Жанр: Электронное издание
Nastya25
...ответствуют. Так что Нора?
Не соответствует?
- В основном нет, - улыбнулся Андрей. - Красивая умная тетка, очень,
между прочим, образованная.
- Даже так? И где она училась?
- Да не в том смысле, что у нее высшее образование, - засмеялся
Андрей, - образования-то у нее как раз никакого нет. Выскочила замуж сразу
после окончания школы и плотно занялась рождением детей. У нее их четверо, мал
мала меньше. Это в тридцать-то лет! По-моему, она как раз сейчас в очередной
раз беременна.
- Откуда же у нее образованность при такой-то жизни? - усомнилась
Настя. - Беременности, роды, пеленки, кормления, стирки, уборки. Образованность
сюда как-то не помещается. Да и красоту сохранить вряд ли удастся.
- Нора Сергеевна очень любит читать, - пояснил Чеботаев. - Всю жизнь
любила, с самого детства. А поскольку денег в семье более чем достаточно, то у
Уразовых наличествуют и няньки числом две, и домработница, а Нора Сергеевна
осуществляет общий контроль и предается любимому занятию, то есть читает. А что
касаемо до ее неземной красоты, то Нора Сергеевна исправно посещает
разнообразные салоны и солярии. Нет, Настасья, я серьезно, Нора Уразова очень
приятная тетка, и показания дает толково. У меня, во всяком случае, не было
оснований сомневаться в ее искренности. А ты что, засомневалась? Тебе в ее
показаниях что-то не понравилось? Или я что-то упустил?
В голосе сыщика явственно зазвучало беспокойство, ведь всегда
неприятно, если в твоей работе находят ошибки, особенно явные. И не спасает
даже то обстоятельство, что Настю Каменскую Андрей знал давно, она не является
его начальником, а всего лишь куратором "от Петровки", и как бы ни сложилось
дело, она никогда не повысит на него голос и не позволит себе никаких резких
высказываний. Все равно неприятно...
- Андрюша, как тебе показалось, эта Нора в курсе дел своего мужа?
- Абсолютно в курсе, - уверенно ответил тот. - Все знает. Уразов, в
отличие от Сафронова, птица покрупнее, это Сафронов у нас мелким бизнесом
занят, всего-то навсего один салон, две парикмахерские и одно кафе на паях. А у
Уразова это самое кафе - так, тьфу, игрушечка.
Уразов - крупный ресторатор, у него целая сеть предприятий восточной
кухни. Вот, смотри, я записал, - Андрей полистал блокнот, нашел нужную
страницу, - четыре ресторана, таких, знаешь, полномасштабных, на три зала
каждый, восемнадцать кафе типа "чайхана", и в каждой точке осуществляется
доставка блюд на дом или в офисы по заказам. Все это вместе называется "Звезда
Востока". Знаешь, сколько в Москве любителей восточной кухни? Так что доходы у
него, сама понимаешь, какие.
"Звезда Востока"... Это название часто попадалось Насте на глаза, она
вспомнила, что видела его и на Тверской, и на Ленинском проспекте, и на
проспекте Мира, и даже неподалеку от станции метро "Щелковская", где она жила.
Кажется, пару раз она там ужинала, когда Лешка был в командировке, а продуктов
дома не было и готовить не хотелось. Да, все верно, теперь она вспомнила точно.
Ее тогда поразили цены в меню, настолько низкие, что даже скромная милицейская
зарплата не сильно пострадала. Надо же, сидела за столиком, ела и даже не
подозревала, что некоторое время спустя ей придется заинтересоваться владельцем
и его женой.
- Андрюша, тебе придется еще раз встретиться с Норой Сергеевной.
Ох как надоел ей этот политес! Если бы дело об убийстве Елены
Сафроновой было с самого начала на Петровке, Настя просто села бы в метро,
поехала к Уразовой и задала бы ей все те вопросы, ответов на которые ей так не
хватает. Но дело находится на "земле", в одном из окружных управлений, и
работать по нему должны сыщики из округа, в частности, Андрей Чеботаев, а Насте
полагается осуществлять контроль и оказывать практическую помощь.
Контролировать она не любила, да что там не любила - терпеть не могла. Что же
до практической помощи, то это означало делать вместо сыщиков то, что они не
умеют, а она, Настя Каменская, умеет. Практически, так сказать, помогать. Если
бы речь шла об анализе статистики или сверхобильной информации, то тут все без
обид, всем известно, что лучше Каменской с этим действительно никто не
справится, так что пусть она это и делает в порядке оказания этой самой
практической помощи. Но когда дело касается беседы со свидетелями, нет у нее
никаких оснований брать такое мероприятие на себя. С этим отлично справится
любой сыщик Конечно, если этот сыщик сам попросит ее встретиться с человеком и
поговорить, тогда да, тогда это будет самая что ни есть практическая помощь. Но
ведь надо, чтобы попросил, иначе некрасиво получится. Вот она и бросила пробный
камень, сказала, что Чеботаеву нужно еще раз опросить Нурию Салахетдиновну
Уразову.
- Раз надо - встречусь, - пожал плечами Чеботаев. - Что ты хочешь,
чтобы я у нее спросил?
- Меня интересует, почему Егор Сафронов женился на Елене.
- Чего?! - взревел оперативник. - Ты что, Настасья?
Ты же вчера с Сафроновым встречалась, вот у него и спросила бы.
- Я спрашивала, и его ответы меня не удовлетворили. Он врет, Андрюша,
я в этом уверена.
- И ты полагаешь, что Нора знает правду?
- Надо пробовать, - вздохнула она. - Кто-то ее знает, эту правду,
кроме самого Егора Витальевича, конечно, и надо искать. Начать я хочу с Норы.
- Ага, потому что она жена Уразова, а тот - партнер Сафронова.
Настасья, а зачем тебе это, а? Какая разница, почему он на ней женился, если он
все равно ее убил?
Алиби у него пуленепробиваемое, так что явно был заказ.
Нам надо его связи прокачивать, искать, где, как и через кого он мог
выйти на убийцу, и доказывать причастность.
- Так мотив тоже нужно доказывать, - вяло возразила Настя. -
Следователь все равно потребует.
- Да брось ты! - Андрей снова взмахнул ресницами, как-то
по-особенному, вероятно, это мимическое движение заменяло ему традиционный
взмах рукой. - Найти убийцу, доказать его связь с заказчиком, и тогда заказчик
сам расскажет, зачем ему понадобилось убивать Елену.
А ты хочешь телегу впереди лошади воткнуть. Ну узнаешь ты, почему
Сафронов женился на этой Тряпкиной...
- На Щеткиной, - поправила его Настя без улыбки.
- Да хоть на Метелкиной! От того, что ты узнаешь, почему он женился,
имя убийцы на бумажке не нарисуется. Я понимаю, тебе поручили осуществлять
контроль по делу и руководить мной, вот ты и придумываешь какие-то пустые
задания, чтобы изобразить руководящий процесс. Настасья, мы свои люди, ты мне
прямо скажи, мол, Андрюха, с меня спрашивают, от меня требуют, чтобы я
оказывала тебе практическую помощь, давай делить работу. И я с тобой по-братски
поделюсь, и все будет тип-топ. Только не надо вешать на меня дурацкие и никому
не нужные задания, ладно?
Он говорил спокойно, с улыбкой, но за этой улыбкой Настя ясно видела
закипающую ярость. Что ж, он прав, Во всем прав. Ну, почти во всем. Потому что
в главном он все-таки не прав. Что ж делать, молодой он еще, Андрюшка Чеботаев.
Опыт работы солидный, а жизненного опыта маловато.
- Андрюшенька, ты не сердись, а послушай меня, - негромко заговорила
она. - Представь себе, что ты вместе с кем-то совершил что-то нехорошее. Вроде
никто ничего не знает, вроде обошлось. А спустя некоторое время оказалось, что
не обошлось и нужно принимать меры. Один ты справиться не можешь, тебе нужна
помощь. К кому ты обратишься за этой самой помощью в первую очередь?
- Ну ясно к кому, - пробурчал оперативник. - К тому, с кем вместе
нашкодил.
- Вот тебе и ответ. И не надо на меня злиться и обвинять в
руководящих амбициях. Если Сафронов организовал убийство жены, то у него был
мотив Какой? Не хотел жену и ребенка? Так мог бы не жениться или развестись. Я
исхожу из того, что Щеткина его чем-то шантажировала. Это просто самое первое,
что приходит в голову. Если я узнаю, чем именно она его шантажировала, я смогу
узнать, кого еще этот шантаж касается, и, соответственно, искать убийцу мы
начнем уже с двух сторон. От одной опорной точки - от Сафронова - двигаться
можно в любом направлении, и не факт, что мы угадаем. Будем тыкаться в разные
стороны путем перебора. Когда точек будет две, направление определится более
четко. Поэтому задание мое, Андрюша, не пустое и не надуманное. Если тебе так
сильно не хочется ехать к Уразовой, я могу сама с ней поговорить. Но сделать
это нужно.
Чеботаев со злостью захлопнул блокнот и ногой отшвырнул стул,
попавшийся ему на пути.
- Ты извини, Настасья, я сегодня что-то не в себе...
Магнитные бури, наверное. Я не хотел тебя обидеть, честно - Не
хватало еще, чтобы ты хотел, - примирительно улыбнулась Настя. - Я бы тогда
тебя убила без всяких разговоров. У меня самой голова раскалывается с утра.
Дать тебе цитрамон?
- Да пил уже, не помогло? - он в отчаянии взмахнул на этот раз рукой,
а не ресницами. - Колбасит меня со страшной силой, как с похмелья.
- Так, может, и вправду с него, родимого?
- Куда там, уже дня три в рот не брал ни грамма.
А состояние такое, как будто или сейчас умру, или убью кого-нибудь.
Еле-еле себя в руках держу. У тебя так бывает?
- Даже чаще, чем у тебя, - усмехнулась она. - Так что я тебя хорошо
понимаю.
Особенно в последнее время, добавила она мысленно. Почти каждый день.
Или плакать хочется, или умереть, или убить кого-нибудь. Неужели это признаки
старения? Или профессиональная деградация психики и нервной системы? Или тот
самый пресловутый климакс, будь он трижды неладен?
- Слушай, - Андрей в нерешительности остановился прямо перед ней, - а
ты что, в самом деле готова сама поехать к Уразовой?
- А почему нет? Какая разница, в чем проявляется моя методическая
помощь? Может, я тебя учу проводить опрос на конкретном живом примере.
- Тогда мы должны ехать вместе, - неуверенно сказал он.
- Так ты и скажи начальству, что мы поехали вместе.
Сказать-то можно все, что угодно. Никто ж не проверит.
- Честно? - Его лицо осветилось улыбкой облегчения.
- Честно, - заверила его Настя, мысленно ставя себе вполне
удовлетворительную оценку.
Она добилась того, чего хотела. Она сама поедет к Уразовой и будет
разговаривать с ней один на один, без мужчин. И никаких обид со стороны сыщиков
из округа.
Ладно, пусть она стареет и уже не может работать так хорошо, как
раньше, но кое-что все-таки у нее пока еще получается.
Лиза оказалась права, Богданов и в самом деле под "там, где обычно"
подразумевал ресторан "Старая Вена", где он имел обыкновение обедать каждый
четверг.
- Пойди пообедай с ним за компанию, - предложил жене Слава Боровенко,
подъехав к ресторану вслед за машиной писателя. - Ты сегодня нагулялась на
месяц вперед, посиди, отдохни, получи удовольствие.
- А ты? - вопросительно глянула Лиза.
- А я поеду поделаю что-нибудь полезное. Например, постою возле дома,
где живет Славчикова. Вдруг что да и увижу интересненькое.
- А если мэтр соберется быстро уходить?
- Лизонька, да куда он денется? У него здесь встреча назначена в три
часа, а сейчас только половина второго.
Он пробудет в ресторане как минимум два часа. Через два часа я как
штык буду здесь, и мы посмотрим, куда направится тот, с кем он встречался.
Складно я планирую?
Лиза с сомнением покачала головой.
- Я боюсь, ты не успеешь... Тогда все напрасно, мы упустим того, с
кем он встречается. Ну что за необходимость уезжать?
- А что мне, в машине торчать? - рассердился Боровенко. - Время идет,
а у нас ничего не двигается. Надо же делать что-то, шевелиться...
- Давай вместе пообедаем, - в ее голосе звучала мольба. - Мне страшно
одной... И потом, мы с тобой так давно не были в ресторане вдвоем, все в
каких-то компаниях, или на корпоративных вечеринках, или дома сидим. Пойдем
вместе, а?
- Ты только за удовольствиями гоняешься, а дело кто будет делать? -
зло бросил Слава.
Он и сам понимал, что несправедлив, но подслушанная недавно сцена
между писателем и старой нянькой совершенно выбила его из колеи. Мысли о матери
постоянно лезли в голову, и не столько о матери, сколько о том, что Лиза
виновата, виновата, виновата... Да еще эта головная боль, не отпускавшая с
самого утра. Он хотел побыть один. Во всяком случае, без жены.
- Иди в ресторан. Если что, позвонишь.
Лиза покорно вышла из машины и перешла на противоположную сторону
улицы. Слава смотрел ей вслед и как-то отстранение, несмотря на раздражение, в
который уже раз удивился ее красоте. Словно не прошло двадцати двух лет в
замужестве, словно не было Юрки и еще двух беременностей, когда детей не
удалось сохранить. Второй мальчик умер через два дня после рождения, а девочку
Лиза не доносила, родила мертвой шестимесячной. Никаких фитнес-клубов, никаких
массажей и специальных гимнастик, ничего этого Лизе не нужно, она и так хороша
от природы, что, казалось, любое усовершенствование этого тела и этого лица
могло их только испортить. "И почему я ей изменяю?" - совершенно некстати
подумал Слава.
Сквозь широкое окно он видел, как Лиза сняла плащ, отдала высокому
юноше в черно-серой униформе и прошла в зал. Слава знал, что она все сделает
как надо: и стол выберет такой, чтобы видеть Богданова и его собеседника, но
чтобы не бросаться им в глаза, и заказ сделает правильный, у нее большой опыт
по этой части. Наверняка в тот момент, когда нужно будет уходить, все окажется
съеденным, а счет - оплаченным. Он еще немного посидел, прикрыв глаза и пытаясь
утихомирить стучащую в затылке боль, потом включил зажигание и тронулся.
Наблюдение за домом, где жили Славчиковы, ничего нового не принесло.
Няня привела из школы старшего из мальчиков, минут через тридцать прискакала
дочь Катерины, не прискакала даже, а приплыла в обнимку с длинноволосым,
стильно одетым юнцом, вместе с которым вошла в подъезд. Судя по тому, что из
подъезда кавалер вышел минут через десять, они там еще и целовались.
А вот и Василий Славчиков, младший соавтор. Не иначе как к мачехе на
блины пожаловал, время-то самое что ни есть обеденное. Пешком пришел, машину
так и не забрал из сервиса. И как не мерзнет в такой легкой курточке, в свитере
и то теплее было бы!
Около трех часов Боровенко решил, что пора выдвигаться в сторону
ресторана. Если писатель назначил встречу на три, а сам явился в половине
второго, толкуется такой расклад совершенно однозначно: он собирается пообедать
в одиночестве, а со своим знакомым, которому не велено домой звонить, только
кофе выпьет, стало быть, разговор не предполагает быть долгим. Слава должен
быть возле входа в ресторан "Старая Вена" самое позднее в половине четвертого,
а лучше - пораньше, чтобы не упустить незнакомца. На всякий случай он позвонил
Лизе:
- Ну как там?
- Пока никак, - спокойно ответила она, что-то дожевывая.
Боровенко попытался представить себе, как она ест какое-нибудь
изысканное блюдо, и тут же сморщился от нового приступа боли в затылке. Нет, о
еде он определенно даже думать пока не может.
- То есть никто пока не пришел? - уточнил он.
- Пока нет.
- Хорошо. Я скоро буду.
И в этот момент из подъезда вышел Василий. Прошел несколько шагов,
остановился и вытянул руку, пытаясь остановить машину. Слава потом долго не мог
понять, зачем он сделал то, что сделал. Непонятно, какому порыву он поддался, а
может, это был не порыв, а инстинкт, но, как бы то ни было, он подъехал к
молодому человеку и притормозил.
- До Кудринской площади подбросишь, командир?
- Садись, - кивнул Слава.
Придется сделать крюк, но небольшой, думал он, выруливая из переулка.
От Кудринской площади по Садовому до поворота к площади трех вокзалов он доедет
минут за пятнадцать, а там до ресторана рукой подать. Он успеет. Зато
появляется возможность разговориться с Василием и, вполне вероятно, узнать
что-нибудь интересное.
Но надежды не оправдались, пассажир был молчаливым, погруженным в
какие-то свои мысли, и ни одна робкая попытка Славы Боровенко завязать разговор
успехом не увенчалась. В кармане зажужжал мобильник, звонила Лиза.
- Ты где?
- Еду. Гость пришел?
- Да. Женщина.
- Меню смотрела?
- Нет, заказала сразу. Наверное, только кофе или чай. Слава, приезжай
быстрее.
- Еду-еду.
И в этот момент они попали в пробку. В глухую, непробиваемую, какие
обычно случаются в час пик, ближе к вечеру. Боровенко занервничал, минуты таяли
почему-то быстрее, чем когда в нетерпении ожидаешь чего-то, стрелка на часах,
казалось, ускорила темп и несется по циферблату как бешеная, вот уже двадцать
минут четвертого, двадцать пять, двадцать семь, а они продвинулись всего метров
на сто. Черт! И зачем он затеял эту дурь с Василием? Если бы не нужно было
ехать мимо Кудринской площади, он выбрал бы совершенно другой маршрут и уже
давно стоял бы у ресторана. И место такое дурное, шесть полос, машина Боровенко
стоит на четвертой, и никуда отсюда не денешься, к тротуару не припаркуешься,
иначе можно было бы бросить автомобиль, добежать до ближайшей станции метро и
доехать до "Красносельской", а там схватить частника и договориться с ним,
чтобы повозил. За хорошие деньги найти водилу не проблема. Но до тротуара
добраться никак невозможно, машины стоят плотно, и любой маневр создаст только
дополнительные трудности.
Стрелка на часах перевалила за половину четвертого и быстро двигалась
вверх. Запертые в пробке машины истерически гудели, и от этих надсадных
раздражающих звуков головная боль становилась просто невыносимой.
А Василий сидел спокойно и молча о чем-то думал, словно и не
торопился никуда. Может, и вправду не торопился, и машину поймал не оттого, что
спешил, а просто неохота ему было пешком топать да в метро трястись.
Телефон в нагрудном кармане куртки снова зажужжал. В голосе Лизы
Слава услышал отчаяние:
- Ты где? Они уже уходят.
- Лиза, я в пробке застрял, - виновато произнес он. - Намертво. Мы
вообще не двигаемся.
- Что же делать?
- Выйди на улицу, посмотри, может, она на городском транспорте
поедет. Или хотя бы номер машины...
Отбой. Лиза разозлилась, и в этом случае Слава Боровенко не мог не
признать, что она права.
- Что, командир, частным сыщиком работаешь? - услышал он насмешливый
голос совсем рядом.
О черт, он совсем не взял в расчет, что в машине есть кто-то еще!
Разговаривал с женой так, будто он один. Нет, не годится он в разведчики,
ничего у него не получается, даже по телефону не умеет говорить так, чтобы
никто, кроме собеседника, его не понял. И ведь не кто-то услышал его слова, а
Василий Славчиков, человек, непосредственно включенный в ситуацию. Ну дурак, ну
и дурак же он! А вдруг Василий догадается?
Да нет же, утешал себя Слава, судорожно втискивая машину в
освободившиеся впереди сантиметры дороги, не может парень ни о чем догадаться,
это совершенно невозможно. Но чтобы не пробуждать в нем подозрения, надо что-то
сказать. Что-то такое.., ну, самое обычное, всем понятное.
- Да дочь у нас.., совсем сбрендила... - забормотал Слава. - Завела
себе кого-то, а кто такой - не говорит, прячет его, в дом не приглашает, тайны
какие-то разводит. Понятно, что мы с матерью нервничаем. Вот решили все-таки
выяснить, кто же это у нее там завелся.
- Так, может, это я? - внезапно захохотал Василий, некрасиво обнажив
десны. - А то я как раз на свидание к девушке еду, и она как раз меня от
предков прячет, боится, что я им не понравлюсь. А что, классное было бы
совпадение! Прямо в книжку просится, в какой-нибудь бульварный романчик. Ты как
считаешь, командир?
- Почему в роман? Ты что, писатель?
- Да так, кручусь в окололитературных кругах.
- Твою девушку как зовут?
- Алла.
- Нет, у нас Таня, - покачал головой Боровенко, радуясь, что так
удачно вышел из ситуации. - Ты на свидание-то не опоздаешь, жених? А то мы
теперь надолго застряли.
- Подождет, - беспечно махнул рукой Василий. - И вообще у меня еще
километр времени, я собирался в один клуб зайти, а уж потом с Алкой
встречаться. Так что за меня, командир, не беспокойся, я не опоздаю.
Слава воспрял было духом, решив, что вот сейчас-то разговор и
завяжется, и ему удастся кое-что вызнать у Васи, и это хоть в какой-то мере
компенсирует его вину и то, что они упустили человека, с которым встречался
мэтр Богданов. Но Василий снова замолчал, прикрыл глаза, откинулся в кресле,
вытянув вперед длинные ноги, и ушел в свои размышления.
И снова позвонила Лиза. На этот раз она, судя по звуковому фону, уже
не сидела в приличном тихом ресторане, а стояла на улице, поэтому не стеснялась
и выражений не выбирала.
- Ну и где ты шляешься?
- Я же сказал, попал в пробку. Как там дела?
- Как дела?! - Она почти кричала. - А никак! Они уехали. Каждый на
своей машине. Она поставила машину за углом, и пока я надевала плащ, она успела
уехать, я даже номер не увидела. Почему ты меня бросил одну?
Почему уговорил ехать вдвоем на твоей машине? Я же хотела взять свою,
мало ли что, так чтобы мы оба были на колесах и не зависели друг от друга, а ты
меня уверял, что это не понадобится и что на двух машинах мы будем только
внимание привлекать. Тоже мне, крутой разведчик, Штирлиц, блин! Я просила тебя
пойти в ресторан вместе, так нет, ты уперся, у тебя, видишь ли, идеи! Зачем
тебе вообще понадобилось уезжать? У тебя шило в одном месте, да?
- Лизочка, солнышко, ты ведь знаешь, что в пробку можно попасть в
самом неожиданном месте...
- В пробку можно не попасть, если никуда не ездить! - отрезала она. -
Из-за тебя мы упустили самое главное. Она передала ему конверт, а он ей дал
деньги;
Ты понял?
- Понял, - понуро откликнулся Слава, кляня себя последними словами за
свой неоправданный порыв. Ну зачем ему понадобилось подвозить Василия! -
Лизочка, я все равно ничего не могу сейчас сделать, мне из этой пробки не
вылезти. Ты сейчас где?
- Стою на улице возле метро. Сейчас спущусь вниз и поеду домой. Я
тебя ненавижу! Боже мой, как я тебя ненавижу! У нас был единственный шанс все
узнать, и ты его профукал, как последний придурок.
Она всхлипнула и отключилась.
- Что, командир, - насмешливо и в то же время сочувственно бросил
Василий, - не получилось из твоей жены мисс Марпл? Упустили беглянку?
Вот уж это точно, именно беглянку и именно упустили. Этот парень имел
в виду совсем другое, но попал в самую точку. Да еще это дурацкое "командир"...
Слава терпеть не мог, когда к водителям обращались "шеф" или "командир", да
вдобавок на "ты", считал это неприличным и оскорбительным панибратством и с
трудом сдерживался, чтобы не осадить Василия какой-нибудь резкостью.
- Да ладно, не переживай, я тоже представителям вашего поколения не
нравлюсь, мои девчонки ко мне на свидания все время тайком бегают, - поделился
жизненным опытом Василий. - А я на самом деле ничего себе парнишка, и даже из
хорошей семьи, наркотики не употребляю и даже почти не пью. Таких, как вы, мой
внешний вид смущает, это я понимаю, пирсинг там, татушка, - он повернулся к
Славе и ткнул пальцем в свою бровь, где красовалась маленькая изящная
татуировка, потом подергал себя за висящую в ухе серьгу. - И ничего-то вы в
людях не понимаете. Ты себя вспомни в двадцать лет, тоже, поди, насчет прически
и прикида с предками базарил и считал, что они отсталые и несовременные.
- Но тебе-то не двадцать, - сквозь зубы процедил Слава. - В твоем
возрасте пора уже выглядеть прилично.
Парень скривился и полез в карман.
- У, командир, я смотрю, ты меня жизни учить собрался. Вот этого не
надо. У меня пока еще папа-мама имеются на такой случай. Я здесь выйду, ножками
добегу.
Держи.
Пользуясь очередной остановкой, он выскользнул из машины, бросил на
сиденье пятидесятирублевую купюру, захлопнул дверь и, ловко лавируя между
стоящими автомобилями, быстро пробрался к тротуару.
Нельзя сказать, что настроение у Славы Боровенко испортилось, потому
что оно и без того было отвратительным. И голова не стала болеть сильнее,
потому что сильнее просто не бывает; если сильнее, то наступает болевой шок и
потеря сознания. В общем, все было так плохо, что хуже некуда.
Одно утешало: кажется, из троих соавторов прорисовался тот
единственный, который имеет доступ к материалам покойного журналиста. А это уже
кое-что. И сейчас Слава поедет не домой, где его ждет злая и расстроенная Лиза,
а на Сретенский бульвар и будет слушать, что происходит в квартире писателя.
Может быть, ознакомившись с содержимым конверта, переданного незнакомкой, он
кому-нибудь позвонит или скажет что-нибудь своей старой няньке. Кроме того, по
его голосу можно будет определить, обрадовали его результаты встречи в
ресторане или, наоборот, огорчили. Информацию собирают по крупицам, это Слава
Боровенко усвоил из детективно-шпионской литературы, которую очень любил в
юности.
- Я сейчас объясню, как к нам доехать. Вы на машине?
- Нет, - ответила Настя и совсем некстати вспомнила недавний разговор
с братом. О том, чтобы принять от него в подарок машину, и речи быть не может,
но, елки-палки, как же она порой бывает нужна!
Уразовы жили за городом в собственном особняке, и добираться до них
на своих двоих долго и сложно.
- Как же вы... -
...Закладка в соц.сетях
