Жанр: Электронное издание
Nastya08
...тсу, в чужом городе ты никогда ничего не
сделаешь в одиночку. Потому что самая главная сила - это знание, это информация,
а вовсе не пистолет и не мускулатура. А в чужом городе, где
все против тебя, где тебе никто не помогает и никто не приносит тебе на
блюдечке эту самую информацию, ты никогда ни шиша не добьешься. А как
только начнешь царапаться, тут же найдется повод возбудить против тебя
уголовное дело и упрятать в камеру. Для этого вполне достаточно один раз
дать кому-нибудь в морду или даже просто хранить оружие, не имея соответствующего
разрешения, вот тебе и вся недолга.
Если уж пытаться что-то сделать на чужой враждебной территории, то
нужно собирать информацию самому, по крупицам, заводя собственные знакомства
и обрастая "источниками". Но для этого нужно быть или как можно
более неприметным, рядовым и не привлекать к себе внимания, либо иметь
хорошую надежную крышу. Я же не соответствовал ни первому, ни второму
условию, ибо с самого начала поперся во всей своей красе прямо в милицию
и представился одному из ее руководителей. Теперь я уже знал, что это
был заместитель начальника городского управления внутренних дел, курирующий
оперативно-розыскную деятельность, или, если короче, зам по розыску.
Если же судить по поступающим в Москву сводкам о каких-то гражданах,
неизвестно почему умирающих или утопающих в этом славном городе, то и
руководитель, курирующий дежурную часть, не остался в стороне от дележа
будущих прибылей от смены власти. Так что бежать в милицию с криками о
возможной опасности для неизвестно каких участников кинофестиваля было
бы равносильно попытке голыми руками остановить танк.
Сидя в тупом оцепенении на пороге своей сарайной конуры, я пришел к
неутешительному выводу о полной бесперспективности потуг на разоблачение
странного конгломерата городских властей, игорно-наркотической мафии и
ветеранов вкупе с подростками. А то, что подростки играли в эту игру
весьма активно, было уже понятно. И дело не только в мускулистом Лехе
или в тех, чьи лица запечатлела беспристрастная камера Вернигоры. Я отчетливо
вспомнил трех подростков, которые шли по темной ночной улице
следом за нами, когда мы с Татьяной возвращались домой после того, как
была убита Люся Довжук. Тогда мы остановились и стали целоваться, и ребятам
не осталось ничего другого, кроме как пройти мимо. В тот раз я ничего
такого не заподозрил, а ведь мы с Таней всю дорогу разговаривали об
убийствах и о кассете Вернигоры. А они шли сзади и слушали? Похоже, что
так.
Я должен найти ту деталь, которая объединяет Ольгу Доренко, Людмилу
Довжук, Олега Юшкевича, Виктора Бабаяна и пока еще живую Екатерину Иванникову.
Я должен ее найти, чтобы вычислить остальных из страшного черного
списка и постараться им помочь. И сделать это я должен быстро. Забыть
о лежащей на больничной койке Тане, которую сейчас наверняка терзают мучительными
процедурами, и полностью переключиться на таинственный список.
Это единственное толковое и полезное, что я еще могу сделать в этом
закупленном кем-то на корню теплом южном курортном городе.
Сделав над собой усилие, я разорвал сковавшее меня оцепенение, поднялся
и вошел в комнату. Разложил на столе буклеты с фильмографиями и
начал снова и снова вчитываться в текст. Сосредоточиться полностью никак
не удавалось, потому что, пока я тупо торчал на пороге, в освещенную
комнату налетели тучи комаров, которые на своем противном тонко зудящем
языке рассказывали все, что они обо мне думают. Думали они не очень-то
лицеприятно, но это было единственным, что я понял точно.
Из-за назойливого жужжания прямо над ухом я все время отвлекался, и в
образовавшуюся "дыру", которую вредные насекомые проковыривали в моей
сосредоточенности, постоянно просачивались посторонние мысли. Шофер мэрии
Заваруев и пенсионер Сокольник... Мафиози из соседнего города и шофер
мэрии... Пенсионеры и подростки... Старики и дети... Старики и дети...
Меня как током ударило. Вот же она, та самая деталь, которую я так
долго и бесплодно ищу! "Фоновые" хулиганские и преступные выходки направлены
на то, что в глазах людей немолодых является грязным пороком,
развратом. Нудистский пляж. Проститутки. Ночной ресторан с казино. Умопомрачительно
дорогие шмотки. Конкурс красоты, где бесстыдно обнажаются
и не менее бесстыдно рассматриваются и оцениваются ноги, груди, ягодицы.
Пятизвездная гостиница, где платят "ихними погаными" долларами и селятся
не с женами или однополыми соседями, а с любовницами, по ночам резвятся
в бассейне и смотрят стриптиз. Что еще могло вызвать гнев и кипящую, безудержную
ненависть у людей, настроенных таким специфическим образом?
Чем им могли помешать артисты и режиссеры? Только одним: показом советской
армии и всей советской действительности в издевательском неприглядном
виде. Они опорочили доблестных воинов, изгадили идею советского патриотизма,
надругались над всем тем светлым и прекрасным, во что всю свою
жизнь свято верили эти люди, чему они преданно служили и что защищали.
Я снова уткнулся в лежащие передо мной списки кинофильмов. Теперь все
сходилось.
Ольга Доренко - главная роль в фильме "Армейская жена". Она сыграла в
нем молодую женщину, которая во время войны шла следом за полком и спала
со всеми бесплатно, просто "за спасибо" и пайку хлеба. Именно в этом она
видела свое участие в поднятии боевого духа наших солдат. Полковая проститутка.
Люся Довжук - главная роль в фильме Виктора Бабаяна "Камуфляж". Название
говорит само за себя: за красивыми лозунгами - грязь, предательство,
мелкая корысть, очковтирательство. Я видел этот фильм, он был
очень талантливым и очень злым.
Олег Юшкевич - главная роль в фильме "Женоубийца". Его герой - сотрудник
КГБ из "застойных" времен, который задумывает продаться ЦРУ, но
для осуществления своего замысла ему необходимо уничтожить жену и двух
своих любовниц. Что он и делает, используя при этом специальные знания и
навыки, полученные на работе в том самом КГБ.
Екатерина Иванникова - роль второго плана в фильме Игоря Литвака "Самосожжение",
где подробно описывается, как попадают на срочную службу
парни с олигофренией в степени легкой и даже средней дебильности и что с
ними на этой службе происходит. Катя сыграла роль врача из полковой санчасти,
сексуально озабоченную до такой степени, что, когда ей "приспичит",
она становилась почти невменяемой, как наркоман в абстиненции, и
готова была на что угодно, лишь бы срочно подлечь под кого-нибудь. Ее
активно "пользовали" ротные и взводные командиры, чтобы она ставила липовые
диагнозы несчастным солдатикам, которых избивали, унижали, насиловали,
доводили до самоубийства.
Итак, кроме Кати Иванниковой в черном списке наверняка был Игорь Литвак.
Через десять минут я нашел и третью потенциальную жертву. Руслан
Кийко, известный публике просто как Руслан, женоподобный гомосексуалист
с длинными волосами и нежным тщательно выбритым лицом. В фильме "Он и
его муж" Кийко сыграл армейского полковника, совсем молодого, постоянно
получавшего внеочередные звания, потому что генерал оказался любителем
мужского тела, а у молодого красивого подчиненного ему отказа не было
много лет. Руслан в этой роли был необыкновенно убедительным и естественным
(что вполне понятно), нормально ориентированный мужик никогда не
смог бы так сыграть гомосексуалиста, как это удалось Кийко. Любой другой
в этой роли переигрывал бы, пытаясь нарисовать какую-то особую
"женственность". А Руслан ничего не наигрывал и не придумывал, у него
этой пресловутой "женственности" было как раз столько, сколько нужно.
Его роль была в фильме основной, его педераст-покровитель был только
обозначен несколькими крохотными эпизодами, а весь фильм рассказывал о
том, как менялась на протяжении многих лет психология молодого офицера,
который делал себе карьеру таким "немужским" способом. Режиссером фильма
"Он и его муж" был все тот же Бабаян, гениальный алкоголик, блестящий
мастер психологических нюансов. К сожалению, за его жизнь можно было
больше не беспокоиться.
Глава 12
Где искать Сергея Лисицына в первом часу ночи, я не представлял, а
идти к нему домой было рискованно: если его сочли достаточно опасным,
чтобы удалить с оперативной работы, то вполне могут присматривать за его
контактами. В первые два дня после возвращения из Москвы я еще был Стасовым,
и наши встречи проходили демонстративно открыто, потому что так и
было задумано. Зато теперь все стало сложнее. С какой это стати какой-то
Дмитрий Галузо будет разыскивать среди ночи участкового Лисицына?
Единственным шансом был телефонный звонок Сереже домой. Я выбрался из
своего сарая, вышел на улицу и пошел влево, хотя направо до телефона-автомата
было бы ближе. Но я не хотел по вполне понятным причинам проходить
мимо дома 8.
Мой ангелочек со скучным видом и брюзгливой миной вытащил очередной
несчастливый билетик, швырнул мне его в лицо и завалился спать. Сергея
дома не было. К телефону вообще никто не подошел, так что я даже не смог
попросить, чтобы ему передали, что он срочно мне нужен.
Оставалось одно: бежать в гостиницу, где жили киношники, и искать Бориса
Рудина. У него есть служба безопасности, пусть хоть что-то полезное
сделают.
В гостинице полным ходом шла ночная тусовка. Я прошел через боковой
вход из сада в холл мимо равнодушно глянувшего на меня охранника и подумал,
что на рудинскую службу безопасности надежда слабая. Они вообще мышей
не ловят. Спят на ходу. Одной из примет нашего времени стало представление
о том, что если уж делать чтото, то за о-очень большие деньги,
а просто большие деньги существуют для того, чтобы их получать за просто
так, за сонное безделье.
Рудина я нашел в ресторане. Естественно, рядом с ним восседала мадам
Мезенцева, одетая во что-то невообразимое, полностью открывающее ее потрясающую
фигуру. Полоса невезения началась, и мне пришлось смириться с
тем, что объяснений с Ритой никак не избежать. Разумеется, она сразу же
меня узнала, да и немудрено после стольких лет близкого знакомства.
- Что случилось? - тут же с ужасом спросила она. - Что с тобой, Стасов?
В кого ты превратился? Почему ты вернулся? Где Лиля?
Вопросов оказалось многовато даже для моей закаленной нервной системы,
поэтому я позволил себе быть грубым. Ну если уж не грубым, то по
крайней мере дурно воспитанным.
- Лиля на даче у Борзенкова, с ней все в порядке, - быстро ответил я
и тут же перевел взгляд на Рудина. - Борис Иосифович, мне нужно поговорить
с вами. Наедине и срочно.
Да, Боря Рудин мне не нравился, но одного у него не отнять: он не был
курицей, которая, прежде чем что-то сделать, долго и бестолково квохчет
и бьет себя крыльями по бокам. Он был деловым и стремительным.
- Посиди здесь, - бросил он Рите, вставая и делая мне знак следовать
за собой.
Похоже, Ритулька-то привязана к президенту киноконцерна РУНИКО
больше, чем он к ней. От такого пренебрежения она сделалась пунцовой, но
позу сохранила, даже не обернулась нам вслед.
Борис Иосифович шагал очень быстро, и мне оставалось только удивляться,
откуда в этих коротких ножках такая бешеная скорость. Он был невысок
росточком, даже ниже Риты, не говоря уж обо мне с моими без малого
двумя метрами, но в отличие от многих малорослых не производил впечатления
закомплексованного и злобного. Мне раньше не приходилось с ним общаться,
только один раз нас представили друг другу на какой-то презентации
в Киноцентре, когда я еще ходил на такие мероприятия в качестве Риткиного
мужа. Он мне сразу не понравился, и это светлое чувство я пронес
в своей трепетной душе через долгие годы как семейной, так и последующей
холостяцкой жизни. Причем я не мог бы сказать определенно, что именно
мне так категорически не нравилось в Рудине. Но вот не нравилось, и все
тут.
Мы вошли в огромный "президентский" номер, состоящий из трех комнат -
гостиной, кабинета и спальни. В гостиной царил, мягко говоря, тот еще
бардак, на столиках стояли бутылки и грязные бокалы и рюмки, вазочки с
остатками орехов и косточками от давно съеденных фруктов, доверху забитые
окурками пепельницы, воздух, несмотря на открытую балконную дверь,
был пропитан запахом сигаретного дыма и перегара. Повидимому, гулянка
здесь шла долго, а закончилась совсем недавно.
Рудин не останавливаясь прошел через гостиную и открыл дверь в следующую
комнату. Я послушно последовал за ним в кабинет. Здесь было хорошо,
прохладно и чисто, у окна стоял большой письменный стол, у стены расположились
мягкие глубокие кресла. Борис двигался так стремительно, что,
казалось, в кабинете есть еще одна дверь и он собирается пересечь его и
идти дальше. Но я ошибся, Рудин подлетел к одному из кресел, резко затормозил
и плюхнулся в него, закинув ногу на ногу, отчего брючина задралась,
обнажив жемчужно-серый носок и часть смуглой волосатой щиколотки.
Ну надо же, а Ритка всегда говорила, что терпеть не может волосатых мужиков!
- Слушаю вас внимательно, - произнес он, доставая сигареты и щелкая
зажигалкой. - Должен заметить, вы сильно изменились, Владислав. Я помню
вас совсем другим.
- Годы идут, знаете ли, - неопределенно ответил я. - Борис Иосифович,
у нас с вами возникли серьезные проблемы. Нужно срочно разыскать Иванникову,
Руслана и Игоря Литвака. Я вам все объясню, но это займет какоето
время, а счет может идти уже на минуты, если не на секунды. Давайте сначала
их найдем, а когда я буду уверен, что с ними все в порядке, я дам
вам любые объяснения.
- А нельзя по-другому? Вечером стулья, а деньги утром? - поинтересовался
Рудин, непринужденно демонстрируя мне знание классики советского
кинематографа.
- Можно, но деньги вперед.
- Понял.
Он легко поднялся с кресла, подлетел к столу и нажал клавишу на переговорном
устройстве.
- Где у нас Литвак, Руслан и Катерина? Быстренько их найти и ко мне.
Быстренько, быстренько, девочки, шевелитесь... Меня это не интересует...
Значит, без штанов придет. Давайте, двигайтесь. Нет, это только в десять
утра, а сейчас они должны быть еще здесь.
- Что в десять утра? - встревоженно спросил я. - Они куда-то собрались?
- Да, на халтуру в местную глубинку. Что вы на меня так смотрите,
Владислав? Вы что, не знаете, что актеры и режиссеры постоянно подхалтуривают,
особенно во время фестивалей? Фестиваль тем и хорош, что люди в
это время свободны от съемок и прочей беготни, а платят за выступления
более чем прилично. Все с концертами ездят. Закрытие фестиваля и раздача
слонов завтра в восемь вечера, так что весь сегодняшний день и половину
завтрашнего вполне можно посвятить собственному карману.
- Что, все трое уезжают?
- Все трое.
- И все в одно место или в разные?
- В одно. А что вас так удивляет?
- Кто еще с ними едет?
- Никто, только Кийко, Литвак и Иванникова. Может быть, вы наконец
начнете рассказывать, Владислав? Стулья я вам обеспечил, платите деньги.
- Подождите, Борис Иосифович, как так получилось, что они все втроем
собрались в одно и то же место с концертом? Они что, близкие друзья и
нашли себе общую халтуру? Разлучаться не хотят?
- Да нет, из этого Богом забытого поселка позвонили в оргкомитет и
попросили привезти их самых любимых актеров Катю и Руслана и режиссера
Литвака. Это, дескать, их кумиры, и они слезно просят дать возможность
оторванному от культурной жизни населению пообщаться со своими любимцами.
Конечно, дыра жуткая, цивилизация там и рядом не лежала, но ведь актеры
честолюбивы до смешного. Скажешь ему, что он - кумир, и он готов не
есть, не спать, переться к черту на рога, только чтобы услышать аплодисменты
и вдохнуть аромат обожания и преклонения. Вы не забывайте, Владислав,
артисты и режиссеры кино этим сильно обделены, в отличие от театральных.
Там и актер, и режиссер выходит на сцену и видит благодарную
публику каждый вечер, он каждый вечер получает свою порцию восторга и
признательности. А в кино? Наши деятели оторваны от публики, а ведь им
ничуть не меньше нужно чувствовать любовь зрителя. Поэтому и ездят, ездят
даже в Пискоструйск и в деревню Гадюкино, по колдобинам и на перекладных.
- И когда их пригласили?
- Два дня назад, если я со счета не сбился. Сейчас ведь уже пятница
началась. Во вторник с утра звонили, и мы договорились, что ребята поедут
в пятницу, дадут один концерт, переночуют, в субботу с утра еще одно
выступление в соседнем поселке, и к обеду их привезут обратно. Как раз
они успеют отдохнуть, привести себя в порядок, а в восемь вечера в субботу
- закрытие и вручение призов.
Так. Значит, во вторник с утра. В понедельник вечером я улетел в
Москву с Лилей, они решили, что я перестал путаться под ногами и можно
действовать дальше. Времени до закрытия кинофестиваля осталось немного,
и они решили покончить со всеми троими одним махом. Интересно, что они
придумали на этот раз? Скорее всего автомобильную катастрофу. Гористая
местность, серпантин... Машину в пропасть - и концы в воду. Бог мой, во
главе всего этого должен стоять поистине сумасшедший. Но почему его покрывают?
"Выдавливание" предпринимательства - это я могу понять, это на
руку тем, кто ведет политическую игру. Но истребление кинозвезд? Какую
пользу это может принести тем, кто рвется к власти? Почему они позволяют
этому человеку безнаказанно совершать убийства, и не просто позволяют,
но и помогают? Или они хотели во что бы то ни стало сорвать фестиваль,
чтобы больше никакому Рудину не пришло в голову устраивать в этом городе
великосветские "сходняки"? Ведь Рита мне объясняла, что спонсоры вкладывают
в фестиваль большие деньги, потому что он приносит большие прибыли.
Именно поэтому спонсоры и не позволили закрыть фестиваль, несмотря на
убийства участников. Спонсоры оказались людьми такими же безнравственными,
но из другой команды.
- Так я жду ваших объяснений, Владислав. Что, собственно, случилось?
- Видите ли, Борис Иосифович, у меня есть очень сильные подозрения,
что этих троих тоже хотят убить. Я ничего не могу доказать, но я прошу
мне поверить.
- У вас есть какие-то сведения? Рита сказала, что вы отказались от
моего предложения заняться этими убийствами...
- Да, я отказался, но я отказался работать на вас. А убийствами я
все-таки занимался. Вы знаете современное кино лучше меня, поэтому
вспомните: те четверо, которые уже погибли, и эти трое имели отношение к
фильмам, в которых поносят армию и разоблачают царившие в ней порядки.
Мне понадобилось много времени, чтобы до этого додуматься, но вам-то, я
полагаю, не нужно рыться в фильмографиях, чтобы это вспомнить.
- Вы хотите сказать, что за этими убийствами стоит армия? - скептически
бросил Рудин. - Трудно поверить. У вас богатая фантазия, Владислав.
Вы меня не убедили.
- Борис Иосифович, оставим в покое мою фантазию. Вам мало четырех
трупов? Вам нужен пятый, шестой и седьмой, чтобы спохватиться? Армия тут
ни при чем. В этом замешаны ветераны-отставники. Может быть, их всего
несколько, может быть, всего один, но это страшный человек с больной
психикой, который не может смириться с кардинальными переменами в мировоззрении,
морали, нравственности. Он использует юношеский военно-спортивный
клуб, чтобы воспитывать подростков в ненависти к пороку и разврату
и готовить из них боевиков, способных на любое преступление во имя
этой святой борьбы с грязью и развратом...
Моя пламенная речь была прервана пьяным голосом, донесшимся из гостиной:
- Боря, я пришла! Ты меня искал? Боря! Ты где?
Дверь распахнулась, и на пороге кабинета возникла пьяная до изумления
Катя Иванникова. Даже в таком состоянии она была очень хорошенькой, в
черном костюме с суперкороткой юбкой, выгодно оттенявшем ее белокурые
волосы. Ноги в черных колготках были, конечно, не такими классными, как
у Маргариты, но очень даже ничего, а зеленые глазищи в поллица смотрелись
просто здорово.
- О-о-ой, здрасьте, - протянула она, увидев меня. - Боречка, я вот
она.
- Молодец, - поморщился Рудин. - Опять надралась. Посиди в гостиной,
сейчас я с тобой разберусь. Не пей только, сделай перерыв.
Катя послушно отступила назад и прикрыла за собой дверь. Я услышал,
как охнули пружины в кресле, потом раздалось недвусмысленное бульканье и
звяканье: Иванникова наливала себе выпивку, благо бутылок в гостиной,
как я уже сказал, было достаточно. По лицу Рудина я понял, что он тоже
это слышит и явно не одобряет.
- И что вы предлагаете? - спросил он, снова поворачиваясь ко мне. -
Не пускать их на халтуру? Запереть в номере и выставить охрану? Имейте в
виду, актеры вас не поймут. Они далеки от ваших резонов, тем более что и
мне они не кажутся правдоподобными.
Я собрался было уже пуститься в объяснения и призвал на помощь все
свое красноречие, но в гостиной раздались мужские голоса. Один из них
принадлежал Игорю Литваку, другие я не узнал.
- Явились наконец, - вздохнул Рудин. - Ну пойдемте, посмотрим, сможете
ли вы их убедить отказаться от заработка. Я что-то сильно сомневаюсь.
Он встал с кресла и сделал шаг к двери, но я успел схватить его за
руку.
- Борис Иосифович, - сказал я тихо, но очень зло, - если с кем-нибудь
из них чтонибудь случится, вы больше никогда не проведете ни одного кинофестиваля.
Это я вам обещаю. За вами пойдет слава человека, который не
может обеспечить безопасность приглашенных участников. Актеры вообще люди
суеверные, это всем известно, а с такой репутацией никто не захочет
иметь с вами дело. Все узнают, что вас предупредили, а вы не приняли меры.
Подумайте об этом.
- Вы меня шантажируете? - усмехнулся Рудин. - Маргарита меня предупреждала,
что вы человек сложный, но я не предполагал, что она имела в
виду вашу склонность к запугиванию. А если окажется, что вы меня предупредили,
я обеспечил безопасность этих троих, а погибнет кто-нибудь четвертый?
Как мы все будем выглядеть в этом случае? И, между прочим, могу
вам обещать, что пострадает ваша репутация. Вы пытались раскрыть преступление,
неправильно поняли подоплеку, изолировали не тех людей, каких
надо было, а в результате - еще одна жертва. Ведь вы, насколько я понимаю,
собираетесь увольняться из милиции, значит, пойдете в частные охранные
структуры, а уж я приложу все усилия, чтобы о вашем промахе узнали.
Да, не зря все-таки Борис Рудин мне с первого раза не понравился.
- Значит, вы мне не верите?
- Не совсем так, Владислав. Я не верю в ту историю, которую вы мне
рассказали, и потому не верю, что будут еще жертвы и что ими непременно
должны стать Руслан, Катерина и Литвак. Я не верю.
- Разве вам не кажется странным, что я назвал вам три имени, а вы мне
в ответ заявили, что именно этих трех человек пригласили дать концерты в
какой-то глухомани? Ведь это не я выдумал, это вы мне сами сказали. Разве
бывают такие совпадения?
- Бывают, - отрезал Рудин, распахивая дверь в гостиную.
Катя Иванникова сидела в центре комнаты в окружении троих мужчин.
Литвака и Руслана я знал в лицо, третий мужчина, красивый брюнет с проседью
в волосах и насмешливыми глазами, был мне незнаком. У всех четверых
в руках были рюмки.
- Что за пожар? - высокомерно спросил Руслан, недовольно встряхивая
длинными волосами. - Последний инструктаж перед гастролями? Не пить, не
курить, не трахаться?
Рудин проигнорировал выпад, даже не глянув в сторону знаменитого гомосексуалиста.
- Рад вас видеть, Олег Иванович, - обратился он к брюнету. - Какими
судьбами?
- Мы с Игорем Аркадьевичем обсуждали финансирование его нового
фильма, а тут вдруг прибегает какая-то очаровательная звездочка и велит
Игорю срочно явиться к вам. Ну и я с ним пришел за компанию. Ведь у нас
с вами завтра закрытие, нужно решить ряд вопросов.
- Конечно, конечно, - закивал Рудин. - Прошу знакомиться. Олег Иванович
Юрцев, спонсор нашего кинофестиваля. А это Владислав Стасов...
Рудин замялся, не зная, что говорить дальше. Отчества я, натурально,
не удостоился. Впрочем, он его, наверное, просто не знал.
Я с любопытством разглядывал Юрцева, ведь он был одним из тех, кто не
позволил закрыть кинофестиваль, несмотря на ряд трагических смертей. Человек,
для которого деньги дороже человеческой жизни. Впрочем, деньгито
его, а жизни - чужие. И потом, жизни уже отняты, поправить все равно ничего
нельзя, а деньги еще только будут поступать...
Юрцев крепко пожал мне руку и приветливо улыбнулся.
- Рад познакомиться.
- Взаимно, - буркнул я.
- Так, ребятки, - подал голос Рудин, - посидите еще пять минут. Олег
Иванович, Владислав, прошу в кабинет.
Мы снова оказались в кабинете, но на этот раз Рудин сел в вертящееся
кресло за письменным столом, а мы с Юрцевым расположились в креслах у
стены как почетные гости.
- Олег Иванович, у нас возникла небольшая проблема. Вы обещали нам
машину в десять утра, чтобы отвезти Катю, Игоря и Руслана на выступление.
- Да-да, - кивнул Юрцев. - Машина будет, я распорядился. Нужно
что-нибудь еще?
- Дело в том... Видите ли, машина скорее всего не понадобится.
- Что-то случилось? - Юрцев перевел вопросительный взгляд с Рудина на
меня: - Наши звезды отказываются ехать в захолустье?
- Нет, дело не в этом. Господин Стасов пытается убедить меня в том,
что они не должны никуда ехать, потому что некие злоумышленники задумали
очередное убийство.
Рудин смущенно хмыкнул и развел руками, мол, сам не верю, а вот этот
псих примчался среди ночи и прямо за горло берет, не пускай, дескать,
артистов дальше порога их собственного номера. Ну что с ним поделаешь, с
этим фантазером!
Юрцев, однако, был настроен менее скептически.
- Нельзя ли поподробнее? - спросил он, внимательно глядя на меня.
Я постарался быть как можно более лаконичным, избегал всяческого упом
...Поділитися у соцмережах