Жанр: Электронное издание

Nastya08

сторінка №18

инания
о политике и мафии, говорил только о некоем сумасшедшем, который
защищает честь армии и советского социалистического строя. Юрцев ни разу
меня не перебил, и по его лицу я видел, что он не считает мои фантазии
такими уж бредовыми.
- Что ж, ситуация достаточно серьезная, - наконец произнес он, когда
я умолк. - Поездку с концертами нужно отменить, с этим я полностью согласен.
Что господин Стасов предлагает для обеспечения безопасности?
Я беспомощно пожал плечами:
- Собственно, именно с этим я и пришел к Борису Иосифовичу. У него
есть служба безопасности...
- Ну, какая у него служба безопасности, я и так знаю, - усмехнулся
Юрцев. - Не в упрек вам будь сказано, Борис Иосифович, она никуда не годится.
Уж не знаю, кого вы в эту службу набирали, но я бы за нее гроша
ломаного не дал. В гостиницу днем и ночью может пройти кто угодно. Но,
впрочем, это не мое дело. Сами актеры знают о той опасности, которая им
угрожает?
- Нет, я им еще не говорил. Я для этого как раз их и собрал... - откликнулся
Рудин. - Но мне, честно говоря, как-то не верится во все это...
- Знаете, Борис, мне тоже не верится, но всегда лучше перестраховаться.
Может, вам не жалко свою репутацию, а я своей дорожу. И потом,
чем черт не шутит, пока Господь почивает. От греха подальше...
Он умолк и сделал небольшой глоточек из рюмки, которую принес с собой
из гостиной и все это время крутил в руках.
- Весь вопрос в том, что им сказать. - Он выразительно кивнул в сторону
двери, ведущей в гостиную. - Они все теплые и протрезвеют не скоро,
вряд ли они в состоянии осознать то, что мы с вами тут обсуждаем. И потом,
актеры вообще люди импульсивные и непредсказуемые. Начнешь объяснять,
что им грозит опасность, а они не поверят и начнут ходить-бродить
всюду в одиночестве. Или, наоборот, поверят да перепугаются до такой
степени, что тут же начнут укладывать вещи и первым же самолетом - домой.

- Да и пусть, - горячо сказал я. - Чем дальше отсюда - тем лучше.
Пусть перепугаются и уезжают.
- Вы не понимаете, - оборвал меня Рудин. - Жюри закончило работу, все
премии уже распределены, часть членов жюри уехала. Литвак - председатель
жюри, он должен вручать призы. Руслан получает вторую премию за мужскую
роль. Катерина, правда, не получит ничего, но она задействована в церемонии,
весь сценарий уже утвержден и все отрепетировано. Вы представляете,
что получится, если они уедут? Кому вручать премию Руслана? Кто вообще
будет вручать премии? Жюри в полном составе уже не собрать, так что
решение изменить невозможно. Лауреат должен выйти на сцену и лично получить
приз. Это непреложный закон. Не объяснять же всем и каждому, что
Литвак и Руслан Кийко испугались угрозы и сбежали. И потом, кем заменить
Катерину? Нет, нет и нет. О том, чтобы они не участвовали в закрытии, и
речи быть не может.
- Борис прав, - мягко заметил Юрцев. - У меня есть другое предложение.
Можно сказать, что программа слегка изменилась, и выезжать на гастроли
нужно не в десять утра, а, например, в семь или даже в шесть. Погрузить
их в машину, отвезти в мой охотничий домик и там спрятать, а
завтра прямо перед закрытием привезти обратно. Сейчас они много выпили и
плохо соображают, так что вести с ними серьезные разговоры бесполезно, а
потом, когда они придут в себя, можно все им объяснить. Даже если они
сильно испугаются, из охотничьего домика они никуда не денутся, глухой
лес и никакого транспорта. И оттуда - прямо на церемонию.
- А что, - оживился Рудин, - это выход. Прекрасная мысль, Олег Иванович.
Мы так и сделаем.
По тому облегчению, которое отразилось на его смуглом лице, было понятно,
что он с радостью скинул с себя бремя принятия решения. Если что
случится - виноват не он со своей хреновой службой безопасности, а Юрцев.
Если ничего не случится - опять же инициатором поездки в охотничий
домик был тот же Юрцев, перестраховщик несчастный. Для Бори Рудина все
складывалось необыкновенно удачно, и я еще раз подумал о том, что он мне
ужасно не нравится. Ладно, главное - вывезти отсюда святую троицу, эмоции
можно оставить на старость.
Мы с Рудиным стояли на крыльце гостиницы и смотрели вслед удаляющемуся
автомобилю "форд-скорпио", который увозил подальше в лес Игоря Литвака,
Екатерину Иванникову и Руслана Кийко. Предыдущие два часа были совершенно
сумасшедшими, капризные люди искусства никак не могли взять в
толк, почему нужно выезжать в такую безумную рань. Потом они отправились
по своим номерам собирать вещи, а поскольку все жили не в одноместных
номерах, а с соседями, то пришлось потратить еще какое-то время на то,
чтобы в сутолоке пьяного гульбища этих соседей найти и разобраться с
ключами. Почемуто в их среде не был популярным такой простой способ, как
сдача ключа портье. Ключи от номеров непременно должны были передаваться
из рук в руки с многочисленными наставлениями это не трогать, то не перевешивать,
этим не пользоваться, это не включать, а если позвонит Иван
Иваныч, сказать ему то-то и то-то и ни в коем случае не говорить этого.

В процессе сборов и поисков соседей наши подопечные постоянно то здесь,
то там прикладывались к рюмке, на каждом углу застревали с разговорами и
вообще никуда не торопились, а я дергался, считал секунды и мечтал
только об одном: поскорее убрать их из гостиницы и хотя бы два часа поспать.
Наконец в половине шестого утра они уехали, и меня немного отпустило.

Проснулся я оттого, что солнце било мне прямо в глаза. Наконец-то
пасмурная погода кончилась, зато теперь снова будет изнуряюще жарко. Почувствовав
ноющую боль в затекшей шее, я открыл глаза и понял, что уснул
прямо в кресле в номере Рудина, в его уставленной бутылками прокуренной
гостиной. На часах было без четверти семь, я проспал всего какой-нибудь
час.
Из кабинета до меня донесся приглушенный женский голос. Я прислушался
и узнал свою бывшую благоверную. По отдельным репликам, которые мне удалось
уловить, стало понятно, что они обсуждают вопрос о том, где ей сегодня
спать, здесь или у себя в номере. Интересно, в ком это проснулась
деликатность, в Рудине или в Маргарите?
Я встал, стараясь произвести как можно больше шума, и Борис тут же
возник на пороге гостиной, при этом выражение лица у него было почему-то
смущенным. Он что же, полагал, что я не знаю о его отношениях с моей
бывшей женой? Или Ритка и ему голову заморочила рассказами о моей феерической
ревности и непреходящей любви к ней одной?
- Прошу меня извинить, я свалился прямо здесь и, наверное, помешал, -
сказал я вполне дружелюбно. - В соответствии с вашим фестивальным режимом
сейчас самое время ложиться спать, так что я вас покидаю.
Рудин вяло пожал мне руку и попрощался, а стыдливая Маргарита даже
нос из кабинета не высунула.
Я спустился в холл первого этажа и сразу же наткнулся на Геннадия
Гольдмана, сотрудника оргкомитета фестиваля, того самого, который встречал
опаздывавшую на пресс-конференцию Ольгу Доренко. Судя по бодрому и
свежему виду, он не собирался ложиться спать. Гольдман сидел в кресле
под пальмой в кадке и возился с какими-то списками, разложенными перед
ним на низеньком квадратном столике. Он меня не узнал, но все равно был
приветлив и словоохотлив.
- Доброе утро, - сказал я, подсаживаясь к нему. - Все - в койку, а вы
- за работу? Когда же вы отдыхаете?
Он оторвался от бумаг и сладко потянулся, подмигнув мне при этом.
- Вы будете очень смеяться, но отдыхаю я ночью. А если серьезно, то
ведь завтра закрытие, и уже сегодня начинают съезжаться журналисты, и я
должен их всех встретить и обеспечить аккредитацию, при этом проследить,
чтобы ее не прошли те, кого мы не любим.
- Да здесь же их полно, - удивился я. - Неужели в России остался хоть
один журналист, которого здесь нет?
- О!
Гольдман сделал выразительный жест пальцами обеих рук, который свидетельствовал
о неизмеримом числе тружеников пера, которые пока еще не посетили
благословенную южную землю.
- Те, что толкутся здесь с самого начала, это примерно процентов сорок
всех тех, кто собирается написать о фестивале. Ну еще процентов десять
прискакали сюда после того, как погибли Оля и Люся. Остальные явятся
к финалу. И если мы не хотим с ними ссориться, если мы хотим, чтобы
во всех газетах был отмечен высокий уровень организации кинофестиваля и
прозвучали всякие прочие дифирамбы, в том числе Рудину и спонсорам, все
представители прессы, радио и телевидения должны уехать из аэропорта на
машинах и всех их здесь должны ждать как родных. То есть с местами в номерах,
едой в ресторане и улыбкой на лице. А несчастный еврейский
мальчик Гольдман обязан все это обеспечить. Ну, положим, я могу организовать
еще сто койко-мест и сто порций горячей еды, ну, допустим, спонсоры
дали десяток машин для разъездов, но где я наберу им столько улыбок
на лице? Оно у меня одно, а все остальные лица будут дрыхнуть часов до
двух.
Мимика у Гольдмана была столь выразительной, что я расхохотался, несмотря
на усталость.
- Хорошо еще, что у вас спонсоры богатые. Я сегодня с одним из них
познакомился, с Юрцевым.
- С Олегом Ивановичем? О, это очень яркая личность. И биография у него
яркая. Вот про кого кино снимать. Представляете, был спортсменом-автогонщиком,
на соревнованиях попал в страшную аварию, весь переломался.
Со спортом, конечно, пришлось покончить, несколько лет по больницам кочевал,
потом попал в центр Дикуля, восстановился... Вы меня не слушаете?
Я действительно его не слушал. Автогонщик. Водитель. Ямщик... Боже,
ну и кретин же я!
Я вскочил с кресла и ринулся к стойке портье, на которой стоял телефон.

Ангел-хранитель, по-видимому, сладко выспался и принялся за работу в
хорошем настроении, во всяком случае в семь утра Сережа Лисицын оказался
дома. Поскольку инкогнито мое уже было раскрыто, я попросил его немедленно
заехать в больницу, узнать, что там с Татьяной, и быстро мчаться
сюда. Остальные свои поручения я не рискнул доверять телефону, тем паче
в холле гостиницы я был все-таки не один.

Положив трубку, я пулей взлетел на второй этаж и принялся колотить в
дверь "президентского" номера. Прошло слишком мало времени, чтобы они
успели уснуть, они должны меня услышать. Через какое-то время дверь распахнулась,
и Рудин в коротком купальном халате, высоко открывающем чуть
кривоватые волосатые ноги, хмуро глянул на меня с порога.
- Что еще стряслось? Я думал, вы уже далеко отсюда.
Я бесцеремонно втолкнул его в гостиную и захлопнул за собой дверь.
- Где Юрцев?
- Уехал. Зачем он вам?
- Куда уехал?
- Господи, да откуда же я знаю? Домой, наверное. Да что случилось?
- Где он живет? У вас есть его телефон?
- Послушайте...
- Борис Иосифович, мы теряем время. Звоните Юрцеву, быстро.
Рудин пожал плечами и пошел к стоявшему в гостиной телефону.
- Никто не отвечает.
- Звоните в офис, у вас же наверняка есть все телефоны, звоните по
всем номерам. Его нужно срочно найти.
Я мельком бросил взгляд на висящее на стене большое зеркало и перестал
удивляться тому, что Борис больше не задавал вопросов, а послушно
набирал номер за номером. Из зеркала на меня смотрел землисто-серый небритый
псих с горящими глазами и таким выражением лица, словно он держит
в руке тесак и собирается крушить все подряд.
- Ни один номер не отвечает, - сказал Рудин, кладя трубку. - Может,
вы мне объясните...
- Куда он их отправил? Где у него этот чертов домик?! - заорал я.
- Но я не знаю... Я действительно не знаю.
Я рухнул в кресло и схватился за голову.
- Вы были правы, Борис Иосифович, я чемпион среди идиотов. Мне в самом
деле пора на пенсию. Мы с вами своими руками отправили трех человек
на верную смерть.
- Что вы несете? - возмутился Рудин. - Вы переутомились. Олег Иванович
сделает все, что нужно, чтобы обеспечить их безопасность, не сомневайтесь.

- Я и не сомневаюсь, он сделает все, что нужно. Он их погубит.
- Да вы с ума сошли, Владислав! Какие у вас основания...
Дверь из спальни приоткрылась, и выплыла Маргарита в пеньюаре.
- Что происходит? - требовательно спросила она. - Владик, в чем дело?
- Ни в чем, - огрызнулся я.
Вот ее только тут и не хватало. Для полноты счастья.
- Что вы знаете о Юрцеве? Кто он вообще такой, откуда взялся? Как он
оказался в числе ваших спонсоров?
Оказалось, Рудин знает не так уж много. Юрцев - преуспевающий бизнесмен,
очень богатый человек, меценат. Возглавляет фирму "Лада", ту самую,
которая организовывала круиз по Черному морю. В прошлом - спортсменавтогонщик.
В качестве спонсора был рекомендован мэрией города еще полгода
назад, когда проводились первые мероприятия по организации кинофестиваля.
Вот, собственно, и все.
- Значит, так, Борис Иосифович, - решительно сказал я, - нужно послать
кого-нибудь к нему домой и в офис, пусть сидят и ждут, пока он не
появится.
- И что дальше, когда он появится?
- Выяснить, куда он отвез Катю, Руслана и Игоря. При этом нужна правдоподобная
легенда, например, пришла телеграмма от жены Литвака, что тяжело
заболел кто-то из детей, и Игоря нужно срочно отправлять в Москву.
Вы меня поняли?
- Но я не понимаю...
- А вы никогда ничего не понимаете! - злобно заорал я. - Вы берете
деньги у человека, о котором ничего не знаете, вы доверяете ему жизнь
троих участников фестиваля, за которых вы, между прочим, отвечаете. Вы
хотите, чтобы все было шито-крыто, только чтобы не испортить отношения с
богатенькими спонсорами, поэтому не теребите местную милицию и не требуете,
чтобы из Москвы приехала бригада опытных сотрудников, когда на вас
сваливаются четыре трупа. Вы ничего не понимаете, потому что не хотите
ничего понимать. Спонсоры пообещали вам денег, если вы доведете фестиваль
до победного конца и не дадите его закрыть? Они поделятся с вами
своими прибылями? Почему ваша служба безопасности похожа на детский сад?
Потому что вам жалко денег на то, чтобы нанять опытных ребят, и вы набрали
туда своих приятелей и их родственников, которым платите копейки,
но за эти копейки они ничего не делают, просто бесплатно отдыхают на
морском берегу? Что у вас в голове, Рудин, кроме собственной жадности?
Глупость? Слепота? Старческий маразм? Ваш Юрцев - матерый преступник, он
держит наркобизнес на всем побережье, а местные власти его не трогают,
потому что он развернул здесь еще и игорный бизнес, вполне легальный,
открыл сотню ночных казино для богатых бездельников, и платит в местную
казну такие налоги, которые позволяют городской администрации безбедно и
бесхлопотно существовать. А уж сколько он укрывает от налогов, никого не
интересует. Он здесь все купил, он здесь царь и бог, а вы, Рудин, ему
задний проход вылизываете и содрогаетесь в оргазме от удовольствия.

Я выпустил пар и перевел дыхание. Пожалуй, я был непарламентски груб,
да еще при Рите... Нехорошо. Рудин стоял неподвижно, с перекошенным от
ярости лицом.
- Короче, посылайте людей и узнавайте, где этот охотничий домик. Как
хотите, так и делайте, но узнайте во что бы то ни стало. В этих целях
иногда очень хорошо помогает битье морды, но я не уверен, что люди из
вашей службы безопасности это умеют. Если меня будут искать - я внизу, в
холле.
Я вышел из номера, стараясь двигаться спокойно и не хлопать дверью.
Нужно взять себя в руки.
Сережа Лисицын появился минут через сорок. Рядом с ним шагал Юра Мазаев.
Слава Богу, с Татьяной все обошлось, она была очень слаба, но вне
опасности. У Мазаева и Ирочки тоже взяли анализы, но в их организмах отравы
не оказалось. Они всю ночь просидели в коридоре возле приемного покоя,
Юра не разрешил возвращаться домой. Он все понял правильно и решил
не рисковать. Там, в больнице, их и нашел примчавшийся по моей просьбе
Лисицын. Теперь Мазаев пришел сюда, а Ирочку оставили ухаживать за
Татьяной.
Я попросил Сергея первым делом навести справки о шофере Заваруеве и
пенсионере Сокольнике, а также ответить на простенький вопрос: кто такой
Олег Иванович Юрцев.
- Юрцев? - усмехнулся Лисицын. - Мафиози. Все знают, а сделать ничего
не могут. Зацепить не на чем. А может, не хотят. Отчетность финансовая в
идеальном порядке, все чисто, как слеза младенца. И Заваруева я знаю,
это брат Юрцева, родной, по матери. Юрцев старший, от первого брака, а
Заваруев младший, от второго. Потому и фамилии разные. Костя Заваруев на
братца шестерит, но тоже ни на чем серьезном за руку не схвачен. Да бесполезно
все это, Владислав Николаевич, даже если и попадется он, все
равно ведь отмажут. Против Юрцева здесь ни у кого рука не поднимется.
Разве только у такого придурка, как я, которому все равно терять нечего,
ниже участкового не скинут. Разве что из живых в покойники переведут.
- Ты знаешь, где живет Заваруев?
- Конечно.
- Поехали, - скомандовал я.
Все втроем мы уселись в Сережину машину и помчались по адресу Константина
Заваруева. Глупо было бы ожидать, что нам улыбнется удача. Все
верно, она скорчила нам отвратительную гримасу. Шофера дома не оказалось.

- Так уехал он, - удивленно сообщила нам его жена, молодая женщина с
большим животом. Наверное, месяцев восемь, определил я на глазок.
- Куда?
- Откуда ж мне знать? По работе. Позвонили ему чуть не в шесть утра,
он и стал собираться.
- Давно уехал?
- Минут двадцать.
- На своей машине?
- Да нет же, на служебной. Он ее никогда в гараж на ночь не ставит,
всегда домой пригоняет, мало ли что начальству срочное понадобится, так
чтобы время не терять. А то до гаража пока доберешься, пока разбудишь
дежурного...
- Надо предупредить дежурного, пусть даст ориентировку на все посты
ГАИ, - сказал Лисицын, когда мы понуро вышли из дома Заваруева.
- Не годится. - Я отрицательно покачал головой. - Сам же сказал,
здесь все схвачено, за все заплачено. Твое руководство сразу же узнает,
что ты разыскиваешь машину Заваруева. Догадываешься, что дальше будет?
Сергей завел машину и тронулся. Лицо у него было растерянным, но мне
показалось, что за те несколько дней, что мы знакомы, он стал взрослее
на несколько лет. Носогубные складки обозначились резче, щеки запали,
сделав скулы более рельефными. Несколько секунд он молчал, потом пробормотал:

- Ладно, не дурнее других.
Смысл этой загадочной фразы он объяснять не стал.
Через несколько минут мы подъехали к зданию оперного театра.
- Дядя Паша, - обратился Лисицын к пожилому вахтеру, - мне бы позвонить,
только чтоб без посторонних. По службе надо.
В оркестре театра работали мать и сестра Сергея, и дядя Паша, судя по
всему, хорошо его знал.
- Пошли, - сказал он, беря из стола внушительную связку ключей. -
Сейчас все сделаем в лучшем виде.
Он провел нас по мраморной лестнице в специальный небольшой, но очень
красивый холл перед ложей дирекции. Здесь стояли мягкие кресла, телевизор,
множество растений в огромных керамических горшках. И конечно же
был телефон.
Дождавшись, когда за дядей Пашей закроется дверь, Сергей вытащил записную
книжку и набрал номер.

- Женя? Привет, это Лисицын. Ох, плохо живу, Женька, неприятность у
меня. Да машину у меня угнали... Если бы мою, это еще полбеды. Чужую. В
мэрии выпросил "мерседес" с хорошим движком по служебной надобности,
отошел на полминуты за сигаретами, а его сперли... Ну а я о чем! В дежурку
сообщать не хочу, вони будет - не отмоешься. Может, свистнешь своим
ребятам на посты? Нет-нет, задерживать не надо, ты что, это ж сразу
все узнают, что у меня машину угнали. Пусть только скажут, в каком направлении
проехал, а дальше уж я сам его найду, чтобы без шума и пыли.
Сделаешь? Жень, я твой должник. Записывай номер: А 255 ФК, "мерседес",
цвет "мокрый асфальт". И отзвони мне сразу же по телефону...
Сергей наклонился к телефонному аппарату, где в специальном окошечке
была вложена бумажка с номером телефона ложи дирекции.
- Все, - вздохнул он, откидываясь на мягкую спинку обитого плюшем
кресла. - Теперь остается ждать, мимо какого поста ГАИ проскочит Заваруев.
А дальше будет легче.
Я посмотрел на Юру Мазаева, на его пепельно-бледное после вчерашних
переживаний и бессонной ночи лицо.
- Серега, мы поспим немножко. Ничего? - спросил я, мечтая только о
том, чтобы закрыть глаза.
Слишком много всего навалилось за последние несколько суток. Взрыв,
от которого чудом спаслась моя любимая маленькая девочка. Гонка в Москву
и обратно. Встречи с агентами. Жорик и Толя Гущин. Мускулистый Леха. Дедушка
со списком. Татьяна. Сегодняшняя ночь... Мне бы только чуть-чуть
передохнуть, набраться сил, потому что если нам повезет и Заваруев проедет
мимо одного из тех постов, куда сможет дозвониться приятель Сережи
Лисицына, то нам еще предстоит немало нервотрепки, гонки, а может быть,
и стрельбы.
Дремотная усталость засасывала меня, как зыбучие пески...

Глава 13


Я уснул так крепко, что даже не услышал телефонного звонка. Проснулся
я оттого, что меня тормошил Юра Мазаев.
- Слава! Просыпайся, Слава, надо ехать.
С трудом разлепив тяжелые веки, я увидел Сережу Лисицына, склонившегося
над разложенной на столе картой.
- Несколько минут назад машина Заваруева проследовала вот по этой дороге,
- задумчиво сказал он, показывая карандашом участок местности на
карте. - Дорога ведет в заповедник, будем надеяться, что ответвлений
нет.
- Думаешь, догоним? - с сомнением спросил я.
- Наверняка нет, - покачал головой Сережа. - Временной лаг слишком
большой, а Заваруев тоже бывший гонщик, они с братом вместе спортом занимались.
У нас против него шансов нет, и мечтать нечего.
- А как же... - начал было Юра Мазаев, но я перебил его:
- Все правильно. Если Заваруев выехал из дома почти через час после
их отъезда из гостиницы, значит, они задумали не автоаварию, а что-то
другое. Прямо там, в охотничьем домике. Поэтому нам важно как можно скорее
оказаться в этом месте, а догоним не догоним - это уже не суть важно.
Сережа, в вашей Богом обиженной милиции есть хоть один приличный человек,
которому можно доверять?
- Паша Яковчик, - не раздумывая ответил тот. - Ему все неинтересно,
ничего не хочется делать, но это оттого, что одной ногой он уже на другой
работе. А так он парень честный и во всех отношениях приличный, можете
мне поверить.
- А этот приличный парень что-нибудь умеет? Бегать, прыгать, стрелять,
драться? Или он только умеет быть приличным? - спросил я, не скрывая
сарказма.
- Ладно вам, Владислав Николаевич, что вы нас уж совсем с дерьмом-то
мешаете, - улыбнулся Сергей.
Спустя двадцать минут мы мчались на всех парах в сторону заповедника,
и в машине нас было уже четверо. Пашу Яковчика мы выдернули прямо из
служебного кабинета, точнее, сделал это Юра Мазаев, потому что ни я, ни
Лисицын в здании городского управления внутренних дел показываться не
хотели. Теперь я мог рассмотреть Яковчика поближе, и пока Сергей в двух
словах объяснял ему суть стоящей перед нами задачи, я всматривался в его
веснушчатое лицо, слегка курносый нос, взъерошенные вихры на голове.
Когда речь зашла о Юрцеве, Паша взорвался:
- Да вы что! Вы в уме вообще или как?! Я же собрался переходить в управление
безопасности банка, который контролирует Юрцев. Вы же меня без
ножа режете! А если он узнает, что я против него пискнуть посмел, моя
новая работа накроется. Нет, ребята, давайте без меня. Я в эти игры не
играю.
Сережа невозмутимо гнал машину по серпантину, опоясывающему высокую
поросшую деревьями гору. Он будто и не слышал Пашиных возмущенных выкриков.

- И вот мы должны сделать хорошую мину при плохой игре и быстренько
вывезти актеров и режиссера обратно, но чтобы никто не догадался, что мы
кого-то подозреваем в чем-то нехорошем, - продолжал он, не отрывая внимательного
взгляда от извилистой дороги. - Поскольку Юрий Сергеевич и
Владислав Николаевич отсюда уедут, а нам с тобой, Павлик, здесь жить, то
врагов наживать мы себе не будем. Пока, - тут же уточнил он. - А там
посмотрим.
Яковчик немного успокоился. Его явно обрадовало, что Лисицын все правильно
соображает насчет врагов и насчет того, что им в этом городе придется
жить.
- У нас на четверых три ствола, но пользоваться ими будем только в
случае крайней необходимости, - сказал я. - В идеале все должно пройти
под видом срочной отправки Литвака в Москву, где у него тяжело заболел
ребенок. При этом нужно постараться сделать так, чтобы Руслан и Катерина
захотели вернуться вместе с ним. Заваруев не должен догадаться, что мы
их спасаем от убийцы, то есть скорее всего от него. Впрочем, может быть,
убийцей будет и не он, а Заваруева вызвали только для подсобных работ и
для охраны. Это мы выясним на месте. Самое главное - успеть, пока там
ничего не случилось.
День обещал быть жарким. Когда я ночью уходил из дома в гостиницу, то
накинул поверх рубашки легкую куртку, потому что, во-первых, было прохладно,
а во-вторых, нужно было скрыть плечевую кобуру, в которой лежал
мой пистолет. Теперь из-за этого я не мог снять куртку и с тоской думал
о том, что мне еще предстоит намучиться на жаре в такой неудачной экипировке.

Серпантин кончился. Мы миновали тот пост ГАИ, мимо которого проезжал
Заваруев.
- Теперь наша задача - не промахнуться, - сосредоточенно сказал Лисицын.
- Следите за всеми поворотами и ответвлениями, придется каждый раз
выходить и смотреть следы от протекторов.
Старенькая машина дребезжала и грозила вот-вот развалиться, мощности
движка не хватало, но я усилием воли заставлял себя не нервничать впустую.
Другой машины все равно нет, дергайся не дергайся, а ехать придется
на этой. Несколько раз мы останавливались, чтобы проверить, куда двигался
"мерседес" Заваруева. При нашей смешной скорости заехать не на ту дорогу,
возвращаться и потерять время было бы непростительным. Воображение
услужливо рисовало мне душераздирающие картины мучительной смерти,

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.