Жанр: Электронное издание

Nastya08

сторінка №10

- Да.
- В котором часу это было?
- Ну... Где-то в одиннадцать...
- Ритка, не ври, - строго сказал я.
- Ну... Наверное, в начале второго.
- Долгонько вы спите после любовных утех, - ехидно усмехнулся я.
- При чем тут утехи, - снова разозлилась она. - Ты же знаешь, тусовка
идет почти до рассвета. Мы же ложимся чуть не в семь утра.
- Ну да, ну да, - покивал я. - И ты ни у кого не спрашивала, может,
кто-то видел, как тебе конверт под дверь подпихивали?
- Не спрашивала. Я как посмотрела на снимки, так...
- Ладно, все понятно.
Я взглянул на часы. Без десяти четыре. Конечно, Рита ни у кого ни о
чем не спрашивала. Она в начале второго увидела конверт, и полутора часов
ей едва хватило на то, чтобы принять душ, переодеться, позавтракать
и примчаться сюда выяснять со мной отношения.
- Рита, я тебя попрошу, выясни у своего Рудина, с кем, кроме тебя, он
обсуждал свое намерение нанять меня на работу. И припомни как следует,
кому ты сама об этом говорила.
- Я никому не говорила, - тут же откликнулась она.
Но я ей не поверил. Я слишком хорошо знал Маргариту Мезенцеву, чтобы
поверить.
- Но ты все-таки подумай, вдруг вспомнишь.
- Ладно. - Она покорно кивнула.
- Когда вы ожидаете появления Юшкевича?
- Самолет должен прибыть в шесть тридцать. Наверное, около половины
восьмого он уже будет в гостинице. А зачем тебе Юшкевич?
- Посмотреть хочу, - усмехнулся я. - И мои соседки горят желанием
увидеть его живьем.
- Соседки? Или только одна из них, с которой ты трахаешься по ночам в
саду? Стасов, если ты...
- Рита, - оборвал я ее жестко, - то, что я делаю по ночам в саду, тебя
не касается. Где в это время будет Сауле?
- Откуда я знаю? В гостинице, наверное, она теперь со страху вообще
никуда не выходит. Если бы не перспектива получить приз, она бы уже давно
улетела в Москву.
Значит, Сауле Ибрайбекова, потенциальная жертва убийцы, истребляющего
конкурсанток, будет находиться в гостинице, а вокруг гостиницы будет
столпотворение, которое, как показывает мой опыт, невозможно проконтролировать
ни силами милиции, ни силами службы безопасности гостиницы. Мне

это совсем не нравилось. Пожалуй, решение прийти туда вечером было правильным.

Когда мы с Лилей явились на Первомайскую, стол уже был накрыт. Ирочка

сегодня превзошла сама себя в кулинарных упражнениях. Во всяком случае,
я не смог определить на глазок название и содержание того, что лежало на
тарелках.
Татьяна поведала мне, что соседка обнаружила Николая Федоровича Вернигору
мертвым, когда зашла к нему предупредить о надвигающейся буре.
Коренные южане узнают о ее приближении загодя, и соседку удивило, что у
Николая Федоровича все окна и двери были распахнуты, хотя давно уже пора
было бы в целях безопасности стекол их закрыть. Она заглянула в дом и
увидела отставного полковника лежащим на диване в очень странной позе.
На лице очки, в откинутой рука зажата газета. Видно, он скончался внезапно,
в одно мгновение, когда читал газету.
- Что за газета? - спросил я.
- Местная, ее Вернигора выписывал. Вот, я принесла местную газету за
то число.
Таня протянула мне газету, и на меня глянуло лицо Оли Доренко в траурной
рамке. Фотография была большая, в полполосы.
- Скажи, Дима, ты будешь так уж сильно расстраиваться, если узнаешь о
смерти малознакомого человека на том лишь основании, что днем раньше о
чем-то разговаривал с ним?
- Ты права, - кивнул я. - Если инфаркт у Вернигоры случился из-за того,
что он узнал об убийстве Ольги, то для этого должны быть очень веские
причины. Например, он знал, что Ольга - его дочь. Или внучка.
- Принимается. Еще что?
- Или он знал, что кто-то, кто ему небезразличен, например его
собственный внук, собирается ее убить. И прочитав газету, понял, что
близкий ему человек совершил преступление.
- Принимается. Еще что?
- Или это все-таки кассета. Он понял, что Ольгу убили из-за этой кассеты,
и считал себя виноватым в том, что подставил ее.
- И это принимается. Значит, Сережу Лисицына надо направить на поиск
родственных связей Доренко и Вернигоры, нам с тобой это все равно не под
силу. И наша задача - кассета. Надо ее по косточкам разобрать, чтобы понять,
что же в ней есть такого. Или убедиться окончательно, что в ней
действительно ничего нет. Ира!

- Я здесь, - выглянула из кухни Ирочка. - Можно подавать? Совещание в
верхах закончилось?
- Закончилось. Где твой социологический поклонник? Зови его обедать с
нами.
Н-да, мой отдых постепенно приобретал семейные черты.

Глава 7


Глядя на толпу, собравшуюся возле гостиницы, я начал понимать, что
то, что мне накануне рассказывала Рита о реакции обывателей на приезд
кинозвезды, отнюдь не было преувеличением. Напротив, при моей в общем-то
небогатой фантазии я и представить себе не мог размах мероприятия.
Люди терпеливо ждали Олега Юшкевича, который был одновременно и
секс-символом нашего времени, и российским супергероем вроде Сталлоне. А
вокруг шла бойкая торговля Юшкевичем в виде сумок, календарей, плакатов,
буклетов, футболок, чашек, значков, пудрениц и портсигаров. Я никогда не
мог представить себе, зачем люди это покупают, но факт был, как говорится,
налицо. Покупали, да еще как!
Из установленных вокруг гостиницы громкоговорителей лилась модная музыка,
то и дело прерывавшаяся рекламными объявлениями об экскурсиях, поездках,
услугах туристических бюро, ресторанах и ночных казино и прочих
курортных усладах. Здесь же продавали лотерейные билеты "спринт", которые
уже шли нарасхват, потому что, как и предупреждала Рита, официально
было объявлено, что Олег прибудет к пяти часам, тогда как на самом деле
в пять часов самолет еще находился в воздухе, и люди устали от ожидания
и хотели чем-нибудь себя развлечь. Масштаб прибылей от такого легкого
обмана трудно было даже вообразить.
Я заметил, что в толпе было много людей с фотоаппаратами. Видно, и
для фотокорреспондентов Олег Юшкевич был желанной добычей. Что ж, немудрено,
если учесть, что в последнее время он снимается в основном за границей
и в России его поймать не так уж просто. Налетели, как мухи на
мед.
Мы пришли сюда впятером: Ирочка со своим социологом Мазаевым, Таня и
мы с Лилей.
Конечно, Лиле здесь делать было нечего, да и шла она не с большой
охотой, но оставлять ее одну дома я не рискнул. Не то чтобы я боялся,
что с ней что-то случится. Просто я подозревал, что она может обидеться.
Впрочем, Лиля относилась к тем детям, которые больше всего на свете хотят,
чтобы взрослые оставили их в покое и дали заниматься своим делом: И
тем не менее я взял ее с собой. И, как выяснилось позже, правильно сделал.

Я тащил на плече сумку с видеоприставкой, которую собирался вернуть
Сереже Лисицыну. Сережу мы нашли с трудом, он с зачумленным видом носился
по гостинице и, по-моему, плохо понимал, что я ему говорю.
- Где Ибрайбекова? - спросил я его.
- У себя в номере. Она теперь почти не выходит.
- А где ее номер?
- На седьмом этаже.
- Балкон есть?
- Есть.
- Скажи ей, чтобы на балкон не выходила.
- Скажу.
- Входы кто-нибудь контролирует?
- Да... Кажется...
- Что значит - кажется? - нахмурился я.
- Служба безопасности фестиваля этим занимается, - пояснил Сергей. -
Люди Рудина.
- А милиция чем у вас занимается?
- А милиция на улице. Ограждение держит, чтобы люди машину не смяли,
когда Юшкевич подъедет.
- Бестолково как-то все, - заметил я, вытаскивая из сумки видеоприставку
и пытаясь пристроить ее на заваленный бумагами стол в номере, отведенном
Лисицыну для работы в гостинице.
В это время дверь распахнулась и на пороге возник мужик лет за
пятьдесят с красным лицом, источающий запах свежего перегара, как роза
аромат.
- Что за толпа у тебя тут? - недовольно спросил он, шаря глазами по
мне и Татьяне, будто пытаясь прочитать, что написано у нас на спинах.
- Это мои знакомые, Валентин Иванович, зашли вот поздороваться, -
сразу нашелся Сергей.
Я понял, что это и есть его наставник Валентин Иванович Кузьмин, и от
души посочувствовал парню. С таким наставником он многому научится, как
же, дожидайся. Вошел в комнату и повел себя не как оперативник, а как
самый худший из партийно-комсомольских начальников застойных времен.
Уже спустившись в вестибюль, где нас дожидались Лиля и Ирочка с Юрием
Сергеевичем, я сообразил, что Кузьмин вошел как раз в тот момент, когда
я собирался вынуть из сумки кассету. По вполне понятным причинам в его
присутствии я этого не сделал, так что кассета Вернигоры под номером 9
осталась у меня.

Мимо нас то и дело проходили знакомые, одних я знал хорошо, других -
совсем мало, но почти все они с любопытством оглядывали нашу компанию.
Видно, за те полтора часа, что прошли между получением Ритой фотографий
и ее приходом на пляж, история стала достоянием широкой общественности.
Моя бывшая супружница страдала таким выраженным речевым недержанием, что
я не перестаю удивляться, как ей удалось сохранять долгое время в секрете
доверенную ей тайну отношений Оли Доренко и Игоря Литвака. Видимо,
дело здесь было в том, что чужая тайна - это и была чужая тайна, из нее
сарафанчика не сошьешь. А собственные страдания - благодатный материал,
в наряде из которого можно красоваться на приемах и тусовках. Мол-де
смотрите, какая я особенная, мне мужик изменяет, а я смеюсь над этим.
Ведь именно поэтому она на каждом углу рассказывала выдуманную ею же самой
историю про меня и Ольгу.
Мне нужно было урвать хотя бы несколько минут наедине с Татьяной,
чтобы рассказать ей про сделанные вчера ночью фотографии. Но, как назло,
около нас все время кто-то был - или Лиля, или Ирочка с Мазаевым. Я ведь
и потащил ее с собой к Лисицыну в надежде успеть перемолвиться хотя бы
парой слов, но сначала мы все вместе искали Сережу, потом втроем шли к
нему в номер, а на обратном пути, не успел я и рта раскрыть, нас перехватила
какая-то Риткина приятельница, имени которой я не помнил, но в
лицо знал и сдуру улыбнулся ей в коридоре. Приятельница села с нами в
лифт и сломала весь мой план.
Я еще раз придирчиво оглядел гостиничный холл и толпу за окном. Нет,
никакая служба безопасности здесь не справится. С самого начала все было
сделано неправильно, нельзя было вообще подпускать людей к гостинице. Но
при любом другом раскладе из мероприятия невозможно было бы извлечь выгоду.
Люди хотят видеть своего кумира живым, с близкого расстояния, а не
промелькнувшим мимо в машине с бронированными стеклами. Поэтому заставить
народ собраться и долгое время ждать можно было только в том месте,
где Юшкевич наверняка выйдет из машины и пойдет пешком. Таких мест было
всего два: аэропорт и гостиница. Но в аэропорт курортники, да и местные
жители, не потащатся по такой жаре.
Все это хорошо, но Сауле Ибрайбекова меня сильно беспокоила. В момент
наибольшего ажиотажа вокруг Юшкевича в гостиницу может войти кто угодно
и выйти незамеченным. Я уж не говорю про снайперский выстрел. Сауле женщина,
хоть и незаурядная, но все равно женщина, и ей понадобится немало
выдержки, чтобы не выйти на балкон, когда толпа восторженно заревет при
виде своего секс-символа. Конечно, я просил Сережу предупредить ее, но
опыт общения с женщинами показывает, что предупреждения мужчин и даваемые
ими советы они ценят примерно так же высоко, как косметические рецепты
времен Первой мировой войны.
Делая вид, что мы бесцельно слоняемся в ожидании события, я потащил
нашу развеселую компанию вокруг гостиницы, чтобы еще раз осмотреть все
подходы и возможные пути бегства. Подходов оказалось много, путей отхода
- еще больше. И ребята из службы безопасности доверия у меня не вызывали.
Я знал, что Борис Рудин всегда выбирал приближенных по принципу личной
преданности, а не по профессиональным качествам, и подозревал, что
службу безопасности он скомплектовал из людей, безусловно преданных ему
лично, но не особо грамотных в вопросах охраны.
Оглядывая тропический сад, густо заросший какими-то диковинными кустами,
я невольно перехватил взгляд Юрия Сергеевича, который смотрел на
буйную экзотическую растительность с видом отнюдь не любителя природы.
На лице его застыла усмешка, в которой ясно читались те же мысли, что
бродили сейчас у меня в голове. Интересно, этот социолог в охране что-то
смыслит или просто так ухмыляется?
- Как вам нравится этот сад? - спросил я как можно безразличнее.
- Совсем не нравится, Слава, совсем не нравится, - ответил он, не задумываясь
ни секунды, словно прекрасно понимал, что я спрашиваю его не о
красотах, а о таящейся в саду опасности. - Насколько я понял, вы чего-то
опасаетесь?
- Ну, вы же телевизор смотрите, газеты читаете, да и Ирочка вам наверняка
рассказала о том, что здесь произошло. Убиты две кинозвезды, и у
меня есть все основания полагать, что вот-вот погибнет третья, Сауле Ибрайбекова.

- Да что вы? Сама Ибрайбекова? Ей грозит опасность?
- Полагаю, да. Вот я и пытаюсь понять, с какой стороны может исходить
угроза, чтобы по возможности ее предотвратить.
На несколько минут мы остались с ним вдвоем, Таня и Ирочка потащили
Лилю в глубь сада смотреть какую-то экзотическую флору. За эти несколько
минут я здорово переменил свое мнение о бородатом социологе Юре Мазаеве.
Глаз у него оказался острым и наметанным, и мою проблему он просек с
первого, как говорится, предъявления.
- Знаете, Слава, мне кажется, мы с вами сами должны контролировать
выходы, на этих наемников надежда слабая. Давайте я с Ирочкой останусь
здесь, а вы с Таней идите к центральному входу. Помните, что самый сложный
момент - появление Юшкевича. Все внимание переключится на него;
вольно или невольно, и охрана будет на него таращиться. А мы с вами
должны будем смотреть только на двери. И еще одно, Слава. Все время помните,
что толпа обладает мощной способностью к психическому заражению.

Всеобщий восторг, коллективный гнев, паника, агрессия. И даже непременное
желание протиснуться поближе и увидеть своего кумира, дотронуться до
него. Все это заразно, как вирусная инфекция. Старайтесь держать себя в
руках.
- Вы в курсе социальной психологии изучали психологию толпы? - спросил
я.
Он как-то странно посмотрел на меня:
- И это тоже.
Из глубины сада выплыли наши нимфы числом до трех штук, держа в руках
сорванные (разумеется, в нарушение всех правил) одуряюще пахнущие цветы.
И в этот момент к нам буквально подлетела симпатичная девица хипповатого
вида с блокнотом в руке.
- Прошу прощения, вы не могли бы уделить мне пять минут? Я провожу
социологический опрос по заказу одной фирмы, всего несколько вопросов.
- Валяйте, - вяло разрешил я. - Кто должен отвечать?
- Все по очереди. Итак, первый вопрос: вы проводите свой отпуск за
рубежом или только в России?
- В России, - ответил я.
- Тоже, - откликнулась Таня.
- И я, - отозвалась Ира.
- Когда как, - произнес Юрий.
- Второй вопрос: если вы проводили отпуск за рубежом, то в какой
стране вам больше понравились климат, кухня, жилищные условия, цены.
Теперь девушка смотрела только на Мазаева, поняв, что с нами каши не
сваришь.
- По ценам, конечно, Кипр, - ответил он, - по климату - Кемер, Турция,
по жилью - Испания. А кухня мне нигде не нравится, только в России.
- Отлично, - улыбнулась девушка. - Еще вопрос: если бы вам предстояло
в этом году провести отпуск за рубежом, какую сумму вы готовы были бы
потратить на это?
- Не более двух тысяч долларов.
- Спасибо, теперь вопросы к вам. - Она подарила нам ослепительную
улыбку, а я удивился, что мы все еще были ей интересны.
- Вы не ездите за рубеж из-за материальных трудностей или по другим
соображениям?
- По другим, - в один голос ответили мы. Не хватало еще признаваться
этой свистушке в своей нищете.
- Какое место в России нравится вам больше всего по ценам, климату,
жилью, кухне?
Мы по очереди добросовестно перечислили названия мест, где нам доводилось
отдыхать. В части климата все трое сошлись на полуострове Крым.
- Я же питерская, - пояснила мне Татьяна, когда девушка-интервьюер
поблагодарила нас и убежала дальше, - у нас очень влажный воздух, сыро,
ветрено, и практически у всех хроническая пневмония или хронический
бронхит. А после Крыма я по крайней мере полгода не кашляла. Жалко, что
теперь эту лавочку прикрыли.
По изменившемуся гулу толпы я понял, что машина с Юшкевичем вот-вот
появится. Юрий и Ирочка остались в саду, а я, схватив одной рукой Лилю,
другой - Татьяну, стал пробираться к центральному входу. Возле крыльца
стояли два парня из службы безопасности и девушка из оргкомитета, та самая,
которая помогала нам с Сергеем искать фиолетовую сумку с желтыми
ручками. Чуть дальше, метрах в трех от входа, стояли милиционеры, которые
должны были обеспечить проход Юшкевича в гостиницу. А дальше начиналось
сплошное людское море.
Я поднял глаза и посмотрел на балкон на седьмом этаже. Слава Богу,
Сауле видно не было. Из-за поворота показалась длинная блестящая машина,
и меня буквально окатила волна радостного напряженного ожидания, исходившая
от толпы. Прав был наш бородатый социолог, нужно держать себя в
руках и не увлекаться.
Машина плавно остановилась, и глазам присутствующих предстал Олег Юшкевич.
Я и не представлял, насколько он хорош на самом деле, а то, что
видел на экране, по привычке делил на тридцать восемь, принимая во внимание
грим, освещение, мастерство оператора и костюмера. Я вообще-то не
ценитель мужской красоты, но Юшкевич был парнем супер-экстра-класса. Не
зря девки по нему с ума сходят.
Он изобразил дежурную улыбку и сразу же стал искать глазами вход. Девушка
на крыльце помахала ему рукой, дескать, я здесь, господин Юшкевич.
Он увидел и помахал ей в ответ, мол, вас вижу, сейчас буду к вам пробираться.
И в следующую секунду я потерял его из виду. Вот только что он
был здесь, перед моими глазами - и его нет. Толпа с ревом набросилась на
своего кумира, мелькали головы, руки с зажатыми в них фотографиями, приготовленными
для получения автографа...
Я с трудом оторвал взгляд от того места, где только что видел Олега
Юшкевича, и уставился на входную дверь. Нет, никто не пытался прошмыгнуть
мимо охраны ни с улицы, ни на улицу, хотя охрана как будто ослепла
и не видела ничего, прилипнув взглядами к водовороту, образовавшемуся в
месте нахождения Олега. Взгляд наверх - балкон пуст. Молодец, Сауле, выдержала.


Внезапно над толпой пролетел и растаял в вечернем небе пронзительный
вопль. И следом за ним повисла тишина. Сказать, что у меня появилось недоброе
предчувствие, - это ничего не сказать. В этот момент я уже знал
точно, что произошло несчастье.
Я сжал руку Татьяны и шепнул ей:
- Уводи Лилю. Идите в сад, к Ирочке и Мазаеву.
Таня, не задавая вопросов, кивнула, взяла мою дочь за руку и повела
прочь от центрального входа.
Толпа расступилась, пропуская милиционеров, и я увидел Олега Юшкевича.
Суперзвезда и секс-символ лежал на земле лицом вверх, устремив свои
знаменитые голубые глаза в темное бархатное южное небо. Беда пришла совсем
не с той стороны, откуда ее ждали.
От гостиницы мы уходили в хорошем темпе. Я боялся, что понаедет милицейское
начальство, и совсем не хотел встречаться с тем полковником, который
велел хорошему мальчику Сереже Лисицыну не водиться с плохим
дядькой Владиславом Стасовым. Мне-то по большому счету на этого полковника
наплевать, он не может запретить мне находиться там, где я хочу, но
мне не хотелось навлекать на Сергея дополнительные неприятности. Кроме
того, я не пылал желанием встречаться ни с Ритой, ни с ее любовником Борисом
Рудиным. Рудин конечно же вцепился бы в меня мертвой хваткой насчет
пойти к нему работать, ну а про Ритку и говорить нечего, учитывая,
что рядом со мной находится Татьяна. Мадам Мезенцева начнет есть ее глазами
и говорить неприкрытые гадости.
Миновав шумный многолюдный центр города, мы сбавили шаг и пошли медленнее.
Три нимфы, две большие и одна маленькая, шли впереди, а мы с Мазаевым
отстали, вполголоса обсуждая только что происшедшую у нас на глазах
трагедию. Олег Юшкевич был заколот шилом в спину. Острая сталь, судя
по мгновенной смерти, попала прямо в сердце. Удар был нанесен мастерски,
точно и незаметно. Я по опыту знал, что убийства, совершенные в толпе,
раскрыть невозможно. Помочь здесь может только чудо в виде добровольного
признания виновного, но такие чудеса, как показывает практика, случаются
так же часто, как рождение щенков у кошки. Ну, может, чуть чаще.
Меня удивило, что Мазаев, пробравшись сквозь толпу и бросив
единственный взгляд на лежащего на земле Юшкевича, сразу уверенно сказал,
что тот умер.
- Как вы смогли констатировать смерть? - спросил я его. - Разве вы
врач?
- Я не врач, но я прошел Афганистан. Этого более чем достаточно, чтобы
научиться отличать смерть от жизни.
Теперь я смотрел на бородатого социолога совсем другими глазами. Меня
сбила с толку его седина, а оказалось, что он моложе меня на четыре года.

- Получается, что борьба за приз идет не только среди актрис, но и
среди актеров, - задумчиво сказал я. - Никакого другого объяснения этим
трем смертям я дать не могу. Но в то же время понимаю, что так не бывает.
Одна актриса ради получения большой премии может пойти на убийство
конкуренток, но чтобы на том же самом фестивале точно такой же план начал
осуществлять и мужчина-актер - это уж извините. Совпадения, конечно,
бывают, но не такие.
- Значит, эти три случая нужно разбить на две группы. Две смерти женщин
связаны с поисками кассеты, а убийство Юшкевича - с борьбой за приз.
- Да, так уже лучше, - согласился я. - Или наоборот: убийства актрис
связаны с призом, а Юшкевича убили вообще по причине, не имеющей отношения
к кинематографу и к фестивалю. Ревность, любовь, месть и так далее.
- Тогда у тебя "провисает" кассета, - рассудительно заметил Юрий.
- Ты знаешь, мне кажется, она вообще тут ни при чем. Ее и Сережа Лисицын
смотрел, и мы с девочками, и ничего там не увидели.
- Но там обязательно должно что-то быть.
- Почему?

- Потому что из того, что ты мне рассказал, явно следует, что старик
Вернигора умер, прочитав в газете об" убийстве Ольги Доренко, которой он
накануне, буквально за несколько часов до убийства, дал кассету. Зачем
он это сделал? И почему так остро отреагировал на ее смерть? Значит, у
него были все основания полагать, что Доренко убили из-за кассеты, и он
чувствовал себя виноватым. Ни при каких других условиях у него не случился
бы инфаркт. А коль он думал, что Доренко могли убить из-за его
кассеты, стало быть, на ней непременно чтото есть. Должно быть.
- Но мы смотрели, Юра. Мы очень внимательно смотрели. Нет там ничего.
Собрания ветеранов и работа клуба "Патриот". Работа кружков, соревнования.
Больше ничего.
- Жаль, что ты отдал кассету. Я бы тоже посмотрел. Четыре пары глаз -
это, конечно, хорошо, но и пятая не помешает.
И тут я спохватился:
- Слушай, а кассету-то я как раз и не отдал. Она до сих пор у меня в
сумке валяется. Только видака нету.

- Не проблема, - тут же откликнулся он. - У моих хозяев есть.
Мы подошли к нашей калитке, и тут же нам навстречу бросилась наша хозяйка
Вера Ильинична. Вид у нее был встревоженный и виноватый.
- Ой, девочки, вы, когда уходили, свою дверь запирали?
Так. Начинается. Вернее, продолжается. Мой парень со стеклянным барабаном
явно перестарался, доставая несчастливые билетики. Видно, решил
пойти на рекорд.
- Конечно, запирали, - ответила Ирочка. - А что случилось?
- Да нас с Григорием Филипповичем дома не было, а пришли - я смотрю,
у вас дверь нараспашку. Я подумала, вы уже вернулись, а вас что-то не
видно и голосов не слыхать. Я к вам поднялась, а вас нет никого. Вот боюсь,
не обокрали бы. Я ж ваших вещей не знаю, вы посмотрите скорее, все
ли на месте. А то милицию вызовем.
Ирочка опрометью бросилась вверх по лестнице, следом за ней поспешила
Татьяна. Мы с Мазаевым присели во дворе за стол, ожидая их возвращения.
Девушки спустились вниз почти сразу, и лица у них были убитые.
- Пропал Танин компьютер, - сообщила Ира, едва сдерживая слезы.
Татьяна молча села за стол рядом с нами и взяла из моей пачки сигарету.
До этого я ни разу видел, чтобы она курила. Губы у нее побелели, руки
тряслись. Еще бы - полторы тысячи долларов отправились псу под хвост,
и наполовину написанная книга последовала туда же. Ирочка горько плакала
на широком плече Юры Мазаева, а Таня, которая владела собой гораздо лучше,
молча курила, но по судорожным глубоким затяжкам я видел, что она
очень сильно расстроена. Обычно я как-то нахожу слова утешения, которые
говорю потерпевшим, но тут я так и не придумал, что ей сказать. Она -
следователь, и знает все эти слова лучше меня. И точно так же знает, что
цена этим словам невелика. Если убийства у нас еще худо-бедно кое-как
раскрываются, то кражи - очень редко. Примерно двадцать процентов, одна
из пяти. А учитывая сегодняшний решительный настрой моего крылатого "билетмейстера",
я мог бы голову дать на отсечение, что кража Таниного
компьютера попадет в оставшиеся восемьдесят процентов.
Татьяна затушила сигарету и глубоко перевела дыхание. Я понял, что
она с трудом сдерживается, чтобы не расплакаться.
- Хорошо, что я все материалы Сереже утром вернула, - сказала она
дрожащим голосом. - Как чувствовала.
Вера Ильинична, причитая и охая, набирала телефон милиции, но там все
время было занято.
- Бросьте, Вера Ильинична, не надо никуда звонить, - сказала Таня уже
более уверенным тоном. - Им сейчас не до нас, у них на фестивале еще одно
убийство произошло.
- Но как же, Танечка, ведь вещь пропала... Такие деньги... - лепетала
хозяйка, хотя на лице ее явственно проступало облегчение.
Конечно, ее можно понять. Вызывать милицию на ночь глядя - обеспечить
себе бе

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.