Жанр: Электронное издание

Nastya08

сторінка №17

тсу, в чужом городе ты никогда ничего не
сделаешь в одиночку. Потому что самая главная сила - это знание, это информация,
а вовсе не пистолет и не мускулатура. А в чужом городе, где
все против тебя, где тебе никто не помогает и никто не приносит тебе на
блюдечке эту самую информацию, ты никогда ни шиша не добьешься. А как
только начнешь царапаться, тут же найдется повод возбудить против тебя
уголовное дело и упрятать в камеру. Для этого вполне достаточно один раз
дать кому-нибудь в морду или даже просто хранить оружие, не имея соответствующего
разрешения, вот тебе и вся недолга.
Если уж пытаться что-то сделать на чужой враждебной территории, то
нужно собирать информацию самому, по крупицам, заводя собственные знакомства
и обрастая "источниками". Но для этого нужно быть или как можно
более неприметным, рядовым и не привлекать к себе внимания, либо иметь
хорошую надежную крышу. Я же не соответствовал ни первому, ни второму
условию, ибо с самого начала поперся во всей своей красе прямо в милицию
и представился одному из ее руководителей. Теперь я уже знал, что это
был заместитель начальника городского управления внутренних дел, курирующий
оперативно-розыскную деятельность, или, если короче, зам по розыску.
Если же судить по поступающим в Москву сводкам о каких-то гражданах,
неизвестно почему умирающих или утопающих в этом славном городе, то и
руководитель, курирующий дежурную часть, не остался в стороне от дележа
будущих прибылей от смены власти. Так что бежать в милицию с криками о
возможной опасности для неизвестно каких участников кинофестиваля было
бы равносильно попытке голыми руками остановить танк.
Сидя в тупом оцепенении на пороге своей сарайной конуры, я пришел к
неутешительному выводу о полной бесперспективности потуг на разоблачение
странного конгломерата городских властей, игорно-наркотической мафии и
ветеранов вкупе с подростками. А то, что подростки играли в эту игру
весьма активно, было уже понятно. И дело не только в мускулистом Лехе
или в тех, чьи лица запечатлела беспристрастная камера Вернигоры. Я отчетливо
вспомнил трех подростков, которые шли по темной ночной улице
следом за нами, когда мы с Татьяной возвращались домой после того, как
была убита Люся Довжук. Тогда мы остановились и стали целоваться, и ребятам
не осталось ничего другого, кроме как пройти мимо. В тот раз я ничего
такого не заподозрил, а ведь мы с Таней всю дорогу разговаривали об
убийствах и о кассете Вернигоры. А они шли сзади и слушали? Похоже, что
так.
Я должен найти ту деталь, которая объединяет Ольгу Доренко, Людмилу
Довжук, Олега Юшкевича, Виктора Бабаяна и пока еще живую Екатерину Иванникову.
Я должен ее найти, чтобы вычислить остальных из страшного черного
списка и постараться им помочь. И сделать это я должен быстро. Забыть
о лежащей на больничной койке Тане, которую сейчас наверняка терзают мучительными
процедурами, и полностью переключиться на таинственный список.
Это единственное толковое и полезное, что я еще могу сделать в этом
закупленном кем-то на корню теплом южном курортном городе.
Сделав над собой усилие, я разорвал сковавшее меня оцепенение, поднялся
и вошел в комнату. Разложил на столе буклеты с фильмографиями и
начал снова и снова вчитываться в текст. Сосредоточиться полностью никак
не удавалось, потому что, пока я тупо торчал на пороге, в освещенную
комнату налетели тучи комаров, которые на своем противном тонко зудящем
языке рассказывали все, что они обо мне думают. Думали они не очень-то
лицеприятно, но это было единственным, что я понял точно.
Из-за назойливого жужжания прямо над ухом я все время отвлекался, и в
образовавшуюся "дыру", которую вредные насекомые проковыривали в моей
сосредоточенности, постоянно просачивались посторонние мысли. Шофер мэрии
Заваруев и пенсионер Сокольник... Мафиози из соседнего города и шофер
мэрии... Пенсионеры и подростки... Старики и дети... Старики и дети...

Меня как током ударило. Вот же она, та самая деталь, которую я так
долго и бесплодно ищу! "Фоновые" хулиганские и преступные выходки направлены
на то, что в глазах людей немолодых является грязным пороком,
развратом. Нудистский пляж. Проститутки. Ночной ресторан с казино. Умопомрачительно
дорогие шмотки. Конкурс красоты, где бесстыдно обнажаются
и не менее бесстыдно рассматриваются и оцениваются ноги, груди, ягодицы.
Пятизвездная гостиница, где платят "ихними погаными" долларами и селятся
не с женами или однополыми соседями, а с любовницами, по ночам резвятся
в бассейне и смотрят стриптиз. Что еще могло вызвать гнев и кипящую, безудержную
ненависть у людей, настроенных таким специфическим образом?
Чем им могли помешать артисты и режиссеры? Только одним: показом советской
армии и всей советской действительности в издевательском неприглядном
виде. Они опорочили доблестных воинов, изгадили идею советского патриотизма,
надругались над всем тем светлым и прекрасным, во что всю свою
жизнь свято верили эти люди, чему они преданно служили и что защищали.
Я снова уткнулся в лежащие передо мной списки кинофильмов. Теперь все
сходилось.

Ольга Доренко - главная роль в фильме "Армейская жена". Она сыграла в
нем молодую женщину, которая во время войны шла следом за полком и спала
со всеми бесплатно, просто "за спасибо" и пайку хлеба. Именно в этом она
видела свое участие в поднятии боевого духа наших солдат. Полковая проститутка.

Люся Довжук - главная роль в фильме Виктора Бабаяна "Камуфляж". Название
говорит само за себя: за красивыми лозунгами - грязь, предательство,
мелкая корысть, очковтирательство. Я видел этот фильм, он был
очень талантливым и очень злым.
Олег Юшкевич - главная роль в фильме "Женоубийца". Его герой - сотрудник
КГБ из "застойных" времен, который задумывает продаться ЦРУ, но
для осуществления своего замысла ему необходимо уничтожить жену и двух
своих любовниц. Что он и делает, используя при этом специальные знания и
навыки, полученные на работе в том самом КГБ.
Екатерина Иванникова - роль второго плана в фильме Игоря Литвака "Самосожжение",
где подробно описывается, как попадают на срочную службу
парни с олигофренией в степени легкой и даже средней дебильности и что с
ними на этой службе происходит. Катя сыграла роль врача из полковой санчасти,
сексуально озабоченную до такой степени, что, когда ей "приспичит",
она становилась почти невменяемой, как наркоман в абстиненции, и
готова была на что угодно, лишь бы срочно подлечь под кого-нибудь. Ее
активно "пользовали" ротные и взводные командиры, чтобы она ставила липовые
диагнозы несчастным солдатикам, которых избивали, унижали, насиловали,
доводили до самоубийства.
Итак, кроме Кати Иванниковой в черном списке наверняка был Игорь Литвак.
Через десять минут я нашел и третью потенциальную жертву. Руслан
Кийко, известный публике просто как Руслан, женоподобный гомосексуалист
с длинными волосами и нежным тщательно выбритым лицом. В фильме "Он и
его муж" Кийко сыграл армейского полковника, совсем молодого, постоянно
получавшего внеочередные звания, потому что генерал оказался любителем
мужского тела, а у молодого красивого подчиненного ему отказа не было
много лет. Руслан в этой роли был необыкновенно убедительным и естественным
(что вполне понятно), нормально ориентированный мужик никогда не
смог бы так сыграть гомосексуалиста, как это удалось Кийко. Любой другой
в этой роли переигрывал бы, пытаясь нарисовать какую-то особую
"женственность". А Руслан ничего не наигрывал и не придумывал, у него
этой пресловутой "женственности" было как раз столько, сколько нужно.
Его роль была в фильме основной, его педераст-покровитель был только
обозначен несколькими крохотными эпизодами, а весь фильм рассказывал о
том, как менялась на протяжении многих лет психология молодого офицера,
который делал себе карьеру таким "немужским" способом. Режиссером фильма
"Он и его муж" был все тот же Бабаян, гениальный алкоголик, блестящий
мастер психологических нюансов. К сожалению, за его жизнь можно было
больше не беспокоиться.

Глава 12


Где искать Сергея Лисицына в первом часу ночи, я не представлял, а
идти к нему домой было рискованно: если его сочли достаточно опасным,
чтобы удалить с оперативной работы, то вполне могут присматривать за его
контактами. В первые два дня после возвращения из Москвы я еще был Стасовым,
и наши встречи проходили демонстративно открыто, потому что так и
было задумано. Зато теперь все стало сложнее. С какой это стати какой-то
Дмитрий Галузо будет разыскивать среди ночи участкового Лисицына?
Единственным шансом был телефонный звонок Сереже домой. Я выбрался из
своего сарая, вышел на улицу и пошел влево, хотя направо до телефона-автомата
было бы ближе. Но я не хотел по вполне понятным причинам проходить
мимо дома 8.
Мой ангелочек со скучным видом и брюзгливой миной вытащил очередной
несчастливый билетик, швырнул мне его в лицо и завалился спать. Сергея
дома не было. К телефону вообще никто не подошел, так что я даже не смог
попросить, чтобы ему передали, что он срочно мне нужен.
Оставалось одно: бежать в гостиницу, где жили киношники, и искать Бориса
Рудина. У него есть служба безопасности, пусть хоть что-то полезное
сделают.
В гостинице полным ходом шла ночная тусовка. Я прошел через боковой
вход из сада в холл мимо равнодушно глянувшего на меня охранника и подумал,
что на рудинскую службу безопасности надежда слабая. Они вообще мышей
не ловят. Спят на ходу. Одной из примет нашего времени стало представление
о том, что если уж делать чтото, то за о-очень большие деньги,
а просто большие деньги существуют для того, чтобы их получать за просто
так, за сонное безделье.
Рудина я нашел в ресторане. Естественно, рядом с ним восседала мадам
Мезенцева, одетая во что-то невообразимое, полностью открывающее ее потрясающую
фигуру. Полоса невезения началась, и мне пришлось смириться с
тем, что объяснений с Ритой никак не избежать. Разумеется, она сразу же
меня узнала, да и немудрено после стольких лет близкого знакомства.

- Что случилось? - тут же с ужасом спросила она. - Что с тобой, Стасов?
В кого ты превратился? Почему ты вернулся? Где Лиля?
Вопросов оказалось многовато даже для моей закаленной нервной системы,
поэтому я позволил себе быть грубым. Ну если уж не грубым, то по
крайней мере дурно воспитанным.
- Лиля на даче у Борзенкова, с ней все в порядке, - быстро ответил я
и тут же перевел взгляд на Рудина. - Борис Иосифович, мне нужно поговорить
с вами. Наедине и срочно.
Да, Боря Рудин мне не нравился, но одного у него не отнять: он не был
курицей, которая, прежде чем что-то сделать, долго и бестолково квохчет
и бьет себя крыльями по бокам. Он был деловым и стремительным.
- Посиди здесь, - бросил он Рите, вставая и делая мне знак следовать
за собой.
Похоже, Ритулька-то привязана к президенту киноконцерна РУНИКО
больше, чем он к ней. От такого пренебрежения она сделалась пунцовой, но
позу сохранила, даже не обернулась нам вслед.
Борис Иосифович шагал очень быстро, и мне оставалось только удивляться,
откуда в этих коротких ножках такая бешеная скорость. Он был невысок
росточком, даже ниже Риты, не говоря уж обо мне с моими без малого
двумя метрами, но в отличие от многих малорослых не производил впечатления
закомплексованного и злобного. Мне раньше не приходилось с ним общаться,
только один раз нас представили друг другу на какой-то презентации
в Киноцентре, когда я еще ходил на такие мероприятия в качестве Риткиного
мужа. Он мне сразу не понравился, и это светлое чувство я пронес
в своей трепетной душе через долгие годы как семейной, так и последующей
холостяцкой жизни. Причем я не мог бы сказать определенно, что именно
мне так категорически не нравилось в Рудине. Но вот не нравилось, и все
тут.
Мы вошли в огромный "президентский" номер, состоящий из трех комнат -
гостиной, кабинета и спальни. В гостиной царил, мягко говоря, тот еще
бардак, на столиках стояли бутылки и грязные бокалы и рюмки, вазочки с
остатками орехов и косточками от давно съеденных фруктов, доверху забитые
окурками пепельницы, воздух, несмотря на открытую балконную дверь,
был пропитан запахом сигаретного дыма и перегара. Повидимому, гулянка
здесь шла долго, а закончилась совсем недавно.
Рудин не останавливаясь прошел через гостиную и открыл дверь в следующую
комнату. Я послушно последовал за ним в кабинет. Здесь было хорошо,
прохладно и чисто, у окна стоял большой письменный стол, у стены расположились
мягкие глубокие кресла. Борис двигался так стремительно, что,
казалось, в кабинете есть еще одна дверь и он собирается пересечь его и
идти дальше. Но я ошибся, Рудин подлетел к одному из кресел, резко затормозил
и плюхнулся в него, закинув ногу на ногу, отчего брючина задралась,
обнажив жемчужно-серый носок и часть смуглой волосатой щиколотки.
Ну надо же, а Ритка всегда говорила, что терпеть не может волосатых мужиков!

- Слушаю вас внимательно, - произнес он, доставая сигареты и щелкая
зажигалкой. - Должен заметить, вы сильно изменились, Владислав. Я помню
вас совсем другим.
- Годы идут, знаете ли, - неопределенно ответил я. - Борис Иосифович,
у нас с вами возникли серьезные проблемы. Нужно срочно разыскать Иванникову,
Руслана и Игоря Литвака. Я вам все объясню, но это займет какоето
время, а счет может идти уже на минуты, если не на секунды. Давайте сначала
их найдем, а когда я буду уверен, что с ними все в порядке, я дам
вам любые объяснения.
- А нельзя по-другому? Вечером стулья, а деньги утром? - поинтересовался
Рудин, непринужденно демонстрируя мне знание классики советского
кинематографа.
- Можно, но деньги вперед.
- Понял.
Он легко поднялся с кресла, подлетел к столу и нажал клавишу на переговорном
устройстве.
- Где у нас Литвак, Руслан и Катерина? Быстренько их найти и ко мне.
Быстренько, быстренько, девочки, шевелитесь... Меня это не интересует...
Значит, без штанов придет. Давайте, двигайтесь. Нет, это только в десять
утра, а сейчас они должны быть еще здесь.
- Что в десять утра? - встревоженно спросил я. - Они куда-то собрались?

- Да, на халтуру в местную глубинку. Что вы на меня так смотрите,
Владислав? Вы что, не знаете, что актеры и режиссеры постоянно подхалтуривают,
особенно во время фестивалей? Фестиваль тем и хорош, что люди в
это время свободны от съемок и прочей беготни, а платят за выступления
более чем прилично. Все с концертами ездят. Закрытие фестиваля и раздача
слонов завтра в восемь вечера, так что весь сегодняшний день и половину
завтрашнего вполне можно посвятить собственному карману.
- Что, все трое уезжают?

- Все трое.
- И все в одно место или в разные?
- В одно. А что вас так удивляет?
- Кто еще с ними едет?
- Никто, только Кийко, Литвак и Иванникова. Может быть, вы наконец
начнете рассказывать, Владислав? Стулья я вам обеспечил, платите деньги.
- Подождите, Борис Иосифович, как так получилось, что они все втроем
собрались в одно и то же место с концертом? Они что, близкие друзья и
нашли себе общую халтуру? Разлучаться не хотят?
- Да нет, из этого Богом забытого поселка позвонили в оргкомитет и
попросили привезти их самых любимых актеров Катю и Руслана и режиссера
Литвака. Это, дескать, их кумиры, и они слезно просят дать возможность
оторванному от культурной жизни населению пообщаться со своими любимцами.
Конечно, дыра жуткая, цивилизация там и рядом не лежала, но ведь актеры
честолюбивы до смешного. Скажешь ему, что он - кумир, и он готов не
есть, не спать, переться к черту на рога, только чтобы услышать аплодисменты
и вдохнуть аромат обожания и преклонения. Вы не забывайте, Владислав,
артисты и режиссеры кино этим сильно обделены, в отличие от театральных.
Там и актер, и режиссер выходит на сцену и видит благодарную
публику каждый вечер, он каждый вечер получает свою порцию восторга и
признательности. А в кино? Наши деятели оторваны от публики, а ведь им
ничуть не меньше нужно чувствовать любовь зрителя. Поэтому и ездят, ездят
даже в Пискоструйск и в деревню Гадюкино, по колдобинам и на перекладных.

- И когда их пригласили?
- Два дня назад, если я со счета не сбился. Сейчас ведь уже пятница
началась. Во вторник с утра звонили, и мы договорились, что ребята поедут
в пятницу, дадут один концерт, переночуют, в субботу с утра еще одно
выступление в соседнем поселке, и к обеду их привезут обратно. Как раз
они успеют отдохнуть, привести себя в порядок, а в восемь вечера в субботу
- закрытие и вручение призов.
Так. Значит, во вторник с утра. В понедельник вечером я улетел в
Москву с Лилей, они решили, что я перестал путаться под ногами и можно
действовать дальше. Времени до закрытия кинофестиваля осталось немного,
и они решили покончить со всеми троими одним махом. Интересно, что они
придумали на этот раз? Скорее всего автомобильную катастрофу. Гористая
местность, серпантин... Машину в пропасть - и концы в воду. Бог мой, во
главе всего этого должен стоять поистине сумасшедший. Но почему его покрывают?
"Выдавливание" предпринимательства - это я могу понять, это на
руку тем, кто ведет политическую игру. Но истребление кинозвезд? Какую
пользу это может принести тем, кто рвется к власти? Почему они позволяют
этому человеку безнаказанно совершать убийства, и не просто позволяют,
но и помогают? Или они хотели во что бы то ни стало сорвать фестиваль,
чтобы больше никакому Рудину не пришло в голову устраивать в этом городе
великосветские "сходняки"? Ведь Рита мне объясняла, что спонсоры вкладывают
в фестиваль большие деньги, потому что он приносит большие прибыли.
Именно поэтому спонсоры и не позволили закрыть фестиваль, несмотря на
убийства участников. Спонсоры оказались людьми такими же безнравственными,
но из другой команды.
- Так я жду ваших объяснений, Владислав. Что, собственно, случилось?
- Видите ли, Борис Иосифович, у меня есть очень сильные подозрения,
что этих троих тоже хотят убить. Я ничего не могу доказать, но я прошу
мне поверить.
- У вас есть какие-то сведения? Рита сказала, что вы отказались от
моего предложения заняться этими убийствами...
- Да, я отказался, но я отказался работать на вас. А убийствами я
все-таки занимался. Вы знаете современное кино лучше меня, поэтому
вспомните: те четверо, которые уже погибли, и эти трое имели отношение к
фильмам, в которых поносят армию и разоблачают царившие в ней порядки.
Мне понадобилось много времени, чтобы до этого додуматься, но вам-то, я
полагаю, не нужно рыться в фильмографиях, чтобы это вспомнить.
- Вы хотите сказать, что за этими убийствами стоит армия? - скептически
бросил Рудин. - Трудно поверить. У вас богатая фантазия, Владислав.
Вы меня не убедили.
- Борис Иосифович, оставим в покое мою фантазию. Вам мало четырех
трупов? Вам нужен пятый, шестой и седьмой, чтобы спохватиться? Армия тут
ни при чем. В этом замешаны ветераны-отставники. Может быть, их всего
несколько, может быть, всего один, но это страшный человек с больной
психикой, который не может смириться с кардинальными переменами в мировоззрении,
морали, нравственности. Он использует юношеский военно-спортивный
клуб, чтобы воспитывать подростков в ненависти к пороку и разврату
и готовить из них боевиков, способных на любое преступление во имя
этой святой борьбы с грязью и развратом...
Моя пламенная речь была прервана пьяным голосом, донесшимся из гостиной:

- Боря, я пришла! Ты меня искал? Боря! Ты где?
Дверь распахнулась, и на пороге кабинета возникла пьяная до изумления
Катя Иванникова. Даже в таком состоянии она была очень хорошенькой, в
черном костюме с суперкороткой юбкой, выгодно оттенявшем ее белокурые
волосы. Ноги в черных колготках были, конечно, не такими классными, как
у Маргариты, но очень даже ничего, а зеленые глазищи в поллица смотрелись
просто здорово.
- О-о-ой, здрасьте, - протянула она, увидев меня. - Боречка, я вот
она.
- Молодец, - поморщился Рудин. - Опять надралась. Посиди в гостиной,
сейчас я с тобой разберусь. Не пей только, сделай перерыв.
Катя послушно отступила назад и прикрыла за собой дверь. Я услышал,
как охнули пружины в кресле, потом раздалось недвусмысленное бульканье и
звяканье: Иванникова наливала себе выпивку, благо бутылок в гостиной,
как я уже сказал, было достаточно. По лицу Рудина я понял, что он тоже
это слышит и явно не одобряет.
- И что вы предлагаете? - спросил он, снова поворачиваясь ко мне. -
Не пускать их на халтуру? Запереть в номере и выставить охрану? Имейте в
виду, актеры вас не поймут. Они далеки от ваших резонов, тем более что и
мне они не кажутся правдоподобными.
Я собрался было уже пуститься в объяснения и призвал на помощь все
свое красноречие, но в гостиной раздались мужские голоса. Один из них
принадлежал Игорю Литваку, другие я не узнал.
- Явились наконец, - вздохнул Рудин. - Ну пойдемте, посмотрим, сможете
ли вы их убедить отказаться от заработка. Я что-то сильно сомневаюсь.
Он встал с кресла и сделал шаг к двери, но я успел схватить его за
руку.
- Борис Иосифович, - сказал я тихо, но очень зло, - если с кем-нибудь
из них чтонибудь случится, вы больше никогда не проведете ни одного кинофестиваля.
Это я вам обещаю. За вами пойдет слава человека, который не
может обеспечить безопасность приглашенных участников. Актеры вообще люди
суеверные, это всем известно, а с такой репутацией никто не захочет
иметь с вами дело. Все узнают, что вас предупредили, а вы не приняли меры.
Подумайте об этом.
- Вы меня шантажируете? - усмехнулся Рудин. - Маргарита меня предупреждала,
что вы человек сложный, но я не предполагал, что она имела в
виду вашу склонность к запугиванию. А если окажется, что вы меня предупредили,
я обеспечил безопасность этих троих, а погибнет кто-нибудь четвертый?
Как мы все будем выглядеть в этом случае? И, между прочим, могу
вам обещать, что пострадает ваша репутация. Вы пытались раскрыть преступление,
неправильно поняли подоплеку, изолировали не тех людей, каких
надо было, а в результате - еще одна жертва. Ведь вы, насколько я понимаю,
собираетесь увольняться из милиции, значит, пойдете в частные охранные
структуры, а уж я приложу все усилия, чтобы о вашем промахе узнали.

Да, не зря все-таки Борис Рудин мне с первого раза не понравился.
- Значит, вы мне не верите?
- Не совсем так, Владислав. Я не верю в ту историю, которую вы мне
рассказали, и потому не верю, что будут еще жертвы и что ими непременно
должны стать Руслан, Катерина и Литвак. Я не верю.
- Разве вам не кажется странным, что я назвал вам три имени, а вы мне
в ответ заявили, что именно этих трех человек пригласили дать концерты в
какой-то глухомани? Ведь это не я выдумал, это вы мне сами сказали. Разве
бывают такие совпадения?
- Бывают, - отрезал Рудин, распахивая дверь в гостиную.
Катя Иванникова сидела в центре комнаты в окружении троих мужчин.
Литвака и Руслана я знал в лицо, третий мужчина, красивый брюнет с проседью
в волосах и насмешливыми глазами, был мне незнаком. У всех четверых
в руках были рюмки.
- Что за пожар? - высокомерно спросил Руслан, недовольно встряхивая
длинными волосами. - Последний инструктаж перед гастролями? Не пить, не
курить, не трахаться?
Рудин проигнорировал выпад, даже не глянув в сторону знаменитого гомосексуалиста.

- Рад вас видеть, Олег Иванович, - обратился он к брюнету. - Какими
судьбами?
- Мы с Игорем Аркадьевичем обсуждали финансирование его нового
фильма, а тут вдруг прибегает какая-то очаровательная звездочка и велит
Игорю срочно явиться к вам. Ну и я с ним пришел за компанию. Ведь у нас
с вами завтра закрытие, нужно решить ряд вопросов.
- Конечно, конечно, - закивал Рудин. - Прошу знакомиться. Олег Иванович
Юрцев, спонсор нашего кинофестиваля. А это Владислав Стасов...
Рудин замялся, не зная, что говорить дальше. Отчества я, натурально,
не удостоился. Впрочем, он его, наверное, просто не знал.
Я с любопытством разглядывал Юрцева, ведь он был одним из тех, кто не
позволил закрыть кинофестиваль, несмотря на ряд трагических смертей. Человек,
для которого деньги дороже человеческой жизни. Впрочем, деньгито
его, а жизни - чужие. И потом, жизни уже отняты, поправить все равно ничего
нельзя, а деньги еще только будут поступать...

Юрцев крепко пожал мне руку и приветливо улыбнулся.
- Рад познакомиться.
- Взаимно, - буркнул я.
- Так, ребятки, - подал голос Рудин, - посидите еще пять минут. Олег
Иванович, Владислав, прошу в кабинет.
Мы снова оказались в кабинете, но на этот раз Рудин сел в вертящееся
кресло за письменным столом, а мы с Юрцевым расположились в креслах у
стены как почетные гости.
- Олег Иванович, у нас возникла небольшая проблема. Вы обещали нам
машину в десять утра, чтобы отвезти Катю, Игоря и Руслана на выступление.

- Да-да, - кивнул Юрцев. - Машина будет, я распорядился. Нужно
что-нибудь еще?
- Дело в том... Видите ли, машина скорее всего не понадобится.
- Что-то случилось? - Юрцев перевел вопросительный взгляд с Рудина на
меня: - Наши звезды отказываются ехать в захолустье?
- Нет, дело не в этом. Господин Стасов пытается убедить меня в том,
что они не должны никуда ехать, потому что некие злоумышленники задумали
очередное убийство.
Рудин смущенно хмыкнул и развел руками, мол, сам не верю, а вот этот
псих примчался среди ночи и прямо за горло берет, не пускай, дескать,
артистов дальше порога их собственного номера. Ну что с ним поделаешь, с
этим фантазером!
Юрцев, однако, был настроен менее скептически.
- Нельзя ли поподробнее? - спросил он, внимательно глядя на меня.
Я постарался быть как можно более лаконичным, избегал всяческого упом

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.