Жанр: Электронное издание
Nastya25
...еровым, была действительно очень красивой. И очень знакомой.
Это была Елена Щеткина.
Вот, значит, кто был ее последним любовником, после разрыва с которым
Елена долго не могла прийти в себя. Да и не разрыв это был, как думала раньше
Настя, а трагическая смерть. Вот почему ему нужны были деньги:
Елена не умела строить отношений с мужчинами иначе, как по
отработанной схеме. Как только ее стало что-то не устраивать в том, как
Нестеров к ней относится, она прибегла к испытанному оружию - намекам на
сексуальную несостоятельность. Наверное, его, в отличие от своих предыдущих
спонсоров, она все-таки любила, потому что ничего такого, что она привыкла
получать от своих любовников, он ей предложить не мог. Да, он тратил на нее
деньги, но это были совсем не те деньги, которые Елена получала раньше. Значит,
тут была не корысть, а настоящее чувство. Разумеется, только в той мере, в
какой Елена Щеткина вообще была способна на чувства по отношению к мужчине.
Любовь любовью, но мужчины существуют для того, чтобы женщины их использовали,
это она с молоком матери впитала и накрепко усвоила.
- Вы что-нибудь знаете об этой женщине? - спросила она Светлану.
Нестерова снова взяла в руки фотографии и яростно теребила их, словно
не могла решить, порвать их наконец и перестать вспоминать о любовнице
покойного мужа или же положить назад.
- Почти ничего. Только имя, мне девочки из редакции сказали, они же
все слышат и все про всех знают, кто кому звонит, кто с кем ушел, кто с кем
пришел, кто куда уехал. Они принесли вещи Игоря, я стала смотреть, увидела
фотографии и спросила, кто это. Они и сказали.
И еще сказали, что она живет где-то в районе метро "Проспект
Вернадского", потому что слышали много раз, как Игорь договаривался с ней
встретиться у метро. Больше ничего не знаю. Николай тоже спрашивал о ней.
Это уж само собой. Если материалов нет у жены, то они могут оказаться
у любовницы, и ее надо непременно найти.
Стоп! Николай ее нашел. И что сделал? Познакомился? Пытался завязать
отношения? Может быть, но вряд ли у него что-то получилось: Елена вышла замуж,
ждала ребенка, рисковать отношениями с мужем в тот момент ей было никак нельзя.
И что он сделал, когда знакомство и сближение не состоялось? Он начал искать
возможность проникнуть в квартиру Елены, чтобы поискать материалы. Вряд ли она
взяла их с собой, когда переезжала к мужу, они для нее никакой ценности не
представляют.
Он следил за квартирой и обнаружил Ниночку Клевцову, приходящую туда
с молодым человеком.
Что происходит дальше? А дальше Ниночка очень удачно теряет ключи.
Сама теряет? Или Николай ей помог? Скорее всего помог, но не сам, он же не
вор-карманник, у него опыта нет. Нанял кого-нибудь. И отправился искать бумаги
и дискеты, оставшиеся от Нестерова.
И надо же, какая незадача! В самый разгар поисков в квартиру является
Щеткина. Объяснить свое присутствие в квартире Николай никак не может. Остается
одно: убрать неожиданного и такого ненужного свидетеля. Впрочем, очень может
быть, что в квартире был не сам Николай, а кто-то другой. Тоже нанятый. Но сути
это не меняет. Есть результаты экспертизы по кое-каким следам, оставленным в
квартире Елены, и когда будет, к кому их примерить, тогда и выяснится
достоверно, кто там был, а кто не был.
А Егор Витальевич Сафронов сидит в камере. Печальный рыцарь, всеми
доступными способами защищающий свою любовь от стервы-шантажистки.
Несправедливо заподозренный и обвиненный ею, Настей Каменской.
Черт, как плохо... Как все плохо... Настя носилась с идеей шантажа
как с писаной торбой, а она лопнула - осколки во все стороны полетели. То есть
шантаж, конечно, был, а вот убийство-то совершено совсем по другим причинам.
Однако же, судя по тому, что после убийства Щеткиной начались
проблемы у писателей, материалы так и не нашлись. У убийцы было достаточно
времени, чтобы тщательно обыскать всю квартиру, он до такой степени не
торопился, что оставил после себя все в идеальном порядке. А может быть, он и
не искал? Елена могла прийти сразу вслед за ним, он еще и искать-то не начал, а
после убийства нервы сдали - и он убежал, так и не сделав того, за чем пришел.
Нет, не похоже. Если бы все было так, он предпринял бы новую попытку
обыскать квартиру, и тогда все шло бы по той же схеме, что в деле об убийстве
Лаптевой. Какой-нибудь работник следствия или уголовного розыска начал бы
проявлять интерес к делу, как это сделал Петя Ильин. Но ничего подобного в деле
Щеткиной не было.
Значит, он все-таки остался в квартире и прошерстил ее. Но ничего не
нашел. И тогда в ход пошли супруги Боровенко с заданием выяснить судьбу
материалов через писателей. Боровенко были подключены к делу еще раньше, пока
Николай выслеживал Лену Щеткину; им поручили, пока суд да дело, собрать
сведения о Василии Богуславском. А уж когда у Щеткиной материалов не нашли,
тогда началась история с прослушиванием.
Так где же, в конце концов, эти материалы? Совершенно очевидно, что у
кого-то из соавторов, коль эти материалы появляются в их книгах. Но у кого? И
как они к нему попали?
- Скажите, Светлана, Николай смотрел бумаги вашего мужа? Дискеты?
Вообще интересовался его вещами?
Вопрос был сформулирован неаккуратно, но Настя слишком увлеклась
умопостроениями, чтобы тщательно следить за формулировками. Если Николай - ее
сотрудник, то почему она не знает, что он тут делал и чем интересовался? Однако
Светлана, погрузившись в переживания, похоже, не заметила этой ошибки.
- Да, он просил показать материалы, которые остались, сказал, что
если Игоря убили, то, возможно, из-за этих материалов.
- Что-нибудь показалось ему интересным? Привлекло внимание?
- Нет, - Нестерова отрицательно покачала головой. - Мы с ним вместе
все перебрали, и он сказал, что здесь ничего нет.
- А раньше вы эти материалы смотрели? Я имею в виду - в тот момент,
когда вам их принесли из редакции?
- Знаете, мне не до того было... Я попала в больницу, меня даже на
похороны не отпустили, а когда вышла - принесли его вещи... Я стала
просматривать, что они принесли, наткнулась на фотографии, девчонки сказали мне
про Щеткину.., мне так противно стало, и стыдно, и горько... На какое-то время
я оставила все как есть, вот как принесли в коробках, так они и стояли в
комнате, я не могла к ним прикоснуться. Потом, конечно, пришла в себя немного и
разобрала их. Спасибо Ольге, она мне помогла. Одна бы я не решилась, с духом не
собралась.
- Кто такая Ольга?
- Не знаю, - Нестерова пожала плечами.
- То есть как - не знаете?
- А вот так. Случайная знакомая.
- И где вы с ней случайно познакомились?
- В очереди к врачу, в женской консультации. После того, что
случилось.., ну, с ребенком.., мне нужно было несколько раз показаться врачу.
Мы сидели рядом, очередь была длинная, ждали долго и разговорились. Я, помню,
расплакалась... Сказала, что не могу смириться со смертью Игоря, даже коробки с
его вещами не могу разобрать. Она предложила помочь, мы вместе пришли ко мне
домой. Вот и все.
- И больше вы с ней не встречались? Не перезванивались?
- Нет. Она оставила свой номер телефона, но я его потеряла. Засунула
куда-то или выбросила... Он мне не был нужен.
Ну совсем отлично. Кто такая Ольга? Охотница за материалами,
познакомившаяся с вдовой журналиста и нашедшая повод прийти к ней домой? Или
действительно случайная сердобольная знакомая? Если действительно случайная и
действительно сердобольная, то ее вполне можно найти, для этого надо пойти в
женскую консультацию и собрать полный список женщин, посещавших врачей в тот
период. Вряд ли Нестерова точно помнит дату, но месяц-то можно установить. Из
этого списка выбрать всех дамочек по имени Ольга, отсеять не подходящих по
возрасту, остальных отработать. Дело технически несложное, но жутко трудоемкое
и требующее времени и скрупулезности. Но зачем это делать?
Если она действительно случайная знакомая, то материалы Нестерова ей
не нужны, и она их не брала. А если она все-таки подсадная, то ни по каким
врачебным учетам мы ее не найдем, она в этой консультации не наблюдается.
- С чем Ольга приходила в консультацию? Наблюдалась как беременная?
Или у нее было какое-то заболевание? Не помните?
- Она не сказала. А я не спросила. Мне не до того было.
- А Николаю вы про эту Ольгу рассказывали?
- Да, конечно. Он тоже спрашивал, смотрела ли я материалы раньше.
Так. Значит, Николай, будь он неладен, тоже мог пойти в своих поисках
через женскую консультацию. Нашел ли он Ольгу? Неизвестно. Можно только
предполагать, что если нашел, то материалов у нее, судя по всему, нет, если
дело дошло до убийства Глафиры Митрофановны.
Или он не смог ее найти. Не додумался, как это сделать.
Или додумался, но не сумел осуществить. Тоже возможно...
Одним словом, надо запускать сыщиков к врачам-гинекологам. Шансы на
успех мизерные, потому что есть три варианта: либо Ольга случайно обнаружила
материалы и потихоньку их изъяла (бог ее ведает, за какой надобностью), либо
она ничего не брала и материалов у Нестеровой не было с самого начала, либо она
взяла материалы, потому что целенаправленно пришла за ними.
Во втором случае тратить время на поиски этой женщины через
консультацию бессмысленно, в третьем - бесполезно. Проворачивать такую работу
при вероятности успеха в тридцать три процента? Сомнительно.
Но есть одно обстоятельство: если Николай пытался ее найти, то в
консультации оставил свой след. Он там был, он что-то говорил, что-то объяснял,
может быть, показывал какие-то документы. Одним словом, его там помнят, ведь
это все было совсем недавно. В таком деле любая зацепка пригодится, пусть не
для раскрытия, так для доказывания вины или даже просто как лишний козырь при
допросе. Если, конечно, будет кого допрашивать.
- Светлана, припомните точно, когда Николай был у вас?
- А разве вы сами не знаете?
Спохватилась. Ладно, отступать некуда, невозможно задавать вопросы о
Николае до бесконечности, делая вид, что все про него знаешь. Придется сказать
правду.
- Нет, я не знаю. Дело в том, что он у нас не работает. Я ввела вас в
заблуждение, вы уж меня простите. Николай - преступник, который охотится за
материалами вашего мужа.
Нестерова отвернулась к окну, спина ее закаменела.
- Так я и знала... Слишком уж все было хорошо...
Значит, сыщик-любовник. Сволочь. Ладно бы еще с легкомысленной
девицей такое проделывать, но со вдовой... Убить за это мало.
- В сентябре. Он в первый раз пришел в сентябре, пятого числа.
- А в последний?
- Двадцать первого. Это было в воскресенье. Он сказал, что у него
выдалось свободное от работы воскресенье, а это бывает так редко... Уходите,
пожалуйста. Я уже все вам рассказала. Больше я все равно ничего не знаю.
С Нестеровой он закончил двадцать первого сентября. А Щеткину убили
почти через месяц, восемнадцатого октября. Времени достаточно, чтобы и Ольгу
поискать, и Щеткину найти. Да, надо отдать должное Николаю и его заказчику
Погодину, все традиционные методы они исчерпали. Потому и начали действовать
через Боровенко.
А когда не вышло, придумали хитрую комбинацию с милицией.
Что еще они придумают? Что-нибудь еще более страшное и циничное,
нежели убийство ни в чем не повинной Глафиры Лаптевой? Надо как можно скорее
найти материалы и прекратить этот театр абсурда.
- Вот, любуйся, - Короткой бросил на Настин стол пачку фотографий. -
Первые поступления. Наш Петюня ведет активную жизнь. Преступления бы он так
активно раскрывал - цены б ему не было.
Фотографии прилагались к отчету о первом дне работы оперативников из
управления собственной безопасности. Девушки, женщины, молодые мужчины, мужчины
постарше... Есть ли среди них Николай?
- Давай отложим вот эту, - Настя взяла одну фотографию, подумала
немного, - и вот эту. Вроде подходят по возрасту. Как ты считаешь?
- Подходят, - согласился Коротков. - Только кому их предъявлять?
Боровенко его все равно фиг опознают, они его практически не помнят. Они так
нервничали и так боялись этого Николая, что опасались лишний раз глаза поднять
и в лицо ему посмотреть.
- Есть кому, не волнуйся. Его опознает вдова Нестерова. А если
повезет, то и еще одна свидетельница. Николай у нее, кажется, ключи спер.
- Какие еще ключи? - нахмурился Короткой. - И при чем тут вдова
Нестерова?
Настя не виделась с Коротковым со вчерашнего вечера - почти сутки, и
он еще ничего не знал о том, что ей удалось сделать.
- Ну ты, мать, наворотила, - восхищенно присвистнул он, выслушав
Настин рассказ. - У тебя что, пропеллер в одном месте? Как ты за один день
столько успела?
- Сама не знаю, - искренне призналась она. - И кстати, в женской
консультации он тоже побывал, не дурак, видать, так что его и там опознают.
Если, конечно, у него нет помощников и он всюду ходил сам. Мужчина, приходивший
в женскую консультацию, побоялся прикрываться милицейской легендой, там тетки
не такие доверчивые, как Светлана Нестерова, и он им напел про любовь с первого
взгляда к дамочке по имени Ольга, которую он там видел. Слезно умолял помочь.
Ну, его, конечно, оттуда погнали, но запомнили хорошо. Как ты думаешь, Юрик,
эти две фотографии уже можно предъявлять, или подождем, пока побольше
фигурантов наберется?
Он почесал висок, потом всей пятерней поскреб затылок.
- Я бы предъявил. А чего тянуть-то? Надо к нему с двух сторон
подбираться, со стороны материалов и со стороны следов, которые он своими
действиями оставил. Посмотрим, где быстрее выйдет. Кстати, насчет материалов...
Ты выяснила, у кого они?
- Пока нет.
- Почему? В чем проблема?
- Юра, если бы это было так просто...
- Не вижу ничего сложного, - сердито сказал Коротков. - Приходишь к
писателям и спрашиваешь, кто из них пользуется материалами журналиста
Нестерова.
Потом спрашиваешь, как они к нему попали. Тебе что, спросить трудно?
- Спросить не трудно, ответ получить трудно. Ты что же, думаешь, они
так и кинутся тебе признаваться?
Знаменитые писатели, мастера интриги - и вдруг признаются, что часть
сюжетов у них ворованная. Размечтался! И не просто ворованная, а украденная у
покойника. Это знаешь как называется? Мародерство! Они будут делать круглые
глаза и отвечать, что не понимают, о чем речь. Фамилии в книжках выдуманные,
названия городов тоже, а то, что ситуации похожие, так похожих ситуаций в жизни
пруд пруди, любую книжку открой - и обязательно то, что там написано,
когда-нибудь где-нибудь с кем-нибудь происходило. И никогда в жизни ты ничего
не докажешь, если у тебя в руках улик не будет. Фактов.
Свидетельских показаний.
- Думаешь, эти писатели такие.., м-м-м.., тонкие натуры?
В его словах звучало сомнение. Похоже, он считал, что люди,
зарабатывающие большие деньги, тонкими натурами быть не могут по определению.
Она не успела ответить, потому что распахнулась дверь и в кабинет
влетел взъерошенный Сережа Зарубин.
- О, на ловца и зверь! - радостно встретил его Коротков. - Мы тут с
Аськой совещание проводим насчет того, надо или не надо спрашивать у писателей
напрямик насчет материалов Нестерова. Я лично считаю, что надо пойти и
спросить, а лучше даже вызвать сюда, а Пална считает, что пока рано, что, пока
у нас нет твердых доказательств, разговаривать с ними бесполезно.
Мне кажется, Богданов расколется сразу, он такой холеный барин, что
сразу видно: жизнь его не била. Он к трудностям не приучен, и сопротивляемость
неприятностям у него низкая. Сразу все выложит. Славчикову убили, у нее теперь
не спросишь, у Василия был подозрительный момент, но Стасов нам его прояснил,
остался один Богданов - темная лошадка. Вот с него и надо" начать. А, Серега?
Ты как считаешь?
Зарубин переводил глаза с Насти на Короткова и обратно. И почему-то
молчал.
- Ты что, Сережа? - обеспокоенно спросила Настя. - Что-то случилось?
- У Богданова инфаркт. Ему вчера поздно вечером сообщили об убийстве
Славчиковой. Ему стало плохо.
- Он в больнице? - быстро спросила Настя, поднимаясь из-за стола.
- В больнице, - кивнул Сережа. - В морге он. Сегодня днем скончался,
в четырнадцать тридцать две.
А ведь она думала вчера о том, что нельзя оставлять Богданова одного,
думала, думала.., боялась, что он узнает о смерти Катерины и ему станет
плохо.., даже прикидывала, не поехать ли к нему самой... И не поехала. Устала.
Двое суток на ногах. Кто для нее Глеб Борисович?
Свидетель, не более того. У него полно родственников, которые могли
бы побыть рядом с ним после гибели старой Глафиры, и не ее, не Настина, вина,
что их не оказалось рядом. Она не обязана была... И она так устала... Но разве
это ее извиняет?
Похороны Екатерины Славчиковой состоялись одновременно с похоронами
Глеба Борисовича, несмотря на то что погибла она двумя днями раньше:
судебно-медицинская экспертиза требует времени. Хоронили их на разных
кладбищах, Катерину - на Хованском, а Богданова - на Пятницком, рядом с дедом,
матерью и Глафирой. Настя с Сергеем Зарубиным долго рядились, кому куда ехать,
взвешивали все "за" и "против", пока Сергей не предложил поистине соломоново
решение.
- А давай мы с тобой поедем хоронить Богданова, возьмем чету
Боровенко и поедем вместе. А к Славчиковой пусть Петюня едет.
- Почему? - не поняла Настя.
- Ой, Пална, нет в тебе оперативной хитрости. Мы уже сколько
фотографий Нестеровой показали, а Николая на них все нет и нет. Нам Петькины
контакты нужны? Нужны. А какие у него могут быть контакты, если рядом с ним
будет кто-то из нас? Никаких. Он должен чувствовать себя свободным и
бесконтрольным. А ребята из УСБ пусть делают свою черную работу.
В этом был резон. На похороны Славчиковой ехать все равно кому-то
надо. Убийство раскрыто, преступники задержаны, но ведь остается открытым
вопрос о материалах. А если они были у нее? И вполне может так случиться, что
человек, который ей эти материалы отдал, придет проститься с ней. Чего в жизни
не бывает? Поэтому одно из обязательных правил работы по убийствам -
фиксировать всех, кто приходит на похороны. Такие порой неожиданности
случаются...
И вот теперь Настя, Зарубин и супруги Боровенко медленно шли вместе с
толпой провожающих Глеба Борисовича. Писатели, издатели, литературоведы и
критики. Родственники.
- Смотрите внимательно, - тихонько повторял то и дело Сергей, - может
быть, вы увидите тех, кто приезжал тогда к Богданову, а он дверь не открыл.
- Вот она! - внезапно воскликнула Лиза и схватила Сергея за руку -
Тише, тише, - зашептал он, осторожно высвобождая руку, - похороны же. Кто -
она?
- Женщина, с которой Богданов в ресторане встречался. Она ему конверт
отдала, а он ей - деньги.
- Хорошо, спасибо, - вполголоса пробормотал он. - Смотрите еще.
Через две секунды его уже не было рядом, а еще через полминуты Настя
заметила его куртку, мелькающую в непосредственной близости от женщины, на
которую указала Лиза.
- А вон эти двое, - взволнованно проговорил Вячеслав. - Точно, они. И
опять вместе, как тогда.
Он указывал на двоюродного брата Богданова, Григория Александровича
Черевнина, рядом с которым, как и на похоронах Глафиры, стоял сын Глеба
Борисовича - Илья Глебович. Н-да, Глеб Борисович, до какого же
катастрофического состояния вы довели свои семейные дела, если двоюродному
брату и родному сыну дверь не открываете?
- Хорошо. Еще кого-нибудь узнаете?
К концу траурной церемонии, часть которой проходила в ритуальном
зале, а часть - под открытым небом, Настя так продрогла, что с трудом смогла
разжать стиснутые в кулаки и засунутые поглубже в карманы руки.
Перчатки взять она забыла. Боровенко очень старались, но больше
никого из присутствующих не опознали, кроме младшей дочери Богданова Лады,
которую видели, когда она приходила к отцу на воскресный обед.
Зарубин совсем затерялся в толпе, и Насте пришлось ждать его у ворот
кладбища.
- Ну что? - спросила она, когда Сережа появился.
- Это сестра второй жены Богданова. Зовут Валентиной, фамилию
выяснить не удалось, обстановка специфическая. Но зато я узнал, чем она
занимается.
- И чем? - Настю разбирало нетерпеливое любопытство - Торгует модной
одеждой. Судя по тому, как она одета, она не столько торгует, сколько носит эту
одежду.
Жалко, да?
- Чего жалко?
- Ну, что она вторая жена сестры., тьфу ты, сестра второй жены. Было
бы классно, если бы она оказалась, например, сестрой Нестерова или его коллегой
по редакции. Тогда бы все сошлось и можно было бы вздохнуть свободно.
- Не ищи легких путей, Сержик, - ее передернуло от холода, и Настя
машинально прижала локти к бокам. - Легкие пути знаешь куда ведут?
- Знаю, в мышеловку, - уныло ответил Зарубин. - Когда велишь
побеседовать с мадам Валентиной?
- Сегодня у нее поминки, а завтра можно.
- Слушай, мы, конечно, должны быть деликатными, человечными и все
такое, но ты же сама сказала, что Погодин и его компания могут еще что-нибудь
сотворить.
Причем в любой момент. Пока мы тут миндальничаем, они небось уже
новое убийство задумали.
- И что ты предлагаешь? - поморщилась Настя. - Выдернуть ее сейчас и
вместо поминок отвезти на Петровку? Ты считаешь, что это прилично?
- Зачем же так круто, - усмехнулся он. - Я поеду вместе со всеми на
поминки, там с ней и поговорю.
- Ты с ума сошел! Это совершенно неприлично.
- Ничего подобного. Вряд ли она убивается по Глебу Борисовичу, если
посмотреть, что он сделал со своими семейными отношениями. Да и кто она ему?
Вторая сестра жены, то есть.., ну, понятно кто. Отношения у них были сугубо
деловые, товарно-денежные, и признаков глубокой скорби на лице Валентины я не
заметил. А пролезть в ресторан и примкнуть к толпе поминающих - как нечего
делать. Опер я или где?
- Или там, - улыбнулась она. - Ты как поедешь, на служебной машине
или вместе со всеми, на автобусе?
- Я - с народом, - гордо объявил Зарубин.
- Тогда я возьму машину, ладно? Мне в женскую консультацию надо.
- Пална, ты чего? - Он в ужасе посмотрел на нее. - Тебе ж на пенсию
скоро.
- Балда ты. Я за списками. Они обещали к сегодняшнему дню
подготовить.
Списки и в самом деле были готовы. При их виде Насте чуть дурно не
стало. Три с половиной тысячи посещений за месяц. Женщин, приходивших в
консультацию в течение этого месяца, было, конечно, не три с половиной тысячи,
а меньше, просто многие приходили больше одного раза. Но это не спасало
положения. Сперва нужно выбрать из списка всех, кто носит имя Ольга, потом
выверить и убрать повторы, потом пройтись по возрасту, отсекая совсем
молоденьких и тех, кому за сорок, поскольку точного возраста своей случайной
знакомой Нестерова не знала и сказала, что на глазок ей было между тридцатью и
тридцатью семью. Но Настя знала, что такое этот самый "женский глазок", всегда,
пусть и подсознательно, готовый прибавить другой женщине пару-тройку годиков.
Значит, брать нужно "вилку" от двадцати шести до сорока, чтобы не ошибиться.
И вот тех, кто в конце концов останется, нужно будет отрабатывать.
Интересно, сколько их будет? Сто? Двести?
Или повезет, и их будет только двадцать? Ну почему ее зовут Ольгой, а
не Аэлитой или Виолеттой? Ну почему Нестерова не облегчила работу сыщикам,
сказав, что у Ольги было, к примеру, редкое заболевание или большой срок
беременности? Ну почему всегда все так трудно и, что самое главное,
малоперспективно? Такая прорва работы - и все ради каких-то жалких тридцати
трех процентов удачи. А остальные шестьдесят семь процентов расселись тут на
полу в Настином кабинете, забрались на стол, на шкаф, на сейф, на подоконник, в
чайник и в горшок с цветком, свесили ножки и гадко подхихикивают над ее
никчемными усилиями, потому что точно знают: эта партия - за ними, и Насте ее
ни за что не выиграть.
Но Настя пока что исхода игры не знает, и сидеть ей над этими
списками до морковкиного заговенья, чтобы потом признать в конце концов свое
поражение.
Глебушка Богданов начал подавать литературные надежды еще в юном
возрасте. В тринадцать лет школьные учителя зачитывались его сочинениями, в
пятнадцать - вся школа сбегалась к стенгазете, где был очередной Глебушкин опус
из жизни одноклассников, в шестнадцать его рассказ был напечатан в
"Комсомольской правде", при этом редактор очень его хвалил и велел приносить
новые творения. К моменту поступления в Литературный институт у него было уже
десяток публикаций и куча хвалебных отзывов. Первую книгу он начал писать еще в
институте, избрав в качестве тематики жизнь Козьмы Терентьевича Солдатенкова -
книгоиздателя, коллекционера и текстильного фабриканта, на деньги которого и
была построена в Москве больница, носившая его имя, а впоследствии
переименованная в Боткинскую.
В этой больнице служили дед и отец Глебушки, и выбор темы никого не
удивил. Книга получилась замечательная, и Глеб Богданов удостоился славы,
почестей и премий.
Вторую книгу он задумал напис
...Закладка в соц.сетях
