Жанр: Электронное издание
Nastya13
...курицы
с чесноком и специями, но от еды отказался.
- Михаил Ефимович, какой у вас распорядок уборки квартиры? - спросил
он.
- В каком смысле? - растерялся Черкасов.
- Да в самом прямом. Как часто вы устраиваете генеральную уборку, моете
полы, окна и так далее.
- Это из-за блокнота? Думаете, я должен был его найти, если не сам
спрятал?
- Михаил Ефимович, не нужно догадок, ладно? Отвечайте на вопрос, пожалуйста.
- Окна я мою два раза в год, весной и ранней осенью.
- А полы?
- У меня всюду линолеум, кроме комнаты, я его мою примерно два-три
раза в неделю.
- Понятно. А в комнате?
- Господи, я не понимаю, какое это имеет значение...
- Михаил Ефимович, мы же договорились, что вы будете отвечать на мои
вопросы, а не задавать мне свои.
- В комнате у меня ковер. Я его чищу пылесосом где-то раз в месяц. И
зимой, когда снег выпадет, выношу на улицу и выбиваю.
- А пол?
- Когда снимаю ковер, пол мою во всей комнате, а в другое время
только открытые участки. Чтобы снять ковер, надо мебель двигать.
- Значит, пол под ковром вы моете один раз в год?
- Совершенно верно.
- Когда вы это делали в последний раз?
- Когда? - Черкасов задумался. - В начале декабря, пожалуй. Да, еще
Олег был жив. Точно. Он помогал мне сдвинуть мебель и свернуть ковер.
- Поточнее можете вспомнить?
- Надо посмотреть календарь. Это могло быть только в субботу или в
воскресенье.
- Хорошо, Михаил Ефимович, с этим пока все. Скажите, вам часто приходится
бывать на стройках?
- На стройках? - неподдельно удивился Черкасов. - Нет. Что мне там
делать?
- Значит, специально вы там не бываете?
- Нет.
- А мимо проходить случалось?
- Наверное. - Он пожал плечами. - Я как-то внимания не обращаю на
это. Иду себе и иду.
Коротков вытащил список Коли Селуянова, разложил на столе карту Москвы
и начал подробно выспрашивать Черкасова обо всех его передвижениях за
последние несколько месяцев. Времени это заняло много, упоительный запах
курицы с чесноком стал заметно слабее - видно, еда остыла, а может, ее
уже и не осталось. Всего строек, на которых в интересующее сыщиков время
использовался бетон той самой редкой марки, было четыре, включая "Мечту".
И если верить словам Михаила Черкасова, ни на одной из них он не
был и даже близко не проходил.
Если Черкасов лгал, то нужно было скрупулезно обследовать местность
вокруг этих четырех объектов в поисках места, где он держал похищенных
юношей.
Если же он говорил правду, то нужно было понять, каким образом грязь
с одной из этих строек попала в его квартиру.
И хорошо было бы при этом решить, верить Черкасову или все-таки не
верить.
Экспертиза хороша тем, что позволяет получать ответы на самые разные
вопросы. Но плоха тем, что ответы эти приходится ждать довольно долго.
Примерно месяц. Если быстрее - то только на личных контактах или по приказу
вышестоящего начальника.
Образцы грунта с четырех объектов уже лежали у экспертов, но рассчитывать
на немедленный ответ было бы верхом неоправданного оптимизма.
Единственным, на что приходилось надеяться, был факт нахождения дела
Черкасова на контроле у руководства ГУВД. Под это традиционный месячный
срок сократили до десяти дней. Казалось бы, что такое десять дней? Да
ерунда, и говорить не о чем. Но только не в тех случаях, когда тебя
ежедневно вызывают на ковер, требуют отчитаться о проделанной работе, а
над твоей головой как дамоклов меч висит угроза скандала на национальной
почве. Отец Валерия Лискина, чей блокнот был обнаружен в квартире Черкасова,
оказался человеком энергичным и инициативным, а в лице журналиста
Гиви Липартии он нашел понимание и поддержку, так что разгромная, разоблачительная
статья о царящих в милицейских кругах равнодушии, бездеятельности,
непрофессионализме и, главное, антисемитизме уже была написана
и ждала своего часа. О чем разгневанный Лискин не замедлил сообщить
руководству ГУВД.
Всю тяжесть этой ситуации полковник Гордеев мужественно нес на себе,
стараясь не дергать подчиненных и не мешать им работать. Он знал, что
оперативники делают все, что нужно и как нужно, они, не дожидаясь результатов
экспертизы, осматривают каждый куст и каждый закоулок в районе
четырех строек, как уже завершенных, так и текущих. Опрашивают всех знакомых
Черкасова, выясняя, не упоминал ли он когда-нибудь о том, что бывал
в одном из этих четырех мест. Проверяли по, своим каналам, действительно
ли Олег Бутенко в свое время присвоил большую партию наркотиков и
скрылся, чем вызвал гнев наркодельцов. В общем, каждое сказанное Михаилом
Ефимовичем слово будто под микроскопом рассматривали.
А Гордеев ходил к генералам, выслушивал в свой адрес комплименты,
больше смахивающие на угрозы и упреки, багровел, пыхтел, злился, огрызался,
но терпел. Потому что хорошо понимал генералов. Они боялись скандала.
- Вы что, не можете выбить признание из этого Черкасова? - раздраженно
спрашивали руководители у Гордеева. - Чем вы там вообще занимаетесь?
- Мы ищем доказательства его вины. У нас нет уверенности, что маньяк
- он.
- Тогда на каком основании вы его разрабатывали? Если его фамилия попала
к журналистам, значит, вы работали с ним очень серьезно. И одного
из потерпевших он признал. Чего вам еще нужно?
- Мы ищем доказательства, - упрямо твердил Гордеев.
Что еще он мог им сказать?
Настя пришла домой в десятом часу. Алексей встретил ее неожиданным
вопросом:
- Дорогая, ты в почтовый ящик давно не заглядывала?
- Давно. Мы же ничего не выписываем, а писем нам не пишут. Теперь все
больше по телефону общаются. А что?
- А ничего. Если бы ты туда заглядывала хотя бы раз в неделю, ты бы
узнала, что у тебя номер телефона с завтрашнего дня изменится. Тебе извещение
пришло с телефонного узла и провалялось в ящике дней десять. Хорошо,
что хоть у меня ума хватило посмотреть.
- Как изменится? - растерялась Настя. - Почему?
- АТС меняют. Сейчас по всей Москве такая история. Тебя заблаговременно
предупредили, даже новый номер указали, чтобы ты заранее его всем
раздала. Заботятся о людях, а ты в ящик посмотреть ленишься. Ну нельзя
же так, Ася. Хороши бы мы с тобой были, если бы завтра ждали нужных
звонков. Кстати, сегодня телефон вообще отключен.
- Отключен? - испугалась она. - Но мне должны звонить...
- Ага. И кому ты собираешься это объяснять? Если бы ты вовремя получила
извещение, ты бы и об этом знала заранее. Они специально указали,
что телефон сегодня отключат, а завтра будет уже новый номер - Если уж
ты носишь ключ от почтового ящика, так пользуйся им хотя бы через день.
Она поняла, что муж сердится. Видно, он тоже ждал сегодня каких-то
звонков.
- А между прочим, - спохватилась она, - как ты достал извещение? У
тебя же ключа нет.
- А между прочим, - передразнил он, - у тебя на почтовом ящике замок
сломан. Просто удивительно, что ты этого до сих пор не знаешь.
- Ну не злись, Лешик, - примирительно сказала Настя. - Ты же знаешь,
что жена у тебя растяпа.
- Толку-то - на тебя злиться, - пробурчал Алексей. - Отдай мне ключ,
я завтра починю замок и буду сам следить за почтой. Горе ты мое.
Во время ужина Настя в уме перечисляла людей, которым нужно завтра же
с утра дать новый номер телефона. Родители, брат, сотрудники отдела, да
и в дежурную часть не забыть сообщить, мало ли что. Кто еще? Подруг у
нее нет, с пятнадцати лет ее единственным близким другом был Леша. Да,
не забыть бы следователя Ольшанского, он тоже частенько позванивает ей
домой, когда они вместе работают...
Мысль ее перескочила на другое. Что же, кроме мамы, отчима и брата у
нее нет никого, кому нужно было бы оставить свой телефон? Служба не в
счет. А по жизни... Может быть, ее жизнь неправильно устроена? Ведь это
ненормально, когда у тридцатипятилетней женщины нет ни одного близкого
человека, который не был бы ее родственником.
- Лешик, ты составил список, кому надо сразу же дать наш новый номер?
- Естественно, - откликнулся муж, который уже перестал сердиться на
нее в силу полной бесполезности этого занятия.
- Написал?
- Конечно. У меня память не такая блестящая, как у тебя, я на нее не
полагаюсь.
- Большой список получился?
- Человек сорок.
- Сколько??
- Сорок. А чего ты удивляешься? У тебя больше выходит?
- Меньше. Леш, из этих сорока сколько с твоей работы?
- Ну, примерно двадцать - двадцать пять.
- А остальные?
- Друзья, приятели, дамы сердца. Чего ты меня пытаешь? Моральный облик
оцениваешь?
- Ага. Только не твой, а свой. У меня, кроме сослуживцев, получилось
всего четверо. Родители и Санька с Дарьей. И я подумала, что, наверное,
я какая-то неправильная. Я никогда раньше не задумывалась над тем, что у
меня, в сущности, совсем нет друзей. На работе - Короткой. А так -
только ты один.
- Ничего себе, - фыркнул Алексей, - единственный и, хотел бы надеяться,
любимый муж у тебя проходит по категории "так". Ты за речью следишь?
- Леш, не цепляйся к словам, ты же понимаешь, о чем я говорю.
Алексей положил вилку и внимательно посмотрел на жену.
- Асенька, тебя что-то тревожит в этой связи? Ты всегда была не похожа
на других и всегда знала это. Почему вдруг сейчас тебя это обеспокоило?
- Да глупости это все! - с досадой бросила она. - Я точно такая же,
как все, во мне нет ничего особенного. В школе занималась математикой, а
потом рванулась в юристы и в милицию? Так у нас в милиции кого только
нет. И филологи, и педагоги, и психологи, и технари. Пять языков знаю? В
России сотни специалистов, которые знают и большее число языков. Замуж
поздно вышла? И таких женщин не перечесть. Почему же так получается, что
в моей жизни нет никого, кроме тебя?
- А тебе этого мало? Тебе хочется, чтобы был еще кто-то?
- Нет. В том-то и дело, что мне никто не нужен. И мне кажется, что
это неправильно.
- Ася, ну что ты выдумываешь? Ты живешь так, как живешь. Как живешь,
так и правильно.
- Но другие-то живут не так, - возразила она. - Вот ты, например.
- С каких это пор я стал для тебя эталоном? - рассмеялся Алексей. -
Ты никогда ни на кого не оглядывалась. Что с тобой происходит?
- Не знаю. Старею, наверное, - вздохнула Настя.
- Кстати, ты, по-моему, забыла о своем Соловьеве. Разве ему ты не собираешься
дать свой новый телефон?
- Лешка, не провоцируй меня, - улыбнулась она. - Соловьев перебьется.
- Почему же? Он впал в немилость? Или вы уже поймали своего убийцу и
несчастный больной переводчик стал тебе не нужен?
- Нет, убийцу еще не поймали.
- Так в чем же дело?
- Ни в чем. Я сама буду ему звонить, когда нужно. Давай закроем эту
тему.
- Давай, - покладисто согласился Леша. - Давай поговорим о том, как
мы с тобой будем отмечать первую годовщину нашей свадьбы. Судя по выражению
растерянности и вины на твоем лице, ты об этом успешно забыла. Я
прав?
- Ой, Леш, я все время помнила, но мне казалось, что тринадцатое мая
еще так далеко.
- Вынужден тебя огорчить, подруга, тринадцатое мая наступит через
несколько дней. И у твоего брата Александра на этот счет была масса всяческих
идей, одна затейливее другой. На всякий случай напоминаю тебе,
что у них с Дашунчиком тоже годовщина свадьбы, и тоже первая.
- А что Саня предлагает? Какую-нибудь экзотику?
- Естественно, у него же замашки миллионера. Я у них сегодня был,
Дашка веселая, уже совсем в себя пришла и готова праздновать на полную
катушку. Тебе на выбор предлагается три ресторана, один дороже и диковиннее
другого.
- А без этого никак? - с робкой надеждой спросила Настя. - Это же понедельник.
Если идти в ресторан, то после работы. Что же мне, целый день
на Петровке в парадном виде торчать? В костюме и при каблуках? Я этого
не вынесу.
- Твой брат это учел и предлагает нам выбор из ночных ресторанов.
После работы ты можешь заехать домой переодеться, потому что в эти заведения
можно приходить и в десять вечера, и в двенадцать, они работают до
шести утра.
- Ты с ума сошел! - возмутилась она. - До шести утра! А на работу?
После бессонной ночи, что ли?
- Асенька, но выбора-то нет, - развел руками Алексей. - Праздновать
нужно именно тринадцатого числа, переносить нельзя, это же не банкет по
поводу защиты диссертации, который можно устроить и через день, и через
два, и через неделю. Это годовщина конкретного события, которое произошло
тринадцатого мая. И с этим уже ничего не поделаешь.
- Есть выбор, - решительно сказала Настя.
- Какой же?
- Вообще не праздновать. Мы с тобой вдвоем прекрасно выпили бы по бокалу,
посидели тихонько на кухне, поговорили и легли спать в установленное
время. Может быть, ради такого случая ты купил бы мне цветы, а я тебе
- какую-нибудь симпатичную трогательную ерундовинку. Вот и все.
- Асенька, ты не права, - мягко сказал муж. - Ты забыла про Саню и
Дашку. Для них этот день значит очень много, гораздо больше, чем для тебя.
Ты вспомни, как трудно они шли к своему браку. И вспомни, как Саня
расшибался в лепешку, чтобы обе наши свадьбы состоялись в один день. Для
них это важно, ты не можешь этого не понимать. Они оба считают, что их
счастье - полностью твоя заслуга. Если бы ты не отнеслась в свое время к
Саше с пониманием и сочувствием, он бы просто бросил Дашку и ничего бы
не было. Они и представить себе не могут, чтобы праздновать годовщину
своей свадьбы без тебя. И мы с тобой обязаны пойти им навстречу. В конце
концов, ты сама только что сказала, что близких людей у тебя немного.
Вот и не нужно их обижать.
- Ладно. - Она обреченно махнула рукой. - Не буду обижать. Хотя мне
эти ночные ресторанные гульбища поперек горла. Может быть, уговорим их
собраться у нас, а? Все-таки проще. И переодеваться не надо, и время на
дорогу домой тратить не придется.
- Ася, возьми себя в руки. - Голос Алексея стая строгим. - Это праздник
для всех четверых. Если мы соберемся здесь, то получится трое празднующих,
из них двое - нарядных, а четвертый - кухарка. И моей бедной
фантазии, в общем-то, хватает на то, чтобы догадаться, кто из нас будет
этой кухаркой.
- Прости, - пробормотала Настя, смутившись. - Я не подумала. Пойдем в
ресторан.
- В какой? Саня просил выбрать.
Алексей протянул ей три фирменные карточки ночных ресторанов. Настя
мельком глянула на названия. Два из них ничего ей не говорили, третий -
"Лада" - был тем рестораном, возле которого полтора года назад было совершено
чрезвычайно хитроумное убийство. "Ладу" она отмела с ходу, а из
двух оставшихся выбрала тот, в котором предлагалась китайская кухня.
Глава 14
Одной из версий, прорабатывавшихся по двойному убийству в доме Соловьева,
была версия о том, что ночной гость охотился за тем же документом,
что и Марина Собликова по наущению людей из "Шерхана". В рамках
этой версии старший лейтенант Доценко попытался собрать сведения в налоговой
полиции. Нужно было выяснить, попадало ли издательство в сферу
внимания, и если попадало, то выявлены ли какие-либо нарушения. Но Доценко
ждало разочарование. Перед налоговой полицией издательство "Шерхан"
было чисто аки ангел.
Разговаривал с Доценко сотрудник, который курировал издательскую и
книготорговую деятельность в Москве. Высокий, с тонким интеллигентным
лицом, он производил впечатление человека, свободно ориентирующегося в
финансово-налоговых проблемах, и не оставлял ни малейших сомнений в том,
что свой участок он знает не хуже собственной биографии.
- Вы же понимаете, "Шерхан" - такое крупное издательство, что у меня
не мог не возникнуть интерес к нему. Даже, честно вам признаюсь, некий
охотничий азарт появился подловить их на чем-нибудь, прищучить. Эдакое
профессиональное честолюбие, знаете ли. И ничего.
- Совсем ничего? - не поверил Доценко. - Так не бывает.
- Я тоже так считал, - улыбнулся сотрудник налоговой полиции по фамилии
Устинов. - И тоже долго не мог поверить, что у них с налогами все в
порядке, все копал, искал. Можете мне поверить, за ними ничего нет. Ни
одного не обложенного налогом рубля. Или они живут честно, или работают
очень аккуратно. Во всяком случае, упрекнуть их с нашей стороны не в
чем. Я могу узнать, чем вызван ваш интерес к "Шерхану"? Они где-то засветились?
- Нет. В доме переводчика, который много лет работает на это издательство,
совершено убийство, и мы проверяем, не связано ли оно с какими-то
махинациями "Шерхана". Просто одна из рабочих версий, не более того,
- ответил оперативник в соответствии с инструкцией, полученной от
Гордеева.
Оксане не терпелось поделиться с Вадимом своей радостью. Она долго
собиралась с духом, прежде чем решилась повести себя с Кириллом так, как
советовал Вадим. Все эти дни она старательно делала вид, что не знает о
появлении в его жизни другой женщины, мило улыбалась, близости сама не
предлагала, а когда Кирилл пытался уложить ее в постель, спокойно ссылалась
на усталость или недомогание, с горечью замечая плохо скрываемое
облегчение, проступавшее на его лице. Утешало одно: Есипов не дал ей
сразу же от ворот поворот, значит, либо понимает, что эта выдра грудастая
у него ненадолго, либо все-таки дорожит ею, Оксаной, не хочет рвать
с ней.
Поняв, что тянуть дальше нельзя и пора делать решительный шаг, она
согласилась на очередное предложение Кирилла поехать к нему домой.
- Я должна тебе кое в чем признаться, - начала она трагическим голосом.
- Ты можешь счесть меня лгуньей и бросить после этого.
- У тебя кто-то появился? - спросил Кирилл, и Оксана с удовлетворением
отметила, что это предположение ему явно не понравилось. Нет, не ищет
он повода, чтобы от нее избавиться. А это уже хорошо.
- Бог с тобой! - возмутилась она. - Как ты мог такое подумать. Дело в
другом. Понимаешь, мне надоело разыгрывать из себя светскую львицу и роковую
женщину, потому что на самом деле я совсем не такая.
- Зачем же ты притворялась?
- Хотела тебе понравиться, - робко улыбнулась Оксана. - Я думала, что
тебе нужна именно такая женщина, какой я старалась быть. Сексуальная,
раскрепощенная, даже бесстыдная. А теперь я поняла, что не могу больше
врать тебе. Я слишком тебя люблю, чтобы обманывать.
- Вообще-то я не совсем понимаю... - растерялся
Кирилл. - Какая же ты на самом деле?
- Только дай слово, что не будешь надо мной издеваться, - попросила
она. - Если я окажусь смешной, просто выгони меня без всяких объяснений,
но не говори ничего.
Она подошла к сидящему на диване Кириллу, наклонилась, обняла его,
прижала его голову к своей груди и стала ласково гладить по плечам. Такой
быстрой реакции она даже не ожидала. Есипов завелся с пол-оборота,
обхватил стоящую перед ним Оксану за бедра и судорожно прижал к себе,
зарываясь лицом в ложбинку между грудями. Следовать программе, намеченной
Вадимом, оказалось не так уж трудно, и она для первого раза справилась
вполне успешно. Во всяком случае, Кирилл был в полном восторге.
- Ксана, - бормотал он, задыхаясь, - Ксаночка, Ксюшенька, любимая...
За два года Оксана впервые слышала от Есипова хоть какие-то слова во
время акта любви. До этого все обычно ограничивалось молчаливым сопением
и коротким "спасибо" в конце.
Но Вадим-то! Вот кто знаток, оказывается. С первого слова сообразил,
что нужно Кириллу и как это сделать.
Правда, дальше события развивались несколько неожиданно. Отдышавшись
после бурного проявления чувств, Есипов задремал минут на двадцать,
свернувшись клубочком и положив голову Оксане на плечо, чего раньше тоже
не случалось, а проснувшись, предложил ей вступить в законный брак. Это
ей было совсем не нужно. Она хорошо относилась к Кириллу, даже по-своему
привязалась к нему за два года, но она его не любила. Ни капельки. Ни
граммулечки. И замуж за него ну совершенно не хотела.
Несмотря на модную профессию и соответствующий образ жизни, Оксана в
вопросах семьи и брака придерживалась веками сложившихся представлений.
Замуж нужно выходить по любви, а не по расчету. При этом, будучи девицей
современной и в меру испорченной царящей кругом простотой нравов, она
считала возможным в других вопросах придерживаться принципов более циничных.
Ради дела, ради денег можно лечь в постель с кем угодно, можно
притворяться влюбленной, можно разыгрывать африканскую страсть. Но выходить
замуж можно только за того человека, рядом с которым ты будешь
счастлива много лет, желательно до самой старости. И в понятие "счастлива"
она вкладывала отнюдь не достаток и комфорт, а эмоциональный подъем,
вызванный присутствием конкретного человека. Поэтому она не видела ничего
предосудительного в том, чтобы быть любовницей нелюбимого мужчины,
если это нужно для обретения финансовой самостоятельности и независимости
в будущем. Но не замуж же за него выходить!
Смяв разговор и уклонившись от прямого ответа, Оксана тут же вызвала
к себе Вадима, чтобы похвастаться успехом, а заодно и посоветоваться.
- Ты молодец, девочка, - похвалил ее Вадим. - Я тобой горжусь. Ты все
сделала на "пять с плюсом". А насчет замужества стоит подумать. Нам с
тобой работать над своим благосостоянием еще три года. Может быть, стоит
на эти три года обеспечить себе крепкий тыл путем законного брака. А
когда я буду готов действовать, разведешься. Не отвергай эту мысль с ходу,
Ксюша, подумай как следует.
- Да ну. - Она недовольно скривилась. - Зачем мне искать хлопот на
свою голову. А вдруг ребенок появится?
- Так это от тебя зависит, появится он или нет. Можно сказать, что ты
хочешь еще несколько лет поработать манекенщицей, какая же тут может
быть беременность. А можно сказать, что у тебя какое-нибудь заболевание
по женской части и тебе нужно сначала полечиться, прежде чем рожать.
Кстати, услышав эти аргументы, он может и передумать насчет свадьбы. Тут
надо поступить с умом, чтобы не оттолкнуть его.
- А вдруг я за эти три года встречу того человека, за которого
по-настоящему захочу выйти замуж? И у меня с ним ничего не получится,
потому что я буду несвободна. Может, у него принцип такой будет: с замужними
женщинами романов не заводить и чужих семей не разрушать. Что
тогда делать?
- Да, это, конечно, проблема, - усмехнулся Вадим. - А что с конкурсом?
Ты внедряешь идею в его сознание?
- Я стараюсь, - кивнула Океана - Сначала я несколько раз заговаривала
с ним о разных шоу-конкурсах по телевизору, мол, почему это люди такие
азартные, так надеются на халяву приз выиграть. Потом высказала мысль,
что, может, дело не только в призах, но и в желании оказаться умнее и
удачливее других и чтобы об этом непременно узнали многие. Кажется, он
клюнул. Во всяком случае, на днях он вскользь сказал, что идея с номерами
на бутылочных пробках не так уж плоха. Это по поводу пепси-миллиономании,
Я так понимаю, он подумывает, не ставить ли номера на книги, а
потом разыгрывать как лотерею или еще что-нибудь в этом же роде. Наверное,
надо ему дать еще пару дней поварить в голове эту мысль, а потом
подбросить идею с анонимным автором.
- Как ты собираешься это делать? План уже есть?
- Наверное, начну говорить о том, что человеку все-таки важнее
чувствовать себя умнее других, а не удачливее. Удача - это фортуна, если
и привалила, то не по твоей заслуге. А выиграть конкурс благодаря
собственному интеллекту - это куда престижнее. Всетаки конкурс-то между
читателями, а не между дворовой шпаной. Читатель уже по определению считает
себя интеллектуалом. Я права, Вадик?
- Ты умница, Ксюша.
Вадим посмотрел на нее так, как будто видел впервые в жизни и внимательно
изучал.
- Иногда мне кажется просто кощунственным, что такая светлая головка
пропадает зазря на подиуме. Может, тебе бросить это занятие и пойти
учиться? Из тебя вышел бы прекрасный педагог, психолог или менеджер.
- Что ты, Вадик. - Она покачала головой и улыбнулась. - Ну куда мне
учиться? Я же вступительных экзаменов не сдам, я из школьной программы
ничего не помню. Да и вообще я учиться никогда не любила. И потом, это
может не понравиться Есипову. Одно дело - манекенщица, это вполне соответствует
его статусу, и совсем другое дело - студентка. Генеральному
директору крупного издательства иметь в любовницах студентку? Смех, да и
только. Ему со мной в обществе будет стыдно появиться. Тогда уж он точно
найдет себе другую.
- Жаль. Ну походишь ты по подиуму еще года тричетыре, а потом? Ты же
умрешь от скуки. Хорошо, если за это время ты встретишь своего долгожданного,
тогда хоть будешь семьей и детьми заниматься. А если нет? И не
забудь, дети имеют неприятную привычку вырастать, взрослеть и уходить от
родителей. Тебе нужно иметь какое-нибудь занятие, свое дело, чтобы не
быть ни к кому привязанной и ни от кого не зависеть. Пойми, Ксана, если
вся твоя жизнь будет сконцентрирована на муже, это до добра не доведет.
Ты сама не заметишь, как станешь чрезмерно требовательной к нему, начнешь
цепляться по пустякам, зависеть от каждого его слова, от каждого
взгляда. Не дело это, девочка, поверь мне.
Она опустила голову и стала преувеличенно внимательно разглядывать
узор на паласе, устилавшем пол в ее комнате. Оксана стеснялась признаться
Вадиму, что очень хочет иметь такого мужа, вокруг которого она
могла бы сосредоточить все свое существование. Она давно уже не живет с
родителями, манекенщицы рано выходят на подиум и становятся самостоятельными,
а ей надоела эта независимость, и ее не радует одиночество. Ей
не нужна свобода, она уже успела нагуляться всласть. Теперь ей хотелось
сидеть дома и ждать мужа с работы, а детей - из школы, варить борщи,
печь торты и пирожные, не думая о талии, и смотреть по вечерам сериал
про доктора Куин, вместо того, чтобы расхаживать с Есиповым по набившим
оскомину светским тусовкам.
Но ей казалось, что Вадим ее не поймет.
Лето наступило быстро и неожиданно рано, в начале мая в
...Закладка в соц.сетях
