Жанр: Электронное издание

Nastya08

сторінка №7

рываю, а на столе или деньги лежат,
или кассета.
- Лихо вы придумали, - похвалил я. - А ты не боялся, что дед Николай
тебя надует?
- Это как? - нахмурился Леня.
- А вот так. Посмотрит себе в полное удовольствие фильм, а назавтра
вернет тебе кассету, дескать, плохой фильм, не понравился, смотреть не
буду.
- Да что вы, - рассмеялся он с явным облегчением. - Вы не знаете, как
дед Николай фильмы смотрит. Он сначала два раза просматривает фильм целиком,
а потом начинает его изучать по кусочкам. Кадры останавливает,
назад прокручивает, замедление делает. Каждый боевой эпизод рассматривает
как под микроскопом. Особенно войсковые операции. У него на один
фильм не меньше недели уходит.
Парень говорил о Николае Федоровиче в настоящем времени, видимо еще
не свыкшись с его скоропостижной смертью. Да, любопытной личностью был
Николай Федорович Вернигора. Военный разведчик в отставке, он и на склоне
лет не утратил интерес к профессии, которой посвятил всю свою жизнь.
Наверное, он был интереснейшим собеседником, немудрено, что Ольга могла
засидеться у него в гостях, заслушавшись его рассказами, особенно если
он затрагивал и чисто "киношные" вопросы: как снято, что правильно, что
неправильно, что удалось, что не удалось, и так далее.
- Я, собственно, - подал голос Леня, - подумал, что...
Я уже и без того знал, о чем он подумал. Он хотел открыть окно и
взять свою кассету. Между прочим, ничего плохого в этом не было.
- Леня, это нехорошо, - лицемерно сказал я. - Давай дождемся дочку
Николая Федоровича, она должна не сегодня-завтра подъехать, и с ней ты
все вопросы решишь.
- Да ничего я с ней не решу! - в отчаянии воскликнул он. - Вы думаете,
ей до меня будет? Она же отца хоронить приедет, а я со своей кассетой...
А так вы свидетелем будете, что я ничего не возьму, только кассету.
В случае чего подтвердите, что я ничего не украл.
- Ладно, - неожиданно согласился я. - Валяй, открывай свою хитрую щеколду.
Вводишь ты меня в грех на старости лет, ей-богу.
- Спасибо!
Леня обрадованно вскочил. Я даже не успел заметить то быстрое движение,
при помощи которого он открыл окно. Видно, операцию эту он проделывал
неоднократно и как следует натренировался.
- Ну что, полезай теперь, пока никто не видит.
- А вы?
- И я следом за тобой, надо ж тебя проконтролировать, - усмехнулся я.
Леня ловко залез через окно в комнату, и я последовал за ним. В доме
у Николая Федоровича Вернигоры царил идеальный порядок, который не смогла
нарушить даже его внезапная смерть и последовавший за ней приезд медиков
и работников милиции. Я заметил, что Леня ни секунды не потратил
на то, чтобы осмотреться, а сразу же уверенно двинулся к полированной
мебельной стенке. Похоже, он и вправду был здесь частым гостем и пользовался
доверием хозяина. Он открыл откидывающуюся крышку одной из секций
и заглянул внутрь.
- Вот она. - Он радостно обернулся ко мне, держа в руке видеокассету
с яркой наклейкой.
Я подошел поближе, не в силах бороться с любопытством. На двух полках
ровными рядами стояли кассеты, на верхней полке - с названиями фильмов
на наклейках, на нижней - с номерами. Подбор фильмов свидетельствовал о
том, что вкус у Николая Федоровича был взыскательным и строгим. Видимо,
здесь было то, что он не брал напрокат, а покупал, чтобы всегда иметь
под рукой. Среди названий я заметил "Профессионала" с Бельмондо и Оссеином,
"Список Шиндлера", "Утомленных солнцем", "Меморандум Квиллера" с
блистательным Максом фон Сюдовом и Джоном Сигалом, несколько других
очень известных лент. Были конечно же и наши "Офицеры", и "Место встречи
изменить нельзя", и даже все двенадцать серий про Штирлица - фильмы, которые
дороги не только тем, кому сейчас за семьдесят. Я, например, "Офицеров"
и сам смотрю с удовольствием, сколько бы раз их ни повторяли по
телевизору. И каждый раз у меня в горле встает ком, когда командир полка,
которого играет Георгий Юматов, возвращается из Москвы, отказавшись
от назначения в Генеральный штаб. Он едет с женой в открытой машине, а
мимо идут танки, на маневры следуют. И вот один из танкистов открывает
люк и спрашивает: "Товарищ генерал, вы насовсем вернулись или так, за
вещами только?" Стало быть, все в полку знали, зачем их командир в Москву
ездил. Генерал от такого нахальства дар речи потерял, сидит и слова
сказать не может. А жена его спокойно так, по-домашнему отвечает: "Да
насовсем, Паша. Насовсем". То есть она каждого, понимаете, каждого человека
в полку по имени знает. Танкист этот встает во весь рост и на всю
колонну кричит: "Насовсем! Насовсем!!!" Значит, каждый человек в этом
полку переживал, не бросит ли их любимый командир ради непыльного штабного
кресла. А он не бросил. Потому что он - Офицер. И сын у него, в
войну погибший, в этом же самом полку служил. Эпизод крохотный, меньше
минуты длится, а как много в нем рассказано. Вот это и есть то мастерство,
которое, судя по всему, понимал и ценил Николай Федорович Вернигора.


Но мое внимание привлекло не это. Я смотрел на стоящие на нижней полке
кассеты с наклеенными на них номерами от 1 до 12, и видел, что одной
кассеты не хватает. Следом за номером 8 шел номер 10. Все остальные были
на месте и стояли строго по порядку.
- А это что за кассеты? - спросил я Леню.
- Это дед Николай сам снимал, у него видеокамера хорошая, дочка привезла
в подарок.
- И что же он снимал?
- Ну, события всякие, праздники городские, фестивали, конкурсы, ветеранские
дела. Его на свадьбы часто приглашали снимать. Дед говорил, что
с молодости кино увлекался.
Так. Очень интересно. Оргкомитетчик Гена сказал, что в фиолетовой
пластиковой сумке Ольги Доренко было что-то по габаритам похожее на книгу.
Уж не кассета ли? Под номером 9. Что же такое могло быть на этой
кассете, зачем Вернигора отдал ее Ольге? Семейное торжество или чествование
его самого, и он решил подарить запись на память своим московским
родственникам? В обмен, так сказать, на посылочку. Вполне возможно. Но
все равно непонятно, куда делась эта фиолетовая сумка с желтыми ручками.
Вчера Сергей Лисицын еще раз внимательнейшим образом осмотрел все вещи
Доренко, сумки среди них не было. И куда она запропастилась? Надо будет
сказать Сереже, чтобы попросил следователя официально изъять эти кассеты
и посмотреть, что на них записано. Хотя зачем? Какое отношение имеют эти
любительские съемки к планомерному истреблению претенденток на первую
премию кинофестиваля "Золотой орел"? Никакого.
Мы проделали обратный путь через окно, и Леня ловко закрыл хитрую щеколду.
Снова я не успел заметить, как он это делает. Спрашивать не стал,
чтобы не насторожить парня: доверил секрет незнакомому мужику, а тот
возьми и окажись вором-домушником.
Успели мы как раз вовремя. Буквально минут через пять после того, как
я распрощался с юным видеобизнесменом, вернулась из поликлиники женщина
из дома 16. Я с облегчением сдал пост и двинулся к себе на Первомайскую.

Глава 5.


Вернувшись домой, я застал совершенно идиллическую картинку: Татьяна
за столом во дворе работала на своем мини-компьютере, Лиля сидела рядом
и молча смотрела на бегущий по экрану курсор и возникающие с невероятной
скоростью слова и строки, а Ирочка хлопотала на кухне, возясь с обедом.
В голове мелькнули две мысли одновременно, одна - неприятная, другая -
смешная. Я подумал о том, что ведь Рита, работая кинокритиком, тоже
очень много писала и вообще работала с бумагами, изучала тексты сценариев
и разные рецензии, но никогда я не видел, чтобы Лиля стояла у нее за
спиной или сидела рядом и смотрела, как мать работает. Ритина нервозность
и злобность создавали на расстоянии трех метров вокруг нее такую
ауру, находиться в которой больше пяти минут становилось опасным для
психики, и ребенок чувствовал это не менее остро, чем я. Смешная же
мысль заключалась в том, что мне вдруг захотелось, чтобы это и была моя
семья. Обожаемая, умная, но до конца не понимаемая мною дочь. Толстая
белокожая Татьяна со сладкими губами и волнующим чувственным голосом,
которая пишет книги и с которой можно поговорить о профессиональных делах.
И веселая кокетливая Ирочка, непревзойденная кулинарка, расчетливая
экономка, заботливая домоправительница.
Я стряхнул с себя наваждение.
- Чем так убийственно пахнет? - спросил я, заглядывая в стоящую на
огне кастрюлю, в которой что-то кипело.
Ирочка улыбнулась и протянула мне ложку какой-то разноцветной смеси.
- Попробуйте, Владик, я что-то никак не пойму, хватает ли соли. Сама
уже так напробовалась, что вкуса не чувствую.
Я попробовал. Вкус был восхитительный, хотя, видит Бог, я не смог бы
назвать ни одного компонента этой смеси.
- Ирочка, как хорошо, что мы живем в одном доме, а то я мог бы умереть,
не узнав, что на свете существует такая вкуснятина.
Она глянула на меня как-то уж очень серьезно и сказала, отворачиваясь
и начиная что-то быстро резать большим кухонным ножом:
- Если бы мы не жили в одном доме, вы бы никогда не узнали, насколько
ваша Лиля нуждается во внимании и общении со взрослыми. Простите, Владик,
это не мое дело, но, по-моему, у вас очень странная жена. Вы же видите,
девочке явно не хватает материнского тепла.
Ай да Ирочка! Видно, я ее недооценил, она оказалась куда более проницательной,
чем я мог предполагать. Но углубляться в обсуждение вопроса о
Рите я не хотел, поэтому стал с преувеличенным вниманием рассматривать
приготовленные к обеду миски и тарелки с едой.
- Ира, а это из чего сделано? - спросил я, показывая на нечто глянцево-белоснежное
с разноцветными вкраплениями.
- Это творог, взбитый со сметаной и сливками.

- А вот это, цветное?
- Это кусочки персиков, ананасов, клубника, черная смородина.
Я еще некоторое время постирался на кухне, соблюдая вежливость, и вышел
во двор.
- Танечка, как ваши шестьсот строк?
- Уже триста пятьдесят намолотила, - ответила она, не прекращая набирать
текст. - После обеда еще два часа поработаю - и можно идти купаться.
А как прошел ваш поход по делам? Удачно?
- Увы. Не буду вас отвлекать, потом расскажу.
Она сняла руки с клавиатуры и сладко потянулась.
- Все, перерыв. Все равно надо аккумулятор подзаряжать, его только на
три часа хватает. Лиля, будь добра, воткни его в розетку в нашей комнате.

Лиля взяла зарядное устройство и пошла к лестнице, ведущей в комнату
Иры и Татьяны. Как только она отошла на безопасное расстояние, Таня тихо
спросила:
- Что у вас? Что-то плохое?
- Сережа нашел человека, к которому ходила Доренко в день перед
убийством. А этот человек вчера умер. Очень похоже, что он дал ей какую-то
видеокассету, которую она и принесла в пакете с желтыми ручками.
Но пакет пропал, и кассета вместе с ним.
- Кто этот человек?
- Отставной военный, работавший в разведке. Семьдесят три года, вдовец,
увлекается любительскими видеосъемками.
- И вы думаете, что кассета имеет какоето отношение к двум убийствам?
- Нет, не думаю. Я просто не вижу, какая тут может быть связь. Но
найти ее все равно надо. Знаете, как говорят немцы? Во всем должен быть
порядок. Если Ольга пришла в гостиницу с сумкой, то эта сумка должна
гдето быть, и ее надо найти. А то я один раз так нарвался, упустив из
виду казалось бы пустяк. Кстати, ситуация была очень похожая. Свидетель,
который видел убийцу входящим в подъезд дома, утверждал, что он был в
темно-зеленой куртке и ондатровой шапке, а другой свидетель, который видел
его выходящим из лифта на восьмом этаже, стоял на том, что он был в
темно-зеленой куртке и без головного убора. Этого оказалось достаточно,
чтобы адвокат вцепился мертвой хваткой в судью: пока, дескать, мы не докажем,
что подсудимый шапку снял и между этажами выбросил или в лифте
оставил, я буду настаивать на том, что оба свидетеля видели разных людей.
Мой-де подзащитный входил в дом в шапке и шел к знакомым на третий
этаж, а на восьмом этаже, рядом с квартирой потерпевшего, видели не его.
Судья и так, и сяк крутился, а делать нечего. Все сомнения толкуются в
пользу обвиняемого. Послали дело на доследование с указанием: выяснить
вопрос о шапке, иными словами - найти ее, проклятущую, и доказать, что
она принадлежит подсудимому. Ясно, что ее не нашли. Следователь потом
локти кусал, да и мне обидно: с таким трудом убийцу этого вычислили,
нашли, задерживали со стрельбой, двое моих ребят чуть не погибли, а все
впустую. Так что, если уж мы с вами взялись помогать бедному мальчику
Сереже, надо делать все по уму, чтобы он нас потом худым словом не помянул.

- А фамилия того адвоката Захаров? - спросила вдруг Таня.
- Точно. Как вы догадались?
- Так он наш, питерский. Приехал тогда из Москвы после процесса и
всем рассказывал про эту шапку. Он вообще-то очень грамотный и цепкий, я
всегда внимательно слушаю, когда он хвастаться начинает и всякие байки
травит, массу полезных вещей можно услышать, которые потом в работе пригодятся.
Я, кстати, вскоре после этой истории с шапкой закрывала одно
большое дело, писала обвинительное заключение и под впечатлением захаровского
рассказа обнаружила такую неувязочку, что опытному адвокату
только за краешек ухватиться - и конец моим многомесячным трудам. И неувязочка-то
пустяковая, в прежние годы на нее и внимания бы никто не обратил.
И представляете, получает адвокат дело, читает обвиниловку и начинает
хохотать прямо у меня в кабинете. "Вы чего? - спрашиваю. - Грамматическую
ошибку нашли?" - "Нет, - говорит, - я же в деле с момента задержания
обвиняемого и помню точно, что вот в этом месте несостыковочка
была. Когда я услышал от Захарова, как он из такой вот малюсенькой детальки
оправдательный приговор выкроил, сразу сообразил, что и тут можно
поиграть. А вы, Татьяна Григорьевна, несостыковочку эту убрали, тоже,
видно, историю про шапку слышали". Так что в известном смысле, Дима, я
ваша крестница. Училась на ваших ошибках, хоть мы и знакомы-то не были.
Забавно, правда?
Ира принесла из кухни тарелки и приборы и принялась накрывать стол.
Лиля вернулась и молча сидела на краешке длинной скамьи у стола, листая
номера "Вестника кинофестиваля", которые каждый день приносила Рита. Ира
и Таня горячо обсуждали вопрос о том, уместно ли пригласить к обеду седобородого
очкастого отдыхающего из соседнего дома, который, как я видел
сквозь густые заросли крыжовника, вернулся с пляжа на сиесту и развешивал
во дворе мокрые плавки и полотенца. Я тоже принял участие в обсуждении,
потому что мне, совершенно непонятно почему, захотелось, чтобы вышло
так, как хочет Ирочка. Я чувствовал какую-то вину перед ней, а Татьяна
явно не была настроена общаться с незнакомым человеком.

- Девочки, с соседями всегда надо дружить, - говорил я тоном умудренного
жизнью старца. - Мало ли что случится, всетаки мужчина, будет кого
на помощь позвать.
- Дима, вы что, полагаете, на нас нападут бандиты в масках? - скептически
спрашивала Таня.
- Нет, Владик прав, - настаивала Ирочка, расставляя на столе миски с
салатом и творожным десертом.
- Папа, а кто такой Виктор Бабаян? - подала голос Лиля, изучавшая
"Вестник кинофестиваля".
- Это такой режиссер, детка, он снимает фильмы. Ты не хочешь помочь
тете Ире?
Лиля послушно отправилась на кухню и принесла хлеб и тарелку с зеленью.
В конце концов седобородого решили пригласить. Ирочка вышла за
калитку и через несколько минут вернулась вместе с ним, смущающимся до
дрожи в ногах. Я сел рядом с Татьяной, чтобы при первой же возможности
возобновить потихоньку разговор на интересующую меня тему. Во время обеда
Ирочка щебетала со своим поклонником, Лиля снова думала о чем-то своем,
а мы с Татьяной ломали голову над тем, куда могла деваться кассета в
дурацкой фиолетовой сумке.
- Вынуждена вас огорчить, Дима, - вполголоса говорила Таня, слизывая
с ложки густую белую массу творожного десерта с фруктами. - Либо Доренко
сумку с кассетой кому-то отдала до того, как ее убили, либо ее украл
убийца. И тогда все наши с вами рассуждения об устранении конкурентов
неверны. Смотрите, что получается: убийца приходит в номер к Доренко,
убивает ее и хочет найти кассету, но по каким-то причинам это у него не
получается. Вариант первый: в этот момент возвращается Довжук и убийца
просто не успевает поискать то, что ему нужно. Не исключено даже, что,
когда Довжук вернулась в номер, убийца еще был там, а поскольку Людмила,
как вы мне рассказывали, сразу начала визжать и выскочила в коридор, он
вполне мог выйти незамеченным, воспользовавшись суматохой и паникой. Вариант
второй: он взял по ошибке не ту кассету, но понял это только тогда,
когда просмотрел ее. Тогда он возвращается. И возвращается он в тот
номер, где в данный момент находятся вещи убитой Доренко, то есть в люкс
Аллы Казальской. Убивает мирно спящую Довжук и перерывает весь номер. А
шкатулку с драгоценностями забирает для отвода глаз. Так что все сходится
на кассете. Весь вопрос только в том, нашел ли ее убийца или сама Доренко
ее куда-то задевала. Но, Дима, то, что я сейчас сказала, - чистый
плод фантазии, потому что ни вы, ни я не знаем точно, что было в сумке.
Это мы с вами так придумали, что в ней была кассета Вернигоры. Но ведь
это может оказаться и коробка печенья, которую Ольга купила к утреннему
кофе, чтобы завтракать, не выходя из номера. И тогда сумка и то, что в
ней находится, никакого отношения к убийству не имеет. Тогда снова возвращаемся
к борьбе конкурсанток. Надо все-таки выяснить, что же было в
сумке. И куда она, в конце-то концов, делась. Ведь если весь сыр-бор не
из-за нее, то где-то же она должна быть. Я вам предлагаю следственный
эксперимент.
Я кивнул. Конечно, надо отыскать эту чертову сумку во что бы то ни
стало, чтобы более или менее определиться с версиями.
- Папа, а кто такой Олег Юшкевич? - спросила Лиля, которая, воспользовавшись
тем, что я увлекся беседой с Таней и оставил ее без надзора,
снова раскрыла "Вестник" и стала читать за обедом.
- Это артист, котенок. Не читай за едой, сколько раз тебе говорил.
Она вздохнула и покорно отложила журнал. Некоторые люди рождаются художниками,
музыкантами, вундеркиндами. Моя дочь родилась читателем. Для
нее складывать буквы в слова и фразы было так же естественно и необходимо,
как дышать.
- Девочки, а где наши хозяева? - спросил я, сообразив, что, вернувшись
домой, не видел ни Веру Ильиничну, ни Григория Филипповича. Мне
нужно было позвонить, а телефон стоял в их комнате на первом этаже.
- Вера пошла к сестре, а Григорий Филиппович на партсобрании, - ответила
Ирочка, отвлекаясь от седобородого очкарика. Вообщето она представила
его нам, но я даже не услышал, как его зовут, настолько был занят
своими мыслями.
- На чем?!
- На партсобрании. Вы что, Владик, не знаете, что такое партсобрание?
Что такое партсобрание, я знал очень хорошо, с памятью у меня пока
еще проблем нет. Но ведь... Впрочем, ладно, у каждого свои тараканы в
голове.
Татьяна заметила мое неподдельное изумление:
- Простите, Дима, ваши родители живы?
- Только мама, отец давно умер. А что?
- А мама чем занимается? Сколько ей лет?
- О, моя мама - редкостное чудо. Ей шестьдесят один, она похожа на
Майю Плисецкую в роли княгини Бетси Тверской, такая же высокая, худая, с
гладкой прической. Она - главный редактор одного издательства и ведет
весьма светский образ жизни.

- А у меня, наоборот, мама умерла несколько лет назад, а отец жив.
Всю жизнь проработал на одном и том же заводе, дослужился до заместителя
директора. Сейчас ему семьдесят один, и он тоже ходит на партсобрания.
Представьте себе. Я сама только недавно узнала об этом. Как-то позвонила

ему, а он мне говорит: "Извини, ягодка, я перезвоню тебе попозже, я сейчас
занят, пишу доклад для партсобрания". Я чуть не умерла от ужаса.
Оказывается, у них при домкоме, или как это теперь называется, я уж не
знаю, сохранилась партячейка, пенсионеры стоят там на учете и регулярно
собираются, обсуждают решения президента и правительства, политическую
обстановку, вопросы охраны дома, озеленения микрорайона и все в таком
духе. Раньше, если вы помните, пенсионеры всегда стояли на партучете по
месту жительства. И когда КПСС официально умерла, некоторые забрали из
домкомов свои партбилеты и всецело отдались домашнему и дачному хозяйству,
а очень многие так и продолжают собираться. На старости лет
трудно менять и убеждения, и привычки. Это нам с вами кажется смешным и
нелепым, а они этим живут.
- Выходит, наш здешний хозяин такой же? Но ведь он еще относительно
молод. Сколько ему? Чуть за шестьдесят?
- Ну и что? Это зависит не столько от возраста, сколько от воспитания
и от того, какую жизнь человек прожил, на какие ценности привык ориентироваться.

- Да, все это прекрасно, но мне нужен телефон, а первый этаж заперт.
Вы не знаете, откуда здесь поблизости можно позвонить?
- Можно позвонить от нас, - внезапно откликнулся Ирочкин ухажер. -
Телефон стоит как раз в той комнате, которую я снимаю.
Ну надо же! А я-то был убежден, что кроме Ирочкиных прекрасных глаз и
черных кудрей он ничего не замечает. Или это я стал говорить слишком
громко?
Мы встали из-за стола и пошли в соседний двор. Я испытывал некоторую
неловкость оттого, что не знал, как обратиться к этому типу. Однако как
только мы переступили порог его комнаты, его будто подменили. Смущенная
улыбка исчезла, движения стали уверенными. Видно, он относился к той категории
людей, которых я условно называю "котами". Говорят, что собаки
привыкают к человеку, а кошки - к месту. Так и люди: одним для поддержания
психологического комфорта важно находиться "на своей территории", а
другим - в обществе хорошо знакомых, близких людей. Я, например, являю
собой типичный пример "собаки" и очень не люблю заводить новые знакомства,
вообще не люблю чужих.
Седобородый, оказывается, усек, что я не расслышал его имя, поэтому
первым делом протянул мне руку:
- Давайте познакомимся еще раз. Мазаев Юрий Сергеевич, социолог. Можно
просто Юра.
- Владислав. Любое уменьшительное на ваш выбор. Ирочка зовет меня
Владиком, а Таня - Димой.
- Я подумаю, - засмеялся Мазаев. - Вот телефон, звоните, не стесняйтесь.

Он деликатно вышел, а я набрал номер служебного телефона Сережи Лисицына.
В кабинете никто трубку не брал. Тогда я перезвонил в гостиницу, и
через некоторое время портье разыскал Сергея. Я в двух словах рассказал
ему о визите в дом Вернигоры и договорился, что часа через два он постарается
убрать из гостиницы всех лишних людей и найдет оргкомитетчика Гену,
который встречал Ольгу Доренко, опаздывавшую на пресс-конференцию.
Заодно я попросил его найти Риту и сказать ей, что сегодня нас с Лилей
на пляже не будет, чтобы она не беспокоилась.
Мазаев вернулся в комнату, неся в руках две рюмки.
- Давайте за знакомство, Слава, по пять капель. У меня есть хороший
коньяк.
Так. Стало быть, имя мне он выбрал. Ну что ж, за знакомство так за
знакомство.
Коньяк был действительно хорошим, и выпил я его с удовольствием. А он
ничего мужик, этот социолог. На нашей территории он менжуется и робеет,
но здесь, в этой комнате, он становится совсем другим. Уверен, что Ирочка
останется им довольна. Или уже осталась?
Через два часа в холле гостиницы меня ждали Сергей Лисицын и маленький
чернявый человечек с большой плешью на темени и нервно подергивающимися
руками. Это и был сотрудник оргкомитета фестиваля "Золотой
орел" Геннадий Гольдман.
Я попросил Геннадия как можно точнее вспомнить все обстоятельства,
связанные с возвращением в гостиницу Ольги Доренко.
- Покажите мне, где вы стояли, когда Ольга вошла в холл.
Он неуверенно покрутил головой, потом встал рядом со стойкой портье.
- Вот здесь я стоял, когда ждал Ольгу. Все уже были в зале, только ее
одной не было. Рудин, президент фестиваля, рвал и метал.
- Вы посмотрели на часы, когда Доренко появилась?

- А как же. Я на них каждую минуту смотрел. Когда она вошла в гостиницу,
было 21.14. Я сразу закричал: "Где тебя носит! Ты опаздываешь на
пятнадцать минут. Давай быстро в зал".
- А она что ответила?
- "Две минуты, Геночка, только сумку брошу". И показывает мне эту
сумку.
- Поподробнее, пожалуйста, опишите ее. Цвет, размер, что в ней лежало.

- Ну... Обыкновенная, пластиковая, полгорода с такими ходит. Разноцветная,
рисунок фиолетовый, ручки желтые. Такая страхолюдная - жуть. Я
еще удивился, как это Оля ходит с таким убожеством, она всегда очень
элегантно одевалась, следила, чтобы все было в тон, чтобы цвета соответствовали.
Если уж она носила что-то в таких сумках, то это всегда были
фирменные пакеты из дорогих магазинов. Короче, я хоть и злой был, но
понимал, что в ее розовом костюме и с такой сумкой появляться перед публикой
нельзя. Оля пошла к лифту, а я ей вслед крикнул: "Давай в темпе.
Рудин меня убьет".
- Она пошла к лифту или побежала? - уточнил я.
- Почти побежала. Она в туфлях на шпильках была, не больно разбежишься.
Но она правда торопилась, она не любила опаздывать.
Это я и без него знал.
- Когда она спустилась вниз, вы посмотрели на часы?
- Обязательно. Я вообще с них глаз не сводил. Вы ж поймите, оргкомитет
на то и существует, чтобы все организовывать и отвечать за то, чтобы
все шло без срывов. Любая накладка, любое опоздание считается нашей недоработкой.
Рудин платит хорошо, но за каждую накладку делает начеты.
Когда Оля спустилась вниз, было 21.18. Я схватил ее за руку и буквально
потащил в зал.
- Хорошо, Геннадий. Теперь покажите нам, где стояла Ольга в тот момент,
когда вы посмотрели на часы и увидели, что уже 21.14.
Гольдман послушно подошел к стеклянной вращающейся двери.
- Вот здесь. Я посмотрел на часы, как только ее

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.