Жанр: Электронное издание

Nastya08

сторінка №16

иво шагал по Первомайской улице, держа
за руки двух белокурых краснощеких хулиганов с поцарапанными локтями и
замазанными зеленкой коленками. Днем наша улица была довольно оживленной,
почти у каждой калитки хозяева продавали фрукты и овощи со своих
плантаций, и повсюду носились дети курортников, временно отлученные от
моря и пляжа. Я мог бы голову дать на отсечение, что среди многочисленных
прохожих дефилируют туда-сюда и те, кто мной интересуется. После
вчерашнего столкновения с несовершеннолетним любителем подслушивать, они
должны удвоить внимание к моей скромной персоне. А я куда-то пропал...
Они должны, просто обязаны караулить меня возле дома 8.
Подойдя к знакомой калитке, я заглянул во двор и тут же увидел
Татьяну. Будем надеяться, что Сережа Лисицын успел ее проинструктировать.

- Здравствуйте, Танечка! - громко сказал я противным фальшивым голосом.

Та немедленно обернулась, но подходить не стала. Значит, Сережа успел
с ней поговорить.
- Добрый день, Дима, - ответила она так же громко.
Я мысленно похвалил себя за то, что правильно выбрал себе новое имя,
ведь когда я был Владиславом, Таня называла меня Димой, и теперь ей не
приходится напрягаться.
- Я иду за арбузами. Зовите Владислава, я его с собой возьму. Я тут
на днях одно место присмотрел, там арбузы очень хорошие, а стоят намного
дешевле. С машины торгуют.
- А Владислава нет. И я даже не знаю, где он и когда вернется.
- Куда же он делся? - старательно удивился я. - Мы с ним еще позавчера
договаривались, что сегодня поедем в поселок за свежей рыбой, я там с
одним рыбаком признакомился.
- Ох, не знаю, Дима, - грустно вздохнула Татьяна, даже и не подумав
сделать хотя бы шаг в мою сторону. Это было правильно: наш разговор
предназначался для посторонних ушей, поэтому должен был быть мотивированно
громким. - Его уже с утра какие-то люди спрашивали, а я и не знаю,
что им сказать. Вчера был, а сегодня пропал куда-то. Сама в догадках теряюсь.

- Ничего, найдется, - бодро утешил я ее. - Мы, мужики, как коты: погуляем
- и домой возвращаемся.
Подхватив за руки Саню и Сеню, я вальяжной походкой семейного человека
отправился дальше. Какие-то любопытные люди, которые уже спрашивали
меня с утра пораньше, вряд ли заподозрят в чем-нибудь неблаговидном солидного
отца двоих сыновей.
Поход за арбузами прошел вполне успешно. Я решил быть по-соседски
благородным и купил огромный арбуз для своих друзей из дома 8, который и
занес им на обратном пути. При дневном свете мужичок, торгующий арбузами
с машины, оказался лет пятидесяти, если не больше, значит, его голос
вчера поздним вечером меня не обманул. Простукивая зелено-полосатые шары
в поисках самого спелого, аккуратно вскрывая выбранные мной арбузы ножом
и отсчитывая сдачу, он что-то бормотал себе под нос, не то песенку мурлыкал,
не то стишок читал, но я успел понять, что мной интересовались по
крайней мере двое. Один - некто Заваруев, водитель одной из служебных
машин городской мэрии. Другой - Александр Петрович Сокольник, пенсионер,
подполковник в отставке, активно работающий в клубе "Патриот". И чем это
я местным пенсионерам не угодил, хотел бы я знать?
Однако сочетание военного пенсионера Сокольника с водителем городской
мэрии Заваруевым мне совсем не понравилось. Странная парочка. Что может
их связывать?
К вечеру Сережа Лисицын должен был принести мне фильмографии участников
фестиваля, встреча с шеф-поваром была назначена на десять тридцать,
так что времени для праздных размышлений у меня было предостаточно. И я
сделал, может быть, единственную правильную вещь за последние дни. Если
бы я сделал это чуть раньше, все могло бы повернуться по-другому. Но,
увы, раньше я до этого не додумался.
Я попросил у хозяев местные газеты за последний месяц. Мне хотелось
посмотреть, что пишут в них о клубе "Патриот". Но вместо заметок о юношеском
военно-спортивном клубе я наткнулся на несколько следующих одна
за другой разгромных статей о местной администрации. Городское хозяйство
приходит в упадок, потому что в городском бюджете нет средств, а
средства не поступают потому, что в городе сворачивается предпринимательская
деятельность, на налоги от прибылей которой и существует курорт.
Необходимо сменить городское руководство на людей более рачительных
и хозяйственных, которые поведут бескомпромиссную борьбу с преступностью
и защитят испуганных предпринимателей от рэкетиров и бандитов
и вернут город на стезю процветания.
Знаете, если раскрасить белый лист бумаги черными полосами, то можно
сказать, что это черные полосы на белом, а можно сказать, что это белые
полосы на черном. Все зависит от индивидуального восприятия, если не
знать, какого цвета был лист с самого начала. Просто мы привыкли, что
бумага обычно бывает белой, а черное на ней рисуют.

Хулиганские выходки в дорогих магазинах одежды, когда значительная
часть товара оказалась безвозвратно испорченной. Пришлось усилить охрану,
но финансовый удар смогли выдержать далеко не все, многие магазины
закрылись, другие еще держатся, но уже на грани закрытия. Рассказ об
этом был всего лишь фоном, объяснением тому факту, что за мной и
Татьяной по пятам ходили продавщица и охранник.
Авария на фуникулере, соединявшем набережную с нудистским пляжем.
Всего лишь фон к рассказу о неудачной попытке Ирочки и Юрия Мазаева искупаться
ночью нагишом.
Взрыв в казино. Тоже фон, на котором ярко вырисовывалось незавидное
положение молодого оперативника Сережи Лисицына, за восемь месяцев не
раскрывшего ни одного серьезного преступления. И две зверски убитые
проститутки. Не сцена ли из той же самой оперы?
Замороженная стройка. Место, где нашли труп кинорежиссера Виктора Бабаяна.
Просто место действия, ничего более.
А пожар в Летнем театре во время конкурса красоты? Тема для Таниной
новой повести, и только.
Но если рассматривать все это не как фон, а как рисунок? Тогда ясно
вырисовывается картина умышленных систематических действий, направленных
на "выдавливание" предпринимательства из этого городка. Коммерсанты сворачивают
свою деятельность, налоги в бюджет не поступают, город хиреет,
а народ, натурально, волнуется, особенно если это волнение умело подогревать
в средствах массовой информации. Народ недоволен. Он поволнуется,
посердится немножко, а потом возьмет, как в старые добрые времена, топоры
да вилы и пойдет ломать помещичью усадьбу, иными словами - потребует
перевыборов в городскую Думу. И перевыберет кого надо.
А руководство местной милиции добровольно согласилось принять удар на
себя и сделать вид, что не справляется с криминальной ситуацией в городе,
потому что всем им за это были обещаны теплые места при новой власти,
куда более доходные, чем нынешняя государственная зарплата. Поэтому
на столь серьезные и тяжкие преступления и оказался брошенным неопытный
и ничего не умеющий Сережа Лисицын, а как только он показал первые молочные
зубки, его тут же убрали в участковые.
Теперь до меня полностью дошел смысл того, что я с помощью Юры Мазаева
увидел на кассете Николая Федоровича Вернигоры. Убеленный сединами
ветеран показывает на чертеже какую-то точку, помечая ее крестиком. Это
чертеж моста, а точка - место, куда нужно закладывать взрывчатку, чтобы
мост наверняка рухнул. Двое мальчишек под руководством отставного военного
собирают какой-то механизм. Думаете, они моделированием занимаются?
Я тоже так подумал, когда смотрел в первый раз. А Мазаев мне сказал, что
это взрывной механизм, причем вполне профессиональный. Еще одна схема,
которую даже я опознал как поэтажный план здания, наивно полагая, что в
клубе занимаются юные электрики или юные строители. Ничего подобного.
Крестиком на плане отмечено место, где должен находиться источник возгорания,
чтобы все здание в минимально короткие сроки оказалось охвачено
огнем.
Мальчишки занимаются военно-прикладными видами спорта. Похвально? Еще
как. Они не только учатся быстро бегать и высоко прыгать, ловко ползать
и отлично плавать с аквалангом, они учатся обращению с оружием и взрывчаткой.
Они водят машины всех категорий. Они не боятся высоты, прыгая с
парашютом и балансируя на выдвижных лестницах. В умелых руках они вырастут
молодыми людьми, которые будут достойно носить офицерские погоны,
войсковые или милицейские. А в недобросовестных руках в кого они превратятся?
Впрочем, похоже, для некоторых из них это превращение уже произошло.

Итак, шофер Заваруев и пенсионер Сокольник. Как к ним подобраться?
Прийти и потребовать объяснений? Глупо. Сокольник может оказаться, например,
дедом мускулистого Лехи, и свой интерес ко мне он объяснит тем,
что внук на меня нажаловался: мол, поймал, руки заломил и приставал с
глупыми обвинениями. А если он и не родственник, то может сказать, что
они там в своем клубе борются с детской безнадзорностью и поэтому считают
своим долгом защищать подростков от плохих дяденек, которые к ним
пристают. Нет, Александру Петровичу Сокольнику мне пока предъявить нечего.
Маловероятно, что он окажется тем самым пожилым мужчиной, который
брал у Толика Гущина фотоаппаратуру.
Теперь шофер. На него надо натравить Сережу Лисицына. Если я правильно
понял расклад в городском политическом преферансе, то здесь уже
есть готовый политический лидер, которого и призовет к власти возмущенное
население. Вычислить этого лидера я могу и сам, нужно только повнимательнее
почитать местные газеты. Но Заваруев наверняка не является
персональным водителем этого человека, это было бы слишком просто. И
слишком опасно. Если между ними есть связь, то она гораздо более сложная
и замаскированная.
И еще одно. Самое, может быть, главное. Люди из таинственного черного
списка.

Пока я сижу здесь и строю из себя крупного аналитика, они ходят по
краю пропасти, и во что бы то ни стало нужно узнать их имена, чтобы не
допустить новых убийств. А для этого нужно понять, почему они попали в
этот страшный список. Катя Иванникова. Кто еще?
В моей мозаике не хватало какой-то важной детали.
Я не заметил, как задремал, сказалась прошлая бессонная ночь. Разбудил
меня осторожный стук в окно.
- Дмитрий Николаевич, - послышался голос моего краснощекого соседа. -
Вы дома?
Я лихорадочно вскочил с узкой пружинной койки и потряс головой. Не
зря говорят, что на закате спать нельзя, голова делается тяжелой и дурной.

- Дома, заходите! - крикнул я, стараясь сделать свой голос как можно
более бодрым.
Отец Сани и Сени занял собой все свободное пространство моей убогой
конуры, такой он был большой.
- Вам просили передать, - сказал он, протягивая мне объемистый пакет.
- Кто? - подозрительно спросил я.
- Девушка какая-то, Ларисой зовут. Я пацанов в кино водил, а она к
нам на улице подошла и попросила вам передать.
- Спасибо.
Я ждал, что сосед отдаст пакет и уйдет, но он почему-то продолжал
стоять посреди моих жалких квадратных метров, переминаясь с ноги на ногу,
как смущенный бегемот. Меня жгло любопытство, но не открывать же пакет
при нем. Я уже догадался, что в пакете были буклеты, а девушка, назвавшаяся
Ларисой, была не кем иным, как родной сестрой Сережи Лисицына,
который не рискнул заходить сюда, и правильно сделал. Если Стасова караулят
возле дома 8, то визит на Первомайскую улицу бывшего оперативника
Лисицына не останется незамеченным. Лисицын мог приходить только к Стасову,
больше ему здесь делать нечего, это не его участок.
- Дмитрий Николаевич... - начал сосед, но я его перебил:
- Что за церемонии! Просто Дима.
- Виктор, - представился он в ответ, крепко пожимая мне руку. - Так
вот, Дима, мы с женой хотим пригласить вас вечером в ресторан. У нас,
видите ли, сегодня годовщина свадьбы, десять лет... Хотим отметить...
С какой это стати, хотел бы я знать? Мы только сегодня познакомились,
и вдруг такая честь. Лишних денег много, что ли?
- Дима, не отказывайтесь, пожалуйста. Я понимаю, наше приглашение
выглядит немного странным, ведь мы почти не знакомы, но мальчики... Вы
их прямо очаровали. Они так и заявили: только вместе с дядей Димой. Знаете,
они не очень-то послушные у нас, балованные, как все поздние дети,
никакого сладу с ними нет. А вас они слушаются. Без вас ужин в ресторане
будет испорчен, они начнут баловаться, разобьют что-нибудь... В общем,
сами понимаете.
Я понимал. Такие сцены мне в жизни видеть приходилось, и не один раз.
Надо же, оказывается Старшего и Младшего увлекли мои рассказы про воров
и бандитов, которыми я потчевал их на протяжении всего арбузного похода.
То-то они шли рядом со мной смирно и никуда не пытались убежать!
Ни в какой ресторан мне идти не хотелось, тем более что в десять
тридцать у меня было назначено рандеву с шеф-поваром. Но и портить отношения
с соседями не стоило. Ладно, будем извлекать из ситуации максимальную
пользу.
- В какой ресторан мы идем? - весело спросил я, давая понять, что

приглашение принято.
- Мы еще не решили. Какой подвернется, - радостно заулыбался толстяк
Виктор. - А вы можете что-нибудь посоветовать?
- Да я здесь был только в одном ресторане, в "Морской звезде", мне
там очень понравилось, и кухня хорошая, и сервис. А про другие не знаю.
- Решено. Мы идем в "Морскую звезду", - торжественно объявил сосед. -
Через полчаса вас устроит?
Я покосился на увесистый пакет. Меня и через три часа не устроит, потому
что на изучение фильмографий всех участников фестиваля понадобится
гораздо больше времени. Но отступать было поздно.
- А через час нельзя? - осторожно спросил я.
- Годится, через час.
Выпроводив Виктора, я запер дверь, занавесил окно, включил свет и
погрузился в очередную порцию набранных мелким шрифтом названий и дат. У
меня было такое чувство, что недостающая деталь все время мелькает у меня
перед глазами, но я по глупости своей ее не вижу. Я начал злиться,
голова разболелась еще сильнее, от бесчисленных выкуренных за день сигарет
саднило горло, а ответа на свой вопрос я так и не нашел. Хотя был
уверен, что он, ответ этот, стоит у меня за спиной, дышит в затылок и
ехидно, гаденько хихикает над моей слепотой.
Ровно через час, побритый и благоухающий туалетной водой, я шагал рядом
с Виктором, его супругой и двумя мальчишками в сторону ресторана
"Морская звезда". Старший и Младший крепко держались за мои руки и требовали
рассказать про Мишку Япончика и Соньку Золотую Ручку.

В ресторане я сразу повел их в ту часть зала, которая дальше всего
находилась от зоны обслуживания однажды узнавшего меня официанта. Конечно,
внешность у меня была другая, но не настолько, чтобы можно было обмануть
такого ушлого парня с хорошей зрительной памятью. Лучше не рисковать.

Мы долго изучали меню, потом я взмахом руки подозвал официанта.
- Будьте любезны, пригласите сюда шефа, - попросил я.
- А в чем дело? - сразу насторожился тот.
- У моих друзей юбилей, и я хочу сделать специальный заказ.
Через несколько минут в зале показался тучный одышливый шеф-повар.
- Я вас слушаю, - обратился он ко мне, глядя мне в лицо равнодушными
глазами.
Он меня не узнал. Придется ему подсказывать.
По мере того как я объяснял ему рецепт приготовления рыбы по методу
известного кулинара Николая Щипанова, взгляд его прояснялся. Из моей
сумбурной, пересыпанной специальными кулинарными терминами речи он понял,
что встреча, назначенная на половину одиннадцатого, отменяется и
переносится прямо сюда, в ресторан. Шеф оказался мужиком сообразительным,
он тут же достал из необъятного кармана своего белого фартука
блокнот и ручку и стал записывать рецепт под мою диктовку.
- Проверьте, правильно ли я записал, - сказал он, протягивая мне
блокнот.
На листке мелким убористым почерком было написано:
"Оч. круп. маф. из соседн. гор. Кл. Ямщик. Игорь, б-с + нарк. Угр.
уб. ".
- Все верно, - снисходительно кивнул я, возвращая ему блокнот. -
Только не забудьте в молоко вбить два яйца, чтобы цвет был золотистый, а
не мучнисто-белый.
Шеф-повар удалился в свои владения, а я снова принялся развлекать
Старшего и Младшего полуфантастическими криминальными сказаниями. Впрочем,
делал я это машинально, сам себя плохо слышал, потому что лихорадочно
обдумывал то, что мне только сообщил шеф. Меня разыскивает какой-то
очень крупный мафиози из соседнего города по кличке Ямщик, причем
разыскивает с самыми неблаговидными намерениями. "Угр. уб. ". Ничего себе!
Этому-то я где дорогу перешел? И что общего может быть у человека,
который держит в своих руках игорный бизнес и наркотики, с почтенным
пенсионером Сокольником?
Мама Сани и Сени, женщина лет сорока по имени Зоя, имела, по всей видимости,
тяжелый характер, но по случаю праздника и присутствия постороннего,
то бишь меня, старательно это скрывала, мило улыбалась и даже
не очень дергала малышей нотациями и замечаниями. Впрочем, особой нужды
в этом не было, ибо я мощным усилием реанимировал в себе давно погибшего
сказочника, и ребята слушали мои баллады с открытыми ртами. Я молол какую-то
оперативно-следственную чушь, а сам думал о том, как бы мне найти
Сережу Лисицына, да чтобы это никому не бросилось в глаза. Если б еще
знать точно, где он сейчас находится!
Торжественный ужин шел своим чередом, через полчаса лично сам шеф-повар
принес на огромном блюде рыбу "по-щипановски", подождал, пока мы отведаем
по кусочку, и, вкусив свою долю похвалы, покинул нас. Рыба
действительно удалась, но готовил он ее, естественно, по своему
собственному рецепту. Интересно, что сказал бы мой давний приятель Коля
Щипанов, если бы узнал, что я ничтоже сумняшеся одним легким движением
руки произвел его из сыщиков в кулинары?
К концу трапезы я решил, что искать Лисицына должен кто-нибудь из дома
номер 8, Юра Мазаев или девочки. Это будет выглядеть вполне естественным,
потому что Стасов-то пропал, вот они и беспокоятся, а Сережа -
единственный работник милиции, которого они в этом городе знают. Теперь
нужно придумать, как связаться с ними, не вызывая подозрений. Собственно,
проблемы в этом не было, нужно только, чтобы ктонибудь из них находился
во дворе в тот момент, когда мы будем проходить мимо, а уж что
сказать, я придумаю.
Но все получилось совсем не так, как я себе напланировал. Едва свернув
на нашу родную Первомайскую, я сразу увидел белый микроавтобус "Скорой
помощи", стоявший возле моего бывшего дома. В оцепенении я смотрел,
как двое санитаров задвинули в машину носилки, и Танин светло-сиреневый
свитер мелькнул и исчез в темном чреве автомобиля. Следом за носилками в
машину забрались Ирочка и Мазаев. Хлопнули дверцы. "Скорая" промчалась
мимо нас и скрылась за поворотом.
Огромным усилием мне удавалось держать себя в руках, изображая равнодушного
любопытствующего. Возле дома 8 стояли несколько человек, и нужно

было во что бы то ни стало оказаться рядом с ними как можно скорее, пока
они не разошлись, чтобы хотя бы краем уха услышать, что же произошло с
Татьяной. Расспрашивать специально было нельзя: среди них могут оказаться
лица заинтересованные, и мое внимание к малознакомой курортнице
не пройдет незамеченным.

Поравнявшись с заметно поредевшей группкой сочувствующих, я напряг
слух и чуть замедлил шаг.
- Я всегда говорю, что покупать можно только у хозяев с их собственного
огорода, - горячо доказывала женщина, которую я уже видел утром,
когда ходил с мальчиками за арбузами. Тогда она торговала грушами из
своего сада. - А на этом привозном какой только заразы не подцепишь. Вон
в Дагестане, говорят, опять вспышка холеры, а они оттуда везут и везут.
- И не говорите, - подхватил пожилой мужчина, в котором я опознал хозяина
дома 10, где жил Юра Мазаев. - Вот так попадешься во время отпуска
- и весь отдых насмарку. Правильно, что подружку ее и Юрия Сергеевича
тоже увезли, пусть возьмут у них анализы, вдруг им тоже гадость какаянибудь
попала в организм.
- А с ними еще четвертый был, высокий такой, Владиком зовут, - раздался
из темноты чей-то голос. - Они все время вместе ходили. Почему же
его не увезли?
К этому моменту группа осталась у меня за спиной, и я с трудом преодолел
мучительное искушение обернуться и посмотреть, кто же это у нас
такой наблюдательный. Или любопытный не в меру? В любом случае я был
уверен, что он - не из числа сочувствующих. Это наблюдатель, поджидающий
Стасова и надеющийся выцарапать из окружающих хоть какую-нибудь информацию
о том, куда же я запропастился.
- А он с ними не кушал, - донесся до меня голос Веры Ильиничны. - Его
вообще целый день не было, уехал куда-то.
У меня было такое чувство, будто мое сознание сжалось в крошечный комочек,
болезненно пульсирующий, как обнаженный нерв в разрушенном зубе.
Какое-то время я вообще ничего не соображал, словно провалившись в бездну
под действием наркоза, и пришел в себя только на пороге своей комнаты,
когда Виктор, прощаясь, крепко сжал мою ладонь в дружеском рукопожатии.

- Саня, Сеня, скажите дяде Диме "спокойной ночи" и спать, - строго
скомандовала Зоя, открывая дверь.
- Спокойной ночи! - хором проорали Старший и Младший.
Я даже нашел в себе силы улыбнуться. Соседи ушли к себе, а я уселся
на пороге, вытянул ноги и закурил. Мятый комочек сознания постепенно
расправлялся, принимая свой обычный размер и плавно заполняя пустоты в
моей дурацкой башке. Итак, они отравили Таню, чтобы выманить меня. Круто
же им приспичило меня найти, если они пошли на такое. Но в одном я мог
быть уверен - отрава, которую они подсунули, была сильная, но не смертельная.
В попытках убрать меня из города они делали все, кроме самого
простого и радикального. Они пытались спровоцировать скандал, купить меня
халявой, искалечить мою дочь, но они ни разу не покушались на меня.
Почему? Ответ у меня был только один: они категорически не хотели убивать
приезжего работника милиции. Фокус с "гражданкой, прописанной в
Москве", или с "гражданином, утонувшим во время купания в нетрезвом виде",
мог пройти с киношниками, но не пройдет со мной. А они категорически
не хотят, чтобы в город приезжали чужие милиционеры. Именно поэтому
они не могут убить и Таню, ведь она следователь, и случись что с ней,
немедленно из Питера прилетят ее коллеги. Тем более, что она прославилась,
отдав под суд самого Алояна. А когда со следователями, сумевшими
выкрутить руки такому крутому мафиози, что-нибудь случается, в первую
очередь начинают проверять, уж не счеты ли с ним сводили. А вот банальное
пищевое отравление - это безопасно. И в то же время достаточно
серьезно, чтобы я, ломая ноги, кинулся в больницу ее проведать.
И если сказать честно, мне больше всего на свете как раз и хотелось
кинуться туда. Даже при том, что я все понимал: меня выманивают из норы,
меня поджидают. Я сам много раз заманивал в эту ловушку преступников и
всякий раз удивлялся тому, что она срабатывает, хотя известна всем и
каждому, как бородатый анекдот про Вовочку. Всем известна, а все ловятся.
Феномен какой-то. Теперь же я испытывал этот феномен на собственной
шкуре и уже ничему не удивлялся. Теперь я понимал, почему примитивная
ловушка срабатывает. Потому что беспокойство за близкого тебе человека
грызет тебя с такой силой, что ты просто забываешь и о своей безопасности,
и обо всем остальном. Это беспокойство вонзается в тебя раскаленным
железным прутом, и чья-то безжалостная рука дергает этот прут и поворачивает
его у тебя внутри, и ты буквально теряешь рассудок и знаешь, что
единственный способ прекратить мучения - пойти и увидеть своими глазами,
что все в порядке.
Можно наплевать на опасность и пойти в больницу. Но если со мной
что-нибудь случится, три человека окажутся совсем беззащитными. Три человека,
одна из которых - молодая женщина Катя Иванникова, а двоих других
я должен вычислить, чтобы попытаться спасти. И счет идет уже на секунды,
беда может случиться в любой момент. Нужно во что бы то ни стало
вычислить этих ничего не подозревающих людей и принять меры к их защите,
потому что Тане я все равно ничем не помогу. Рядом с ней врачи, и они
сделают все, что нужно, а от меня пользы все равно никакой.

Вместе с беспокойством за Таню меня терзало и ощущение собственного
бессилия. Город маленький, и если местные политические лидеры вошли в
тесный сговор с правоохранительными структурами, мне здесь вообще ловить
нечего. Я - приезжий, живущий по липовым документам и имеющий оружие, на
которое у меня нет разрешения. То есть разрешение, конечно, есть, но оно
есть у подполковника Стасова, об этом написано прямо в его служебном
удостоверении. А вот у Дмитрия Николаевича Галузо никакого разрешения
нет. И если меня возьмут за жабры вместе со всей этой липой, то неприятностей
у меня будет выше крыши. Одно дело - когда я на работе, тогда все
мои выкрутасы называются оперативной комбинацией и проводятся только с
ведома и разрешения начальства, по крайней мере липовым паспортом
пользоваться можно только с высочайшего соизволения. А когда я нахожусь
в отпуске, предупредив руководство о своем увольнении на пенсию, то вести
себя должен прилично и законопослушно. И, между прочим, за паспорт
Галузо голову отвернут не только мне, но и Игорьку Дивину, который его
раздобыл.
Хотелось бы мне посмотреть на того мудака, который первым придумал
историю об умном и честном сыщике, приезжающем в незнакомый город и в
два счета разоблачающем осевшую в городе шайку преступников. Кто-то придумал
эту байку про Робин Гуда, а другие ее подхватили и повторяют из
книжки в книжку, из фильма в фильм. Ерунда это все. Какой бы ты ни был
умный и честный, будь ты хоть олимпийским чемпионом по уму и честности,
а заодно по каратэ и джиу-джи

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.