Жанр: Электронное издание
Nastya08
...ссонницу до утра. А потом вся улица будет знать, что в доме номер
8 квартирантку обокрали, стало быть, хозяева ненадежные и замки плохие.
Зачем ей такая репутация? Сезон-то в самом разгаре.
- Бог с ними, с деньгами, новые заработаю, - махнула рукой Таня. -
Повесть только жалко. Там уже страниц двести было написано. Но это, наверное,
судьба, да, Дима? Помнишь, мы говорили с тобой о том, что свою
следующую вещь я напишу об убийствах на кинофестивале, после того, как
закончу про пожар в Летнем театре. Стало быть, про пожар повести не будет.
Зато можно прямо сейчас начинать работать над новой вещью. По горячим
следам.
Она вымученно улыбнулась мне. Я воровато огляделся и, убедившись, что
Лили поблизости нет, обнял ее и поцеловал в висок.
- А где Лиля? - тут же спросила Татьяна, словно угадав мои мысли.
- Наверху, в комнате. Читает, наверное.
Мне пришло в голову, что, если бы я не взял Лилю с собой в гостиницу,
вор наткнулся бы на нее, оставшуюся одну в пустом доме. При мысли о том,
что могло бы произойти дальше, я похолодел. В лучшем случае у ребенка
был бы нервный срыв от пережитого страха. А про худший я предпочитал не
думать. Я слишком хорошо знал, как часто преступления, задумывавшиеся
как кражи, перерастают из-за появления свидетелей в грабежи, разбои, а
то и убийства.
Ирочка продолжала всхлипывать, уткнувшись в грудь Мазаеву, и я понимал,
что она оплакивает не только компьютер, но и недописанную повесть.
Татьяна говорила, что за авторский лист ей платят в издательстве двести
долларов. Повесть на пятнадцать авторских листов, то есть на триста
шестьдесят страниц, принесла бы им три тысячи долларов. А это - еще три
квадратных метра Ирочкиной квартиры. Может быть, кому-то эти три квадратных
метра покажутся смешными, но только не Ирочке, которая добровольно
принесла себя в жертву любимому брату и его жене и которая теперь
терпеливо складывает эти смешные метры, дожидаясь, пока они не вырастут
до размеров отдельной квартиры. В конце концов, три квадратных метра -
это ванная. Или три встроенных шкафа, что тоже немаловажно.
Наконец Ирочка проплакалась и вспомнила об ужине. Я уже перестал
стесняться и воспринимал ее приглашение разделить трапезу как нечто само
собой разумеющееся, тем более что она с не меньшим энтузиазмом приглашала
к столу и Юрия. Просто нужно будет покупать какие-нибудь продукты и
отдавать в общий котел, чтобы не быть нахлебником. Вера Ильинична, страдая
комплексом вины за несбереженное имущество квартирантки, стала предлагать
какие-то разносолы и маринады из собственных запасов, но Ирочка
поблагодарила и гордо отказалась, сославшись на сложившийся режим питания,
в котором нет места соленому и острому. Тогда несчастная Вера
Ильинична принесла из своих запасников бутылку коньяку и с решительным
видом поставила на стол.
- Вот, выпейте для расслабления, чтобы не плакать.
Коньяк был благосклонно принят. Ира вместе с Татьяной пошла на кухню
готовить ужин, а Мазаев взял кассету Вернигоры и ушел к себе смотреть
запись. Мне ничего не оставалось, как подняться наверх, в свою комнату.
Лиля конечно же читала и конечно же лежа на спине. Впрочем, присмотревшись,
я увидел, что глаза ее закрыты, хотя ручки крепко сжимали книжку.
Спит, что ли?
- Лиля, ты спишь? - спросил я едва слышным шепотом. Если спит, то не
проснется.
Она моментально открыла глаза:
- Нет, папа. Я просто думаю.
- О чем?
- Так. О всяком разном. Я есть хочу. А мы сегодня ничего на ужин не
покупали. Опять в ресторан пойдем?
- Скоро тетя Ира нас покормит. Потерпи немножко.
Лиля перевернулась на живот и уткнулась в любовный роман, а я растянулся
на своей кровати и стал думать о Татьяне, о ее недописанной книге
и украденном компьютере. Больше всего на свете мне хотелось сейчас пойти
к ней и сказать: "Таня, выходи за меня замуж. А в качестве свадебного
подарка я куплю тебе новый "notebook". Только не расстраивайся, пожалуйста".
Где взять для этого полторы тысячи долларов, я не знал, но сказать
ужасно хотелось. И не только сказать, но и сделать. Вот ведь в чем
незадача...
Кажется, я задремал, потому что, когда снизу раздался Ирочкин голосок:
"Владик, Лиля, идите к столу! ", я вздрогнул и очнулся.
Ни смерть российской кинозвезды, ни кража компьютера не повлияли на
красоту и изобильность Ирочкиных кулинарных изысков. В центре стола торжественно
возвышалась бутылка коньяку в окружении чего-то неведомого, но
разноцветного. Ради такого случая Вера Ильинична пожертвовала даже рюмки
- не глушить же драгоценный напиток стаканами.
Когда мы с Лилей спустились вниз, за столом сидела одна Татьяна.
- А где народ? - спросил я, усаживаясь рядом и украдкой касаясь ее
округлой коленки.
- Ира пошла за Мазаевым, сейчас они подойдут.
Я покосился на окно соседнего дома, которое хорошо просматривалось с
моего места. Света в окне не было.
- По-моему, можно начинать без них, - усмехнулся я. - Если они и подойдут,
то не сейчас.
Таня понимающе улыбнулась краешком губ, бросив предостерегающий
взгляд в сторону Лили. Но я оказался не прав. Ира и Мазаев появились через
несколько минут, хотя лица у обоих были виновато-вороватые. Видно,
кусочек кайфа они все-таки урвали.
Когда было выпито по две рюмки под тосты о том, чтобы сегодняшние
неприятности были самыми большими в жизни, обстановка за столом несколько
разрядилась, напряжение спало. Ирочка со смехом рассуждала о том,
что в конце концов квартиру она получит в те же сроки, что и запланировано,
только она будет чуть-чуть меньше, чем ожидалось, но это ничего
страшного, если с умом расставить мебель. Татьяна, со своей стороны, говорила,
что повесть о пожаре ей самой не очень нравилась, просто не в ее
правилах бросать на полпути начатое дело, и она ее не писала, а домучивала
исключительно из чувства долга и из-за того, что ей было жалко уже
затраченного труда. А судьба подбросила ей прекрасный повод бросить
опостылевшую вещь и начать новую, об убийствах на кинофестивале, которые
кажутся ей гораздо более привлекательными с точки зрения построения интриги
и выписывания характеров. Периодически я ловил на себе взгляд Мазаева,
который сидел рядом с Ирочкой напротив нас с Таней и Лилей, и мне
казалось, что он хочет что-то мне сказать, но не при всех. Я подумал,
что он, наверное, хочет договориться со мной о графике, согласно которому
мы будем по очереди пользоваться комнатой девушек. При мысли о том,
что будет происходить в этой комнате, меня бросило в жар.
Когда с едой было покончено, я вызвался вместе с Юрой убрать посуду
со стола и принести чай.
- В распределении работ должна быть хотя бы видимость справедливости,
- заявил я. - Если девочки готовили, то мы должны как минимум убрать посуду.
Может быть, мы даже ее вымоем, если нам к чаю дадут чегонибудь
вкусного.
Оказавшись вдвоем с Юрой на кухне, я поставил на огонь чайник, налил
в миску горячей воды, щедро плеснул туда "Бинго" и принялся мыть посуду.
- Говори, не мнись, - посоветовал я, спиной чувствуя его напряженный
взгляд. - Комнату будем делить?
- Что? - не понял Мазаев. - Какую комнату?
- Ну как это какую! - возмутился я. - Ту, которая наверху. Разве ты
не об этом хотел со мной поговорить?
- Я? Да что ты, нет, конечно. Сегодня пятница, мои хозяева уехали в
Адлер к родственникам, вернутся только в воскресенье вечером. Так что
проблема комнаты передо мной не стоит. Я о другом хотел сказать. Я посмотрел
пленку...
- И что в ней?
Я повернулся к нему так резко, что разлил мыльную воду из миски.
- Там странное... Понимаешь, Слава, я бы хотел, чтобы ты посмотрел ее
снова вместе со мной.
- Зачем? Ты в чем-то сомневаешься? Чтото увидел?
- Увидел. Но то, что я увидел, так чудовищно, так страшно, что я боюсь
в это верить. Поэтому я хочу, чтобы ты тоже это увидел и не думал,
что у меня паранойя.
- Но я же все видел, Юра. Нет там ничего чудовищного и страшного. Ты
что имеешь в виду? Ты кого-то узнал? На этой пленке есть человек, которого
ты знаешь?
- Нет. - Он покачал головой. - Я никого не узнал. Там другое... Слава,
пожалуйста, давай посмотрим еще раз вместе, я тебе все покажу, а там
уж ты сам решишь, делать из этого выводы или нет.
- Ладно. - Я пожал плечами. - Попьем чаю и пойдем к тебе кино смотреть.
После чая я отослал Лилю наверх, велев ей умыться, почистить зубы и
ложиться, а сам пошел к социологу во второй раз смотреть кассету Вернигоры.
Мазаев выключил видеомагнитофон, а я почувствовал, что у меня пересохло
во рту и предательски задергалась левая икра, что означало высшую
степень волнения и изумления. Да, Юра Мазаев был прав. То, что он мне
показал, действительно было чудовищным, настолько чудовищным, что поверить
в это было трудно. Я мог бы смотреть эту кассету еще десять раз, но
все равно без Мазаева не увидел бы того, что он мне показал, потому что
не обладаю необходимыми для этого знаниями. У социолога Юрия Сергеевича
Мазаева эти знания были.
Выйдя за калитку и пройдя несколько шагов до своего дома, я сначала
услышал голоса, а потом разглядел в темноте Татьяну и Сергея Лисицына.
Они сидели во дворе за столом, но свет почему-то был погашен, и разговаривали
они совсем тихо. Я запоздало сообразил, что уже очень поздно,
ведь из гостиницы после убийства Юшкевича мы вернулись часов в восемь, а
после этого были еще причитания по поводу кражи, приготовление ужина,
сама трапеза, потом просмотр пленки... Наверное, наши хозяева уже спят,
поэтому Таня и Лисицын сидят в темноте тихонько, как мышки.
- Привет, - сказал я громким шепотом, подходя к ним.
- Добрый вечер, Владислав Николаевич, - отозвался Сережа. - Я вам уже
надоел со своими бедами, наверное?
- Ладно, не прибедняйся. Ты за кассетой пришел?
- Почему за кассетой? - не понял он.
- Ну я же тебе кассету не отдал, когда в гостиницу приходил. Ты что,
не заметил?
- Не заметил, - признался он. - В тот момент внимания не обратил, на
Кузьмина отвлекся, а потом не до того стало. Сами понимаете...
- Плохо, дружочек. Кассета - вещественное доказательство, ты ведь ее
у следователя под честное слово взял, вы же ее официально изымали, верно?
А ты о ней ухитрился забыть. А ну как я бы ее потерял? Или ее украли
бы у меня, как вон у Тани компьютер? Что бы ты тогда делал? Следователь
бы тебя по самое некуда в землю зарыл, и был бы прав, между прочим.
- Не угадали, Владислав Николаевич. Я, конечно, опер неопытный, но не
совсем тупой. Кассета уже давно возвращена следователю. Я вчера у себя
дома сделал копию, вот ее-то вам и отдал. Так что можете ее терять
сколько влезет.
- Ишь ты! - искренне восхитился я. - Молодец, сечешь.
- Чту Уголовно-процессуальный кодекс, - усмехнулся Лисицын. - Благоговею
перед великой Татьяной Образцовой.
- Да ну тебя, Сережа, - отмахнулась Татьяна. - Было бы лучше, если бы
ваши местные воришки благоговели. Ты мне скажи честно, писать мне заявление
о краже или без толку? Будет кто-нибудь искать мою машинку, или вы
там все на кинозвезд переключились?
- Да что вы, Татьяна Григорьевна, убийствами никто кроме нас с
Кузьминым и Пашей Яковчиком не занимается.
- Так что ты посоветуешь? Писать заявуто или не надо?
Сережа замялся. Я понимал, о чем он сейчас думает. В другой ситуации
самым правильным было бы Татьяне пойти к его начальству, к тому самому
суверенолюбивому полковнику, и сказать: так, мол, и так, я ваша коллега
из Петербурга, случилась у меня неприятность, вы уж помогите чем можете.
Что в переводе на русский язык означало бы: я заявление писать не буду,
чтобы в случае неудачи на вас лишняя нераскрытая кража не "висела", но
вы уж будьте любезны, настропалите своих ребяток, пусть поищут мою пропажу,
а вдруг да найдут. Ну а не найдут - так я не в претензии, потому
как трудности ваши понимаю. Всю жизнь все работники милиции поступают
именно так. Но это в другой ситуации, потому что независимый полковник,
судя по всему, уже навел обо мне справки и знает, по какому адресу я
снимаю комнату. И если сейчас к нему придет потерпевшая, работающая следователем
и проживающая по этому же адресу, в голове у него могут зародиться
самые непредсказуемые подозрения. А крайним окажется, естественно,
бедный Серега Лисицын, потому что со мной его начальник ничего сделать
не может.
Это я в тот момент так думал. Дальнейшие события показали, что я ошибался.
И очень сильно.
А в тот вечер я еще ни о чем не подозревал. Мы еще около получаса
проговорили все втроем, обсудили убийство Юшкевича, придя к неутешительному
выводу о собственном бессилии и невозможности быстро разобраться
в трех трагедиях, последовавших одна за другой. Об открытии, сделанном
Юрой Мазаевым, я решил пока не рассказывать, уж больно диким оно
мне показалось.
Распростившись с Сережей, мы остались во дворе вдвоем с Татьяной. И
тут у меня словно язык к гортани присох. Вчерашней решительности как не
бывало. Я сидел и с изумлением вспоминал, как молча взял ее за руку, вывел
в сад и... Господи, я ли это был? Однако про фотографии нужно было
сказать. Такие вещи утаивать нельзя.
Таня восприняла мой рассказ совершенно спокойно. Наверное, после потрясения,
вызванного кражей компьютера, ей все остальное казалось забавными
мелочами, не стоящими даже обсуждения.
- У тебя были неприятности с женой? - только и спросила она.
- Да нет, что ты. Мы в разводе, так что ни о каких неприятностях не
может быть и речи. Просто кто-то, по-видимому, очень не хочет, чтобы я
работал на Рудина, вот и старается поссорить меня с Ритой. Ведь не все
знают, что мы разведены.
- А разве ты собираешься работать на Рудина?
- Нет, конечно. Я его терпеть не могу.
- Тогда можно наплевать на эти фотографии? - полуутвердительно спросила
она.
- Разумеется, - твердо ответил я. - Наплевать и забыть. Но забыть
только про фотографии.
- В смысле?
- Про фотографии, - повторил я, - но не про то, что на них запечатлено.
Я бы не хотел, чтобы ты про это забыла.
- Я и не забыла.
- Тогда пойдем? Ира, как я понял, ночует у Мазаева.
- А Лиля? Она не проснется?
- Будем надеяться, что нет. Вернее, я постараюсь вернуться до того
момента, как она проснется. Вообще-то она спит сладко и крепко, вся в
отца. В меня то есть.
На всякий случай я заглянул в нашу комнату. Лиля тихонько посапывала
во сне. С раннего детства привыкшая быть одна, в том числе и по вечерам,
она не нуждалась в присутствии родителей, чтобы выключить свет и уснуть.
Очень самостоятельный ребенок у меня растет. И сознательный.
Прокравшись на цыпочках в соседнюю комнату, я разделся и лег рядом с
Татьяной, и вдруг меня охватило такое пронзительное, такое невероятное
счастье, что я едва не задохнулся. Как хорошо, что Юрины хозяева уехали!
Пожалуй, мой ангел-хранитель пошарил пухлой ручонкой в барабане и начал
вытаскивать то, что нужно. Хорошо бы эта тенденция продлилась подольше.
Ну хотя бы до завтра...
Глава 8
Утро было пасмурным и прохладным, и к огромному своему облегчению я
подумал, что можно на пляж не идти. Вообще-то я любил поваляться под
жарким солнышком, пожарить кости, поплавать, подремать. Но теперь мне не
хотелось ничего этого. Я хотел только одного: сидеть рядом с Таней, как
верный пес, положив голову ей на колени и преданно заглядывая в лицо.
Черт знает что со мной происходит! Но что удивительно, то же самое произошло
с моим детенышем, правда, несколько раньше. Она раньше меня почувствовала
исходящее от Татьяны "нечто", в пределах досягаемости которого
на тебя снисходило ощущение покоя, тепла, доброты и защищенности.
Умывшись и побрившись, я помчался на базар, вооружившись тремя
авоськами и длиннющим списком, который составила пунктуальная Ирочка.
Одновременно со мной вышел и Юра Мазаев, у которого тоже были авоськи и
список, но которого послали не на базар, а в магазины. Определенно, в
Ирочке пропал великий организатор. Впрочем, может быть, и не пропал, если
учесть, что под ее умелым руководством Таня при своей сумасшедшей
жизни следователя ухитряется писать по нескольку повестей в год.
К завтраку мы приступили, таким образом, почти в одиннадцать часов,
но, судя по обилию и разнообразию блюд, этот поздний завтрак грозил
плавно перейти в обед, затем в ужин, а возможно, и в завтрак следующего
дня.
- Все равно компьютер сперли, - заявила оптимистка Ирочка, - а погода
плохая. Так что ни работы, ни пляжа. Остается только обжорство. Хоть какая-то
радость.
Слышать это из уст стройной изящной девушки было невероятно смешно.
Она и в самом деле любит не только готовить, но и вкусно покушать. И куда
все девается? Ведь в ней нет ни грамма лишнего веса, ни одного миллиметра
жировых отложений. Везет же некоторым! Я, например, поправляюсь
моментально. Стоит мне неделю посидеть на бутербродах со свежим белым
хлебом, как над брючным ремнем начинает угрожающе нависать омерзительная
складка. Правда, при переходе на мясо с овощами и черным хлебом складка
тут же исчезает. Но если бы я регулярно питался из Ирочкиных рук, мне
пришлось бы через месяц полностью менять весь гардероб - я не влез бы ни
в одни брюки.
Сейчас я с вожделением смотрел на завернутый в нежно-зеленый салатный
лист кусочек ветчины, на котором как на бутерброде лежал смешанный с майонезом
и чесноком тертый сыр, и прикидывал, сколько калорий в белом
хлебе и сколько - в майонезе. Я решил, что майонез все-таки менее калорийный,
нежели пышная белая булка, и вполне позволительно запихнуть в
себя еще один салатно-ветчинно-сырный сандвич. Четвертый. Потому что три
я уже слопал.
Приняв такое решение, я радостно облизнулся и уже потянул жадную ручонку
к стоящему в центре стола блюду, но в этот момент в наш двор вошел
молодой человек ослепительно джентльменского вида. Серый костюм из "тяжелого"
шелка сидел на нем как на манекене, без единой морщинки, а галстук
на изумительно свежей сорочке вызывал чувство черной зависти. Он
сверился с какой-то бумажкой, поглядев поочередно на почтовый ящик, где
был указан адрес, и в свои записи, после чего решительно толкнул калитку.
- Приятного аппетита, - вежливо поздоровался он. - Это дом восемь по
улице Первомайской?
- Так точно, - подтвердил я с набитым ртом, потому что успел-таки
схватить белорозово-зеленое чудо.
- К вам вчера подходила девушка, проводящая социологический опрос?
- Подходила.
- Извините, а вы не сохранили, случайно, талончики, которые она вам
дала?
- Какие талончики? - нахмурился я. Никаких талончиков я не помнил.
- Наша сотрудница заполняет на каждого респондента бланк анкеты, где
отмечает не только его ответы, но и возраст, род занятий, а после интервью
отрывает и отдает такой талончик, на котором указан номер анкеты
и специальный код. Это делается для того, чтобы мы могли проверить добросовестность
работы интервьюера. Разве вам не дали талоны?
- Ой, дали, конечно, - вдруг подала голос Ирочка. - Я про них совсем
забыла. Владик, когда вы с Таней пошли к центральному входу, та девушка
вернулась и отдала нам с Юрой талончики. Оказывается, она тоже забыла
про них.
- Вы не могли бы мне показать ваши талоны? - загадочно улыбаясь,
спросил джентльмен.
- Если я их не выбросила... Сейчас посмотрю.
Ирочка сорвалась с места и помчалась вверх по лестнице. Через пару
минут она спустилась вниз и протянула шелковому костюму четыре бело-синие
бумажки. Тот внимательно осмотрел их, сверил номера с какими-то записями
в своем блокноте, потом торжественно улыбнулся:
- Господа, хочу вас поздравить! Ваши анкеты приняли участие в розыгрыше,
и две из них победили. На ваши номера 734 АВ и 737 АВ выпали выигрыши
в виде семейных путевок в круиз по Черному морю. Анкета 734 - Стасов
Владислав Николаевич, анкета 737 - Милованова Ирина Павловна. Мои
поздравления!
За столом воцарилось молчание. Мы все дружно потеряли дар речи. Нет,
все-таки есть в жизни справедливость. Прав был старик Ломоносов, когда
формулировал закон сохранения вещества: что в одном месте убавится, в
другом непременно прибавится. Татьяна потеряла компьютер за полторы тысячи
долларов, зато Ирочка выиграла путевку, да еще семейную, которая
совершенно точно стоит не меньше, если не больше.
- А что значит "семейная путевка"? - озабоченно спросила Ира, которая
первая пришла в себя от изумления.
- Это значит, что в ваше распоряжение отдается каюта-люкс из двух
комнат на четыре спальных места. И бесплатное питание на четырех человек.
Подразумевается, что стандартная семья состоит из супругов и двоих
детей.
- А если у меня нет супруга и двоих детей? - продолжала допытываться
Ирочка, сразу помрачнев. - Моя путевка пропадает?
- Ну что вы, - рассмеялся шелковый костюм. - Смысл выигрыша в том,
что вы получаете право на бесплатную поездку для четырех человек. А кто
эти четверо - вы выбираете сами. Каюта оплачена, вы можете поселить в
ней хоть десять человек, если они согласятся спать на полу. При этом питаться
в ресторане бесплатно будут только четверо, а остальные - за свой
счет. Понятно?
- Нам нужно подумать, - решительно сказала Татьяна, которая до этого
хранила молчание.
- Хорошо, - покладисто улыбнулся джентльмен. - Вы посоветуйтесь, хотя
мне кажется, что тут и думать нечего. Теплоход "Илья Глазунов" отплывает
через два дня. Я оставляю вам ваши путевки, а сегодня вы можете подняться
на борт и посмотреть свои каюты. Я уверен, что, когда вы их увидите,
все сомнения отпадут. Каюты очень хорошие, а уровень круиза - пять
звезд. Завтрак и ужин - шведский стол, обед - по предварительному заказу.
Вы останетесь очень довольны, уверяю вас. На теплоходе два бассейна,
три ресторана, бары, кафетерии, кинозал, сауна, массажный кабинет и так
далее. Все по высшему разряду. Если вы сейчас решите, когда пойдете
смотреть каюты, я встречу вас у трапа и сам провожу.
Я посмотрел на Лилю и сразу принял решение. В ее глазах я прочитал
такое жгучее желание поехать в круиз, что мое отцовское сердце дрогнуло.
Да черт с ним, с Сережей Лисицыным, со всеми этими трупами и кинозвездами!
- Не беспокойтесь, мы сами все посмотрим, - ответил я. - Но вы точно
знаете, что по этим двум путевкам мы могли бы поехать впятером, даже если
мы не составляем две семьи?
- Совершенно точно. Даже не сомневайтесь. Сейчас ведь не "застойные"
времена, когда в гостинице в один номер селили только супругов или однополых.
Сейчас к этим проблемам относятся с пониманием.
Мы какое-то время молча смотрели вслед удаляющемуся шелковому костюму.
Потом Юра Мазаев взял со стола две сложенные книжечкой путевки на
теплоход "Илья Глазунов". Там стояли все печати и подписи, не хватало
только наших имен и паспортных данных. На одной путевке стояло: Милованова
Ирина Павловна. И далее: с ней следуют - и три свободные строчки.
На другой путевке стояло мое имя и те же три свободные строчки. Господи,
как это было заманчиво!
- Сколько же у них разыгрывалось путевок, если на наши четыре анкеты
выпало два выигрыша, - задумчиво произнесла Таня, и я понял, что ее мучила
мысль о бытовой статистике. В самом деле, когда это такое было,
чтобы одна компания из четырех человек выигрывала дважды.
Но Юра Мазаев тут же рассеял все сомнения.
- А вы разве не знаете, как это делается? - заметил он. - Это ведь не
лотерея, когда запускаешь руку в барабан и вытаскиваешь номер. Решение
принимает комиссия, рассмотрев все анкеты с точки зрения перспективности
респондентов. А наша компания оказалась очень в этом смысле выгодной.
Девочка-интервьюер сразу просекла, что мы - вместе, но при этом являемся
представителями трех городов. Слава москвич, девочки у нас питерские, а
я сам из Новосибирска. Стало быть, подарив нам всего две путевки, они
обеспечивают себе рекламу в трех городах. Если бы им были нужны настоящие
семейные пары, им пришлось бы выделять для этого три путевки. Так
что на нас они сэкономили. Дальше. Нас пятеро, а на две семейные путевки
можно везти восемь человек. И здесь экономия. Мы выглядим достаточно малообеспеченными,
чтобы "купиться" на бесплатную поездку, а не заявить
гордо, что, мол, лучше мы на Канары полетим. И в то же время мы не нищие,
не люмпены, то есть в круг нашего общения в трех городах входят люди,
которые после наших восторженных рассказов вполне могут соблазниться
круизом на "Глазунове". И даже если не круизом, то во всяком случае услугами
той турфирмы, которая все это организовала. Так что, друзья мои,
удивляться тут нечему. Все совершенно закономерно.
- Так что же, они проводят социологическое исследование с одной-единственной
целью - найти выгодного носителя рекламы? - недоуменно
спросила Таня.
Я видел по ее глазам, что ей затея не нравится.
- Да нет же, - терпеливо пояснял Юра. - Экспресс-исследования проводятся
обычно по заказам различных турфирм в целях прояснения конъюнктуры.
Какие категории граждан, с какими доходами, из каких социальных
групп, что предпочитают. Я, кстати, тоже иногда подрабатываю такими исследованиями,
за них очень неплохо платят. Но поскольку наши граждане не
привыкли к тому, что их могут остановить на улице и начать задавать вопросы,
турфирма всегда держит в запасе сладкую конфетку: если вы ответите
на наши вопросы, ваша анкета примет участие в розыгрыше бесплатных путевок.
На каждое исследование всегда выделяется несколько путевок "для
рекламы". А вот вопрос розыгрыша - это уже другое дело. Тут действительно
имеет место некоторый, мягко говоря, обман. Между прочим, моя соседка
таким образом выиграла бесплатную поездку на Канары. Локти потом
кусала, дурочка, хотя я ее предупреждал, что бесплатно ничего хорошего
никогда не бывает.
- А что с ней случилось? - полюбопытствовала Ирочка.
- А ей сказали, что она д
...Поділитися у соцмережах