Жанр: Электронное издание
Nastya13
...оловьев. Впрочем, может быть, у нее
срочный вызов, и ей пришлось задержаться в таком месте, где нет телефона.
Но в любом случае надо это выяснить.
Он слишком хорошо помнил, что случилось с его женой Светланой. Приехала
в дом отдыха, пошла в лес с фотоаппаратом и не вернулась. Больше
всего его поразило то, что хватились Светлану только дня через четыре,
никто даже внимания не обратил на то, что одна из отдыхающих не ходит в
столовую и не ночует у себя в номере. Удивительное равнодушие к окружающим!
Ни соседка по комнате, ни сотрапезники по столу не сочли нужным побеспокоиться
о пропавшей женщине. А ведь, как знать, хватились бы ее
сразу - может быть, можно было ее спасти. Следователь тогда сказал ему,
что Светлана умерла не сразу, ее не убили, а только тяжело ранили. Если
бы ее сразу кинулись искать...
Страх перед необъяснимым отсутствием стал в нем с тех пор постоянным.
Он нервничал, когда задерживался уехавший по поручениям Андрей. И сейчас,
когда Марина вовремя не появилась, он тоже испугался.
Соловьев сообразил, что телефона Марины у него нет. В фирму, где она
работала, всегда звонил Андрей, а после того, как их знакомство стало
более близким, Марина сама звонила раз по пять в день. Но Андрей, это
Соловьев помнил точно, однажды звонил в "Электротех" около десяти вечера,
чтобы перенести визит Марины на другое время. Значит, там есть круглосуточный
диспетчер. Владимир Александрович быстро набрал номер телефона
Игоря. Может быть, Андрей сейчас там и скажет, по какому телефону
звонить.
- Он уже уехал, - сообщил сын не вполне трезвым голосом.
- Давно?
- Минут пятнадцать назад. Спасибо за справку.
- На здоровье, - буркнул Соловьев. - Не потеряй.
Значит, Андрей появится еще не скоро. После визита к Игорю он должен
был заехать к себе домой за летними вещами. Синоптики обещали в ближайшие
дни около двадцати градусов. Ну что ж, в конце концов есть справочная.
Но в справочной ему ответили, что телефон фирмы "Электротех" у них не
значится. Это было странным и в свете сегодняшнего происшествия с сейфом
особенно неприятным. Хотя никакой связи между этими двумя событиями Соловьев
не видел, тревога снова проснулась и отчаянно заколотила кулачками
в дверь его сознания. Плевать на приличия, подумал он, пусть Анастасия
считает его тряпкой и слабаком, он все равно ей позвонит.
- Она еще не пришла, - спокойно сказал ему вежливый голос ее мужа. -
Ей что-нибудь передать?
- Передайте, пожалуйста, что я прошу ее позвонить. Моя фамилия Соловьев.
Это очень важно и очень срочно.
- Хорошо, я передам.
В его голосе Соловьеву почудилась насмешка. Он представил себе, как
благополучный немолодой заслуженный профессор и почетный академик сидит
в глубоком мягком кресле и смеется над ним, неудачливым, отвергнутым,
более молодым и красивым влюбленным.
- Это действительно очень важно. Скажите, что я прошу ее позвонить,
даже если будет очень поздно, - настойчиво повторил он, с отвращением
слыша свой предательски дрогнувший голос.
- Конечно, я все передам, не волнуйтесь. Она обязательно вам позвонит.
У Анастасии должны остаться друзья в милиции, ведь она когда-то там
работала. Пусть она сведет его с кем-нибудь, с кем можно посоветоваться
насчет архива. Может быть, наведут справки о его предыдущем помощнике,
да и о нынешнем заодно.
У каждого оперативника есть свои могилы. И чем дольше работаешь, тем
их больше. Это не могилы родственников и друзей - они есть у каждого.
Это могилы людей, которые могли бы остаться живы, если бы... Если бы ты
вовремя вспомнил. Вовремя сообразил. Вовремя предупредил. Проявил настойчивость
и сумел уговорить. Если бы ты догадался. Если бы не доверился.
Если бы подстраховал. Если бы... Это могилы тех, в чьей смерти есть
и твоя вина, пусть крошечная, но есть. И вина эта не дает тебе покоя,
она растет год от года, лишает сна, грызет и точит тебя изнутри. И нет
от нее лекарства.
Такие могилы были и у Насти Каменской. Генерал Вакар и Сережа Денисов.
Вадим Бойцов. Олег Мещеринов. Антон Шевцов. И даже Павел Сауляк,
который убил столько людей, что его самоубийство было избавлением для
него самого. Более того, Настя сама подтолкнула его к этому шагу, пойдя
на страшный компромисс: он должен был дать информацию о высокопоставленных
преступниках, но за это ему дадут возможность самому уйти из жизни,
не проходя процедуры предварительного следствия, суда и тягостного многомесячного
ожидания исполнения неминуемого приговора к высшей мере наказания.
Все они, кроме Сергея Денисова, были похоронены на московских кладбищах.
И иногда Настя их навещала. Она не могла бы сказать точно, почему
идет к их могилам. Это не была потребность создать иллюзию общения с ними
- никто из них не был ее другом, ни с кем из них она не была близко
знакома. Но это и не была потребность отдать им дань уважения - все они
были преступниками. Скорее всего, это было желание напомнить самой себе
о той цене, которую приходится платить за ошибки.
Посещения кладбищ оставляли в ее душе тяжелый осадок, но помогали
принимать решения. Если ей приходилось долго и мучительно взвешивать и
просчитывать разные варианты, то, выходя с кладбища, она знала твердо:
все, что угодно, только сохранить ту жизнь, которую еще можно сохранить.
Даже если это самое трудное, самое невыполнимое решение, все равно нужно
пытаться осуществить именно его. Потому что дороже человеческой жизни
нет ничего. Нет и быть не может.
Сегодня она тоже была на кладбище, смотрела на могилу генерала Вакара
и думала о тех мальчиках, которых она пытается спасти.
Домой Настя пришла, когда было уже совсем поздно. Войдя в квартиру,
она услышала из ванной шум льющейся воды.
- Лешик! - крикнула она. - Ты там плаваешь?
В прихожую вышел муж со взъерошенными волосами и руками, по локоть
покрытыми мыльной пеной.
- Ты что, стираешь? - удивилась Настя. - На ночь глядя?
- Я совсем забыл, что мне завтра ехать в институт на заседание ученого
совета. Кинулся - все рубашки грязные. Решил заодно их все и постирать.
- Так мне что, одной ужинать? Мы так не договаривались. Я одна есть
не буду, мне скучно.
- Ты раздевайся пока, любительница легких развлечений. Я уже заканчиваю.
Черт знает что, подумала Настя, переодеваясь и закутываясь в длинный
теплый халат. Как-то неправильно она живет. Муж готовит еду и стирает
сам себе рубашки. Ладно бы, если бы она была добытчицей финансовых
средств в их семье, тогда ее домашнее безделье и бытовое разгильдяйство
можно было бы считать извинительными. Но ведь Лешка зарабатывает ничуть
не меньше, а гонорары за учебники, монографии и лекции у него бывают огромными.
Конечно, он - ученый, имеет право сидеть дома и двигать математическую
науку по пути мирового прогресса, но всетаки... Какое счастье,
что у него такой спокойный и покладистый характер, ни один другой мужчина
не стал бы терпеть Анастасию Каменскую с ее патологической ленью в
сочетании со страстью решать криминально-аналитические задачки.
- Между прочим, звонил твой ненаглядный, - сообщил муж за ужином.
- Который?
- А у тебя их много?
- Уйма. Целая колонна. Но, разумеется, во главе с тобой.
- И кто в первой шеренге шагает?
- Папа Леня, Саша, Гордеев, Коротков. Кто-нибудь из них звонил?
- Нет. Соловьев.
- Да ну? И чего хотел?
- Хотел, чтобы ты ему позвонила. Клялся, что это очень важно и очень
срочно.
- Перебьется. - Настя пренебрежительно махнула рукой. - У него не может
быть ко мне ничего важного и срочного.
Алексей замолчал и углубился в поедание цветной капусты. Но выражение
его лица Насте не понравилось. Извлекая уроки из прошлого опыта, она решила
неясную ситуацию не затягивать, дабы та не переросла в конфликт, из
которого выходить потом придется с большими затратами нервной энергии.
- Тебе что-то не нравится? - спросила она.
- Да нет, все в порядке, - спокойно ответил муж. - Тебе еще капусты
положить?
- Нет, спасибо, мне хватит. Так все-таки, Лешик, чем ты недоволен?
Тем, что Соловьев позвонил мне домой? Что в этом страшного? Тем более,
как я понимаю, это не в первый раз.
- Мне не нравится твоя реакция на его просьбу позвонить.
- Обычная реакция. - Она пожала плечами. - Не выдумывай, пожалуйста.
- Я не выдумываю, Асенька. - Алексей усмехнулся и положил вилку. - Я
просто считаю варианты, как в шахматах. Вариант первый: он просит тебя
позвонить под явно надуманным предлогом. Что это означает? Что он тебя
домогается, а ты от него прячешься. Стало быть, ваши отношения зашли уже
достаточно далеко и приобрели сомнительную окраску. И мне как твоему законному
супругу это нравиться не может. Вариант второй: у него действительно
что-то произошло, он нуждается в твоей помощи. А ты, забыв свой
профессиональный долг, поддаешься эмоциям. И это неправильно.
- Лешенька, милый, он не может нуждаться в моей профессиональной помощи
по определению, потому что он не знает, что я работаю в милиции.
Для него я работаю юристом в фирме. Какая от меня может быть помощь в
одиннадцать часов вечера?
- Но он очень просил, чтобы ты ему позвонила, даже если будет поздно.
- Хорошо, я позвоню ему завтра. Леш, давай уже оставим это, а? У меня
голова болит совсем о другом.
- Ася, я не хотел бы выглядеть в глазах твоего приятеля ревнивым дураком.
Я обещал ему, что все тебе передам и что ты ему позвонишь сегодня.
И мне бы очень не хотелось, чтобы он думал, что я из мелкой пакостности
ничего тебе не передал и оставил его наедине с его проблемами.
Позвони, пожалуйста, выясни, что у него случилось, и закроем вопрос.
Она вздохнула, поставила грязные тарелки в раковину и взяла большое
желтое яблоко. Чай она старалась на ночь не пить - к утру лицо отекало.
- Ладно, позвоню.
Соловьев ответил сразу же, еще первый сигнал не успел догудеть. По
этой поспешности Настя поняла, что он действительно чем-то обеспокоен и
с нетерпением ждет звонка.
- Я хочу заключить договор на страхование дома, и как можно скорее.
Пусть поставят хорошую сигнализацию.
- Это не могло подождать до завтра? - с сомнением спросила Настя. -
Ты же понимаешь, что ночью к тебе представители не приедут.
- Но я могу дозвониться до тебя только по домашнему номеру. Ты же мне
не оставила своего служебного телефона.
Объяснение показалось Насте надуманным. А голос у Соловьева напряженный,
тревожный. Видно, что-то все-таки у него случилось.
- Что-то произошло?
- Да.
- Ты не можешь говорить?
- Да.
- Что, помощничек бдит? - насмешливо сказала Настя. - Не позволяет
тебе разговаривать с женщинами бесконтрольно? Или его неприязнь к дамам
сконцентрирована только на мне одной?
- Не надо так. Ты не права.
- Хорошо, я могу перезвонить тебе в более удобное время. Или ты настаиваешь
на том, чтобы я приехала?
- Это было бы лучше всего.
- Но мне это сложно, Володя. Я работаю допоздна. Если это так необходимо,
я могу приехать только в субботу, во второй половине дня. Тебя это
устроит?
- Нет. Это слишком долго.
- Послушай, не надо диктовать мне условия жизни, договорились? Скажи,
когда тебе удобно будет разговаривать, я перезвоню. А тратить полдня на
поездку к тебе только лишь потому, что у тебя такой специфический помощник,
я не могу. Когда мне позвонить? Через час? Через два?
Соловьев молчал. Настя сообразила, что поставила его своим вопросом в
сложное положение. Если Андрей и в самом деле находится рядом и внимательно
слушает, а Владимир по какой-то причине не хочет перед ним открываться,
то что он может сейчас ей ответить? "Перезвони мне через час?"
Это все равно, что сказать помощнику: "Я надеюсь, что через час ты не
будешь стоять у меня над душой и дашь поговорить о том, что тебе слышать
не полагается". После этого можно быть уверенным в том, что Андрей спать
не ляжет, а будет находиться в полной готовности подслушивать.
- Позвони мне сам, - предложила она. - Минут через сорок, но не позже,
а то я усну. Сможешь?
- Да. Спасибо. До завтра.
Настя положила трубку. "До завтра"! Ничего себе. Неужели с помощником
что-то не так? Это уже становится даже интересным.
А вдруг Соловьев заметил в поведении своего помощника какие-то странности,
которые позволят привязать наконец угнанную голубую "Волгу" к
обитателям "Мечты"?
Наконец ему удалось задремать. Весь вечер его тревожили две вещи: архив
и Марина. Но Марина объявилась, правда, не приехала, но позвонила и
извинилась. Оказалось, у нее сел аккумулятор на довольно пустынном отрезке
шоссе на обратном пути из Истры, куда она ездила по вызову владельца
компьютера. Понятно, что позвонить ей было неоткуда, а доброжелательный
водитель, остановившийся, чтобы ей помочь, подвернулся далеко не
сразу. После разговора с Анастасией Соловьеву стало спокойнее, она обещала
проконсультироваться со знакомыми в милиции и в субботу приехать.
Его разбудил звук шагов. Опять Андрей полуночничает, не спит, бродит
по дому. Соловьев прислушался. Нет, это шаги не Андрея. Нет... Снова ему
что-то мерещится. Нервы никуда не годятся, собственной тени боится.
Нельзя так.
Он повернулся на бок и натянул одеяло на голову. Нет никаких звуков,
ему все это кажется. Надо взять себя в руки и уснуть.
Внезапно он откинул одеяло и приподнялся в постели. Ему не кажется.
Звуки доносятся из его кабинета. Совершенно точно. А он так беспомощен
со своими обездвиженными ногами! Кто же это? Андрей? Или в доме кто-то
посторонний? Если Андрей, то это можно по крайней мере проверить. Соловьев
протянул руку и нащупал кнопку вызова помощника. Если сейчас послышатся
шаги по пандусу, значит, в кабинете кто-то чужой.
Да, так и есть, сверху послышались шаги. Сейчас все разъяснится, сейчас
Андрей заглянет в кабинет, и выяснится раз и навсегда, что там никого
нет, что все это - плод больного воображения и напряженных нервов.
Тем более что звуки из кабинета больше не доносятся. Скорее всего там
никого нет и не было. Конечно, неудобно выглядеть перед помощником испуганным
истериком, но пора уже покончить с этими одолевающими его по ночам
страхами. Пять минут позора - зато спокойный сон.
- Иду, Владимир Александрович! - раздался голос Андрея.
Дверь в спальню распахнулась, молодой человек, как и в прошлый раз,
стоял босиком и в одних шортах.
- Принесите мне из кабинета рукопись, - произнес Соловьев едва слышно.
- Не спится что-то, попробую поработать.
- Распечатку? - уточнил Андрей, тоже переходя на полушепот.
- Нет, оригинал, японский текст.
Андрей вышел, прикрыв за собой дверь. Вот сейчас, подумал Соловьев,
сейчас из кабинета раздастся шум и грохот, может быть, голоса... Или
Андрей вернется и скажет, что в кабинете беспорядок, дверца сейфа открыта.
Но все было тихо. Щелкнул выключатель - Андрей зажег свет в кабинете.
Шаги. Снова щелчок - свет погашен. Скрип двери.
- Вот, пожалуйста. Помочь вам сесть?
- Да, будьте добры.
Помощник ловко приподнял Соловьева, подсунул ему под спину подушки,
подал папку с держателем-зажимом для страниц.
- Еще что-нибудь, Владимир Александрович?
- Нет, больше ничего. Идите отдыхать, Андрей. Извините, что разбудил.
- Ну что вы, - улыбнулся помощник, - это же моя работа.
Оставшись один, Соловьев постарался заставить себя читать текст. После
только что пережитого испуга он все равно не смог бы заснуть. Что же
такое с ним творится? В кабинете никого не было, ему почудилось. Андрей
спокойно вошел туда, взял рукопись и вышел. Значит, там было пусто. А
если там все-таки кто-то был? Услышал голоса и спрятался. Ведь Андрей не
ожидал, что там кто-то может находиться, поэтому наверняка по сторонам
не смотрел. Ночной посетитель мог спрятаться за дверью, за книжным шкафом
или, на худой конец, за шторой. Теперь уже Соловьев ругал себя за
то, что постеснялся сказать Андрею о своих страхах. Надо было предупредить
его, что в кабинете может оказаться посторонний. А так - снова неизвестность.
В доме царила полная тишина. Соловьев сумел сосредоточиться и прочесть
несколько страниц, машинально отмечая карандашом на полях кажущиеся
ему неудачными фразы, слишком короткие и отрывочные, которые в русском
варианте нужно будет объединить в одно связное предложение. Прошел
почти час, пока он не почувствовал, что глаза слипаются и теперь, пожалуй,
удастся уснуть. Отложив рукопись на прикроватный столик, он опустил
подушки и выключил свет. Но не прошло и десяти минут, как снова послышались
шорохи.
Он сходит с ума, в этом нет никаких сомнений. У него развилась мания
преследования. Или что-нибудь в этом роде. У него слуховые галлюцинации.
Ему нужна помощь не милиции, а врача-психиатра.
Шорохи стали громче. Теперь Соловьеву слышались уже не только звуки
из кабинета, но и шаги в гостиной. Нет, это уже слишком. Наплевать на
приличия, надо позвать Андрея и все ему рассказать, пусть осмотрит дом,
заглянет в каждый угол. С мнимыми страхами можно бороться только одним
способом - реальностью.
Он снова потянулся к кнопке вызова. То, что произошло дальше, было
мгновенным и очень страшным. Быстрые шаги по пандусу, какой-то непонятный
шум... И выстрелы. Три выстрела. Сначала один, потом, после короткой
паузы, еще два. Снова быстрые шаги, на этот раз через гостиную в сторону
выхода. И опять тишина. Полная. Абсолютная.
На этот раз Соловьев уже не утешал себя тем, что у него галлюцинации.
Если выстрелы ему почудились, сейчас в его спальне стоял бы Андрей с
вопросом, что еще нужно неуемному хозяину. Но Андрея не было. С трудом
преодолевая разлившуюся по всему телу слабость, Владимир Александрович
зажег свет и потянулся за костылями. Рывком подняв себя с дивана, он тяжело
оперся на костыли и потащил непослушное тело к двери. За эту ночь
страшные картины так часто возникали в его воспаленном мозгу, что он даже
почти не удивился тому, что увидел в гостиной. Сделал два шага назад
в спальню, усадил себя в инвалидное кресло и потянулся к телефону.
Звонок в милицию отнял последние силы. Положив трубку, Соловьев до
приезда опергруппы так и просидел в своей спальне неподвижно, уставившись
в окно, за которым чернела непроглядная ночь. Ему было очень страшно.
Телефонный звонок прозвенел почти одновременно с будильником. Настя,
с трудом выкарабкиваясь из сна, сняла трубку.
- Просыпайся, подруга, - послышался усталый голос Коли Селуянова.
- Что случилось? Я разве проспала?
- Конечно, проспала все самое интересное. У твоего дружка Соловьева
ЧП.
Сон как рукой сняло. Она рывком села на постели.
- Что с ним?
- С ним ничего. Жив-здоров. Только напуган сильно. Но это и немудрено.
- Колька, я тебя когда-нибудь убью. Ты долго будешь меня терзать? Говори
быстро, в чем дело.
- А у него в доме два трупа.
- Что?!
- Что слышишь. Два трупа, мужской и женский. Поедешь к нему?
- Да, конечно... То есть нет, - спохватилась она. - Я же в фирме работаю.
Черт, как неудачно вышло. Надо с Колобком посоветоваться. Чьи
трупы?
- Мужчину соседи опознали как его помощника. Женщину никто не знает.
Слушай, у твоего инвалида любовница есть?
- Есть, кажется. Как выглядит женщина?
- Маленькая такая, рост меньше ста шестидесяти сантиметров. Очень хорошенькая,
но, к сожалению, без документов.
- Ищите машину, - посоветовала Настя. - Туда пешком люди не приезжают.
Где-то неподалеку должна быть машина этой женщины. Возле дома нет?
- Нет, перед домом только машина хозяина. Короче, Настасья, у меня
уже сил нет, я сутки додежуриваю, ты приезжай в темпе на Петровку, я тебе
всю информацию передам и поеду спать.
- Подожди, Коленька, подожди минутку, - взмолилась Настя. - Что сам
Соловьев говорит? Это он их застрелил?
- Говорит, нет. Утверждает, что услышал посторонние звуки в доме,
позвал помощника, который живет на втором этаже, тот стал спускаться,
потом раздались выстрелы. И все.
- А оружие?
- Пока не нашли. Так ты едешь или нет?
- Еду, еду.
Она вскочила и стала быстро одеваться. Наливая себе кофе, она хотела
было попросить у Леши машину, но вспомнила, что ему нужно сегодня ехать
в Жуковский, где находится его институт, на ученый совет. Плохо. Значит,
она не сможет съездить к Соловьеву. А надо бы.
Настя уже стояла в прихожей и зашнуровывала кроссовки, когда из комнаты
послышался голос мужа:
- Ты уже уходишь?
- Да, солнышко, убегаю.
- Что-то ты быстро сегодня собралась.
Она открыла дверь и заглянула в комнату. Лицо у Алексея было совсем
не заспанным, и она поняла, что проснулся он давно. Наверное, еще тогда,
когда Селуянов позвонил.
- У тебя что-то случилось? - спросил он, внимательно глядя на нее.
- Не у меня, у Соловьева. Коля звонил, он сегодня дежурил, выезжал на
место.
- Возьми машину, - неожиданно сказал муж. - Небось захочешь к нему
поехать.
- А ты как же? Тебе ведь в институт нужно.
- Позвоню Аграновичу, он меня захватит, не проблема. А обратно приеду
на электричке.
Настя, с сомнением глянув на свои ноги, обутые в кроссовки, все-таки
вошла в комнату и присела на край постели. Черт с ним, с паласом, подумала
она. Положив ладонь на лоб Алексея, она наклонилась и ласково поцеловала
его.
- У тебя со мной сплошные хлопоты, правда? - тихо спросила она. - Но
я же не виновата, что у меня работа такая дурная. Одни люди убивают других
людей, не спрашивая о наших с тобой личных планах. К сожалению, я не
могу на это повлиять. Ну хочешь, я уйду с этой работы? Тебя раздражает,
что я вечно создаю тебе проблемы?
- Еще чего, - усмехнулся Алексей. - Пока ты сидишь на своих неконтролируемых
трупах, я целый день безраздельно пользуюсь твоей квартирой и
компьютером. Вожу сюда женщин и устраиваю пьянки. И вообще веду свободный
образ жизни. И ты мне тут совершенно не нужна.
- Ты сердишься, - грустно констатировала Настя. - Поезжай на машине,
я обойдусь. В конце концов, мне совсем не обязательно ехать к Соловьеву
именно сегодня. Это можно сделать и завтра. Или вообще не делать.
- Не выдумывай, - рассердился муж. - Бери машину и не морочь мне голову.
А если тебя угрызения совести мучают, можешь завтра вечером за
мной приехать в Жуковский. Сегодня после совета я останусь у родителей,
у нас же защита, а потом наверняка банкет, закончится поздно.
Настя уехала на работу с тяжелым сердцем, но очень скоро полностью
переключилась на то, о чем ей сообщил Селуянов. В доме Соловьева убиты
два человека. Один из них - помощник Андрей Коренев. Женщина, по-видимому,
Марина, специалист по компьютерам. Что она делала ночью у Соловьева?
Глупый вопрос. У них роман, это очевидно. Настя вспомнила ревнивый и
оценивающий взгляд, которым окинула ее Марина в их первую и единственную
встречу. Первое, что приходит в голову: их застрелил сам Соловьев. Застукал
в недвусмысленной ситуации и рассвирепел. А где же оружие? Спрятал
хорошенько. Или выехал на своем кресле из дома, выбросил пистолет в лесу,
благо это совсем рядом, вернулся и позвонил в милицию.
"Опомнись, Анастасия. Соловьев - убийца? Нельзя сказать, что он мухи
не обидит, это верно, но он не похож на человека, способного на решительные
действия даже под влиянием сильных эмоций. Он всегда плыл по течению,
он не умеет сопротивляться обстоятельствам. И тогда, много лет
назад, он позволил втянуть себя в тягостные и ненужные ему отношения и с
тоской ждал, когда все само собой рассосется. Соловьев и теперь остался
таким. Он не борец. И если бы застал свою любовницу с помощником, то наверняка
сказал бы что-нибудь презрительное и обидное и гордо удалился.
Может быть, выгнал бы Андрея и расстался с Мариной. Но не более того. А
этот его вчерашний звонок? Ему кажется, что кто-то посторонний рылся в
его архивах. Может, все дело именно в этом?"
По лестнице на пятый этаж Настя летела, сгорая от нетерпения. Ей хотелось
побыстрее услышать от Селуянова все подробности. Но ее ждало разочарование.
Еще не было десяти часов, суточное дежурство пока не закончилось,
и Николай уже выехал на очередной труп.
Глава 11
После того, что случилось днем, Оксана пребывала в шоке. Она пришла
вместе со своим фотографом пообедать в ресторан, в тот, куда обычно ходила
с Кириллом. Фотограф был славным парнем, и в их совместном обеде не
было ничего особенного, даже легкого флирта, просто они давно уже работали
вместе.
И вдруг она увидела Кирилла. Да не одного, а с женщиной. Сначала Оксана
настолько не приняла ее всерьез, что даже хотела было подойти поздороваться.
Женщина была намного старше и ее самой, и Кирилла, лет под
сорок, и совершенно неинтересная. Полная, грудастая, невысокая - абсолютная
противоположность Оксане. Но уже в следующий момент Оксана заметила
жест, которым Кирилл погладил плечо своей спутницы, и у нее от негодования
даже дыхание остановилось. В этом жесте было столько нежности
и ласки, что возможностей для двойного толкования уже не оставалось. Кирилл
сидел к ней спиной и довольно далеко, в центре зала, тогда как Оксана
с фотографом пришли намного раньше и успели занять столик в огороженной
нише, где их вообще мало кто мог видеть. Фотограф тоже заметил
Есипова, о чем не замедлил сообщить Оксане.
- Ксюша, это не твой ли Кирилл с бабой заявился? - спросил он, не
считая нужным проявлять излишнюю, по его мнению, деликатность.
- Да, кажется, - пробормотала она, стараясь казаться совершенно равнодушной.
- Наверное, из деловых, бизнес-вумен.
- Да что ты? Он же глаз с нее не сводит.
- А ты не лезь, - внезапно огрызнулась Оксана. - Это не твое дело.
Фотограф был человеком покладистым и незанудливым и заостряться на
обсуждении неприятного для Оксаны вопроса не стал. С этого момента ей
кусок в горло не лез.
- Пошли отсюда, - скомандовала она, даже не допив кофе.
На улице они сели в машину фотографа. Свободное время у них было, вечерний
показ начинался в девять, а сейчас было только пять часов. Оксана
план
...Закладка в соц.сетях
