Жанр: Электронное издание

Nastya08

сторінка №12

олжна оплатить дорогу в оба конца, а бесплатно
ей предоставляется жилье - отдельная вилла. Она и полетела, глупышка.
Вилла оказалась чем-то вроде глинобитной хижины без удобств. А
вдобавок выяснилось, что оплачено только жилье, а отнюдь не питание. В
общем, поездочка эта ей обошлась... Так что если вы решили ехать на теплоходе,
обязательно пойдите посмотрите каюты. Может оказаться, что этот
люкс - собачья конура рядом с машинным отделением.
- Что значит "вы решили"? - вдруг вскинулась Ира. - А ты разве с нами
не поедешь?
- Я не езжу в круизы за счет дамы, - усмехнулся Мазаев. - Вот если бы
я выиграл путевку - другое дело.
- Как тебе не стыдно! Это не за мой счет, а за счет доброго дяди из
турфирмы, ты сам только что объяснял.
- Ириша, не будем спорить, - сказал социолог вполне миролюбиво, но
весьма твердо.
На Ирочкином хорошеньком лице было написано такое отчаяние, что мне
стало ужасно жаль ее. Я решил сделать все возможное, чтобы уговорить Мазаева
ехать вместе с нами.
- Ладно, чего сейчас обсуждать, может, там и в самом деле конура какая-нибудь.
Давайте посмотрим сначала, а потом уже будем решать, - предложил
я.
Предложение было принято.
Теплоход "Илья Глазунов" был огромным и белоснежным. Стоило мне его
увидеть, как я захотел ехать на нем хоть в круиз, хоть к черту на рога.
Я никогда не плавал на таких теплоходах, а мечтал об этом давно. Все
както не получалось.
Я протянул наши путевки стоявшему внизу у трапа человеку в белом кителе
и сказал, что мы хотим посмотреть наши каюты. На палубу мы поднимались
в сопровождении какого-то толстого потного дядьки, который представился
членом оргкомитета.
Наши каюты не были "конурой". Отнюдь. Это были самые настоящие каюты-люкс
с телевизорами, музыкальными центрами, кондиционерами, мини-барами,
телефонами и прочими атрибутами роскошной пятизвездной жизни.
Больше всего меня поразили цветы. В каждой каюте стояла огромная ваза со
свежими цветами. В ванных комнатах - разноцветные махровые простыни и
маленькие полотенца для рук.
Я посмотрел на Лилю и увидел в ее глазах слезы.
- Ты чего, доченька? - озабоченно спросил я. - У тебя что-нибудь болит?

- Нет, - почти прошептала она. - Я так боюсь, что дядя Юра откажется
ехать, и тогда мы все не поедем.
Бедный ребенок. В ее маленькой жизни было так мало ярких событий. Что
она видела? Четыре стены и книжки. И вот теперь ей так хочется поехать
по Черному морю в роскошной каюте! Имею ли я право лишить ее этого? Нет,
нет и нет.
- Юра, - окликнул я Мазаева, который придирчиво рассматривал музыкальный
центр. - Счастье моего ребенка в твоих руках. Мы должны ехать
все вместе.
- Да, правда, Юрик, поехали, - тут же подхватила Ирочка. - Смотри,
как все здорово. Хоть будет потом, что вспомнить.
Я отошел к Татьяне и потянул ее за руку.
- Давай выйдем на палубу, - сказал я ей на ухо. - Пусть они поговорят
наедине. Мне кажется, Иришка может его уговорить, только без посторонних
глаз. Пойдем покурим.
Мы вместе с Лилей тихонько ретировались и вышли на палубу, где стояли
полосатые шезлонги. Усевшись поудобнее, я закурил и углубился в созерцание
свинцовосерого неба, плотно забитого тяжелыми низкими облаками. Лиля
о чем-то увлеченно беседовала с Татьяной, и мне вдруг пришло в голову,
что по своему природному легкомыслию я совершенно не подумал о том, как
мы будем размещаться в двух каютах. Ира, разумеется, с Мазаевым. А мы с
Лилей и Таней? Одно дело - выслушать вопрос девочки: "Ты что, целовался
с тетей Таней?" - и не ответить на него, и совсем другое - жить в одной
каюте и спать в одной комнате. Можно, конечно, поселиться вместе с Мазаевым,
отдав другую каюту дамам, и потом заниматься любовью тайком, урывая
для этого время днем. Можно жить вместе с Таней, но спать она будет
в одной комнате с Лилей, а я, соответственно, в другой. Этот вариант мало
чем отличался от предыдущего...
Из глубокомысленного распределения членов нашей компании по койко-местам
меня вывел голос, принадлежащий лысоватому молодому человеку в
шортах и свитере.
- Это у вас билеты в директорские каюты?
Я встрепенулся:
- Что значит "директорские"? Разве у теплохода есть директор? Я думал,
только капитан.
- Это верно, - улыбнулся лысый в свитере. - У теплохода - капитан, а
у круиза - директор. Все люксы находятся в директорском фонде, он их
лично распределяет. У вас путевки в люкс?

- Верно. А что?
- Хотел спросить, как вам понравились каюты. Может быть, есть какие-то
пожелания? До отплытия еще почти двое суток, мы могли бы все привести
в соответствие с вашими пожеланиями.
- Откуда такая забота? - саркастически спросил я.
Краем глаза я увидел, что Татьяна отвлеклась от разговора с моей дочерью
и внимательно прислушивается к моей беседе с лысиной в шортах.
- Простите, если лезу не в свое дело, но когда каюты директорского
фонда срочно снимаются с брони, всем понятно, что это делается для очень
важных гостей. А коль так, то и мы должны постараться, не ударить в
грязь лицом.
- Не нужно стараться, - холодно вмешалась Татьяна. - Нас все устраивает.
Мы вообще еще не решили окончательно, едем или нет.
На лице у лысого отразилось такое недоумение, что я едва не прыснул.
Ну да, откуда ему знать, что путевки достались нам бесплатно. Мы для него
- пассажиры с путевками на руках, и ему, конечно, трудно понять, как
это люди заплатили за путевку, а потом еще чегото там решают. Есть на
свете сумасшедшие миллионеры, но не до такой же степени!
- Отплытие в понедельник, в тринадцать часов, - обиженно сказал лысый.
- Ждем вас на борту нашего теплохода.
Мне стало почему-то жаль его.
- Спасибо, - с чувством произнес я, незаметно подмигивая Лиле.
Девчушка улыбнулась мне так радостно, что я растаял. Нет, надо ехать
во что бы то ни стало. Черт с ним, с этим принципиальным Мазаевым. Даже
если из-за него не поедет Ира, а следом за ней и Татьяна откажется, я
уеду вдвоем с ней. Уплыву в неведомые дали, подальше от проблем. И заодно
от Риты Мезенцевой.
Все складывалось как нельзя лучше. Ирочка уговорила-таки Юру Мазаева
ехать в круиз. Мой дружок с крылышками, видно, устыдившись своего вчерашнего
поведения, сегодня поработал на славу, и мы, усевшись вокруг
изобильного обеденного стола, воодушевленно обсуждали предстоящее путешествие.
Рачительную Ирочку больше всего волновала проблема уже внесенной
платы за наше жилье здесь, на Первомайской улице.
- Мы же заплатили за двадцать пять дней, а уезжаем через двенадцать.
Вдруг Вера Ильинична не отдаст нам деньги?
- Да Бог с ними, - беззаботно отмахивалась Татьяна. - Мы же следующие
две недели будем жить бесплатно, так что ничего не теряем.
- Ну как это! - возмущалась ее подругародственница. - Тебе дай волю,
так ты все деньги за три дня растранжиришь. Нам надо на новый компьютер
копить.
Меня, признаться, проблема оплаты за комнату тоже беспокоила. Я книги
не пишу, гонорары по двести долларов за авторский лист не получаю, живу
на милицейскую зарплату. И еще меня беспокоила реакция Риты, когда я
скажу ей, что отправляюсь с Лилей в поездку на теплоходе. Я почему-то
был уверен, что Ритка взбеленится.
Юра Мазаев сдержанно молчал, лишь иногда улыбаясь, но было видно, что
сама идея этой поездки ему не особенно нравилась. Просто ему не хотелось
расставаться с Ирочкой. Интересно, он женат или нет? Похоже, что нет,
если судить по тому, как Ирочка вцепилась в него. Был бы он семейным мужиком,
она бы вряд ли так старалась. Кончится отпуск, он уедет в свой
Новосибирск - и вся любовь. А она, кажется, на что-то надеется...
Как и следовало ожидать, Маргарита появилась в самый неподходящий момент.
К вечеру я уже совсем было успокоился, решив, что на ее реакцию по
поводу круиза мне наплевать, тем более что наш осторожный разговор с хозяйкой
дома дал положительный результат: Вера Ильинична сразу сказала,
что деньги вернет, никаких проблем. Ее дом стоит на учете в местном турбюро,
и как только у нее освобождается комната, она тут же звонит туда,
и к ней начинают направлять приезжающих каждый день "дикарей". Так что
площади пустовать не будут. Все складывалось так удачно, а тут вдруг у
нас на Первомайской появляется мадам Мезенцева. Впрочем, нельзя требовать
невозможного от моего ангела-хранителя, он сегодня и без того сделал
все, что мог.
- А где Лиля? - первым делом спросила Рита, даже не поздоровавшись.
Мы с Мазаевым по-прежнему сидели во дворе за столом, а наши дамы суетились
на кухне, занимаясь ужином. Я, кстати, так и не смог понять, чего
они хотят изобразить, потому что от завтрака и обеда осталось столько
еды, что, по-моему, можно было обойтись без готовки еще дня три. Но у
Ирочки были свои правила ведения хозяйства.
- Познакомься, Юра, это Рита, мать Лили, - сухо сказал я, нарушая все
нормы этикета и представляя женщину мужчине, а не наоборот, как того
требовали правила хорошего тона.
- Очень приятно, - вежливо кивнул Мазаев, вставая.
Вероятно, он был воспитан лучше, чем я. Мне, во всяком случае, и в
голову не пришло встать при появлении своей бывшей супруги.
- Так где Лиля? - настойчиво спросила Рита, бросая на Мазаева кокетливый
взгляд.

- Наверху, читает.
- Опять у тебя ребенок сидит в доме! Ты для чего ее привез сюда? Чтобы
она дышала воздухом, а не сидела в духоте.
- Она сидит на веранде, успокойся.
Рита принялась вытаскивать из своей большой белой сумки персики, абрикосы
и сливы.
- Вот если я не приду и не принесу фрукты, тебе никогда в голову не
придет пойти на рынок и купить ребенку витамины. Ну что ты за отец, Стасов!

Я не стал рассказывать, как ходил сегодня утром на рынок и сколько
фруктов и овощей, битком набитых витаминами, притащил домой. Мазаев бросил
на меня быстрый понимающий взгляд, и я с облегчением перевел дух: он
меня не сдаст. Хороший все-таки парень этот социолог-афганец.
Из кухни появились Таня и Ира, неся в руках тарелки с нарезанными
овощами и зеленью. Я понял, что сейчас может начаться скандал, и мысленно
поблагодарил судьбу за то, что рядом не было Лили.
- Познакомься, Рита, - произнес я, набрав в грудь побольше воздуха.
Если бы я мог, я бы в этот момент зажмурился. - Ирина, жена Юрия.
Татьяна, ее сестра. Кстати, я хотел тебе сказать: в понедельник мы все
вместе уезжаем в круиз по Черному морю.
Слава Богу, Рита онемела от такой наглости. Возникшая пауза дала возможность
немного прийти в себя тем, кого я только что оболгал, навязав
им несуществующие родственные связи. Первой опомнилась Ирочка. Она приветливо
улыбнулась Рите:
- Будете с нами ужинать?
- Спасибо, нет, - сухо ответила та. - Я недавно обедала, и потом, у
меня мало времени. Я что-то не поняла насчет круиза. Куда это вы собрались?

- Я же сказал: в круиз по Черному морю. На теплоходе "Илья Глазунов".
- С какой это стати, интересно знать?
- Ни с какой. Захотелось - и поедем. Лиля, между прочим, очень хочет
ехать. Ей здесь уже надоело.
- А путевки?
- Мы их купили.
Ритка буквально пожирала глазами Татьяну, видимо, считая, что все это
я затеял из-за нее. Оценивала соперницу. Похоже, она искренне полагала,
что всю оставшуюся жизнь я должен страдать по своей экс-супруге и любить
ее тайной любовью до гроба. И вдруг какая-то...
- Ну я не знаю, Стасов, ну ты вообще... - пробормотала она. - С тобой
же нельзя ребенка отпускать.
- Это еще почему? - невинно поинтересовался я. - Там трехразовое питание,
так что голодом я ее не уморю.
Таня и Ира продолжали молча носить из кухни тарелки и миски. Улучив
момент, когда они снова отошли, Рита злобно прошипела:
- Ты не смеешь тащить с собой одновременно ребенка и любовницу. Это
безнравственно. Я тебе запрещаю.
Надо же, ее не смутило даже присутствие Мазаева. Ну Маргарита!
- Ты не можешь ничего мне запретить, дорогая моя, - спокойно ответил
я, понимая, что этот бой я уже выиграл. Раз Рита не смеет высказываться
в присутствии Татьяны, значит, она совершенно деморализована. - Мы с тобой
в разводе, извини, что напоминаю. А оставлять ее здесь, на попечении
тебя и твоего любовника Рудина, не менее безнравственно. Не будем заниматься
бессмысленным обменом шила на мыло. Хорошо? Тем более, что, повторяю,
Лиля хочет ехать. Я ничего с тобой не обсуждаю, я просто ставлю
тебя в известность.
Рита быстро поняла, что спорить со мной бесполезно. У нее не было выбора
- она не могла оставить здесь Лилю без меня, она была слишком занята
суматошной жизнью кинофестиваля. И потом, ей, похоже, уже надоело играть
в дочки-матери.
- Здесь есть телефон? - озабоченно спросила она, быстро переключаясь
на другую проблему.
Я проводил ее к хозяйке и попросил разрешения позвонить. Рита осталась
в комнате, а я вернулся за стол, к Мазаеву.
- И как ты не боишься? - усмехнулся он.
- Чего я должен бояться?
- Скандала.
- А кто сказал, что я не боюсь? Боюсь, и еще как. Поэтому и вру, чтобы
не нарываться.
- Откуда она узнала про Татьяну?
- Сам не знаю. Какая-то доброжелательная сволочь нас сфотографировала
и подбросила снимки Рите в номер. Она еще вчера ими размахивала и пыталась
выяснять со мной отношения.
Рита вернулась, и выражение лица у нее было раздраженным.
- Все наперекосяк с этим фестивалем, - сердито сказала она, усаживаясь
за стол и беря с тарелки изящный пупырчатый огурчик, хотя не далее
как десять минут назад пренебрежительно отказалась от предложенного ужина.

- Ни одного дня нормально не проходит. Через час начинается
пресс-конференция по фильму Бабаяна, а он куда-то пропал. Наверное,
опять запил, придурок.
Виктор Бабаян был из породы гениальных алкоголиков. Он делал великолепные
фильмы, но периодически, причем в самый, как правило, неподходящий
момент, ударялся в не менее великолепные запои, наплевав на всю
съемочную группу и застревающий производственный процесс. Запои свои Бабаян
обставлял антуражем городского "дна", вливая в себя спиртное в обществе
бомжей, опустившихся наркоманов и давно состарившихся беззубых
бывших вокзальных проституток. Чего его так тянуло в грязь - никто не
знал, но все привыкли. Одно время у него был роман с Олей Доренко, и
Виктор оказался единственным мужчиной в ее жизни, которого она бросила
сама, не выдержав его пьяной гениальности. Или гениального пьянства?
- Поищите его на морском вокзале, - посоветовал я. - Мы там сегодня
были, видели массу колоритных личностей, которыми Витя мог заинтересоваться.

- Без тебя знаю, - вяло огрызнулась Рита, хрустя огурчиком. - Что
толку его искать, если он напился? Нельзя же в таком виде показывать его
журналистам.
- Не паникуй раньше времени, может, он и не пьян. Гуляет где-нибудь,
перед самым началом появится. И вообще, чего тыто волнуешься? Ты же критик,
а не претендентка на приз за роль в фильме Бабаяна. За Рудина своего
переживаешь?
- Конечно. - Рита с вызовом поглядела на меня. - Ты никогда не понимал,
как можно переживать, когда у других людей неприятности. Ты, Стасов,
всю жизнь был эгоистом. Даже эгоцентристом. Между прочим, означает
ли тот факт, что ты намылился в круиз, что ты окончательно отказываешься
от предложения Рудина работать у него в службе безопасности?
- Означает, - подтвердил я. - Я увольняюсь на пенсию, и на ваши
звездные кинематографические трупы мне наплевать.
- Чем же ты будешь заниматься, хотела бы я знать? Ты же ничего не
умеешь, кроме как преступников ловить. В дворники пойдешь?
- Зачем в дворники? В домработники.
- В кого, в кого? - переспросила Рита.
Ее рука, потянувшаяся было за вторым огурчиком, повисла в воздухе.
- В домработники. К Татьяне Григорьевне. Буду вести ее домашнее хозяйство,
чтобы давать ей возможность зарабатывать много денег.
Рита побелела. Все-таки дурой она не была, хотя прочих недостатков у
нее имелось в избытке.
- Ты собрался жениться, Стасов? - медленно спросила она, переводя
глаза с меня на Таню и обратно.
- Собрался. А ты, по-моему, собираешься опоздать на свою пресс-конференцию.

Рита поняла, что ее вежливо выставляют. С ослепительной улыбкой она
вспорхнула на второй этаж, пару раз чирикнула, облизывая Лилю, и покинула
наш гостеприимный двор по Первомайской, 8.
На рассвете, когда я, поеживаясь от холода, вышел из Таниной комнаты
и стал на цыпочках двигаться по галерее, огибая дом, чтобы попасть в
свою каморку, я увидел во дворе за столом сгорбленную фигуру. Сережа Лисицын
сидел, опустив плечи, и от него веяло бедой и безысходностью.
Я спустился и сел рядом с ним.
- Что стряслось?
- Бабаяна нашли, - тихо ответил он. - На заброшенной стройке.
- Что он там делал? - удивился я.
- Лежал.
Я похолодел. Неужели?..
- Живой?
- Нет, конечно. Его утопили, потом вытащили и бросили на стройке. А
меня выгнали с работы.
- Как то есть?
- Вчера еще. Сказали, что не справляюсь, что показатели низкие, успехов
никаких. Перевели в участковые. Вчера же и приказ состряпали.
Пелена слетела с моих глаз в одно мгновение. Права была Ритка, когда
говорила вчера, что я эгоист и ничего вокруг себя не вижу. Права на все
сто.
Сначала ей подбросили фотографии, надеясь на то, что, как и полагается
между супругами, у нас возникнет скандал, после которого мне придется
уехать отсюда или, в лучшем случае, обходить гостиницу стороной. Скандала
не получилось. Тогда нам подсунули путевки, которые мы якобы выиграли
и от которых только полный идиот откажется.
Меня убирали из этого южного курортного города. Раскрытие громких
преступлений поручили неопытному мальчишке. Да в любом другом месте уже
давно была бы создана бригада с привлечением лучших сил из краевого управления
и даже из министерства. А здесь - тишина. Неопытный мальчик
оказался с головой и без глупого гонора и попросил помощи у московского
сыскаря, хотя ему строго-настрого велели этого не делать. Мальчика от
дела отстранить, сыскаря из города убрать. Вот и весь расклад.

Кража компьютера легла в этот расклад точным психологическим штрихом.
Таня пишет повесть, она не столько отдыхает, сколько работает, и город
этот для нее не столько курорт, сколько место действия, где разворачиваются
описываемые события. Помани ее бесплатной путевкой - она ведь может
и отказаться, для нее работа куда важнее, она деньги зарабатывает. Откажется
ехать Таня - я могу сорваться с крючка, ведь у нас роман. Исчезновение
мини-компьютера подготовило почву для того, чтобы мы все убрались
отсюда к чертовой матери, польстившись на халяву.
Я смотрел на несчастного парня, сидевшего передо мной с убитым видом
и грустными глазами вышвырнутого на мороз щенка, и понимал, что ни в какой
круиз я не поеду. Юра Мазаев меня поддержит, ему и самому не очень
хочется ехать. И Таня меня поймет, я уверен, что поймет и одобрит. Остаются
Лиля и Ирочка. Как быть с ними? Ведь они так мечтают о поездке!
- Не плачь, Серега, - заявил я с преувеличенной бодростью, хотя у самого
кошки скребли на душе. - Даже лучше, что ты теперь участковый, руки
будут развязаны, а контроля со стороны розыска никакого. И следователь с
тебя не спросит. Будешь делать, что считаешь нужным. Первым делом надо
проверить турфирму, которая проводила социологическое экспресс-исследование.
Через эту фирму нам всучили бесплатные путевки, чтобы заставить
меня уехать отсюда. Давай-ка выясним, кто это у нас такой богатенький.
Воришки, укравшие Танин компьютер, должны быть как-то связаны с этими
Ротшильдами...
Солнце, наверное, уже давно встало, но из-за плотных свинцовых облаков
его не было видно. Мы вполголоса обсуждали ситуацию и так увлеклись,
что, когда во двор вышла Вера Ильинична, я глупо спросил:
- Что вы так рано? Это мы своей болтовней вас разбудили?
- Да как же рано, Владислав Николаевич, - удивилась хозяйка. - Половина
восьмого уже. Я уж и так из-за погоды проспала дольше обычного.
Вовремя вы на теплоходе собрались, эта хмарь теперь надолго, никакого
загара не будет, так уж лучше поплавайте, развлекитесь.
- А мы никуда не едем, - заявил я. - Вернее, я не еду. А насчет Танечки
и Иры - пока не знаю.
- Передумали? Что так?
Я неопределенно пожал плечами:
- Да как-то, знаете ли... В общем, передумал. Ну его, теплоход этот.
Никогда не плавал, а вдруг у меня морская болезнь начнется? Или у дочки,
что еще хуже. Не буду я рисковать. Так что вы уж, пожалуйста, про мою
комнату в турбюро не сообщайте, я еще поживу у вас.
- Ну и хорошо, - согласно кивнула Вера Ильинична.
Казалось, она была даже довольна, что мы остаемся. Как знать, вдруг
на наше место поселится семья с маленьким ребенком, который будет громко
плакать, или орать, или бегать повсюду и приставать ко всем. Лиля была
по крайней мере тихой послушной девочкой, которую было не видно и не
слышно.
Распрощавшись с Лисицыным, я поднялся к себе в надежде поваляться еще
немного в постели. Лиля лежала с открытыми глазами, и мордашка у нее была
напряженная.
- Папа, где ты был? Я проснулась, увидела, что тебя нет, и испугалась.

- Я с дядей Сережей разговаривал. А ты давно не спишь?
- Давно. С шести часов.
- Да, дядя Сережа как раз в шесть часов пришел. Наверное, я тебя разбудил,
когда выходил из комнаты, - соврал я, пряча глаза и испытывая угрызения
совести.
Мало того, что я ее обманул, так мне еще предстоит сообщить ей, что
круиз на теплоходе отменяется. Надо же как-то объяснить ей это. А как?
- Котенок, мне нужно с тобой серьезно поговорить, - осторожно начал
я, совершенно не представляя, что буду говорить дальше.
- Насчет тети Тани?
- Нет. А что, собственно, насчет тети Тани?
Я присел на краешек ее постели и взял ее теплые маленькие ручки в
свои руки.
- Ты будешь на ней жениться, я знаю.
- Да с чего ты взяла? - изумился я. - Я хотел поговорить с тобой про
поездку на теплоходе. Видишь ли, солнышко, нам с тобой придется отказаться
от нее.
Глаза Лили мгновенно наполнились слезами.
- Почему?
- Нужно остаться и помочь дяде Сереже. Он в очень тяжелом положении,
и мы с тобой не можем бросить его сейчас. Понимаешь?
Лиля молча кивнула, слизывая с губ горькие детские слезы. Я не мог
объяснить ей, что больше всего на свете не люблю, когда мной пытаются
управлять. Я многое могу стерпеть - и хамство, и несправедливость, и
обиду. Меня никогда особенно не трогало чужое горе и не волновали чужие
неприятности. Но с тем, что мною манипулируют, я мириться не мог. Неизвестные
силы, которые стояли за убийствами кинозвезд, выживали меня из
города, и кушать это дерьмо с аппетитом и словами вечной благодарности я
не собирался. Мне тридцать восемь лет, и за плечами у меня двадцать один
год службы, из которых четыре пришлись на учебу в школе милиции, а семнадцать
- на работу в уголовном розыске. И я себя не на помойке нашел.

Но для восьмилетней девочки такие резоны были слишком сложными.
Татьяна согласилась со мной сразу и безоговорочно, но она так же, как
и я, опасалась Ирочкиной реакции на мое, прямо скажем, оригинальное решение.

- В конце концов, пусть она едет с Мазаевым. Через две недели она
вернется, а я подожду ее здесь, - сказала Таня.
- Видишь ли, я совсем не уверен, что Юра поедет, если сказать ему все
как есть, - возразил я. - Он как-то мало похож на любителя легких развлечений.
Может быть, лучше тебе поехать с ней?
- Ну да, - фыркнула Татьяна, - сейчас. Много ей радости со мной
ехать. Ей Мазаев нужен, а не я. И потом, я хочу остаться с тобой. Ты не
можешь бросить Лисицына, потому что ему трудно, а я по этой же самой
причине не хочу оставлять тебя. Если ты не возражаешь, конечно.
Еще бы я возражал! Я готов был расцеловать ее прямо здесь, во дворе!
Я был влюблен и, как все влюбленные, слеп и глуп. В тот момент мне и в
голову не пришло, что я совершаю страшную, непоправимую ошибку.

Глава 9


Ирочка дулась все воскресенье, несмотря на мягкие уговоры Татьяны и
насмешливые реплики Мазаева. Юра выбрал свою линию, согласно которой за
каждым бесплатным благодеянием кроется подвох, и лучше такие благодеяния
не принимать, если не хочешь потом оказаться в криминальной ситуации, из
которой не будешь знать как выбраться. Я авторитетно поддакивал ему,
вспоминая разные истории из своей милицейской практики, когда человек
покупался на "бесплатное" и опомниться не успевал, как оказывался по уши
в дерьме.
Удар был для Ирочки, конечно, сильным, и глупо было бы надеяться, что
она стойко перенесет его. Только к вечеру воскресного дня она начала понемногу
отходить. Но в понедельник с утра она снова была мрачнее тучи,
то и дело поглядывала на часы и вздыхала. Наконец, взглянув в очередной
раз на циферблат, она горько вздохнула:
- Все.
И расплакалась. Было ровно 13 часов, и я понял, что все это время она
носила в себе пусть слабую, но надежду, что мы передумаем. Теперь было
уже поздно. Огромный белоснежный "Илья Глазунов" отправился в плавание
по Черному морю, унося в своем чреве две пустые роскошные каюты-люкс. Я
чувствовал себя ужасно виноватым перед ней и перед своей дочерью.
Но эти слезы были последними. Ира понимала, что дело поправить уже
невозможно и нужно смириться. Вытерев глаза и шмыгнув носом, она деловито
переключилась на кухонно-обеденные проблемы.
За обедом мы изо всех сил старались развеселить Лилю и Ирочку, строя
вслух какие-то феерические планы развлечений, которые мы себе устроим
взамен круиза. Я обещал Лиле покатать ее на "блинчиках" и "гусенице" -
она несколько раз меня просила об этом, но я постоянно отказывал ей из
соображений безопасности: мне казалось, что моя дочь непременно перевернется
и утонет, хотя на наших глазах сотни детей и взрослых садились в
эти огромные надувные штуковины, привязанные тросами к катеру, и с визгами
и криками мчались по волнам.
- Я разрешу тебе полетать на парашюте, - пообещала Татьяна Ирочке.
У них расклад сил был н

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.