Жанр: Электронное издание
Nastya25
...звался Анатолием, но соврал, наверное. И адреса не знает. А вот машину
запомнил, потому как видел неоднократно и даже сидел в ней какое-то время. И
номер запомнил, даже не запомнил, какая там у наркомана память, а записал на
бумажку на всякий случай, вдруг мужик слиняет и денег не заплатит Он подробно и
с известной долей юмора поведал, как "выпасал" хозяина квартиры и
бабку-домработницу, выясняя их режим и выбирая наиболее удобное для
проникновения время; как проверял наличие сигнализации; как прикидывал, через
какую дверь удобнее проникать, с парадной лестницы или с черной, и почему
остановил свой выбор на двери черного хода.
- Я гляжу - бабка черным ходом совсем не пользуется, и хозяин тоже, я
и подумал, что если подбором ключей работать, так никто потом не заметит, если
замок чуть-чуть заедать станет. Правда, была опасность, что дверь изнутри на
щеколду закрыта, но попытка не пытка, времени было достаточно, чтобы в случае
чего потом с парадной лестницы войти. Но ключ легко подобрался, там никаких
хитростей с замками не было.
Рыло так вошел во вкус повествования, что даже рассказал, как
обследовал кухню, через которую пришлось проходить: очень есть хотелось, а на
плите стояла кастрюля, он крышку снял - там борщ; залез грязными руками,
вытащил кусок мяса на косточке и съел тут же, а косточку в карман сунул, чтоб
следов не оставлять. Остановился возле витрины, углядел фигурки, одну украл.
А чего? Красивенькая. Деньги понадобились - толкнул за сто рублей,
все навар.
- Следов не оставлять, - проворчал Сергей Зарубин. - Тоже мне, гений
преступного мира. Ты на руки свои посмотри. Ты их когда мыл-то в последний раз?
На них грязи больше, чем в помойном ведре. Борщ-то прокис. Ты грязными руками в
него залез, он и прокис. Знаешь, какой хай бабка та подняла? Милицию вызывать
хотела, боялась, что кто-то их отравить собрался. Кому ключ от черного хода
давал?
- Никому, - быстро ответил Мишаня. - Вот ей крест, никому.
- Да брось ты, - махнул рукой Сергей, - и так уже все рассказал. За
ключ-то тебе точно ничего не будет, ты ж его не украл, так только, знанием
поделился, мол, вот этот ключ к этому замку подходит.
- Да не давал я его никому, ты чего, начальник!
- Слушай, Рыло, я с тобой утомился донельзя. Если ты молчишь про
ключ, значит, подозреваешь, что дело нечисто, а может, и про готовящееся
убийство знал. Это плохо, тут можно неприятности схлопотать. А ежели ты мне все
как на духу выкладываешь, стало быть, ни о чем не догадывался, и совесть твоя
чиста, и ты вообще не понимаешь, почему это надо скрывать. Ну? Понимаешь,
почему надо от милиции скрывать, что у тебя попросили ключ от той квартиры?
- Не, - честно признался Рыло, который в такой длинной фразе почти
сразу запутался и действительно ничего не понял.
- Тогда рассказывай.
Выходило, что надо рассказывать. Правда, как-то непонятно выходило,
но ведь так сложилось, что он, Рыло, ответил на вопрос - и сразу получилось,
что придется рассказывать Под кайфом логика, которая никогда не была его
коньком, давалась Мишане совсем туго.
- Да все тот же мужик и попросил. Вернее, не попросил, а денег дал в
обмен на ключ. Типа купил, что ли.
- Много денег-то? - поинтересовался Зарубин.
- Да ну... На две дозы.
В сопровождении все тех же оперативников Мишаня Шарыло съездил домой
и среди кучи беспорядочно набросанного барахла вперемешку с мусором нашел-таки
бумажку, а точнее - пустую пачку из-под сигарет "R1", на которой записал номер
машины. Имя и адрес владельца стали известны минут через десять после этого, а
еще через час Вячеслав и Елизавета Боровенко сидели в кабинете у следователя.
Вернее, у следователя сидел муж, а с его женой беседовал в соседней комнате
Зарубин.
Супруги Боровенко не ожидали, что все закончится так скоро и так
бесславно. Оба прочли в своей жизни немало книг, в том числе и детективных, и
каждый раз недоумевали, когда преступники начинали признаваться в содеянном.
Зачем? Глупость какая-то. Сиди себе, молчи или твердо стой на заранее
заготовленной легенде, не отступай ни на шаг, и никто никогда твою вину не
докажет.
Они думали, что это легко. Как же они ошибались...
Уголовное дело по факту обнаружения трупа журналиста Игоря Нестерова
было возбуждено больше года назад и через несколько месяцев приостановлено. С
одной стороны, вроде бы никаких сомнений в его самоубийстве не было, и записка
предсмертная наличествовала, и заключение судебно-медицинской экспертизы
свидетельствовало о том, что Игорь Нестеров ушел из жизни добровольно.
Выбросился из окна одиннадцатого этажа. Но в самоубийство журналистов
общественность, особенно пишущая, верит неохотно, и пухлый том уголовного дела
был забит письмами, обращениями и протоколами допросов коллег по перу, в
которых утверждалось: Нестерова убили, не сам он выбросился, помогли ему. Не
простили громких разоблачений, хотели воспрепятствовать дальнейшей публикации
уже собранных материалов.
Свидетельства и ходатайства звучали убедительно, ведь Нестеров вел в
еженедельной газете рубрику под названием "Неоконченная пьеса для механического
правосудия", в которой писал о злоупотреблениях работников правоохранительных
органов - милицейских, прокурорских, судейских. Не обходил вниманием
таможенников и налоговиков. В общем, всем досталось. Никаких фамилий и городов
не называл, подавал материалы в виде пьесы с продолжением, то есть произведения
художественного и никого ни к чему не обязывающего, но реакция на его сочинения
порой была самая что ни есть серьезная Пусть фамилии другие, пусть город не
назван, но описание внешности, манера говорить, а главное - сами
злоупотребления, частенько переходящие в преступления, были самыми настоящими и
- для кого надо - узнаваемыми. В ряде случаев ушлые и догадливые местные
начальники проводили проверки и выводили подонков на чистую воду, после чего
следовало либо увольнение, либо - что хуже - уголовное дело. В других случаях
обходилось, но непонятно было, насовсем ли или только до поры до времени.
Короче говоря, причин для убийства Нестерова было более чем
достаточно, а вот причин для самоубийства никто не видел. Кроме, пожалуй, жены
погибшего, которая никаких петиций не подписывала, жалоб на недобросовестную
работу следствия не посылала и на версии об убийстве вовсе не настаивала. Ну
так ведь жена...
Муж погиб, на следующий день ребенка потеряла - недоносила, психика
оказалась неустойчивой, преждевременные роды на двадцать второй неделе
беременности.
До жалоб ли ей?
Следователь работал честно и пришел к выводу о том, что дело надо
прекращать за отсутствием события преступления. Однако у надзирающего прокурора
мнение было другим, сформированным под влиянием внешнего воздействия, он с
прессой и телевидением дружил и ссориться с ними не хотел, посему дело не
прекратили, а приостановили "за неустановлением лица, подлежащего привлечению к
уголовной ответственности". Как только такое лицо появится или хотя бы мелькнет
на горизонте, производство по делу будет тут же возобновлено.
И вот собранные, но не опубликованные материалы Игоря Нестерова
каким-то хитрым образом попали к "Василию Богуславскому". И нашлись люди,
которые по этому поводу сильно забеспокоились. Людей этих супруги Боровенко
назвали, вернее, не всех, а только одного, Андрея Степановича Погодина, того
самого начальника, которому они когда-то давали большую взятку за то, чтобы их
ненаглядный сыночек не сел в тюрьму за изнасилование. Но показания Боровенко
особого доверия не вызывали, ибо после наведения некоторых справок стало
совершенно непонятно, чего, собственно говоря, Погодину беспокоиться. Материалы
на него, а также на главного патологоанатома и начальника
экспертно-криминалистического центра и еще на ряд сотрудников давно
опубликованы, все свое получили, с должности уволены, а кое-кто и срок
заработал. Чего ж больше-то?
- И вообще, Юра, я ничего не понимаю, - пожаловалась Короткову Настя,
целый день изучавшая дело о самоубийстве Нестерова. - Куски какие-то,
фрагменты, каждый в отдельности вроде бы логичен, а сложишь вместе - ничего не
получается, нет цельной картины.
- Ладно, - покладисто согласился Коротков, - давай по фрагментам
пройдемся, глядишь - вслух-то оно ловчее выйдет.
- Смотри, что получается. У нас есть Андрей Степанович Погодин, и нам
сообщили из города, где он живет, что он вполне процветает в своем бизнесе и
поддерживает давние дружеские и деловые отношения с Семеном Львовичем Иваницким
и его супругой Аллой Евгеньевной. Дружат, так сказать, семьями. Более того,
злые языки утверждают, что у Андрея Степановича уже много лет. роман с Аллой
Евгеньевной, но это, как говорится, к делуне пришьешь, это так, для информации.
Погодин и супруги Иваницкие занимались фальсификацией уголовных дел, о чем и
написал Игорь Нестеров в очередном выпуске своей рубрики. Начальник управления
собственной безопасности областного УВД на материал отреагировал правильно, но
силы и мужества довести дело до конца у него не хватило, вследствие чего
Погодин и Иваницкие были просто уволены, но уголовной ответственности избежали.
До этого места все понятно.
- Понятно, - согласился Коротков. - Давай дальше.
- Проходит довольно много времени, почти два года после их
увольнения, и вдруг они проявляют интерес к материалам, оставшимся от
журналиста. Зачем им эти материалы? Это первая дырка в моих рассуждениях.
- А вторая где?
- Не перебивай, у меня и так мозги в разные стороны разбежались.
Погодин вступает в контакт с Боровенко, запугивает их тем, что если материалы
выплывут, а в черновиках Нестерова названы настоящие фамилии, то их сынку
несдобровать. Боровенко верят и берутся помочь. Они же правовых тонкостей не
понимают и не догадываются, что если бы на основании этих материалов можно было
привлечь кого-то к ответственности за фальсификацию конкретно того дела, по
которому проходил их сын, так сын давно бы уже сидел, потому что фальсификацию
доказали бы и дело направили по вновь открывшимся обстоятельствам или в порядке
надзора на пересмотр. А раз пока все тихо, стало быть, именно по этому делу
ничего доказать невозможно. По другим эпизодам что-то доказали и кому-то
вменили, а здесь все обошлось. Но Боровенко ничего этого не понимают и слепо
верят Погодину: надо найти материалы, не то сыночку придется идти под суд. Они
получают первое задание: установить подслушивающее устройство в квартире
Богданова, где соавторы собираются два раза в неделю и обсуждают сюжеты для
очередной книги. Это разумно.
Потом, как показывает Боровенко, Глафира Митрофановна случайно ломает
аппарат, и прослушивание квартиры делается невозможным. Тогда Погодин через не,
коего Николая, которого мы до сих пор не установили, передает супругам
Боровенко следующее задание: разбить стекла в машине Богданова, причем не в
любой удобный момент, не когда-нибудь вообще, а конкретно в тот момент, когда
все Богуславские находятся вместе.
Например, на пресс-конференции, на презентации, на вечеринке. Потом
им велят изготовить муляж бомбы и подкинуть Богданову. И опять: сделать это
тогда, когда у него соберутся соавторы. Почему? Зачем? Это у меня вторая дыра.
- Согласен, - снова кивнул Юра, - действительно дыра какая-то. Не
могу придумать объяснения. А третья есть?
- А как же. Третья, и самая главная, - зачем убили Лаптеву? А в том,
что убийство Глафиры Митрофановны лежит в этой же плоскости, сомнений нет
никаких: убийца вошел через дверь черного хода, и ключ именно от этой двери за
два дня до убийства Рыло продал Вячеславу Боровенко. Боровенко же передал ключ
все тому же Николаю, не к ночи будь он помянут. Понятно, что Николай - человек
Погодина, но где его искать, вот вопрос.
- А как Боровенко с ним связывались? Они же ему звонили, наверное.
Значит, есть номер телефона.
- Юра, неужели ты думаешь, что мы не проверили?
Настя с досадой швырнула шариковую ручку на бумаги, лежащие на столе.
Ручка покатилась через весь стол и с противоположной стороны благополучно
свалилась на пол с легким пластмассовым стуком.
- Имуществом разбрасываешься, - Коротков укоризненно посмотрел на
нее. - И что получилось в результате проверки?
- Да ничего не получилось! Телефон стоит в квартире, в которой никто
не живет, хозяева купили дом за городом и проживают там, из квартиры вывезли
всю мебель, вещи - короче, все до последнего гвоздя. Они там не появляются,
квартира стоит пустая, владельцы ее пока не продают, ждут, наверное, когда цены
вырастут. А поскольку продавать квартиру с телефоном всегда лучше, чем без
телефона, они продолжают за него платить, чтобы номер не отключили.
- Живут же люди, - с завистью протянул Коротков. - Одни маются
годами, потому что им жить негде, а у других квартиры простаивают. Ну а ключи
они кому-нибудь оставляли? Соседям, например? В таких случаях всегда ключи
оставляют, мало ли что, протечка или батарея лопнет.
- Проверили, - Настя безнадежно вздохнула. - Ключ есть у соседки, но
она никому его не давала. Клянется и божится. А как проверишь?
- Никак. Может, она слышала, как к соседям дверь открывают?
- Во-первых, Юра, она ничего не слышала, потому что живет этажом
ниже. Если речь идет о протечках и лопнувших батареях, то имеет смысл оставлять
ключи только соседям снизу, потому что никакие другие соседи о протечке не
узнают. Во-вторых - ты только не умирай от зависти, - квартира двухэтажная,
имеет две входные двери, одну на восьмом этаже, вторую на девятом. На восьмом
этаже есть еще одна квартира, а на девятом - только эта, и кто бы там ни
входил, его не увидят и не услышат. И наш таинственный Николай ходил в пустую
квартиру именно через девятый этаж Приходил в строго оговоренное время,
приносил свой аппарат, дожидался звонка и уходил. Или вообще сидел там
несколько дней безвылазно, когда должен быть постоянно доступен контакту, но
при этом не хотел давать свои настоящие телефоны. Вот, посмотри, что записано
со слов Боровенко:
Николай чаще всего звонил сам, но в тот период, когда мы плотно
слушали квартиру Богданова, я мог позвонить ему в любой момент, он оставил свой
телефон и велел немедленно звонить, как только станет известно, у кого
находятся материалы.
Коротков задумчиво почесал висок, обдумывая услышанное.
- Аська, я чего-то не догоняю. Зачем искать Николая, если Погодин нам
его сдаст с потрохами?
- Ой, Юрочка, боюсь, что так красиво не получится.
Погодин - опытная крыса, его голыми руками не взять.
С чем мы придем к нему? С показаниями Боровенко?
А он знаешь что ответит?
- Угу, - ухмыльнулся Коротков. - Догадываюсь. Боровенко сами все это
затеяли, потому что боятся за судьбу сына. А на него, бедненького, сваливают.
Разговоры следов не оставляют. Кстати, наша славная история знает множество
примеров, когда следов навалом, а сделать все равно ничего нельзя, потому что
адвокаты опытные, а процессуальный кодекс хреновый. Самое главное сейчас - не
спугнуть ни Погодина с его компанией, ни этого Николая.
- Ну да, а для этого нужно, чтобы Боровенко сидели дома и отвечали на
телефонные звонки невинными голосами. А они у нас в камере сидят, и следователь
ни за что не хочет их выпускать. А знаешь, Юр, что самое неприятное?
- Знаю. Доллар падает, а евро растет. И все наши сбережения в
долларах постепенно обесцениваются.
- Самое неприятное, Юрик, это если окажется, что убийство Глафиры
Митрофановны Лаптевой вообще не из этой оперы.
- Это как же? - встрепенулся Коротков.
- А вот так же. Боровенко купил у Шарыло ключ и передал Николаю. Это
с его слов, проверить пока невозможно. То есть то, что он купил ключ,
подтверждает и Шарыло, и это можно считать установленным, по их показаниям и
обстоятельства сходятся, и время, и сумма, а вот то, что ключ оказался у
Николая, - не факт. Ничем не подтверждается, кроме показаний Боровенко. И через
два дня убивают Лаптеву. А вдруг одно с другим не связано? Ключ сам по себе,
убийство - само по себе.
- А зачем же тогда ключ покупать? - возразил Коротков. - Для чего он
нужен? И потом, убийца вошел через черный ход, то есть воспользовался именно
этим ключом. Что тебе не нравится?
- Мне, Юр, все не нравится, - Настя поморщилась, словно понюхала
протухшую капусту. - Во-первых, мы не знаем точно, этим ли ключом открыли дверь
или другим каким-то. И во-вторых, мы, то есть конкретно я не понимаю, зачем
Погодину убивать старую Глафиру Митрофановну. Ну не понимаю я! Не понимаю!!!
Каким образом смерть старухи Лаптевой может помочь ему найти материалы?!
Она сорвалась на крик, сама того не заметив, и осеклась только тогда,
когда увидела изумленные глаза Короткова.
- Прости, Юрик, - пробормотала она виновато. - Что-то у меня с
нервами.., не того...
- Да ладно, проехали. Я ж понимаю, ты не на меня кричишь, а на
обстоятельства.
Коротков давно ушел, а Настя все сидела за столом, обхватив голову
руками, и думала о том, что ей перестало быть важным, кто убил, для нее на
первое место выходит вопрос: почему убил? За что? Неужели это профессиональная
деформация, в результате которой притупляется стремление найти и покарать
виновного, появляется равнодушие к справедливости, а такое страшное
преступление, как убийство, вызывает чисто исследовательский интерес: из-за
чего нынче убивают? По каким мотивам?
Нет, это не так, это не может быть так. Просто совпали два
преступления, два убийства - Елены Щеткиной и Глафиры Митрофановны Лаптевой, и
по обоим преступлениям совершенно неясен мотив. И если по делу Щеткиной есть
хотя бы предположения, пусть и бездоказательные пока, то по делу Лаптевой нет
вообще ничего.
Кстати, что там происходит по делу Щеткиной? Сделал Чеботаев
что-нибудь или манкирует? Где информация про пионерские лагеря? Где последний
любовник Щеткиной, который до сих пор не установлен?
Она набрала номер мобильного телефона Андрея.
- Погоди три минуты, я сейчас, - торопливо произнес он в трубку.
- Что - сейчас? - не поняла она. - Перезвонишь?
- Да нет, я уже по коридору иду. Мне только к ребятам из разбойного
нужно на два слова, и потом сразу к тебе.
Вероятно, два слова превратились в двести, потому что Чеботаев
появился только через полчаса. Но Настя, погруженная в размышления, этого не
заметила.
- Вот, - он положил перед ней прозрачную папку, - все, что смог. А
чего не смог - за то извини.
- А если не выпендриваться? - предложила она. - Если так,
по-человечески?
- Короче, Сафронов и Щеткина три года подряд были в одном и том же
пионерском лагере. Лагерь действительно от Академии наук, расположен на Волге,
под Астраханью. Тут ты в точку попала. В папке списки детей за все три года с
разбивкой по отрядам. Отдельно - списки вожатых, и отдельно - персонал:
воспитатели, ведущие занятия в кружках, педагоги, повара, врачи, медсестры,
техники, слесари, электрики и прочая публика.
- А люди? Живые люди? - нетерпеливо спросила Настя. - Ты нашел хоть
кого-нибудь, кто был в лагере одновременно с Сафроновым и Щеткиной?
- Да не искал я пока, Настя, времени не было. Мне что, на части
разорваться? Пока я в архиве этих профсоюзов академических штаны протирал и
списки искал, знаешь сколько времени прошло? И сколько преступлений у меня на
территории совершено за это время? Вы к себе на Петровку одно дело в неделю
берете, себе по вкусу выбираете, а у нас на "земле" что произошло - все наше,
берите, что дают.
- Ладно, не злись, - миролюбиво сказала она. - Я просто так спросила.
Не мне же преступление раскрывать, не у меня "висяк".
- Ты тоже не злись. - Он устало улыбнулся и пошел к двери. -
Замотался я совсем, ни на что времени не хватает. Я списки тебе оставлю.
- Зачем? - она посмотрела невинно, сделав круглые глаза.
- Ну перестань, Пална, не делай больно. Ты же все понимаешь.
- Ладно, - она рассмеялась, - вали отсюда. Но будь готов к тому, что
я могу скоро позвонить.
- Я отключу телефон, - пообещал Андрей уже от двери.
Оставшись одна, Настя заварила кофе, взяла сигарету и вытащила из
прозрачной папочки длинные многостраничные списки. Фамилии, фамилии, фамилии...
Щеткина Елена, 8 лет, отряд 14... Щеткина Елена, 9 лет, отряд 13... Щеткина
Елена, 10 лет, отряд II... Сафронов Егор, 15 лет, отряд I...
Списки были старыми, отпечатанными еще на пишущей машинке, и
экземпляр был третий или даже четвертый, то есть почти слепой. Очень скоро у
Насти начали болеть глаза, и она снизила темп чтения, чтобы от усталости не
пропустить что-нибудь важное.
И не пропустила Сперва она даже не поверила сама себе, полезла в сейф
за своими записями, потом включила компьютер и еще раз перепроверила. Нет,
никакой ошибки. Все правильно.
Боясь поверить в удачу, на всякий случай вышла в Интернет, набрала
нужное имя и посмотрела, что есть на этого человека. Информации нашлось немало,
ничего негативного, все очень прилично.
Что же связывало всех троих?
Глава 11
Следователя удалось-таки уговорить выпустить Вячеслава и Елизавету
Боровенко под подписку о невыезде, более того, полковник Афанасьев лично
пообещал, что в их квартире постоянно будет находиться работник уголовного
розыска, который головой отвечает за то, чтобы супруги не просто не скрылись от
следствия, а вообще из дома не выходили.
Первым вахту нес Петя Ильин. В его задачу входило не только стеречь
Боровенко, но и ждать выхода на связь загадочного Николая или даже самого
Андрея Степановича Погодина. Вся аппаратура подключена, технические службы
готовы в любой момент зафиксировать звонок и установить местонахождение
абонента, и осталось лишь дождаться звонка. Андрея Степановича, в отличие от
Николая, искать не нужно, его местонахождение известно, но очень неплохо было
бы послушать, что он скажет Владиславу и Лизе и упомянет ли Николая Для суда
это, конечно, не доказательство, поскольку санкции на прослушивание нет, но для
допроса - неплохое подспорье.
А звонка все не было. Ни от Погодина, ни от Николая, ни от кого бы то
ни было мало-мальски подозрительного.
- Может быть, они успели как-то предупредить сообщников, что их
задержали, и те ушли в тину насовсем? - спросил Ильин, позвонив Насте к концу
первого дня дежурства. - Зря я тут торчу, лучше бы мне писателями заняться. Я
уже придумал, как построить разговор с каждым из них, чтобы вытянуть..
- Петя, не суетись, - оборвала его Каменская. - Писателей оставь в
покое, ими и без тебя есть кому заниматься.
- Но я же придумал...
- Петя! - повторила она строже. - Твоя работа - Боровенко. Через них
ключ от квартиры Богданова каким-то путем попал к убийце, понимаешь? И только
их контакты позволят нам этот путь отследить. А у кого находятся материалы
журналиста Нестерова, значения не имеет.
- Да как же не имеет, Анастасия Павловна? - возмутился Ильин. - Ведь
все из-за них, и убийство, и...
- Не доказано, - сухо оборвала она оперативника. - Где доказательства
того, что убийство Лаптевой связано с поисками материалов?
- А как же стекла в машине и бомба?
- Стекла и бомба - да, связаны, хотя и непонятно, зачем это было
нужно. Но эти два эпизода имели место строго по указанию Николая, вернее, по
указанию Погодина, переданному через Николая. А убийство?
- Так логично же, Анастасия Павловна.
- Может быть. Но не доказано. Чтобы доказать, необходимо найти
Николая, этим ты и занимаешься. А что толку от того, что мы узнаем, у кого из
Богуславских эти материалы? Имя убийцы известным не станет. И еще одно,
дружочек. Убийство Глафиры Лаптевой может быть связано совсем с другими вещами,
и подозрения в адрес писателей не сняты. Не исключено, что они все трое были
заинтересованы в устранении старушки. Поэтому лишний раз их дергать не нужно,
пусть думают, что все спокойно, пусть расслабляются. И не смей к ним даже
близко подходить.
- Понял, - уныло ответил Петя.
Настя понимала, что мальчик заскучал. Он добросовестно отчитывался
обо всем, что происходит между супругами Боровенко, и выходило, что ничего,
кроме бесконечных семейных сцен, не происходит. Вячеслав во всем, что
случилось, винил в первую очередь жену и во вторую - собственную слабость, не
позволившую ему настоять на своем. Елизавета же упрекала мужа в том" что ему
безразлична судьба сына и что он готов променять интересы семьи на свою
репутацию в глазах мамочки. Он называл ее безумной матерью, готовой ради
спасения сына-подонка пожертвовать не только собой, но и другими людьми. Она же
называла его маменькиным сынком, который с легкостью отдаст на растерзание
единственного сына, только чтобы можно было честно смотреть мамочке в глаза. И
так с утра до поздней ночи.
В общем, ничего интересного.
И все-таки, за что убили Глафиру Митрофановну?
Выясни мотив - найдешь убийцу. Ну хорошо, допустим, ее убили из-за
материалов. Допустим. Эта линия замыкается на Боровенко - Николае - Погодине, и
здесь
...Закладка в соц.сетях
