не стремишься, так,
подвигаешь фигурами и сведешь все к боевой ничьей.
А если ты правилами пренебрегаешь и собираешься играть нечто более
изысканное, то можешь начать разыгрывать защиту Нимцовича и пойти конем на
эф-шесть.
Настя сделала первый ход пешкой и теперь ждала, чем ответит Недбайло.
- Ну, в нашей семье тоже не без урода, - засмущался подполковник. -
Не перехвалите моих ребят, а то зазнаются. Так чем могу помочь?
Ну слава богу, Недбайло оказался нормальным человеком. Во всяком
случае, пока. Ход он сделал вполне ожидаемый и предписанный правилами.
- Я вот тут посидела, подумала... За вашими ребятами ничего
переделывать не надо, они сработали грамотно, и мне тут делать нечего в смысле
практической помощи.
А вот за следователем я бы немножко подработала, честно признаться.
Это был пробный камень. А ну как у подполковника Недбайло со
следователем самые что ни есть теплые и дружеские отношения? Тогда дело плохо.
Но пока еще можно выкрутиться. Однако, судя по тому, как с готовностью закивал
подполковник, отношений со следователем Герасимчуком у него не было никаких.
Или были, но плохие.
- Вы же понимаете, Олег Александрович, я человек подневольный, мне
приказали - я выполняю, хотя вот честное слово, не вижу оснований для того,
чтобы это убийство контролировали на уровне ГУВД, - продолжала она. - Мы с вами
прекрасно знаем, что сыщики, работающие на Петровке, ничуть не лучше оперов с
"земли", а иногда и хуже, и гораздо правильнее, если вы будете оказывать
практическую помощь нам, а не мы - вам.
Но приказ есть приказ, даже если он нам с вами не нравится. Ваши
ребята загружены сверх меры, и заставлять их проверять еще и мои бредовые
версии - это неприлично. Вы согласны?
- А у вас есть бредовые версии? - поинтересовался подполковник - У
меня могут быть только бредовые версии, - Настя улыбнулась как можно
обаятельнее, - потому что все нормальные версии уже или отработаны, или
отрабатываются вашими операми, и мне совершенно незачем мешаться у них под
ногами. Вот я и выдумываю хоть что-нибудь, чтобы отчитаться перед своим
начальством.
- Понимаю, очень хорошо вас понимаю, - снова покивал головой
Недбайло.
Ну вот, ритуальные танцы окончены, игра проведена по всем правилам,
теперь можно переходить непосредственно к делу.
- Мне нужно осмотреть квартиру, в которой произошло убийство. Но мне
не хотелось бы, чтобы это выглядело как жест недоверия к добросовестности
следователя Герасимчука. Он человек самолюбивый и, судя по тому, что я о нем
слышала, очень профессиональный, он не пойдет на повторный осмотр места
происшествия без достаточных к тому оснований. А мне нужно просто побывать в
квартире, кое-что посмотреть, кое в чем убедиться. Но без разрешения
следователя это невозможно.
Вы мне поможете?
Недбайло поморщил лобик, словно что-то вспоминая.
- Что вы хотите, чтобы я сделал? Позвонил следователю?
- Ну что вы, Олег Александрович, следователь - это не ваш уровень. Я
была бы вам очень благодарна, если бы вы позвонили его начальнику. А тот
спустил бы команду Герасимчуку.
- А меня спросят, почему мы пытаемся сразу давить на следователя,
вместо того чтобы с ним договориться.
Вы пытались с ним поговорить, объяснить свою проблему?
- Нет. Я для следователя - никто, вы же понимаете.
Вот если бы вы...
- Ну хорошо, - Недбайло нетерпеливо пожевал губами, - вы
действительно не можете обращаться к следователю с подобными просьбами. Но есть
же Чеботаев, который непосредственно ведет дело. Почему он не обратился к
Герасимчуку?
"Почему, почему... Потому что боится, что тот на него собак спустит.
А Андрюшка не хочет с ним ссориться, он вообще такой трепетный, совершенно не
выносит, когда на него кричат, хотя в ментовке работает уже не первый год.
Нежный он у вас. А я не имею права его заставлять, у меня таких полномочий нет.
Я для него не начальник, а всего лишь контролирующая инстанция. Вы этого не
понимаете, господин Недбайло, потому что плохо знаете характер своего
подчиненного. Ну и что я должна вам ответить?"
- Впрочем, я понимаю, в чем тут дело, - неожиданно произнес
подполковник, не дожидаясь Настиного ответа. - Чеботаев у нас мальчик нервный,
из-за одного резкого слова удавиться готов. У него с Герасимчуком уже был
конфликт, так мы его всем отделом отпаивали.
Конечно, парень не хочет нарываться еще раз. Герасимчук тоже не
сахар, должен вам сказать, хотя профессионал хороший, но в гневе выражений не
выбирает. Что ж, Анастасия Павловна, рад был оказаться полезным. Думаю, что мне
удастся договориться о вашем посещении квартиры убитой. Я сообщу через
Чеботаева.
- Спасибо.
На этот раз Настя была совершенно искренней. Зря она подозревала
Олега Александровича в том, что он не знает своих подчиненных. Очень даже
знает. И все понял с самого начала. Но игра есть игра, и правила требуют, чтобы
определенное количество ходов в ней было сделано обязательно. Интересно,
кто-нибудь когда-нибудь пытался подсчитать, сколько рабочего времени уходит
непосредственно на раскрытие преступлений, а сколько тратится на такие вот
игрища? Прогибаться, договариваться, соблюдать пиетет, пить вместе водку,
сидеть в приемной начальников...
В воскресенье рухнули все надежды. Мэтр Богданов ушел на прогулку, а
неугомонная Глафира Митрофановна принялась за уборку. Квартира большая, убирала
она ее, судя по результатам прослушивания, частями. В воскресенье подошла
очередь прихожей и трех выходящих в нее комнат.
Уборку старая домработница производила наитщательнейшим образом. И
конечно же, заметила крохотное темное пятнышко на деревянном дверном косяке.
Потерла тряпкой, потом поковыряла ногтем, не добившись успеха - принесла
столовый нож. В наушниках у Боровенко раздавались душераздирающие скрипы и
треск, а потом все стихло. Миниатюрный микрофон был обнаружен и стерт с лица
земли как комочек присохшей грязи.
Именно так его идентифицировала неискушенная в шпионских штучках
Глафира Митрофановна.
Лиза сидела рядом с мужем в машине, бледная от напряжения.
- Надо немедленно звонить Николаю, - твердила она.
Слава не возражал. Никакого другого варианта поведения он не видел.
Пусть Николай принимает решение, что им делать дальше: продолжать ли наблюдение
за соавторами или пытаться снова найти Мишаню-наркомана и поставить в квартиру
Богданова новый микрофон.
Николай молча выслушал сбивчивый рассказ Боровенко, выругался сквозь
зубы и велел пока ничего не предпринимать.
- Я доложу Андрею Степановичу, - сказал он и положил трубку.
В тот же день вечером сам Андрей Степанович на своей даче нежился в
объятиях давней подруги, той самой красивой холеной седой женщины, в обществе
которой несколько недель назад жарил шашлыки в компании с ее мужем и обсуждал
перспективы использования исчезнувших материалов погибшего журналиста. И он
сам, и его любовница были уверены, что муж давно все знает и молчит, потому что
его все устраивает. Устраивает их тесная дружба, их давние доверительные
отношения, их совместный бизнес, приносивший огромные доходы в те времена,
когда Андрей Степанович был начальником Управления внутренних дел крупного
региона, Алла Евгеньевна занимала должность главного патологоанатома, а ее муж
руководил подчиненными, сидя в кресле начальника экспертно-криминалистического
управления. У них и сейчас бизнес совместный, только в другой области, в
торговле мебелью, но тоже весьма и весьма прибыльный.
После звонка из Москвы Андрей Степанович выполз из-под пухового
одеяла, накинул длинный халат, в котором почему-то вызывал ассоциации с
Ноздревым, и отправился на кухню варить кофе. Через некоторое время к нему
присоединилась Алла Евгеньевна, полностью одетая. Глядя на нее, такую строгую и
элегантную, с уложенной - волосок к волоску - прической и с умеренным, но очень
умелым макияжем, просто невозможно было представить себе, чем она занималась
всего полчаса назад. Даже подумать такое о ней было бы кощунством!
- Ну что, Лялечка, прокололись наши московские друзья, не вышло у них
ничего, - спокойно, как бы между прочим, заметил Андрей Степанович, разливая
кофе из турки по маленьким изящным чашкам. - Микрофон, который установили в
квартире Богданова, был случайно уничтожен. И какой козел его ставил, хотел бы
я знать?
Неужели не понимал, что нужно выбрать место, недоступное
случайностям?
- Андрей, я тебя предупреждала, что дешевизной ты платишь за
качество. Ты хотел найти людей, которые сделают для тебя работу бесплатно, за
голую идею...
- Не за идею, душечка, не за идею, а за собственного сына, - поправил
ее Андрей Степанович.
- Это все равно, - она недовольно тряхнула головой. - У них
недостаточно денег и опыта, чтобы нанимать дорогих исполнителей, они нанимают
дешевых - и вот результат. Мне кажется, то, что предлагал Сеня...
- Много твой Сеня понимает! - фыркнул он. - Он эксперт, а не сыскарь,
вот пусть в своих пробирках и ковыряется. Я сам знаю, что надо делать. Эти
московские ребята за своего придурка-сыночка любому глотку перегрызут, я
правильно сделал, что поставил на них. Надо только грамотно сформулировать им
задание.
- И какое задание ты им теперь дашь? Уже придумал?
- Конечно. Мы пойдем другим путем, сладкая моя.
Это будет сложная комбинация, но неординарная и потому элегантная. Ты
же знаешь, Ляленька, я люблю элегантность.
Она молча улыбнулась. Уж что-что, а элегантность этот крупный
тяжеловесный мужчина с выпуклыми глазами действительно умел ценить. Может быть,
именно поэтому она столько лет с ним спит. Нет, она его не любит. Но спит с ним
с огромным удовольствием.
Глава 6
Следователь Артем Андреевич Герасимчук оказался маленьким и очень
стройным молодым человеком, похожим на выточенную из дерева статуэтку. Именно
из дерева, а не из слоновой кости, потому как был черноволос, темноглаз, смугл
и вдобавок покрыт ровным темным загаром. Глядя на него, Настя Каменская
подумала, что если оставить за рамками обсуждения его совсем не мужской рост,
то старшего лейтенанта юстиции Герасимчука можно было бы с полным основанием
назвать красивым. Но как же он молод, господи ты боже мой! Лет двадцать пять -
двадцать шесть, не больше. А ведь Недбайло на полном серьезе характеризовал его
как хорошего профессионала, да и по копиям составленных следователем документов
можно было судить о том, что оценка эта не является преувеличением. Понятно и
то, почему Чеботаев не может найти с ним общего языка, а подполковник Недбайло
утверждает, что характер у следователя отнюдь не сахарный. Всему причина -
молодость, плюс хорошие мозги, плюс здоровое честолюбие. Ведь что такое
расследование преступлений? Работа, состоящая из действий, строго и детально
регламентированных Уголовно-процессуальным кодексом, и действий, только
обозначенных в законе и не имеющих четкой и детальной регламентации. Первую
часть выполняет собственно следователь, вторую - оперативники, и только от
следователя зависит, как будут состыкованы, подогнаны друг к другу и собраны в
единую конструкцию результаты обеих составляющих. Для процесса же подгонки
необходимы не только и не столько знания процессуального закона, сколько
жизненный опыт, и мудрость, и профессиональная хитрость, и умение идти на
компромиссы, и умение разбираться в людях и принимать решения о том, кому из
оперативников можно и нужно доверять, а кому - не следует.
Знания закона у Артема Герасимчука были крепкими и надежными, а вот
всего остального, необходимого для создания гибкой, но устойчивой конструкции,
пока не было в связи с недостаточным количеством прожитых лет. Зато были
карьерные и честолюбивые устремления стать "крутым профи", которого "на кривой
козе не объедешь". Отсюда и постоянные конфликты с операми: следователю все
время казалось, что его пытаются уличить в недостаточной грамотности, в
нехватке опыта, обмануть, обвести вокруг пальца, поучать, поставить под
сомнение результаты его работы. Особенно тяжело складывались отношения у него с
теми, кто был старше по возрасту, даже если разница в годах невелика. Дело в
том, что маленький Тема рос в семье с неродным старшим братом: мать его вышла
замуж за вдовца с ребенком. Разница между мальчиками была всего в пять лет, но
брат вовсю использовал свое старшинство, поучал Тему, терроризировал, заставлял
выполнять мелкие поручения, применял тайком от родителей силу, пользуясь тем,
что гордый малыш не имел привычки жаловаться или ябедничать, одним словом,
организовал "давление по всему фронту". А если добавить к этому бессовестные
обманы и дурацкие обидные розыгрыши, на которые многие годы ловился доверчивый
Тема, то можно себе представить, с каким психологическим и эмоциональным
багажом пришел Артем Андреевич Герасимчук к самостоятельной работе в должности
следователя.
Ничего этого Настя Каменская, конечно, пока не знала, но, поймав на
себе первый же взгляд Артема Андреевича, многое поняла. Маленький офицер,
готовый убить каждого, кто посмеет поставить под сомнение, что рано или поздно
он станет Наполеоном. Ну и ладно, не будем ставить под сомнение, будем
проявлять вежливость, обращаться исключительно по имени-отчеству и не допускать
опрометчивых высказываний. Он моложе почти на двадцать лет... Какой же
старухой, наверное, кажется ему Настя! А он, в свою очередь, кажется ей совсем
ребенком. Опасное заблуждение, частенько свойственное людям, переступившим
сорокалетний рубеж, и приводящее к непоправимым ошибкам: они кажутся сами себе
совсем еще молодыми, поэтому тех, кто моложе на пятнадцать-двадцать лет,
воспринимают не иначе как деток-несмышленышей, ну а как же иначе, ведь если я
молод, то ты - вообще детсад. А потом оказывается, что "детсад" - взрослый
самостоятельный индивид, способный на принятие решений и совершение поступков,
да при должности, да при полномочиях, да при правах, и начинается сперва
болезненное удивление, потом раздражение, потом недоумение: если он уже такой
большой, значит, я - старый?
К дому, где до замужества жила убитая Елена Щеткина-Сафронова,
следователь приехал на машине вместе с двумя понятыми, и, несмотря на полный
настороженности и холодной строгости взгляд старшего лейтенанта, Настя оценила
его предусмотрительность. Если следователь давно знает оперативника и полностью
ему доверяет, он в подобной ситуации просто дает ему ключи от квартиры и
полоску бумаги со своей печатью: дескать, вскрывай, смотри, ищи, потом дверь
заново опечатаешь, а ключи вернешь. Если же следователь сыщику не доверяет, он
приходит вместе с ним, а если еще и закон хочет соблюсти, то приводит понятых:
а ну как сыщик найдет что-то важное, ускользнувшее от внимания во время первого
осмотра. Адвокаты нынче расслабиться не дают, не оформленное должным образом
изъятие сразу поставит под сомнение и все прочие результаты следствия.
Артем Андреевич был готов и к такому повороту, и это
свидетельствовало о, том, что излишней самоуверенностыо он не страдал и вполне
допускал, что действительно мог чего-то и не заметить.
- Спасибо вам, Артем Андреевич, что откликнулись на мою просьбу, -
сказала Настя, подходя к нему.
Она пришла немного раньше назначенного срока и успела осмотреться.
Дом как дом, район как район, магазины, химчистка-прачечная, пункт обмена
валюты. Метро, правда, далековато, две остановки на троллейбусе или двадцать
минут пешком. Кстати, как Елена передвигалась, на городском транспорте или на
машине? В бытность женой Сафронова она ездила на подаренной мужем "Киа Рио", а
до того? Надо бы узнать на всякий случай, вдруг пригодится. Хотя зачем?
Интересно, Елена сама стирала белье или сдавала в прачечную? За хлебом она,
вероятнее всего, ходила вот сюда, в булочную-кондитерскую. А что она покупала в
магазине, полуфабрикаты или продукты, из которых нужно самой готовить?
И вообще, питалась ли она дома или ходила в кафе и рестораны?
За этими неспешными размышлениями Настя чуть было не проглядела
Герасимчука, вышедшего из машины и топтавшегося вместе со своими понятыми возле
подъезда, буквально в трех метрах от самой Насти.
- Что вы, собственно, собираетесь обнаружить в квартире? - спросил он
делано безразличным тоном, когда они поднимались в лифте на пятый этаж.
- Ничего, - улыбнулась Настя, - я просто хочу посмотреть и попытаться
понять, какой образ жизни вела убитая.
- Но она уже несколько месяцев здесь не жила, - возразил следователь.
- Она жила у мужа.
- Я знаю, но мне важно понять, как она жила до того, как вышла замуж
Мне ее характер нужен, понимаете?
Это было ошибкой, но Настя спохватилась слишком поздно, слово уже
вылетело Эх, не нужно было произносить это последнее "понимаете?", не нужно.
Герасимчук недовольно нахмурился и поджал красиво очерченные губы. Молча сорвал
с двери печать, открыл замок, первым вошел в квартиру, за ним втянулись понятые
- пожилая пара, люди, судя по всему, выезжающие со следователем не в первый раз
и посему знающие свое дело и ничему не удивляющиеся. Все трое сразу
расположились в гостиной, понятые уселись на диван, синхронно достали
принесенные с собой журналы и углубились в чтение, следователь же устроился в
кресле и положил на колени папку. Он, похоже, собирался наблюдать за Настей.
Ей стало неловко, она не привыкла работать под пристальным надзором,
тем паче и не знала толком, что и где искать и искать ли вообще. Что ей здесь
нужно?
Зачем она все это затеяла? Ведь у нее была версия, согласно которой
Елена Щеткина заставила Егора Сафронова жениться на ней при помощи шантажа, за
что и была убита мужем или его сообщником, так при чем тут ее жилище? Андрей
Чеботаев сейчас раскапывает подробности биографии Егора Витальевича в попытках
найти то, чем его можно было шантажировать, вот этим и надо заниматься, а не
изображать глубокомысленность, разглядывая вещи и обстановку в квартире убитой
женщины. Но с другой стороны, ведь сначала был шантаж, а уж потом замужество, и
как знать, быть может, какие-то следы, какие-то отпечатки этого шантажа до сих
пор находятся здесь. Опомнись, Каменская, какие следы, какие отпечатки? Номера
телефонов, записи о встречах в ежедневнике - все это изъято при первом осмотре
и находится у следователя. Что еще ты хочешь найти? Компрометирующие Сафронова
фотографии или документы?
Ну конечно, сейчас, разбежалась. Если они и были, то убийца первым
делом их нашел и забрал, для этого он сюда и приходил. И все-таки, все-таки...
Настя взяла себя в руки, постаралась забыть о впившихся в нее темных
недобрых глазах следователя Герасимчука и сосредоточиться. Начнем с прихожей,
со шкафа-купе, где висит верхняя одежда. Теплая куртка-пуховик фирмы "Богнер",
дорогущая, но практичная, ей сноса нет, Настя это точно знает, потому что сама
уже шесть лет ходит в подаренной матерью богнеровской куртке, которая и по сей
день выглядит как новенькая. Рядом - дешевенькая китайская куртка на синтепоне,
торчащем из расходящихся кое-где швов. Такие куртки покупают на вещевых рынках.
Как она сюда попала? И чья она?
Самой Елены? Странно. Зачем ей такая вещь? А вот английское
демисезонное пальто, длинное, теплое, темно-серое, очень элегантное. Уж не за
ним ли приезжала сюда Елена в тот роковой день? Как раз по сезону, на носу
ноябрь, холодает. Да нет, пожалуй, не за ним: пальто узкое и с поясом, вряд ли
это подходящая одежда для женщины с семимесячной беременностью, оно в талии не
сойдется.
На верхней полке два теплых шарфа и несколько Шелковых платков. Шарфы
совсем, новые, один даже в упаковке, для них еще сезон не наступил, и Елена,
наверное, собиралась забрать их позже, ближе к зиме. А вот платки, наоборот,
ношеные, сохранившие едва уловимый запах духов, для них сейчас самое время, но
хозяйка квартиры оставила их здесь, забирать не стала. Вероятно, она вообще не
собиралась их больше носить, купила новые и более модные. И снова такая же
картина, как с куртками: два платка с этикетками дорогих фирм, а один - совсем
копеечный, даже и не шелк вовсе, а какая-то синтетика. Откуда? Зачем? Кто-то
подарил и пришлось взять, отказаться неудобно? Возможно. Но зачем она его
носила? Или носила его не Елена? Тогда кто?
Закончив с верхней полкой, Настя наклонилась и стала изучать стоящую
в шкафу обувь. Несколько пар сапог и ботиночек с длинными носами и высокими
тонкими каблуками, явно неподходящих для беременной. Старые, порвавшиеся с
нескольких местах тапочки. Неужели Елена ходила в таких тапках? Наверное,
ходила, ведь не сразу у нее появилось благосостояние, квартира и дорогие вещи.
Но почему не выбросила? Хранила как память?
Или в них ходила опять же не она? Хотя размер такой же, как у
остальной обуви. Но это ни о чем не говорит, тридцать седьмой - самый ходовой
размер. А это что?
Кроссовки. Дорогие, фирменные. Настя достала их, поднесла поближе к
свету, внимательно рассмотрела. Да, в этих кроссовках ходили много, даже,
наверное, бегали.
Занятно. А девушка Ниночка из салона "Нимфа" уверяла, что Елена
совершенно не занималась ни своей внешностью, ни своим здоровьем. В сауну не
ходила, а в кроссовках, выходит, бегала? Или что там она в них делала? Для
того, чтобы внутренняя поверхность подошвы приобрела такой вид, в кроссовках
нужно отмахать не один десяток километров. Что это было, прогулки, бег по
утрам, целенаправленные походы в загородной местности? Надо обо всем этом
спросить у безутешного вдовца.., хотя зачем? К шантажу это не имеет никакого
отношения.
Или имеет? Вопросы, одни вопросы, а ответов пока что-то не видать.
Обнаруженные в прихожей перчатки оказались под стать курткам и
платкам: среди дорогих изделий из лайки затесались шерстяные с дырками на
кончиках пальцев и дешевые, из плохо выделанной кожи. Размер, как и в случае с
обувью, совпадал. Такую же картину Настя обнаружила и в ванной. Разумеется,
переезжая к мужу, Елена забрала свою косметику, но баночки, тюбики и флаконы, в
которых оставалось еще чуть-чуть содержимого, оставила. Наверное, купила себе
новые. Среди этих баночек и флакончиков с названиями дорогих фирм, таких, как
"Ля Мер", "Герлен", "Мавала", "Кларанс", нашли себе место и совсем копеечные
кремы и лосьоны. Как они здесь оказались? Кто ими пользовался? Елена? Или опять
же не она?
Теперь осмотрим кухню. Мебель дорогая, итальянская, деревянная. С
посудой - полный разнобой. В одном шкафу стоит веджвудский столовый сервиз на
двенадцать персон, такой стоит тысяч семь-восемь, если в условных единицах. А в
соседнем шкафчике-сушилке над мойкой - посуда явно повседневного пользования,
тарелки и блюдца стояли в "сетке", чтобы стекала вода, чашки - над ними, на
сетчатой полке, вверх донышком.
Часть тарелок и чашек - из мейсенского чайного сервиза ручной работы,
другая же часть являет собой простые "офисные" чашки-бокалы и простенькие
тарелочки.
Из кухни Настя перешла в спальню. Она даже не удивилась, найдя в
шкафу аккуратно сложенные комплекты постельного белья, среди которых наряду с
дорогими английскими и французскими, сатиновыми, с жаккардовой отделкой или
ручной вышивкой, лежали дешевые турецкие и китайские. В большом шкафу висели на
плечиках несколько блузок и трикотажные костюмы и джемпера, все остальное
хозяйка, похоже, успела перевезти в новое жилище. Полки же, помимо постельного
белья, оказались заняты теплыми вещами: свитера, кардиганы, шали. До них
очередь должна была дойти к концу осени.
Настя аккуратно стала вытаскивать белье и вещи по очереди из каждой
полки и складывать на широкую, тщательно застеленную кровать. Почему-то люди
любят прятать то, что не предназначено для посторонних глаз, именно на таких
полках, под вещами. Она даже не заметила, как следователь подошел к спальне и
встал на пороге, наблюдая за ее действиями, просто вынимала очередную вещь,
расправляла, ощупывала, складывала на кровать, вынимала следующую... Она делала
все это машинально, глубоко задумавшись, и очнулась только тогда, когда поняла,
что складывает не свитер и не шаль, а нечто гораздо более то
...Закладка в соц.сетях
