Жанр: Электронное издание
Nastya08
...олжна оплатить дорогу в оба конца, а бесплатно
ей предоставляется жилье - отдельная вилла. Она и полетела, глупышка.
Вилла оказалась чем-то вроде глинобитной хижины без удобств. А
вдобавок выяснилось, что оплачено только жилье, а отнюдь не питание. В
общем, поездочка эта ей обошлась... Так что если вы решили ехать на теплоходе,
обязательно пойдите посмотрите каюты. Может оказаться, что этот
люкс - собачья конура рядом с машинным отделением.
- Что значит "вы решили"? - вдруг вскинулась Ира. - А ты разве с нами
не поедешь?
- Я не езжу в круизы за счет дамы, - усмехнулся Мазаев. - Вот если бы
я выиграл путевку - другое дело.
- Как тебе не стыдно! Это не за мой счет, а за счет доброго дяди из
турфирмы, ты сам только что объяснял.
- Ириша, не будем спорить, - сказал социолог вполне миролюбиво, но
весьма твердо.
На Ирочкином хорошеньком лице было написано такое отчаяние, что мне
стало ужасно жаль ее. Я решил сделать все возможное, чтобы уговорить Мазаева
ехать вместе с нами.
- Ладно, чего сейчас обсуждать, может, там и в самом деле конура какая-нибудь.
Давайте посмотрим сначала, а потом уже будем решать, - предложил
я.
Предложение было принято.
Теплоход "Илья Глазунов" был огромным и белоснежным. Стоило мне его
увидеть, как я захотел ехать на нем хоть в круиз, хоть к черту на рога.
Я никогда не плавал на таких теплоходах, а мечтал об этом давно. Все
както не получалось.
Я протянул наши путевки стоявшему внизу у трапа человеку в белом кителе
и сказал, что мы хотим посмотреть наши каюты. На палубу мы поднимались
в сопровождении какого-то толстого потного дядьки, который представился
членом оргкомитета.
Наши каюты не были "конурой". Отнюдь. Это были самые настоящие каюты-люкс
с телевизорами, музыкальными центрами, кондиционерами, мини-барами,
телефонами и прочими атрибутами роскошной пятизвездной жизни.
Больше всего меня поразили цветы. В каждой каюте стояла огромная ваза со
свежими цветами. В ванных комнатах - разноцветные махровые простыни и
маленькие полотенца для рук.
Я посмотрел на Лилю и увидел в ее глазах слезы.
- Ты чего, доченька? - озабоченно спросил я. - У тебя что-нибудь болит?
- Нет, - почти прошептала она. - Я так боюсь, что дядя Юра откажется
ехать, и тогда мы все не поедем.
Бедный ребенок. В ее маленькой жизни было так мало ярких событий. Что
она видела? Четыре стены и книжки. И вот теперь ей так хочется поехать
по Черному морю в роскошной каюте! Имею ли я право лишить ее этого? Нет,
нет и нет.
- Юра, - окликнул я Мазаева, который придирчиво рассматривал музыкальный
центр. - Счастье моего ребенка в твоих руках. Мы должны ехать
все вместе.
- Да, правда, Юрик, поехали, - тут же подхватила Ирочка. - Смотри,
как все здорово. Хоть будет потом, что вспомнить.
Я отошел к Татьяне и потянул ее за руку.
- Давай выйдем на палубу, - сказал я ей на ухо. - Пусть они поговорят
наедине. Мне кажется, Иришка может его уговорить, только без посторонних
глаз. Пойдем покурим.
Мы вместе с Лилей тихонько ретировались и вышли на палубу, где стояли
полосатые шезлонги. Усевшись поудобнее, я закурил и углубился в созерцание
свинцовосерого неба, плотно забитого тяжелыми низкими облаками. Лиля
о чем-то увлеченно беседовала с Татьяной, и мне вдруг пришло в голову,
что по своему природному легкомыслию я совершенно не подумал о том, как
мы будем размещаться в двух каютах. Ира, разумеется, с Мазаевым. А мы с
Лилей и Таней? Одно дело - выслушать вопрос девочки: "Ты что, целовался
с тетей Таней?" - и не ответить на него, и совсем другое - жить в одной
каюте и спать в одной комнате. Можно, конечно, поселиться вместе с Мазаевым,
отдав другую каюту дамам, и потом заниматься любовью тайком, урывая
для этого время днем. Можно жить вместе с Таней, но спать она будет
в одной комнате с Лилей, а я, соответственно, в другой. Этот вариант мало
чем отличался от предыдущего...
Из глубокомысленного распределения членов нашей компании по койко-местам
меня вывел голос, принадлежащий лысоватому молодому человеку в
шортах и свитере.
- Это у вас билеты в директорские каюты?
Я встрепенулся:
- Что значит "директорские"? Разве у теплохода есть директор? Я думал,
только капитан.
- Это верно, - улыбнулся лысый в свитере. - У теплохода - капитан, а
у круиза - директор. Все люксы находятся в директорском фонде, он их
лично распределяет. У вас путевки в люкс?
- Верно. А что?
- Хотел спросить, как вам понравились каюты. Может быть, есть какие-то
пожелания? До отплытия еще почти двое суток, мы могли бы все привести
в соответствие с вашими пожеланиями.
- Откуда такая забота? - саркастически спросил я.
Краем глаза я увидел, что Татьяна отвлеклась от разговора с моей дочерью
и внимательно прислушивается к моей беседе с лысиной в шортах.
- Простите, если лезу не в свое дело, но когда каюты директорского
фонда срочно снимаются с брони, всем понятно, что это делается для очень
важных гостей. А коль так, то и мы должны постараться, не ударить в
грязь лицом.
- Не нужно стараться, - холодно вмешалась Татьяна. - Нас все устраивает.
Мы вообще еще не решили окончательно, едем или нет.
На лице у лысого отразилось такое недоумение, что я едва не прыснул.
Ну да, откуда ему знать, что путевки достались нам бесплатно. Мы для него
- пассажиры с путевками на руках, и ему, конечно, трудно понять, как
это люди заплатили за путевку, а потом еще чегото там решают. Есть на
свете сумасшедшие миллионеры, но не до такой же степени!
- Отплытие в понедельник, в тринадцать часов, - обиженно сказал лысый.
- Ждем вас на борту нашего теплохода.
Мне стало почему-то жаль его.
- Спасибо, - с чувством произнес я, незаметно подмигивая Лиле.
Девчушка улыбнулась мне так радостно, что я растаял. Нет, надо ехать
во что бы то ни стало. Черт с ним, с этим принципиальным Мазаевым. Даже
если из-за него не поедет Ира, а следом за ней и Татьяна откажется, я
уеду вдвоем с ней. Уплыву в неведомые дали, подальше от проблем. И заодно
от Риты Мезенцевой.
Все складывалось как нельзя лучше. Ирочка уговорила-таки Юру Мазаева
ехать в круиз. Мой дружок с крылышками, видно, устыдившись своего вчерашнего
поведения, сегодня поработал на славу, и мы, усевшись вокруг
изобильного обеденного стола, воодушевленно обсуждали предстоящее путешествие.
Рачительную Ирочку больше всего волновала проблема уже внесенной
платы за наше жилье здесь, на Первомайской улице.
- Мы же заплатили за двадцать пять дней, а уезжаем через двенадцать.
Вдруг Вера Ильинична не отдаст нам деньги?
- Да Бог с ними, - беззаботно отмахивалась Татьяна. - Мы же следующие
две недели будем жить бесплатно, так что ничего не теряем.
- Ну как это! - возмущалась ее подругародственница. - Тебе дай волю,
так ты все деньги за три дня растранжиришь. Нам надо на новый компьютер
копить.
Меня, признаться, проблема оплаты за комнату тоже беспокоила. Я книги
не пишу, гонорары по двести долларов за авторский лист не получаю, живу
на милицейскую зарплату. И еще меня беспокоила реакция Риты, когда я
скажу ей, что отправляюсь с Лилей в поездку на теплоходе. Я почему-то
был уверен, что Ритка взбеленится.
Юра Мазаев сдержанно молчал, лишь иногда улыбаясь, но было видно, что
сама идея этой поездки ему не особенно нравилась. Просто ему не хотелось
расставаться с Ирочкой. Интересно, он женат или нет? Похоже, что нет,
если судить по тому, как Ирочка вцепилась в него. Был бы он семейным мужиком,
она бы вряд ли так старалась. Кончится отпуск, он уедет в свой
Новосибирск - и вся любовь. А она, кажется, на что-то надеется...
Как и следовало ожидать, Маргарита появилась в самый неподходящий момент.
К вечеру я уже совсем было успокоился, решив, что на ее реакцию по
поводу круиза мне наплевать, тем более что наш осторожный разговор с хозяйкой
дома дал положительный результат: Вера Ильинична сразу сказала,
что деньги вернет, никаких проблем. Ее дом стоит на учете в местном турбюро,
и как только у нее освобождается комната, она тут же звонит туда,
и к ней начинают направлять приезжающих каждый день "дикарей". Так что
площади пустовать не будут. Все складывалось так удачно, а тут вдруг у
нас на Первомайской появляется мадам Мезенцева. Впрочем, нельзя требовать
невозможного от моего ангела-хранителя, он сегодня и без того сделал
все, что мог.
- А где Лиля? - первым делом спросила Рита, даже не поздоровавшись.
Мы с Мазаевым по-прежнему сидели во дворе за столом, а наши дамы суетились
на кухне, занимаясь ужином. Я, кстати, так и не смог понять, чего
они хотят изобразить, потому что от завтрака и обеда осталось столько
еды, что, по-моему, можно было обойтись без готовки еще дня три. Но у
Ирочки были свои правила ведения хозяйства.
- Познакомься, Юра, это Рита, мать Лили, - сухо сказал я, нарушая все
нормы этикета и представляя женщину мужчине, а не наоборот, как того
требовали правила хорошего тона.
- Очень приятно, - вежливо кивнул Мазаев, вставая.
Вероятно, он был воспитан лучше, чем я. Мне, во всяком случае, и в
голову не пришло встать при появлении своей бывшей супруги.
- Так где Лиля? - настойчиво спросила Рита, бросая на Мазаева кокетливый
взгляд.
- Наверху, читает.
- Опять у тебя ребенок сидит в доме! Ты для чего ее привез сюда? Чтобы
она дышала воздухом, а не сидела в духоте.
- Она сидит на веранде, успокойся.
Рита принялась вытаскивать из своей большой белой сумки персики, абрикосы
и сливы.
- Вот если я не приду и не принесу фрукты, тебе никогда в голову не
придет пойти на рынок и купить ребенку витамины. Ну что ты за отец, Стасов!
Я не стал рассказывать, как ходил сегодня утром на рынок и сколько
фруктов и овощей, битком набитых витаминами, притащил домой. Мазаев бросил
на меня быстрый понимающий взгляд, и я с облегчением перевел дух: он
меня не сдаст. Хороший все-таки парень этот социолог-афганец.
Из кухни появились Таня и Ира, неся в руках тарелки с нарезанными
овощами и зеленью. Я понял, что сейчас может начаться скандал, и мысленно
поблагодарил судьбу за то, что рядом не было Лили.
- Познакомься, Рита, - произнес я, набрав в грудь побольше воздуха.
Если бы я мог, я бы в этот момент зажмурился. - Ирина, жена Юрия.
Татьяна, ее сестра. Кстати, я хотел тебе сказать: в понедельник мы все
вместе уезжаем в круиз по Черному морю.
Слава Богу, Рита онемела от такой наглости. Возникшая пауза дала возможность
немного прийти в себя тем, кого я только что оболгал, навязав
им несуществующие родственные связи. Первой опомнилась Ирочка. Она приветливо
улыбнулась Рите:
- Будете с нами ужинать?
- Спасибо, нет, - сухо ответила та. - Я недавно обедала, и потом, у
меня мало времени. Я что-то не поняла насчет круиза. Куда это вы собрались?
- Я же сказал: в круиз по Черному морю. На теплоходе "Илья Глазунов".
- С какой это стати, интересно знать?
- Ни с какой. Захотелось - и поедем. Лиля, между прочим, очень хочет
ехать. Ей здесь уже надоело.
- А путевки?
- Мы их купили.
Ритка буквально пожирала глазами Татьяну, видимо, считая, что все это
я затеял из-за нее. Оценивала соперницу. Похоже, она искренне полагала,
что всю оставшуюся жизнь я должен страдать по своей экс-супруге и любить
ее тайной любовью до гроба. И вдруг какая-то...
- Ну я не знаю, Стасов, ну ты вообще... - пробормотала она. - С тобой
же нельзя ребенка отпускать.
- Это еще почему? - невинно поинтересовался я. - Там трехразовое питание,
так что голодом я ее не уморю.
Таня и Ира продолжали молча носить из кухни тарелки и миски. Улучив
момент, когда они снова отошли, Рита злобно прошипела:
- Ты не смеешь тащить с собой одновременно ребенка и любовницу. Это
безнравственно. Я тебе запрещаю.
Надо же, ее не смутило даже присутствие Мазаева. Ну Маргарита!
- Ты не можешь ничего мне запретить, дорогая моя, - спокойно ответил
я, понимая, что этот бой я уже выиграл. Раз Рита не смеет высказываться
в присутствии Татьяны, значит, она совершенно деморализована. - Мы с тобой
в разводе, извини, что напоминаю. А оставлять ее здесь, на попечении
тебя и твоего любовника Рудина, не менее безнравственно. Не будем заниматься
бессмысленным обменом шила на мыло. Хорошо? Тем более, что, повторяю,
Лиля хочет ехать. Я ничего с тобой не обсуждаю, я просто ставлю
тебя в известность.
Рита быстро поняла, что спорить со мной бесполезно. У нее не было выбора
- она не могла оставить здесь Лилю без меня, она была слишком занята
суматошной жизнью кинофестиваля. И потом, ей, похоже, уже надоело играть
в дочки-матери.
- Здесь есть телефон? - озабоченно спросила она, быстро переключаясь
на другую проблему.
Я проводил ее к хозяйке и попросил разрешения позвонить. Рита осталась
в комнате, а я вернулся за стол, к Мазаеву.
- И как ты не боишься? - усмехнулся он.
- Чего я должен бояться?
- Скандала.
- А кто сказал, что я не боюсь? Боюсь, и еще как. Поэтому и вру, чтобы
не нарываться.
- Откуда она узнала про Татьяну?
- Сам не знаю. Какая-то доброжелательная сволочь нас сфотографировала
и подбросила снимки Рите в номер. Она еще вчера ими размахивала и пыталась
выяснять со мной отношения.
Рита вернулась, и выражение лица у нее было раздраженным.
- Все наперекосяк с этим фестивалем, - сердито сказала она, усаживаясь
за стол и беря с тарелки изящный пупырчатый огурчик, хотя не далее
как десять минут назад пренебрежительно отказалась от предложенного ужина.
- Ни одного дня нормально не проходит. Через час начинается
пресс-конференция по фильму Бабаяна, а он куда-то пропал. Наверное,
опять запил, придурок.
Виктор Бабаян был из породы гениальных алкоголиков. Он делал великолепные
фильмы, но периодически, причем в самый, как правило, неподходящий
момент, ударялся в не менее великолепные запои, наплевав на всю
съемочную группу и застревающий производственный процесс. Запои свои Бабаян
обставлял антуражем городского "дна", вливая в себя спиртное в обществе
бомжей, опустившихся наркоманов и давно состарившихся беззубых
бывших вокзальных проституток. Чего его так тянуло в грязь - никто не
знал, но все привыкли. Одно время у него был роман с Олей Доренко, и
Виктор оказался единственным мужчиной в ее жизни, которого она бросила
сама, не выдержав его пьяной гениальности. Или гениального пьянства?
- Поищите его на морском вокзале, - посоветовал я. - Мы там сегодня
были, видели массу колоритных личностей, которыми Витя мог заинтересоваться.
- Без тебя знаю, - вяло огрызнулась Рита, хрустя огурчиком. - Что
толку его искать, если он напился? Нельзя же в таком виде показывать его
журналистам.
- Не паникуй раньше времени, может, он и не пьян. Гуляет где-нибудь,
перед самым началом появится. И вообще, чего тыто волнуешься? Ты же критик,
а не претендентка на приз за роль в фильме Бабаяна. За Рудина своего
переживаешь?
- Конечно. - Рита с вызовом поглядела на меня. - Ты никогда не понимал,
как можно переживать, когда у других людей неприятности. Ты, Стасов,
всю жизнь был эгоистом. Даже эгоцентристом. Между прочим, означает
ли тот факт, что ты намылился в круиз, что ты окончательно отказываешься
от предложения Рудина работать у него в службе безопасности?
- Означает, - подтвердил я. - Я увольняюсь на пенсию, и на ваши
звездные кинематографические трупы мне наплевать.
- Чем же ты будешь заниматься, хотела бы я знать? Ты же ничего не
умеешь, кроме как преступников ловить. В дворники пойдешь?
- Зачем в дворники? В домработники.
- В кого, в кого? - переспросила Рита.
Ее рука, потянувшаяся было за вторым огурчиком, повисла в воздухе.
- В домработники. К Татьяне Григорьевне. Буду вести ее домашнее хозяйство,
чтобы давать ей возможность зарабатывать много денег.
Рита побелела. Все-таки дурой она не была, хотя прочих недостатков у
нее имелось в избытке.
- Ты собрался жениться, Стасов? - медленно спросила она, переводя
глаза с меня на Таню и обратно.
- Собрался. А ты, по-моему, собираешься опоздать на свою пресс-конференцию.
Рита поняла, что ее вежливо выставляют. С ослепительной улыбкой она
вспорхнула на второй этаж, пару раз чирикнула, облизывая Лилю, и покинула
наш гостеприимный двор по Первомайской, 8.
На рассвете, когда я, поеживаясь от холода, вышел из Таниной комнаты
и стал на цыпочках двигаться по галерее, огибая дом, чтобы попасть в
свою каморку, я увидел во дворе за столом сгорбленную фигуру. Сережа Лисицын
сидел, опустив плечи, и от него веяло бедой и безысходностью.
Я спустился и сел рядом с ним.
- Что стряслось?
- Бабаяна нашли, - тихо ответил он. - На заброшенной стройке.
- Что он там делал? - удивился я.
- Лежал.
Я похолодел. Неужели?..
- Живой?
- Нет, конечно. Его утопили, потом вытащили и бросили на стройке. А
меня выгнали с работы.
- Как то есть?
- Вчера еще. Сказали, что не справляюсь, что показатели низкие, успехов
никаких. Перевели в участковые. Вчера же и приказ состряпали.
Пелена слетела с моих глаз в одно мгновение. Права была Ритка, когда
говорила вчера, что я эгоист и ничего вокруг себя не вижу. Права на все
сто.
Сначала ей подбросили фотографии, надеясь на то, что, как и полагается
между супругами, у нас возникнет скандал, после которого мне придется
уехать отсюда или, в лучшем случае, обходить гостиницу стороной. Скандала
не получилось. Тогда нам подсунули путевки, которые мы якобы выиграли
и от которых только полный идиот откажется.
Меня убирали из этого южного курортного города. Раскрытие громких
преступлений поручили неопытному мальчишке. Да в любом другом месте уже
давно была бы создана бригада с привлечением лучших сил из краевого управления
и даже из министерства. А здесь - тишина. Неопытный мальчик
оказался с головой и без глупого гонора и попросил помощи у московского
сыскаря, хотя ему строго-настрого велели этого не делать. Мальчика от
дела отстранить, сыскаря из города убрать. Вот и весь расклад.
Кража компьютера легла в этот расклад точным психологическим штрихом.
Таня пишет повесть, она не столько отдыхает, сколько работает, и город
этот для нее не столько курорт, сколько место действия, где разворачиваются
описываемые события. Помани ее бесплатной путевкой - она ведь может
и отказаться, для нее работа куда важнее, она деньги зарабатывает. Откажется
ехать Таня - я могу сорваться с крючка, ведь у нас роман. Исчезновение
мини-компьютера подготовило почву для того, чтобы мы все убрались
отсюда к чертовой матери, польстившись на халяву.
Я смотрел на несчастного парня, сидевшего передо мной с убитым видом
и грустными глазами вышвырнутого на мороз щенка, и понимал, что ни в какой
круиз я не поеду. Юра Мазаев меня поддержит, ему и самому не очень
хочется ехать. И Таня меня поймет, я уверен, что поймет и одобрит. Остаются
Лиля и Ирочка. Как быть с ними? Ведь они так мечтают о поездке!
- Не плачь, Серега, - заявил я с преувеличенной бодростью, хотя у самого
кошки скребли на душе. - Даже лучше, что ты теперь участковый, руки
будут развязаны, а контроля со стороны розыска никакого. И следователь с
тебя не спросит. Будешь делать, что считаешь нужным. Первым делом надо
проверить турфирму, которая проводила социологическое экспресс-исследование.
Через эту фирму нам всучили бесплатные путевки, чтобы заставить
меня уехать отсюда. Давай-ка выясним, кто это у нас такой богатенький.
Воришки, укравшие Танин компьютер, должны быть как-то связаны с этими
Ротшильдами...
Солнце, наверное, уже давно встало, но из-за плотных свинцовых облаков
его не было видно. Мы вполголоса обсуждали ситуацию и так увлеклись,
что, когда во двор вышла Вера Ильинична, я глупо спросил:
- Что вы так рано? Это мы своей болтовней вас разбудили?
- Да как же рано, Владислав Николаевич, - удивилась хозяйка. - Половина
восьмого уже. Я уж и так из-за погоды проспала дольше обычного.
Вовремя вы на теплоходе собрались, эта хмарь теперь надолго, никакого
загара не будет, так уж лучше поплавайте, развлекитесь.
- А мы никуда не едем, - заявил я. - Вернее, я не еду. А насчет Танечки
и Иры - пока не знаю.
- Передумали? Что так?
Я неопределенно пожал плечами:
- Да как-то, знаете ли... В общем, передумал. Ну его, теплоход этот.
Никогда не плавал, а вдруг у меня морская болезнь начнется? Или у дочки,
что еще хуже. Не буду я рисковать. Так что вы уж, пожалуйста, про мою
комнату в турбюро не сообщайте, я еще поживу у вас.
- Ну и хорошо, - согласно кивнула Вера Ильинична.
Казалось, она была даже довольна, что мы остаемся. Как знать, вдруг
на наше место поселится семья с маленьким ребенком, который будет громко
плакать, или орать, или бегать повсюду и приставать ко всем. Лиля была
по крайней мере тихой послушной девочкой, которую было не видно и не
слышно.
Распрощавшись с Лисицыным, я поднялся к себе в надежде поваляться еще
немного в постели. Лиля лежала с открытыми глазами, и мордашка у нее была
напряженная.
- Папа, где ты был? Я проснулась, увидела, что тебя нет, и испугалась.
- Я с дядей Сережей разговаривал. А ты давно не спишь?
- Давно. С шести часов.
- Да, дядя Сережа как раз в шесть часов пришел. Наверное, я тебя разбудил,
когда выходил из комнаты, - соврал я, пряча глаза и испытывая угрызения
совести.
Мало того, что я ее обманул, так мне еще предстоит сообщить ей, что
круиз на теплоходе отменяется. Надо же как-то объяснить ей это. А как?
- Котенок, мне нужно с тобой серьезно поговорить, - осторожно начал
я, совершенно не представляя, что буду говорить дальше.
- Насчет тети Тани?
- Нет. А что, собственно, насчет тети Тани?
Я присел на краешек ее постели и взял ее теплые маленькие ручки в
свои руки.
- Ты будешь на ней жениться, я знаю.
- Да с чего ты взяла? - изумился я. - Я хотел поговорить с тобой про
поездку на теплоходе. Видишь ли, солнышко, нам с тобой придется отказаться
от нее.
Глаза Лили мгновенно наполнились слезами.
- Почему?
- Нужно остаться и помочь дяде Сереже. Он в очень тяжелом положении,
и мы с тобой не можем бросить его сейчас. Понимаешь?
Лиля молча кивнула, слизывая с губ горькие детские слезы. Я не мог
объяснить ей, что больше всего на свете не люблю, когда мной пытаются
управлять. Я многое могу стерпеть - и хамство, и несправедливость, и
обиду. Меня никогда особенно не трогало чужое горе и не волновали чужие
неприятности. Но с тем, что мною манипулируют, я мириться не мог. Неизвестные
силы, которые стояли за убийствами кинозвезд, выживали меня из
города, и кушать это дерьмо с аппетитом и словами вечной благодарности я
не собирался. Мне тридцать восемь лет, и за плечами у меня двадцать один
год службы, из которых четыре пришлись на учебу в школе милиции, а семнадцать
- на работу в уголовном розыске. И я себя не на помойке нашел.
Но для восьмилетней девочки такие резоны были слишком сложными.
Татьяна согласилась со мной сразу и безоговорочно, но она так же, как
и я, опасалась Ирочкиной реакции на мое, прямо скажем, оригинальное решение.
- В конце концов, пусть она едет с Мазаевым. Через две недели она
вернется, а я подожду ее здесь, - сказала Таня.
- Видишь ли, я совсем не уверен, что Юра поедет, если сказать ему все
как есть, - возразил я. - Он как-то мало похож на любителя легких развлечений.
Может быть, лучше тебе поехать с ней?
- Ну да, - фыркнула Татьяна, - сейчас. Много ей радости со мной
ехать. Ей Мазаев нужен, а не я. И потом, я хочу остаться с тобой. Ты не
можешь бросить Лисицына, потому что ему трудно, а я по этой же самой
причине не хочу оставлять тебя. Если ты не возражаешь, конечно.
Еще бы я возражал! Я готов был расцеловать ее прямо здесь, во дворе!
Я был влюблен и, как все влюбленные, слеп и глуп. В тот момент мне и в
голову не пришло, что я совершаю страшную, непоправимую ошибку.
Глава 9
Ирочка дулась все воскресенье, несмотря на мягкие уговоры Татьяны и
насмешливые реплики Мазаева. Юра выбрал свою линию, согласно которой за
каждым бесплатным благодеянием кроется подвох, и лучше такие благодеяния
не принимать, если не хочешь потом оказаться в криминальной ситуации, из
которой не будешь знать как выбраться. Я авторитетно поддакивал ему,
вспоминая разные истории из своей милицейской практики, когда человек
покупался на "бесплатное" и опомниться не успевал, как оказывался по уши
в дерьме.
Удар был для Ирочки, конечно, сильным, и глупо было бы надеяться, что
она стойко перенесет его. Только к вечеру воскресного дня она начала понемногу
отходить. Но в понедельник с утра она снова была мрачнее тучи,
то и дело поглядывала на часы и вздыхала. Наконец, взглянув в очередной
раз на циферблат, она горько вздохнула:
- Все.
И расплакалась. Было ровно 13 часов, и я понял, что все это время она
носила в себе пусть слабую, но надежду, что мы передумаем. Теперь было
уже поздно. Огромный белоснежный "Илья Глазунов" отправился в плавание
по Черному морю, унося в своем чреве две пустые роскошные каюты-люкс. Я
чувствовал себя ужасно виноватым перед ней и перед своей дочерью.
Но эти слезы были последними. Ира понимала, что дело поправить уже
невозможно и нужно смириться. Вытерев глаза и шмыгнув носом, она деловито
переключилась на кухонно-обеденные проблемы.
За обедом мы изо всех сил старались развеселить Лилю и Ирочку, строя
вслух какие-то феерические планы развлечений, которые мы себе устроим
взамен круиза. Я обещал Лиле покатать ее на "блинчиках" и "гусенице" -
она несколько раз меня просила об этом, но я постоянно отказывал ей из
соображений безопасности: мне казалось, что моя дочь непременно перевернется
и утонет, хотя на наших глазах сотни детей и взрослых садились в
эти огромные надувные штуковины, привязанные тросами к катеру, и с визгами
и криками мчались по волнам.
- Я разрешу тебе полетать на парашюте, - пообещала Татьяна Ирочке.
У них расклад сил был н
...Поділитися у соцмережах