Жанр: Электронное издание
Nastya13
...вести под высшую меру. Этот
кто-то принес в его квартиру блокнот Валеры Лискина. Интересно, что еще
сделал этот неизвестный доброжелатель? Наверняка ведь есть что-то еще.
Не может не быть.
- Коля, я поняла, что надо делать, - внезапно сказала Настя.
Черкасова задержали по подозрению в убийствах только потому, что он
совершил кражу. Если бы не кража видеокассет, его не нашли бы. Но ведь
кража была случайностью, и если неизвестный доброжелатель у Черкасова
существует, рассчитывать на то, что Михаил совершит кражу и на этом попадется,
он не мог. Он должен был принять меры к тому, чтобы подозрение
в убийствах мальчиков пало на Черкасова. И блокнота Валерия Лискина для
этого было совершенно недостаточно. Более того, блокнот мог стать только
одним звеном в цепочке, причем звеном последним, самым убедительным. В
качестве первого звена он не годился.
- Виктор Алексеевич, - заявила Настя полковнику Гордееву, - мне кажется,
пришло время воспользоваться тем, что дело Черкасова находится на
контроле у руководства. Нужны люди.
- И много? - скептически осведомился начальник. - Роты тебе хватит?
- Вполне, - великодушно согласилась она. - Если с ротой сложно, обойдемся
тремя сотрудниками. Надо немедленно проверить розыскные дела по
всем восьмерым юношам. Меня интересуют все, кроме Бутенко, с ним и так
все понятно.
- И что ты хочешь найти в этих делах? Имя убийцы?
- След. Пока только его след.
Настя в двух словах изложила Гордееву свои соображения. Виктор Алексеевич
только вздохнул и кивнул.
- Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Подключай Доценко и Игоря Лесникова.
Они разделились. У Игоря Лесникова и Коли Селуянова были свои машины,
а Миша Доценко, хоть и безлошадный, не боялся длинных концов из одной
части города в другую. Для Насти же такие поездки были мучительными, и
она присоединилась к Юре Короткову, старенький автомобиль которого хоть
и с трудом, но еще дышал.
Заглянуть в розыскное дело, которое ведешь не ты сам, - задача не из
простых. Ни один оперативник за красивые глаза и нежное "спасибо" тебе
своих материалов не покажет. Для этого нужен либо приказ начальства, либо
личные и очень дружеские связи. Правда, все нужные розыскные дела
должны были уже находиться в архивах, поскольку разыскиваемые юноши были
найдены мертвыми. Но все равно без разрешения руководителей никто эти
дела не покажет и в архив не пустит. Насте и Короткову не повезло. В тех
двух местах, где они побывали, начальства на месте не было, пришлось
долго ждать, потом так же долго объяснять и уговаривать, давая честное
слово, что они не собираются проверять качество работы и критиковать
сотрудников за халатность и неумелость. Наконец они прорвались к вожделенным
папкам, но того, что искали, не нашли.
- Не кисни, подруга, - ободряюще сказал Коротков, глядя на Настино
огорченное лицо, - у ребят еще шесть дел. Глядишь, кому-нибудь из них и
повезет. Если, конечно, ты все правильно придумала.
- Вот именно, - уныло поддакнула она. - Если я правильно придумала. А
если нет?
- Тоже не беда. Мало ли мы ошибок делаем? Не смертельно.
- Обидно, - возразила Настя. - Уж больно идея красивая. Жалко, если
пропадет.
- Это точно, - кивнул Коротков, выруливая на Садовое кольцо. - Идея
красивая. Но идея поесть чего-нибудь, по-моему, тоже неплоха. Как ты
считаешь?
- Давай поедим, - согласилась она. - Ты прав, Юрик, есть хочется.
Они купили по дороге пакетик с нарезанным сыром, две упаковки супа с
креветками, который нужно было только залить кипятком и оставить на три
минуты, и батон. Вернувшись на Петровку, они устроились у Насти в кабинете,
вскипятили воду и принялись за импровизированный сыщицкий обед.
- Ты что-то выглядишь неважно, - заметил Коротков, вылавливая из супа
креветки и складывая их на отрезанный ломтик белого хлеба. - Не болеешь?
- Нет. Две ночи подряд выспаться не могу. Ты же знаешь, для меня недосыпание
хуже смерти.
- Чем же ты занимаешься по ночам?
- Да если бы чем-нибудь полезным! Вчера с любимым братом и его женой
в ресторане гуляли, годовщину свадьбы отмечали. А сегодня - вообще стыдно
сказать. С комарами воевала. Их в комнату поналетела чертова туча, а
они же после зимы голодные и злые. Все норовят моей кровью пообедать. И
жужжат как очумелые. И ведь что обидно, Лешка спит без задних ног, они
его почему-то не трогают. А на меня, маленькую, как накинулись! Сволочи.
Управы на них нет.
- Ну, разворчалась, - улыбнулся Юра. - Между прочим, мне Коля на тебя
жаловался.
- На тему?
- На тему твоего неприличного поведения.
- Это про Соловьева, что ли?
- Что ли. Что там у вас случилось?
- Да ничего особенного, Юр, - с досадой сказала она. - Колька, как
всегда, преувеличивает. Ему, видишь ли, показалось, что я намеренно влюбила
Соловьева в себя, а потом юркнула в кусты, оставив несчастного одинокого
инвалида наедине со своими страданиями.
- А это не так?
- Конечно, нет. Выбрось это из головы. Слушай, я никак не пойму, что
ты с креветками делаешь. У тебя какой-то замысел или ты их просто не любишь?
- Обожаю. И замысел у меня грандиозный. Я сначала съем суп, а потом
сделаю себе комплексный бутерброд с сыром и креветками.
- А вкусно? - с сомнением спросила Настя, переводя взгляд со стаканчика
с супом на лежащий рядом с Коротковым солидный ломоть хлеба, на котором
красовались уложенные ровными рядами розовые креветки.
- Мне нравится. Если очень попросишь - дам один раз откусить.
- Я подумаю, - засмеялась Настя. - Хоть бы ребята скорей объявились,
сил нет ждать.
Первым вернулся Селуянов. К сожалению, с пустыми руками.
- Не смотри на меня, как учитель на двоечника Сидорова, - заявил он,
увидев на Настином лице одновременно разочарование и недоверие. - Я хорошо
смотрел. Не сомневайся. Нет в этих делах ничего. А у вас пожрать не
осталось?
Настя сделала ему два бутерброда с сыром и чай. Николай промычал
что-то невразумительное, но, судя по интонации, благодарственное. Понять
точнее было трудно, потому что половина довольно солидного куска хлеба с
сыром моментально оказалась у него во рту.
Через полчаса позвонил Миша Доценко. У него тоже ничего. Настя совсем
приуныла. Шансов на успех оставалось с каждой минутой все меньше. Неужели
она ошиблась? Но ведь должны быть звенья, составляющие замысел человека,
который решил расправиться таким образом с Михаилом Черкасовым. Он
не мог ограничиться только блокнотом, это глупо, это бессмысленно. Блокнот
могли не найти вообще никогда. Должно быть еще как минимум два звена,
и первое - наводка на Черкасова. Очень приблизительная, но дающая
возможность его подозревать. Без этого все остальное в принципе теряет
смысл.
Но она все-таки не ошиблась. Приз в этой гонке достался Игорю Лесникову.
- Был звонок в отделение милиции по месту жительства разыскиваемого
Валентина Гольдина. Звонили дежурному дня через два после объявления о
розыске, которое сделали по телевизору. Неизвестный мужчина сообщил, что
видел юношу, похожего на разыскиваемого, на улице Муранова вместе с мужчиной
лет около сорока, с длинными волосами, завязанными сзади в хвост.
- Хорошие приметы, - кивнула Настя. - В точности указывают на Черкасова,
было бы желание искать. И что дальше?
- Дежурный сделал запись и передал ее оперативнику, который вел розыскное
дело. А тот на следующий день выехал в Калугу на задержание и
был тяжело ранен. Сообщение проверить не успел. В больнице он пролежал
полтора месяца, розыскное дело передали другому сотруднику, который по
нему вообще практически ничего не делал. А на это сообщение даже и внимания
не обратил. Это то, что ты хотела?
- Да.
Настя закрыла глаза, через несколько секунд открыла их и торжествующе
улыбнулась.
- Да, Игорь, это то, что я хотела. Это то, что нам нужно. Конечно, в
убийствах нет ничего хорошего, и радоваться тут нечему. Но, черт возьми,
до чего же приятно чувствовать, что ты не глупее убийцы!
Игорь Лесников славился своей серьезностью, хотя чувством юмора обделен
не был, совсем наоборот. Просто улыбался он редко. Поэтому в ответ
произнес всего несколько слов:
- Ну и хорошо, что я тебе угодил. Я пошел, счастливо.
Что ж, истинный преступник постарался обеспечить привязку Черкасова к
пропадающим юношам. Но пока только к живым. Кроме этого, он должен был
"привязать" его и к трупам. И сделать это он мог самым простым способом.
Ничего проще и эффективнее криминальная мысль человечества пока не придумала.
На этот раз к Черкасову Коротков приехал вместе с Настей. Сцену они
застали самую непринужденную.
Михаил Ефимович, облаченный в фартук поверх плавок и майки (по случаю
жары), старательно драил раковину на кухне, а двое охранников с упоением
смотрели по видаку американский фильм с Чаком Норрисом. Увидев Настю,
Черкасов смутился и ринулся надевать брюки. Через минуту он вернулся
одетый и причесанный и только тут посмотрел на гостью более внимательно.
- Мы никогда раньше не встречались? - спросил он, с любопытством
разглядывая ее. - Вы беседовали со мной на Петровке, это я помню. Но мне
еще тогда показалось, что я вас где-то видел до этого.
- Мы действительно встречались, - улыбнулась Настя. - Незадолго до
того, как вас задержали. Прямо возле вашего дома.
- Ах да! - вспомнил Михаил. - Конечно. Злая такая девушка, от моей
помощи отказалась. Значит, вы тоже в милиции работаете? Надо же.
Она решила не рассказывать ему об их первой встрече почти двадцать
лет назад. Скорее всего, Михаил тогда вообще не заметил ее, лицо у Насти
было неяркое и запоминалось с трудом.
- Михаил Ефимович, нам сейчас придется поехать вместе с вами к вам
домой.
- Меня отпускают? - обрадовался он. - Вы все выяснили наконец? Слава
Богу!
- Нет, к сожалению, мы пока ничего существенного не выяснили. Но домой
к вам поехать все-таки надо.
- Зачем? Что мы там будем делать?
- Вы внимательно посмотрите, не пропало ли у вас что-нибудь.
- Пропало? - изумился Михаил. - Вы хотите сказать, что, пока я тут
сижу, мою квартиру обокрали? Я так и знал, так и знал, что добром эта
ваша затея не кончится!
Он побледнел и, казалось, готов был расплакаться.
- Успокойтесь, Михаил Ефимович, ваша квартира в порядке. Но у нас
есть основания думать, что несколько месяцев назад кто-то в ваше отсутствие
вас навестил. И, вполне возможно, прихватил с собой чтонибудь.
- Я ничего не понимаю, - растерянно пробормотал Черкасов. - Но если
нужно, поедем, конечно, какой разговор!
- Мы тоже пока мало что понимаем, - успокоил его Коротков.
Впрочем, утешением это послужило слабым. Всю дорогу Черкасов ерзал на
сиденье машины и хрустел пальцами. Пожалуй, Дорошевич не преувеличивал,
мысль о чужом человеке в собственной квартире вызывала у Михаила ужас,
близкий к брезгливому отвращению. Настя представила себе, что будет с
Черкасовым, когда он увидит свое жилище, и содрогнулась. После задержания
квартиру дважды обыскивали и осматривали, и сохранение в ней чистоты
и порядка представлялось более чем сомнительным.
В целом опасения ее подтвердились, хотя Черкасов держал себя в руках
намного лучше, чем ожидалось. Он старался не смотреть на грязные следы
на полу в прихожей, сразу же снял ботинки и прошел в комнату.
- Что именно я должен искать? - деловито спросил он.
- Небольшую вещь, принадлежность которой лично вам не вызывает сомнений.
Такую вещь, которой вы редко пользуетесь и могли не заметить ее
пропажу, - объяснила Настя. - В первую очередь я прошу вас обратить внимание
на вещи с дарственными гравировками или на парные предметы, например,
запонки. Или сувениры, состоящие из двух-трех частей. Вот в таком
роде.
- Если бы вы объяснили мне по-человечески, зачем это нужно, - сердито
откликнулся Черкасов, - мне было бы легче искать. А так я и не соображу
с ходу, что вам надо.
Настя вздохнула. Она очень устала и хотела присесть, но боялась вызвать
раздражение хозяина. Диван и мягкие кресла в комнате были обиты бежевым
велюром, а ее джинсы и черная куртка так далеки от стерильности...
Нельзя Черкасова злить. Эмоционально взвинченный человек никогда ничего
не найдет, даже если это лежит у него под носом. Он быстро окинет взглядом
свои вещи и скажет, что ничего не пропало, только бы эта настырная
девица в грязных джинсах поскорее встала с велюрового шедевра.
- Понимаете, Михаил Ефимович, я подозреваю, что кто-то взял принадлежащую
вам вещь и подбросил рядом с трупом. Я не знаю, чей это труп, поэтому
я должна знать по крайней мере, какая это вещь. Разумеется, это не
пальто и не том энциклопедии. Я думаю, что это совсем небольшая вещица,
но она красноречиво указывает именно на вас.
У Черкасова будто ноги подогнулись. Он покачнулся и сел в кресло,
возле которого стоял.
- Вы хотите сказать... Но я же никого не убивал. Я не терял возле
трупа своих вещей. Я ведь объяснял... Я говорил вам... Господи, неужели
вы не верите мне только потому, что я не такой, как все вы?
Голос его дрожал, и в нем было столько отчаяния, что Насте и Короткову
стало неловко.
- Вы не поняли, Михаил Ефимович. Я не говорю, что вы убивали и потеряли
на месте преступления свою вещь. Я говорю о том, что кто-то хочет
свалить вину на вас. И для этого он украл что-то у вас и подбросил рядом
с трупом.
- Я вам не верю, - тихо сказал Черкасов. - Зачем кому-то сваливать на
меня вину за убийства? У меня нет врагов. Некому желать мне зла. Вы все
это придумали, вы меня специально обманываете, потому что считаете меня
убийцей.
И в этот момент Настя окончательно ему поверила. Поверила, потому что
он не уцепился за подсказанную ему идею о чьем-то злом умысле.
- Хорошо, пусть вы мне не верите, - спокойно ответила она. - Зато я
вам верю. Верю, понимаете? Верю, что вы никого не убивали. Поэтому и
прошу вас поискать то, о чем мы говорим.
Черкасов молча поднялся с кресла и принялся за поиски. Присесть он им
так и не предложил. Настя продолжала стоять, чувствуя, как ноют ноги и
начинает побаливать спина. Коротков долго не мучился, присел на корточки
и оперся спиной о стену. Настя не умела отдыхать в таком положении и
искренне позавидовала Юре, который сидел с закрытыми глазами и чуть ли
не дремал.
Время шло, в комнате царило молчание. Наконец Черкасов обернулся к
Насте, держа в руках маленькую прямоугольную коробочку. Лицо его было
изумленным и одновременно встревоженным.
- Вот, - произнес он. - Но я не понимаю, как это могло получиться.
- Что это? - встрепенулся Коротков, поднимаясь.
- Булавка для галстука. На ней была подвеска, маленькая подкова на
цепочке. А теперь ее нет.
Черкасов протянул коробочку Юре. Позолоченная булавка и сиротливо
болтающаяся часть оборванной цепочки.
- Вы часто носите ее? - спросил Коротков.
- Не ношу вообще. Это подарок, очень давний подарок, и я просто храню
его как память. Но как вы узнали?..
- Додумались, - хмыкнул Коротков. - У вас под, ковром обнаружили
грязь. Зная вашу любовь к чистоте, мы и подумать не могли, что это вы
вошли в комнату, не сняв ботинок. Помните, я подробно выспрашивал вас,
как часто вы делаете генеральную уборку и когда снимаете ковер?
- Да, я тогда очень удивился, не понимал, почему вам это интересно.
- А вы мне ответили, что ковер снимали в начале декабря вместе с Бутенко
и носили его на улицу чистить на снегу. Тогда же и пол тщательно
вымыли. Значит, после этого к вам и приходил гость. Можно даже сказать
чуть точнее. Если у него не было ключей от вашей квартиры, значит, дверь
ему открывал Бутенко. То есть приходил он в период между днем уборки и
днем смерти вашего друга. Подсунул блокнот Лискина, оторвал подвеску от
булавки.
- Но Олег... Он мне ничего не говорил. Почему он скрыл от меня, что
кто-то приходил? Я ничего не понимаю. И потом, как он мог позволить чужому
человеку прятать блокнот и рыться в моих вещах? Нет. Невероятно.
- Да, Михаил Ефимович, невероятно. Я тоже так думаю, - сказала Настя,
вертя в руках булавку с оборванной цепочкой. - Скорее всего, было не
совсем так. Этот человек приходил к вам дважды. В первый раз он познакомился
с Олегом, и Олег по какой-то причине вам об этом рассказывать не
стал. Я могу предположить, что они нашли общий язык и гость смог убедить
вашего друга молчать о его визите. А во второй раз ему уже нечего было
опасаться. И Олег не мог помешать ему спрятать блокнот и оторвать подвеску.
- Почему не мог? - еле слышно спросил Черкасов, уже понимая, о чем
идет речь, но не желая в это верить.
- Потому что Олега он убил. А поскольку умер Бутенко от передозировки
наркотика, то можно говорить о том, что и знакомство их состоялось на
этой почве. В первый раз этот гость выяснил, какими препаратами пользуется
Бутенко, а во второй раз спровоцировал его на прием слишком большой
дозы. Вы сами должны знать, это несложно, ведь концентрация препарата
визуально не определяется. Говоришь, что в дозе три миллиграмма, а на
самом деле - в десять раз больше. Человек, систематически употребляющий
наркотики, а тем более постоянно экспериментирующий с их комбинациями,
теряет осторожность...
Настя запнулась и замолчала. Михаил Черкасов сидел в кресле, закрыв
лицо руками. Плечи его тряслись. Он плакал.
Оксана привыкла приходить в офис издательства "Шерхан" в любое время,
когда там был Есипов, И даже когда его там не было. Маленькая комната
позади красивого представительного кабинета генерального директора служила
девушке и местом встречи с женихом, и убежищем, где она могла передохнуть
посреди суетливого, заполненного поездками и беготней дня, и
штабом, откуда она внимательно слушала все разговоры, ведущиеся в кабинете
у Есипова.
Сегодня она пришла в офис, когда еще не было двух часов, что, по ее
меркам, было просто-таки рано утром, поскольку глаза она продирала обычно
не раньше двенадцати. Кирилл приветливо кивнул, чмокнул ее на ходу в
щеку и легонько подтолкнул в сторону комнаты отдыха со словами:
- Иди, сейчас Вика кофе принесет.
Оксана послушно прошла в дверь и уселась в мягкое низкое кресло, в
котором ей тут же захотелось уснуть - такое оно было удобное и расслабляющее.
Секретарша Вика принесла кофе и коробку низкокалорийных галет,
которые покупались специально для соблюдающей диету манекенщицы и которых
никто, кроме нее, не ел, настолько они были противными и безвкусными.
Да и сама Оксана, будучи большой любительницей вкусной еды, притрагивалась
к галетам только от сильного голода или когда нервничала.
Она выпила уже полчашки кофе, когда услышала, как в кабинете Есипова
открылась дверь и незнакомый мужской голос уверенно произнес:
- Добрый день, господин Есипов.
Как странно! Голос, совершенно точно, Оксане незнаком, а ведь за два
года она узнала как облупленных всех работников "Шерхана", вплоть до
мальчиков, работающих на книжном складе и в экспедиции. Любого узнает по
голосу. Но если пришел посторонний, то мордастый охранник в милицейских
погонах, сидящий у входа в офис, должен был сообщить Кириллу по интеркому
о посетителе и спросить, примет ли его директор. Оксана пришла пятнадцать
минут назад и никакого разговора по интеркому с охранником за
это время не слышала.
- Здравствуйте, - послышался в ответ удивленный голос Есипова.
Он не возмутился, не стал спрашивать имя посетителя и по какому вопросу
тот явился, из чего Оксана сделала вывод, что человека этого Кирилл
знал, хоть и не ждал к себе именно сейчас. Но странно все-таки, что охранник
не доложил...
- Ну что, господин Есипов, обсудим наши общие дела, - весело сказал
посетитель. - Должок за вами.
- Разве? - небрежно откликнулся Кирилл. - Я что-то не припомню.
- Да ну? А Газель? Вы должны были ей заплатить. Вот и заплатите.
- Во-первых, вы - не Газель и вам я платить ничего не буду. А во-вторых.
Газель задания не выполнила, стало быть, денег своих не отработала
и не заслужила. Так о чем у нас с вами может идти речь?
- У-у-у, какой злой, - задумчиво протянул посетитель. - Такой злой,
что прямо даже недобрый. Не понимаете вы, господин Есипов, языка деловых
переговоров. Что ж, перейдем на способ общения более понятный и более
доходчивый. Значит, так, Кирюша. Газель ты нашел через меня. Ты меня
попросил, я ее к тебе привел. И я обещал ей, что работа, которую ты ей
предложишь, будет приличная и безопасная, а деньги за это будут хорошие
и надежные. Выполняя твое задание. Газель погибла. Выходит, ты ее обманул
и работа была не такая уж безопасная, как ты обещал. А девочка, между
прочим, - старшая в семье, ей братьев и сестер содержать надо, не говоря
уж о родителях-алкоголиках, которые моментом пропивают все, что она
младшим детям купит. Семья, Кирюша, кормильца потеряла, и потеряла по
твоей вине, стало быть, и пенсия с тебя причитается. До совершеннолетия
детей. Я доходчиво объяснил?
- Нет. - Голос Кирилла был пока еще довольно спокоен.
- Так. И чего же ты, золотой мой, не понял?
- А ничего; Я не понял, почему я должен платить за работу, которая не
была сделана, и не понял, почему я должен содержать семьи многодетных
алкоголиков после того, как уголовницу Газель застрелил какой-то другой
уголовник на почве ваших грязных воровских дел.
- Согласен, - ответил посетитель. - Твоя позиция понятна и убедительна.
Но в ней есть одна большая дыра, прореха, так сказать. Почему ты
думаешь, что Газель застрелили на почве НАШИХ разборок? А может быть,
это все-таки были ВАШИ разборки, а?
- У нас не может быть никаких разборок. Вы что, не понимаете?
- Нет, - засмеялся гость. - Вот теперь ты совершенно не убедителен.
Значит, так, золотой мой. Вариантов у нас только два. Первый: ты платишь
семье Газели столько, сколько я скажу, и мы вопрос закрываем. Второй: ты
даешь мне деньги, но не окончательно, а как бы в виде гарантии, и потом
доказываешь мне, что Газель убили наши люди из-за наших разборок. Докажешь
- деньги верну все до копейки. Не докажешь, будет считаться, что
она погибла из-за твоих дел, и деньги уйдут на помощь ее семье.
- Интересно у тебя получается. - Есипов внезапно тоже перешел на
"ты". - Значит, если ее убили ваши деятели, то семье помогать не нужно?
А если мои - так родители-алкоголики и их детки вдруг стали несчастными
и беспомощными? Не пойдет.
- Пойдет. Очень даже пойдет. Если Газель уложил кто-то из братвы, мы
деньги на семью с него возьмем. Сначала обдерем его до мяса, шкуру снимем,
а потом решим, что с ним делать. Или легавым сдадим, или сами разберемся.
Но тогда уж помощь семье Газели будет нашим делом, внутренним.
Со своих сук мы сами спросим. А за твоих - тебе придется заплатить. Ну
как, теперь понятно получилось? Или еще что-то объяснить надо?
- Надо. Давай уж дойдем в наших отношениях до логического конца. Я не
люблю, когда меня запугивают, поэтому предпочитаю спросить первым: что
вы хотите мне предложить, если я не выполню ваших условий и не дам денег?
- Правильная постановка вопроса, - одобрительно усмехнулся посетитель.
- Наезжать на тебя мы не будем. У тебя вон мент при погонах на
дверях сидит, как пес цепной. Он хоть и на пенсии, но друзей-то у него
полно в милиции осталось. Да и у тебя наверняка "крыша" есть или в округе,
или на Петровке, так что в обиду не дадут. Стало быть, наезжать на
твою контору, как я уже сказал, мы не станем. А девка у тебя хороша, я
невесту твою имею в виду, Оксаночку. Ежели в тебе жалости нет к семье
несчастной Газели, ежели не хочешь ты понять, что такое потерять близкого
человека, то мы тебе это быстро объясним. Очень доходчиво получится.
И наглядно. Ну как?
- Теперь понятно. - Голос Есипова был по-прежнему ровным и спокойным,
и Оксана не могла не восхититься им, хотя сама похолодела от ужаса, услышав
последние слова. - Не дать денег я не могу в любом случае. Вопрос
только в том, вернутся они ко мне или нет. Для того чтобы вернуть их,
мне надо быстро найти убийцу Газели и доказать, что он не имеет ко мне
ни малейшего отношения. Так?
- Точно. Приятно с тобой дело иметь, Кирюша, спокойный ты, в истерике
не бьешься, милицию вызывать не бросаешься. Давай мы с тобой лучше дружить
будем. Хочешь?
- Я подумаю. Вот листок, напиши сумму, какую я должен тебе отдать.
Возникла небольшая пауза, потом послышался сдавленный вздох.
- Ну и аппетиты у тебя. Ладно, считай, что мы договорились. Позвони
мне через два дня... Да, в четверг. Сейчас скажу, в котором часу... -
Пауза, шелест страниц - Есипов листал свой "органайзер". - В четверг, с
часу до трех. Позвонишь сюда, договоримся о передаче денег.
- Насовсем отдаешь? - поинтересовался гость. - Или под личность убийцы?
- Разумеется, под личность. Я точно знаю, что убийца не имеет ко мне
и к моему издательству никакого отношения. А коль так, значит, он из ваших.
Я уверен, что смогу это доказать. И тогда с огромным удовольствием
посмотрю в твои наглые глаза.
- А вот этого не надо. Ты Газель нанимал, ты давал ей задание, значит,
грешки-то - у тебя, а не у меня. Так что не будем ссориться. Пока,
Кирюша.
Шаги, звук закрывающейся двери. Оксана вжалась в кресло, судорожно
вцепившись пальцами в чашечку с остывшим кофе. Ей было страшно.
Дверь, ведущая в кабинет, открылась, и она вздрогнула, увидев лицо
Кирилла. Оно было совершенно белым, губы тряслись. Оксана поняла, что
спокойный голос, который она слышала из-за двери, был только ширмой:
Есипов прекрасно умел владеть собой и не терять лица в сложных ситуациях.
А перед ней он не притворялся.
- Ты все слышала? - спросил он.
- Да, - прошептала она, не сводя с него глаз.
- Суки. Такую сумму заломили - по миру пойдешь. Ничего, за два дня я
придумаю, как их прищучить. Ничего они не получат от меня, ни рубля.
- Но он сказал, что если ты не дашь денег, они меня...
- Глупости. Они этого не сделают.
...Закладка в соц.сетях
