Жанр: Электронное издание

Nastya08

сторінка №9

сплошная
полоса неудач, но это черт с ним. За все нужно платить, и за вовремя вытащенный
счастливый билетик тоже.
Со стороны калитки послышались голоса, вернулась Ира. Мы торопливо
выскочили из сада и уселись на ступеньках лестницы, ведущей в их комнату,
как будто весь вечер тут и просидели.
- Привет, полуночники, - шепотом сказала Ирочка, подходя к нам.
- Привет, гулена, - шепотом откликнулась Таня. - Где была?
- Вы будете очень смеяться, но мы ходили на нудистский пляж купаться.
- А что, здесь и такой есть? - спросил я.
- Точнее сказать, был. Оказывается, месяц назад его закрыли. Туда
нужно спускаться по канатной дороге, а в прошлом месяце одна кабинка
сорвалась, и теперь там все ремонтируют. Так что наша попытка искупаться
голышом бесславно провалилась.
Я в душе посочувствовал хорошенькой веселой Ирочке. Понятно, что на
нудистский пляж она со своим седобородым социологом ходила с совершенно
определенной целью, и купание без купальника было только необходимым фоном,
так сказать, сопутствующим условием для того, чем мы с ее подругой
только что занимались в саду. Интересно, почему Мазаев для этого не привел
ее в свою комнату? Хозяева идейно-строгие? Или он отдыхает здесь уже
не в первый раз и в прошлые годы приезжал с женой? Мне, как человеку абсолютно
счастливому, хотелось, чтобы и всем вокруг было хорошо, поэтому
я великодушно предложил:
- А что, если мы с Танечкой пойдем прогуляться? Она целый день просидела
за работой, ей нужно размяться. Как, Танечка? Пойдем?
Татьяна усмехнулась и выразительно посмотрела в сторону соседнего
двора. В комнате Мазаева как раз зажегся свет.
- Ну, если наш ученый сосед еще не лег спать, то, пожалуй, имеет
смысл.
- Таня! - В голосе Ирочки послышался ужас. - Это неудобно. Ты что!
- Ничего. Пойдем, Дима. По дороге и к соседу заглянем.
- Ну, ребята, ну я не знаю...
- А тут и знать нечего. Только убери со стола мои бумаги.
- Спасибо вам, - растерянно пролепетала Ирочка.
Мы вышли на улицу, я оставил Татьяну возле калитки, а сам подошел к
открытому окну соседнего дома. Юрий Сергеевич сидел на кровати и задумчиво
изучал рисунок обоев на стене, грея в ладонях рюмку с коньяком.
- Господин социолог! - позвал я вполголоса.
Мазаев вздрогнул, едва не пролив коньяк на пол.
- О, это вы, Слава. А я испугался от неожиданности.
- Буду краток, - сказал я, стараясь не расхохотаться. - Мы с Татьяной
идем гулять, а Ирочка дома. В вашем распоряжении не меньше часа, это я
вам гарантирую. Только не разбудите Лилю.
- Но... Подождите, Слава...
- Целую крепко, ваш Владислав, - бросил я уже на ходу.
- Куда направимся? - спросила меня Татьяна, когда я взял ее под руку
и уверенно повел в неизвестном направлении.
- Не знаю, - беззаботно ответил я. - А ты куда хочешь?
- Домой, - очень серьезно ответила она. - У меня после любви упадок
сил и ноги подгибаются. Я, видимо, не такая тренированная, как ты.
- Ты на что это намекаешь?
- Только на твою спортивную форму. А ты что подумал?
Я расхохотался:
- Татьяна Григорьевна, с вами не соскучишься! Прости, я в самом деле
не подумал, что у тебя сил нет. У меня, например, крылья выросли. Но мне
было так жалко твою Ирочку! Должны же у нее быть какие-то радости помимо
кухни и стирки.
Мы шли в сторону моря и молчали. Сначала молчать было легко, но потом
чем дольше затягивалась пауза, тем большую неловкость я испытывал.
Татьяна недовольна? Сожалеет? Устала? Я сделал что-то не так? Обидел ее?
Я начал нервничать, но не мог пересилить себя и спросить. А она шла
рядом, и я многое отдал бы сейчас, чтобы узнать, о чем она думает.
На набережной царило оживление, несмотря на то, что уже был третий
час ночи. Работали ночные бары и дискотеки, рестораны и казино.
- Хочешь, зайдем куда-нибудь? - предложил я.
Она отрицательно покачала головой:
- Там шумно, а мне нужно подумать.
- Я могу узнать о чем?
"Ну вот, слава Богу, - подумал я, - всетаки решился спросить. Даже
если она сейчас скажет что-нибудь неприятное, все равно это лучше, чем
мучиться неизвестностью".
- О пожаре. Я думаю, как перестроить сюжет с учетом того, что я узнала
из Сережиных документов, и при этом не переделывать то, что уже написано.
Ужасно не люблю переделывать.
Я ожидал чего угодно, только не этого. Большего удара по самолюбию
мужика нанести невозможно. Пусть бы она сказала, что разочарована, что я
не доставил ей удовольствия, что я слаб или, наоборот, невыносимо-назойливо
вынослив. Любой упрек можно воспринять как информацию, сделать вывод
и исправиться. Но это... Я как дурак иду и думаю только о том, что
произошло в саду, а она - о своей книжке.

- А я думаю о тебе, - зло ответил я. - Извини, так уж я сентиментально
устроен.
Она внимательно посмотрела на меня и вдруг мягко улыбнулась и погладила
меня по щеке.
- Не сердись, милый. У нас все было хорошо, просто отлично, но зачем
это обсуждать? Если это будет когда-нибудь еще раз - я буду рада. Если
нет то нет, тогда и говорить не о чем. Верно?
Я не нашел, что ей возразить, но разочарование свое скрыть не смог.
Правда, уже через минуту мне стало смешно. Ну что это я в самом деле
слюни распустил! Она права. Мы знакомы с ней слишком мало, чтобы из факта
физической близости делать выводы о развивающихся отношениях. Она же
не может знать, как сильно она на меня действует и как странно мне то,
что со мной происходит. В ее глазах мой порыв - эпизод, экспромт разведенного
мужика на отдыхе, не более того. И если она не видит за всем
этим переполняющей меня нежности, то это моя вина, а не ее.
Мы прошли мимо очередного открытого ресторана и поравнялись с небольшим
павильончиком, витрины которого были плотно уставлены рядами видеокассет.
Это был пункт проката. Я скользнул глазами по надписям на
кассетах и собрался было уже идти мимо, но вдруг мое внимание привлекло
нечто совсем уж некассовое. Я увидел многократно повторенные названия:
"Освобождение", "Победа", "Битва за Берлин", "Блокада", "Подвиг разведчика",
"Сильные духом". Я даже решил было в первый момент, что мне померещилось.
Но нет, кассеты лежали ровными стопками, пять "Освобождений",
столько же "Побед" и "Блокад", остальных названий было еще больше - по
восемь-десять штук. Чудеса какие-то! Здесь, в курортном городе, переполненном
"новыми русскими"? Я сделал шаг вдоль витрины и удивился еще
больше. Теперь моему изумленному взору предстали многочисленные названия
фильмов 40-50-х годов: "Простая история", "Неоконченная повесть", "Все
остается людям"...
Павильон был открыт, надпись у входа гласила, что работает он круглосуточно.
Я заглянул внутрь и увидел знакомую физиономию юного видеобизнесмена
Лени, который поставлял видеокассеты Николаю Федоровичу Вернигоре.

- Давай зайдем, - сказал я Татьяне, открывая перед ней дверь.
Леня сразу меня узнал:
- Здравствуйте. Вы ко мне или хотите кино взять?
- К тебе. Скажи, пожалуйста, почему у вас тут так много старых
фильмов? Их что, ктонибудь берет?
- У, еще как берут! Мы специально столько копий наделали, чтобы всем
хватило. У нас в городе издавна отставные военные селились, вот как дед
Николай, например. Их знаете сколько много! Они эти фильмы очень любят.
- Он улыбнулся какой-то мудрой, недетской улыбкой: - Их можно понять.
Что сейчас пожилому мужчине по телику смотреть? Женщинам хорошо, для них
по каналу "2х2" целыми днями сериалы крутят. А мужчинам? Им эти любовные
сопли не интересны. Вот и завели себе видаки, и смотрят фильмы своей молодости.

- А ты сам эти фильмы смотрел? - спросил я.
- А как же. Я же должен знать, чем торгую. А потом, знаете, память у
стариков уже слабенькая, подводит. Приходит ко мне седой такой отставной
полковник и говорит: мол, сынок, нет ли у тебя фильма старого, хороший
такой был фильм, названия не помню, там Быстрицкая врача играет, а Бондарчук
- инженера, что ли, или строителя, в общем ноги у него отнялись.
А я ему в ответ: пожалуйста, дедушка, вот вам ваша "Неоконченная повесть".

- Молодец, - похвалил я его, - с умом работаешь.
Мы снова пошли с Таней по ярко освещенной набережной, то и дело натыкаясь
на целующиеся парочки и шумные компании. После очередного приморского
ресторана, из которого доносились звуки танцевального оркестра, мы
поравнялись с нарядной витриной магазина "Вероника". Судя по выставленным
в витрине образцам одежды, магазин был из дорогих.
- Давай зайдем, - попросила Татьяна. - Любопытно.
Мы вошли в магазин, где сразу же наткнулись на подозрительный взгляд
здоровенного типа в пятнистой униформе, видимо, охранника.
- Добрый вечер, слушаю вас, - кинулась нам навстречу продавщица. -
Что бы вы хотели посмотреть?
Татьяна несколько растерялась от такого напора.
- Я хотела бы посмотреть что-нибудь деловое, но из легкой ткани, на
лето, - ответила она, оглядывая круговые кронштейны с разноцветными тряпочками.

- Какой размер вас интересует?
Таня явно смешалась. Ей, наверное, не хотелось при мне называть свой
размер, как будто у меня глаз нет и оттого, что я услышу цифру "пятьдесят
четыре", она покажется мне толще, чем есть на самом деле.
- На меня.
- Прошу вас.

Продавщица сделала приглашающий жест рукой и провела нас к стойке с
платьями и костюмами из шелка и шифона. Таня стала неторопливо перебирать
вешалки, придирчиво осматривая каждую вещь, а продавщица стояла как
вкопанная, не сводя глаз с ее рук. Мне стало скучно, и я отошел к стойке
с мужскими брюками и куртками. Тут же у меня за спиной возник тот самый
верзила-охранник. Я затылком чувствовал его взгляд, и мне было не
очень-то приятно.
- Слушайте, что у вас тут происходит? - не выдержал я. - Рэкетиров
боитесь, что ли? Что вы за мной ходите по пятам?
- А вы не знаете? - откликнулся верзила. - У нас теперь во всех магазинах
так. В тех, которые еще уцелели.
- Я приезжий. А что значит - уцелели?
- Так вы действительно не знаете? У нас пару месяцев назад беда случилась.
Все дорогие модели оказались испачканы краской. Представляете,
какая-то сволочь краской из аэрозольного баллона перепортила нам больше
половины товара. И точно такая же история произошла еще в четырех магазинах.
А через неделю - еще в нескольких. Товар пропал, как будто его
украли, убытки те же. Часть магазинов такого финансового удара не вынесла,
они прогорели и закрылись. Другие усилили охрану, поставили кругом
телемониторы, взяли на работу дополнительно продавщиц, чтобы за каждым
покупателем ходили и все вещи после примерочной проверяли. Ну, сами понимаете,
не каждому магазину такое по карману, поэтому многие начали потихоньку
сворачиваться и закрываться. Мы вот еще пока держимся, но тоже
уже на последнем издыхании.
- А милиция что же? Нашла этих хулиганов?
- Ну прямо-таки! - фыркнул охранник. - Сейчас они все бросили и кинулись
искать.
- Понятно. Я примерю эти брюки?
- Пожалуйста, кабинка направо.
Подходя к кабинке, я увидел, что и Татьяна направляется в примерочную
с каким-то костюмом в руках. Следом за ней понуро тащилась продавщица.
Мы зашли в соседние примерочные. Я слышал, как в метре от меня раздевается
молодая женщина, и хотел ее с невероятной силой. Господи, да что
за наваждение на меня нашло? Может, она колдунья?
Брюки сидели на мне так, словно я в них родился. Но я взглянул на
этикетку и сразу все понял. Они были изготовлены известной фирмой и стоили
триста условных единиц, читай - долларов. Конечно, за такую цену им
бы еще плохо сидеть!
- Таня, - позвал я вполголоса. Перегородки между кабинками были чуть
выше человеческого роста, и я не сомневался, что она меня услышит.
- Ау, - тут же откликнулась она.
- Как костюм?
- Обалдеть.
- А цена?
- Еще больше обалдеть.
- Сколько?
- Пятьсот восемьдесят.
Я присвистнул:
- И ты можешь такое носить?
- А у меня выхода нет. На мою фигуру дешевых платьев не бывает. То
есть бывают, конечно, но их носить нельзя.
- Можно посмотреть?
- Заходи.
Я вышел из кабинки и протянул брюки стоящему рядом охраннику, который
тут же начал придирчиво их осматривать. Шторка, закрывающая вход в соседнюю
кабинку, отдернулась, и я увидел Таню в костюме за пятьсот восемьдесят
условных единиц. Ну что ж, как говорится, он того стоил!
- Здорово! - искренне сказал я.
- Тебе нравится?
Еще бы мне не нравилось. В этом костюме Татьяна выглядела самое
большее размер на пятидесятый. В эту минуту я подумал, что, если бы у
меня были с собой такие деньги, я бы не задумываясь купил для нее этот
костюм. Как странно все-таки! У меня никогда не возникало желания покупать
Рите одежду. Может быть, потому, что больше всего она нравилась мне
голой в постели...
- Будешь покупать? - спросил я Таню, когда мы снова оказались на улице.

- Не знаю еще, с Ирой посоветуюсь. А ты что скажешь?
- Покупай. Тебе правда очень идет.
- Ладно, - вздохнула она. - Подумаю. Нам долго еще гулять?
Я посмотрел на часы. С того момента, как я пообещал Мазаеву час
вольной жизни, прошло пятьдесят минут.
- Можно возвращаться не спеша. Ты действительно устала?
- Действительно. Глаза закрываются.
С Мазаевым мы столкнулись у калитки. Он виновато посмотрел на нас,
торопливо и смущенно буркнул что-то наподобие "спокойной ночи" и шмыгнул
в свой двор.

Проснулся я от голосов, раздававшихся со двора. Солнце палило вовсю,
Лилина кровать была пуста, и я понял, что проспал допоздна. Быстренько
одевшись, я вышел на галерею и посмотрел вниз. Лиля читала за столом под
навесом, а рядом с ней о чем-то разговаривали Таня и Сергей Лисицын. Я
позавидовал Татьяниному умению рано вставать даже тогда, когда ложишься
в три часа ночи. У меня такой способности не было, я вообще люблю поспать,
особенно в отпуске.
Рядом с Сережей на скамейке стояла большая черная сумка.
- Владислав Николаевич, вы были правы, в фиолетовом пакете Доренко
действительно оказалась кассета под номером девять. Я вчера два раза ее
просмотрел и ничего не понял. Может, вы попробуете? Я вам и видеоприставку
принес.
- А что на кассете? - спросил я, наливая себе кофе и намазывая маслом
хлеб, который мне принесла добрая Ирочка. Лилю, как выяснилось, она уже
завтраком покормила. Пожалуй, без Ирочки пропала бы не только Таня, но и
я.
- Все как говорил ваш приятель Леня. Какие-то ветеранские дела. Я уж
все глаза сломал, вглядываясь в изображение, но так и не въехал. Ничего
там нет такого, из-за чего нужно было отдавать кассету Доренко. И тем
более из-за чего нужно было потом эту кассету искать.
- Ладно, посмотрю, - кивнул я, откусывая огромный кусок мягкого теплого
хлеба. - Кстати, отчего все-таки умер Вернигора? Вскрытие проводили?

- Обширный инфаркт.
- И ничего подозрительного? Ни вот столечко?
- Ничего. Все абсолютно чисто.
- Все равно мне не нравится, - упрямо сказал я.
- Да и мне не нравится, - вздохнул Сережа. - Но против медицины не
попрешь.
- А для тебя что важнее - интуиция или наука? - поинтересовался я,
запихивая в рот остатки бутерброда и запивая их горячим кофе.
- Наука, конечно, - улыбнулся он. - Я еще слишком мало работаю, чтобы
ставить свою интуицию выше науки. Опыта не хватает.
- А у меня хватает. Поэтому, Сереженька, надо выяснить, при каких
обстоятельствах у Николая Федоровича Вернигоры сделался обширный инфаркт.
Только после этого моя жизнью битая интуиция умолкнет и отдаст
пальму первенства медицинской науке. У Вернигоры соседка сердобольная
была, из дома шестнадцать, судя по тому, что ключи от его дома оказались
у нее, она после всего, что случилось, в доме прибрала и дверь заперла.
Вот и надо у нее спросить, что именно она прибирала. Спросишь?
- Спрошу. Только...
- Что - только?
- Да меня к гостинице намертво привязали. Сауле Ибрайбекова на грани
нервного срыва, каждую минуту ждет, что ее убивать придут. Начальство
велело, чтобы кто-нибудь постоянно находился в гостинице. Ночью там Паша
Яковчик дежурил, а сейчас мне надо идти его сменить.
Я бросил смущенный взгляд на Лилю, которая все это время сидела тихонько,
углубившись в книгу. Сегодня это была снова Барбара Картленд,
видимо, "Украденные сны" были благополучно завершены. Да что же это такое!
Привез ребенка на море, называется. И Ритка меня убьет, если я сегодня
опять не поведу Лилю на пляж.
- Я могу пойти поговорить с этой женщиной, - неожиданно вызвалась
Татьяна. - Я же ваша должница, Сережа.
- Что вы, что вы, - возмущенно замахал он руками. - Даже слышать не
хочу. О каком долге может идти речь, если мои домашние до сих пор в себя
прийти не могут от изумления, что сама Татьяна Григорьевна Томилина у
них в гостях была.
- Между прочим, если уж Татьяна Григорьевна, то никак не Томилина, -
засмеялась Таня. - Следователь Татьяна Григорьевна носит фамилию Образцова,
а Томилина - это псевдоним. У Татьяны Томилиной отчества нет.
Если бы я в это утро сохранял способность веселиться, то несомненно
расхохотался бы, глядя на Сережино вытянутое лицо. Он, по-моему, даже
дар речи потерял на какое-то время.
- То есть... Вы хотите сказать... - бормотал он. - Ваша фамилия Образцова?
Татьяна Образцова?
- Ну да. А чего вы так переполошились?
Тут я почувствовал некоторое неудобство. В памяти зашевелилось какое-то
смутное воспоминание. Где-то я уже слышал это имя - Татьяна Образцова.
Но где? Однако у Лисицына память оказалась более быстрой и услужливой.

- Так это вы добились осуждения самого Алояна? Я читал вашу статью в
Бюллетене следственного комитета. И в Бюллетене Главного информационного
центра тоже...
И тут я вспомнил. Черт побери, ну конечно, обвинительное заключение
по Алояну. Об этого Алояна зубы пообломали многие сыщики и следователи,
дважды его предавали суду и дважды он выходил из зала судебного заседания
с гордо поднятой головой и оправдательным приговором под мышкой. У
него были самые лучшие адвокаты, из тех, что в свое время защищали несчастных
гэкачепистов, а после октября 1993-го - защитников Белого дома.

Он давал миллионные долларовые взятки, он откупался от всех и вся. Сначала
Алояна пытались прижать к стенке для порядка, потом - из сыщицко-следственного
азарта, а потом махнули на него рукой, решив, что
собственное здоровье дороже. Великий Ашот Мушегович успокоился и продолжал
проворачивать свои махинации, но, оказывается, кому-то его деятельность
еще была интересна. Этим "кемто" была следователь Петербургского
ГУВД Татьяна Образцова, которая, не испрашивая ничьих санкций
и никого не ставя в известность, связалась с рядом зарубежных фирм и получила
данные, позволившие доказать достаточно фактов, чтобы в третий
раз отдать Алояна под суд. На этот раз - успешно.
- Я дружу со своими бывшими мужьями, - весело сказала Таня. - Иногда
это бывает очень полезно.
Я понял, что она получила информацию по Алояну из рук своего первого
мужа, который уехал за границу. И тут же в голове у меня прояснилось.
Конечно же она звонила ему из дома, тратила на международные переговоры
кучу денег, которые ей никто не возместил, но зато вся ее деятельность
прошла мимо глаз руководства, и утечка информации к Алояну была таким
простеньким образом предотвращена.
- Ты не разорилась на этом деле? - спросил я, имея в виду безразмерные
счета с телефонной станции.
- Разорилась, - призналась она. - Зато кайф поймала. Ведь в чем вся
прелесть-то? Толстая неуклюжая баба - и предъявляет обвинение самому
Алояну. Надо было видеть его рожу у меня в кабинете!
- Татьяна, прекрати! - взорвался я. - Еще раз услышу, как ты себя обзываешь
- и...
- И что? - с любопытством спросила она. - Что ты со мной сделаешь?
- Я еще не решил. Придумаю тебе какоенибудь наказание, - пошутил я.
В ее глазах плясали чертики, и я сообразил, что наша перепалка зашла
слишком далеко, чтобы стать достоянием ушей Сережи Лисицына и моей дочери.

Сергей выложил из своей большой спортивной сумки видеоприставку с
кассетой, забрал принесенную Татьяной папку с материалами об апрельском
пожаре и распрощался с нами до вечера. Ирочка как доверенное лицо хозяев
(она постоянно совещалась с Верой Ильиничной по поводу приготовления
разных экзотических блюд) пошла клянчить телевизор. Мы решили первым делом
посмотреть кассету Вернигоры, а потом разойтись: Ирочка - на базар,
Таня - к соседке Николая Федоровича, а мы с Лилей - на пляж.
Ирочкина дипломатическая миссия завершилась успешно, и уже через десять
минут мы все втроем сидели в одной из комнат первого этажа и смотрели
видеозапись. Сережа оказался прав, в глаза ничего не бросалось.
Чествование ветеранов в связи с 50-летием Победы. Клуб "Патриот" - бывший
Дворец пионеров и школьников, где ныне ветераны-отставники занимались
с подрастающим поколением патриотическим воспитанием и вели с благословения
местного военкомата всякие военно-прикладные кружки. Соревнования
по военно-прикладным видам спорта, награждение победителей. На
трибуне - ветераны. И все в таком же духе. И зачем Ольге Доренко нужно
была забирать эту кассету?
Выключив телевизор, мы пришли к неутешительному выводу, что шли в неверном
направлении. Кассета была сама по себе, и никакого отношения к
убийствам двух ведущих актрис она не имела.
Уходя на пляж, мы пообещали Ирочке вернуться к обеду, чтобы потом
всем вместе пойти к гостинице посмотреть на встречу ярчайшей звезды экрана
Олега Юшкевича. Татьяна дошла вместе с нами до набережной и отправилась
к соседке Вернигоры.
Растянувшись на горячем песке и подставив спину обжигающим солнечным
лучам, я впал в ленивую дремоту, думая о том, как хорошо все-таки находиться
в отпуске, и даже не подозревая, что отпуск мой уже закончился.
Правда, мне суждено было еще два-три часа пробыть в блаженном неведении...

Рита появилась на пляже в ту минуту, когда мы уже начали было собираться,
чтобы возвращаться домой на обед. Лицо ее было перекошено
яростью.
- Ребенка бы постыдился! - зло выкрикнула она, швыряя в меня каким-то
конвертом.
Я с любопытством открыл конверт и похолодел. Внутри лежали фотографии,
на которых были мы с Таней. В саду. Вот это номер!
Я осторожно покосился на Лилю. Она, казалось, не проявляла ни малейшего
интереса к происходящему, но все равно я почел за благо объясняться
с ее матерью где-нибудь в сторонке. Решительно схватив Риту за руку, я
отвел ее к каменному парапету, отделявшему пляж от набережной.
- Откуда это у тебя? - требовательно спросил я.
- Это я должна задавать тебе вопросы. Ты что себе позволяешь, Стасов?
Ты трахаешься со своей толстой коровой прямо на глазах у ребенка? То-то
я удивилась, что ты наконец соизволил поехать на юг, когда я тебя об
этом попросила. А ты, оказывается, любовницу сюда привез! Мерзавец! Да
как ты посмел?!

- Тихо, Рита, тихо, успокойся. Ты не забыла, что мы с тобой в разводе?
Я же не устраиваю тебе сцен за то, что ты приехала сюда с Рудиным.
Вся Москва знает, что он - твой хахаль. Чего ты взбесилась?
- При чем тут Борис? Я по крайней мере не привожу его домой на глазах
у Лили. А ты...
- Это тоже было не на глазах у Лили, можешь не беспокоиться. Скажи
лучше, откуда у тебя эти фотографии?
- Да какая разница откуда? Главное - ты безнравственный распущенный
тип, тебе нельзя было доверять ребенка.
- Почему? - Я пожал плечами. - Что безнравственного ты в этом видишь?
Наша дочь, между прочим, давно уже знает, откуда дети берутся, и читает
взрослые книжки. И, кстати, прекрасно понимает, что ее родители в разводе.
Не драматизируй, пожалуйста. Я прошу тебя членораздельно мне объяснить,
откуда у тебя эти фотографии.
- Не собираюсь я ничего тебе объяснять!
Я начал раздражаться. Иногда ее тупое упрямство было невозможно пробить,
но сейчас сделать это было необходимо.
- Рита, ну возьми же себя в руки. Мне важно понять, кто дал тебе эти
фотографии и зачем. Это может быть связано с расследованием убийств.
- Каким образом?
Она недоверчиво посмотрела на меня, все еще пылая остатками праведного
гнева, но уже начиная перестраивать мозги в другом направлении. Да, у
Риты Мезенцевой масса недостатков, но одно несомненно - она умеет быстро
переключаться. Впрочем, об этом, я, кажется, уже упоминал.
- Ну вот, смотри. Вчера ты предложила мне заключить контракт с Рудиным
и немедленно заняться расследованием убийств Ольги и Люси. Верно?
- Верно.
- А сегодня тебе приносят фотографии, которые должны спровоцировать
между нами скандал. В результате этого скандала я немедленно уезжаю из
города вместе со своей любовницей. Верно?
- А кто тебя знает? - рассудительно заметила Рита. - Может, и неверно.
Может, ты и не уедешь.
- Даже если и не уеду, то к гостинице близко не подойду, потому что
не захочу встречаться с тобой. Ну как, похоже?
- Похоже, - неохотно согласилась она.
- А теперь смотри, что получается. Все твои друзья из киношного окружения
прекрасно знают, что мы с тобой в разводе, и такими фотографиями
скандал спровоцировать невозможно. Мы с тобой люди свободные. Значит,
что?
- Что? - послушно повторила Рита.
- Значит, тот, кто хочет помешать мне работать на твоего любимого Рудина,
не из вашей компании. Он чужой, понимаешь? Он знает, что я - отец
Лили, а ты - ее мать, и мы одновременно находимся в этом городе. Ему и в
голову не приходит, что мы не муж и жена. Поэтому мне важно понять, кто
этот человек. Или эти люди. Так что давай все сначала: откуда у тебя фотографии?

Она неопределенно мотнула головой.
- Не знаю. Подбросили.
- Как это подбросили?
- А вот так. Подсунули под дверь номера.
- Когда?
Рита смешалась и залилась краской. Мне стало смешно.
- Подсунули в твой номер? Или к Рудину?
- В мой.
- А ночевала ты у Бориса?
- Да, - с вызовом произнесла она и уставилась на меня своими шоколадными
глазами.
- И когда утром пришла к себе, обнаружила конверт?

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.