Жанр: Любовные романы
Версальская история
...на кружилась и кружилась под звуки вальса, был как две капли воды
похож на Купа. Он был очень красив — красив и влюблен в нее.
Рядом с ним Алекс и сама почувствовала себя сказочной красавицей, она была
совершенно счастлива, и ей не было никакого дела до того, что какая-то
незнакомая ей женщина носит его ребенка.
Глава 15
Две недели пролетели незаметно, и не успела Алекс оглянуться, как уже
наступил вечер вручения наград Американской киноакадемии. В этом году
церемония состоялась несколько позже, чем обычно, — почти в самом конце
апреля.
К этому сроку Куп, верный своему слову, купил для Алекс поистине волшебное
вечернее платье от Валентине. Оно было скроено по косой из темно-синего
атласа и безупречно облегало ее великолепную фигуру. С размером Куп тоже
угадал: когда Алекс примерила платье, оказалось, что его нужно лишь немного
укоротить. В дополнение к платью Куп взял напрокат жакет из русского соболя
от Диора, а у Ван-Клифа — роскошный сапфировый гарнитур, состоявший из
ожерелья, браслета и серег. При виде этого великолепия у Алекс дух захватило
от восторга.
— Я чувствую себя как Золушка, которая в одночасье превратилась в
прекрасную принцессу, — сказала она, примеряя сапфиры перед огромным
зеркалом в затейливой позолоченной раме Куп пригласил для нее парикмахера и
визажиста, которые должны были помочь Алекс приготовиться к вечеру. Куп
решил, что одеваться, укладывать волосы и наносить макияж ей следует в
Версале
, чтобы не тратить время на переезды, к тому же в ее квартирке для
этого не было никаких условий. Насколько Куп помнил, у Алекс было только
одно небольшое зеркало в ванной комнате.
Потом Алекс отправилась одеваться, и через три часа она появилась перед
Купом совершенно преобразившейся.
Казалось, с помощью волшебной палочки она действительно превратилась в
сказочную принцессу. Нет, даже не в принцессу... Когда Алекс медленным шагом
спускалась по широкой парадной лестнице, она была похожа на королеву,
отправляющуюся на свой первый бал.
Завидев ее, Куп просиял. Алекс выглядела и эффектно, и элегантно, как и
подобает настоящей аристократке. Алекс и сама заметила, что речь ее стала
более плавной, а жесты величавыми и неторопливыми. В этом не было ничего
удивительного: когда-то Алекс получила превосходное воспитание, однако,
глядя на себя в зеркало, она вдруг заметила, что очень похожа на мать, и
подумала, что дело скорее не в воспитании, а в наследственности. Много лет
назад, когда Алекс была еще маленькой девочкой, миссис Маделейн Мэдисон тоже
одевалась подобным образом, отправляясь на бал или торжественный прием,
только сапфирам она всегда предпочитала бриллианты. У нее была очень дорогая
диадема, украшенная ста шестьюдесятью пятью камнями старинной
огранки, — фамильная драгоценность, перешедшая к ней от прабабки, и
Маделейн надевала ее каждый раз, когда собиралась выехать в свет. Алекс
очень нравилась мамина
корона
, как она ее называла, и, лишь став старше,
она поняла, что холодный блеск алмазов — да еще в сочетании с темно-синим
платьем, похожим на то, что было сейчас на ней, — делал лицо Маделейн
еще более бледным, неприступным и каким-то неживым.
— Вот это да! — воскликнул Куп и, не в силах удержаться, низко
поклонился Алекс. Сам он был в одном из своих смокингов, пошитых на заказ
лучшим лондонским портным, в лакированных туфлях и белоснежной рубашке из
египетского хлопка, в манжетах которой поблескивали сапфировые запонки с
цепочками — его собственные, а не взятые напрокат. Когда-то давно ему
подарила их арабская принцесса, которую родной отец сослал подальше, чтобы
помешать ей выйти замуж за Купа. Вспоминая тот случай, Куп часто говорил,
что ее продали в рабство, лишь бы она не стала миссис Купер Уинслоу.
— Ты выглядишь просто потрясающе, любимая! — шепнул он Алекс,
когда они выходили из особняка и садились в
Роллс-Ройс
.
Куп рассказывал Алекс о том, как проходит церемония, да и сама она несколько
раз видела телевизионные трансляции, однако ничто не могло подготовить ее к
тому, как это происходит в действительности. Звуки фанфар оглушали;
ослепительно сверкали лаком и хромировкой десятки дорогих машин и лимузинов;
длинная дорожка-подиум была застелена толстым красным ковром, и по нему
парами проходили знаменитости. Красивые женщины в великолепных платьях и
украшениях стоимостью в миллион долларов величественно улыбались репортерам,
которые суетились возле подиума. Среди этих женщин было много известных
актрис, и в прежние годы Куп, несомненно, отправился бы на церемонию с одной
из них, но сегодня ему было гораздо важнее быть с Алекс. Вместе они
выглядели как живое воплощение аристократизма и респектабельности. Наводя на
них объективы видеокамер и фотоаппаратов, репортеры торопливо щелкали
затворами, и никто из них даже не догадывался, что непривычная к высоким
каблукам Алекс буквально висит на сильной руке Купа. Это, впрочем, не мешало
ей улыбаться задорной, жизнерадостной улыбкой, которая делала Алекс похожей
на Одри Хепберн в знаменитом фильме
Завтраку Тиффани
. Как и большинство
приехавших на церемонию женщин, Алекс была красива, элегантна, изящна,
однако в ней сразу чувствовались яркая индивидуальность и характер.
Когда Алекс и Куп повернулись к очередной батарее телекамер (Алекс
улыбнулась, Куп величественно помахал рукой), в это же мгновение гостевое
крыло
Версаля
огласилось восторженными воплями.
— Боже мой! Глядите, это же Алекс и Куп! — восторженно закричала
Джессика, и Марк, Джейсон и Джимми дружно повернулись к телевизору. И
действительно, по красной ковровой дорожке медленно шли Куп и Алекс,
улыбавшиеся бесчисленным репортерам и гостям.
— Какая она красавица! — восторженно выдохнула Джессика, на
которую Алекс произвела куда более сильное впечатление, чем все кинозвезды,
вместе взятые. У девочки не укладывалось в голове, что она видит на экране
ту самую симпатичную женщину-врача, которая, собрав волосы в пучок,
плескалась вместе с ней в бассейне.
— Да-а, сегодня Алекс выглядит на миллион долларов, — протянул
Марк. — Интересно, эти великолепные сапфиры ее?
— Уж не собираешься ли ты обложить ее налогом? — рассмеялся
Джимми. — Впрочем, она наверняка взяла эти драгоценности напрокат. Я
слышал — так часто делается.
Его голос звучал весело и беззаботно, однако про себя Джимми продолжал
недоумевать. Ему было непонятно, что может связывать Алекс и Купа. Джимми
считал, что Алекс поступает неразумно, встречаясь с таким человеком, как
Уинслоу. Джимми был уверен, что для Купа Алекс была и останется всего лишь
лучшей девушкой месяца
и что в конце концов ее ждет жестокое
разочарование. Кроме того, для нее он был слишком стар. Алекс легко могла
найти себе кого-нибудь получше и помоложе, и для него оставалось загадкой,
что она нашла в этом стареющем плейбое. Он так и сказал Марку, но тот
возразил, что Алекс достаточно умна, чтобы самой во всем разобраться.
Правда, ни Марк, ни Джимми не знали ее достаточно хорошо, но Алекс им
нравилась, и они тревожились за нее.
— Я никогда не думал, что она так красива, — заметил Марк,
продолжая во все глаза смотреть на экран телевизора. — Как все-таки
меняет женщин одежда, особенно такая!
Да и драгоценности женщинам к лицу!
Он видел Алекс в бикини возле бассейна и еще — в шортах и майке в тот день,
когда он чуть не спалил парк Купа.
Теперь, увидев Алекс в роскошном вечернем платье, он готов был признать, что
она чертовски хороша собой.
Впрочем, тот факт, что он начинал замечать женскую красоту, объяснялся еще и
тем, что Марк понемногу приходил в себя — в отличие от Джимми, который по-
прежнему был целиком погружен в свою боль. Любая мысль о других женщинах
вызывала в нем глухой протест. Казалось, весь интерес, который он когда-либо
питал к противоположному полу, он похоронил вместе с Маргарет. Как, впрочем,
и все прочие интересы и увлечения. Его ничто не занимало, ничто не веселило;
лишь изредка он ненадолго оживал, чтобы потом погрузиться в еще более
глубокую меланхолию.
Впрочем, и Марк тоже еще не созрел для новых отношений с женщинами. Он пока
только смотрел на них, приглядывался, да и свободного времени у него почти
не оставалось. Дети и работа не оставляли ему ни одного лишнего часа.
Алекс и Куп уже исчезли с экранов, уступив место другой звездной паре. Парад-
дефиле знаменитостей продолжался еще некоторое время, потом камеры
переключились на трансляцию из зала, и Марк и Джимми увидели Купа и Алекс
еще раз. Камера выхватила их крупным планом:
Алекс смеялась и что-то шептала Купу, а он улыбался в ответ своей знаменитой
белозубой улыбкой. Со стороны казалось, что они очень счастливы вместе.
В третий раз Куп и Алекс промелькнули на экране в самом начале
торжественного приема. Алекс была в собольем жакете и выглядела совершенно
очаровательно, к тому же, как точно сказал про нее Джейсон, была
взаправдашней
.
Алекс была в восторге от церемонии. Впечатления переполняли ее, и, когда Куп
вез ее в
Роллс-Ройсе
домой, она без умолку перебирала эпизоды этого
долгого вечера.
— Чудесный, незабываемый вечер! — говорила Алекс. — Огромное
тебе спасибо! Если бы не ты, я бы, наверное, никогда не попала в эту
сказку! — добавила она и, не сдержавшись, сладко зевнула. Времени было
четвертый час ночи, тяжелый
Роллс-Ройс
плавно покачивался, словно
убаюкивая ее, к тому же Алекс так и не успела отдохнуть перед поездкой, и
теперь сонливость боролась в ней с восторгом и возбуждением. Сегодня она
видела вблизи множество кинозвезд, и, хотя даже в детстве Алекс не была
помешана на знаменитостях, они произвели на нее сильное впечатление.
Куп представил ее почти всем, кого она в последнее время видела в кино, и
рассказал об их частной жизни множество любопытных подробностей и
голливудских сплетен, которые не знали даже самые пронырливые репортеры.
— Я действительно чувствую себя Золушкой, — сказала Алекс,
прислонившись к его плечу, и снова зевнула. — Пора мне превращаться
обратно в тыковку!
— Ты все перепутала, — улыбнулся Куп. — В тыкву должен
превратиться
Роллс-Ройс
. — Куп торжественно добавил:
— Я ужасно горжусь тобой, любимая! По-моему, ты затмила всех. Не сегодня-
завтра тебе предложат сняться в новом блокбастере, причем в главной роли!
— Ну, сегодня это вряд ли произойдет, — улыбнулась Алекс. —
Что касается завтра, то... Через три часа мне нужно быть в больнице. Просто
не знаю, стоит ли ложиться? Все равно завтра придется весь день хлестать
кофе, чтобы не заснуть на ходу, и не садиться до конца смены.
— Я уверен, завтра тебе дадут отдохнуть, ведь твои коллеги наверняка
видели тебя по телевизору, — сказал он. — Ты была просто
великолепна. Все мои друзья решили, что ты — новая звезда кинематографа.
Продюсеры будут просто драться, чтобы заполучить тебя.
— Посмотрим, — улыбнулась Алекс, выходя из машины у парадных
дверей
Версаля
. Она была рада, что они наконец оказались дома. Алекс
ужасно устала от шума и всеобщего внимания, и все равно это был поистине
волшебный вечер, который — она знала — она забудет не скоро. И это внимание
Купа, и роскошное платье, и сапфиры.
— Мне хотелось бы купить его для тебя, — с сожалением сказал Куп,
когда Алекс снимала ожерелье, чтобы вернуть ему. — Увы, я не могу себе
этого позволить, — со вздохом добавил он, убирая украшения в домашний
сейф. Гарнитур стоил три миллиона долларов — во всяком случае, именно такая
сумма была написана на квитанции, которую Алекс видела у Купа. Это была
немалая сумма, и впервые Куп признался, что ему что-то не по средствам.
Впрочем, позволить себе купить такой гарнитур могли очень немногие, да Алекс
и не приняла бы от него такого подарка. Ей было достаточно того, что Куп
подумал об этом и выбрал для Алекс уникальные украшения, каких не было ни на
одной звезде на церемонии. Только на приеме, где Алекс и Куп познакомились,
она видела похожее ожерелье на Луизе Шварц.
— Ну что, принцесса, пойдем спать? — спросил Куп, снимая смокинг и
ослабляя галстук. Несмотря на усталость, он выглядел так же безупречно, как
и в начале вечера.
— Посмотри хорошенько, разве я еще не превратилась в тыкву? —
откликнулась Алекс, которая поднималась по лестнице, держа в руке атласные
туфельки на высоком каблуке.
У Алекс не было сил даже подобрать платье, и подол волочился за ней по
ступенькам.
— Нет, моя дорогая, — тихо ответил Куп, — Не превратилась и никогда не превратишься.
Услышав эти слова, Алекс обернулась и благодарно улыбнулась Купу. С ним она
чувствовала себя как в самой настоящей сказке — во всяком случае, ощущение
нереальности происходящего нередко посещало ее. Алекс даже приходилось
напоминать себе, что на самом деле она врач, работает в больнице, выхаживает
младенцев и живет в однокомнатной квартирке, до потолка набитой всяким
хламом. Правда, у нее были гораздо большие возможности, но она уже давно
запретила себе пользоваться ими. А Куп привнес в ее жизнь роскошь, красоту,
волшебство.
Она заснула в его объятиях, как только ее голова коснулась подушки. Когда в
половине шестого прозвонил будильник, Алекс только перевернулась на другой
бок. Она бы определенно проспала, но Куп не без сожаления разбудил ее.
Через полчаса Алекс уже ехала в своем стареньком
Фольксвагене
по
направлению к больнице. Она окончательно пришла в себя, но прошедшая ночь
по-прежнему казалась ей чудесным сказочным сном. Алекс была готова
предположить, что все это произошло не с ней, пока не увидела утренние
газеты. Все они, словно сговорившись, опубликовали на первой полосе огромную
фотографию, на которой она была запечатлена вместе с Купом в момент, когда
они поднимались по лестнице церемониального зала Академии киноискусств.
— Смотри, эта актриса ужасно похожа на тебя! — сказала Алекс одна
из сиделок, заглянувшая ей через плечо, пока та в немом изумлении
рассматривала снимок. Потом взгляд сиделки упал на подпись под фотографией,
и глаза ее удивленно округлились. Александра Мэдисон. Куп забыл сказать
репортерам, что она — врач, и Алекс в шутку упрекнула его за это.
Теперь
они напишут, что я — просто Александра Мэдисон, — сказала она ему, не
подозревая, как близки ее слова к истине. — Доктор Александра Мэдисон
смотрелось бы куда внушительнее! Хотя это и не ученое звание, но я горжусь
им, и мне хотелось бы, чтобы ты именно так меня представил
.
"Я не сказал им, что ты доктор, по одной простой причине, — со
смехом парировал Куп. — Если бы репортеры узнали, что ты доктор, уже
завтра все газеты писали бы о том, что меня повсюду сопровождает личный врач-
геронтолог.
Или того лучше — медсестра психоневрологического профиля".
Как бы там ни было, на фотографиях в газетах Алекс буквально сияла. Куп,
державший ее под руку, тоже улыбался, как бы давая всему миру понять: у него
все в порядке, он ни от кого не скрывается и наслаждается жизнью. Именно
этого он и добивался, и его пресс-атташе, позвонивший на следующий день
после церемонии, поздравил его с успехом.
— Отличный ход. Куп, — сказал он. — Не сказав ни слова, ты
опроверг все те лживые слухи, которые распускали про тебя эти паршивые
газетенки.
И это действительно было так. Одним фактом своего появления на публике с
Алекс он напомнил всем любителям дешевых сенсаций, что Купер Уинслоу был и
остается всеми признанной знаменитостью и что даже самые респектабельные
женщины счастливы в его обществе, даже несмотря на то, что он сделал ребенка
какой-то третьеразрядной порноактрисе.
В вечерних выпусках газет их фотографии появились снова, и когда Куп
позвонил Алекс в больницу, у него оказалась припасена для нее любопытная
новость.
— Мне тут звонили редакторы отделов новостей из самых уважаемых газет
страны, — сказал он. — Они хотели узнать, кто ты такая и чем
занимаешься.
— И ты сказал им?
— Конечно! Кстати, на этот раз я сообщил им, что ты — доктор. Самый
настоящий доктор, без этих дурацких приставок
доктор философии
или
доктор
искусств
, — с гордостью ответил Куп. — Еще их интересовало, не
собираемся ли мы пожениться. Я сказал, что ничего определенного на этот счет
сказать пока не могу. Единственное, что я счел возможным довести до их
сведения, это то, что ты занимаешь в моей жизни совершенно особое место и
что я тебя просто обожаю.
— Что ж, теперь у них есть о чем подумать, — заметила Алекс,
отпивая остывший кофе омерзительного вкуса.
К тому моменту, когда Куп позвонил ей, она проработала больше двенадцати
часов и буквально валилась с ног. К счастью, смена против обыкновения
выдалась спокойная, и все равно Алекс была без сил. Не помогали ни кофе, ни
витамины; очевидно, все дело было в том, что Алекс нечасто приходилось
выходить на работу после длительной ночной вечеринки и она попросту к этому
не привыкла. Она засыпала буквально на ходу. А вот Куп был бодр: он проспал
до одиннадцати, с аппетитом позавтракал, посетил массажиста, специалиста по
иглоукалыванию и парикмахера и теперь чувствовал себя свежим и отдохнувшим.
— А они не спрашивали тебя насчет Шарлей и ребенка? —
поинтересовалась Алекс — она понимала, что Купа волнует эта тема.
— Никто из них об этом даже словом не обмолвился, — ответил
он. — Милая, я же тебе сказал, что мне звонили из уважаемых газет.
Сама Шарлей тоже не звонила Куп. Очевидно, она была слишком занята,
рассказывая свою историю корреспондентам, однако спустя две недели — в конце
первой декады мая, когда Шарлей была примерно на третьем месяце, — Куп
о ней все-таки услышал. С ним связался ее адвокат. Шарлей требовала, чтобы
он содержал ее на протяжении всего срока беременности. Кроме этого, она
готова была начать переговоры относительно размеров алиментов на ребенка и
содержания для себя.
— Речь идет о вознаграждении, которое согласно положению о гражданском
браке выплачивается женщине с ребенком, если официально не
зарегистрированная пара распалась, — уточнил адвокат, когда Куп
поинтересовался, с какой стати он должен содержать еще и Шарлей.
— О каком гражданском браке может идти речь, если мы и встречались-то
меньше трех недель?! — возмущался Куп, обсуждая положение со своим
адвокатом. — Это была заурядная постельная интрижка!
— Все дело в ребенке, — уточнил адвокат. — Закон защищает
матерей — любых матерей, поэтому мисс Шарлей вправе выдвигать подобные
требования.
Но еще больше возмутило Купа требование содержать Шарлей до рождения
ребенка. По словам ее адвоката, она настолько тяжело переносила
беременность, что совершенно не могла работать.
— Ну, работать языком она, черт возьми, может! Иначе откуда бы взялись
все эти интервью в газетах?! Это не женщина, а какое-то чудовище! — так
сказал Куп своему адвокату.
— Молитесь, чтобы ребенок оказался не от вас, мистер Уинслоу. Иначе вы
окажетесь в очень непростой ситуации, — ответил тот.
— Неужели нельзя ничего сделать? — заволновался Куп.
— Мы попытаемся, — сказал адвокат. — И вот с чего, по моему
глубокому убеждению, следует начать. Вам придется выплачивать мисс Шарлей
содержание в период беременности, однако мы будем настаивать, чтобы в обмен
на это она приняла на себя обязательство пройти в установленные сроки полное
генетическое исследование плода, включая тест ДНК. Кстати, мистер Уинслоу,
каковы шансы, что ребенок действительно ваш?
— Я бы сказал, пятьдесят на пятьдесят, — ответил Куп. —
Ребенок с равным успехом может быть и от меня, и от кого-то другого. Как
правило, я предохраняюсь, но один раз презерватив порвался... — Он пожал
плечами. — Все зависит от того, насколько судьба будет ко мне
благосклонна. Интересно, на меня уже принимают ставки в Вегасе или нет?
— Я узнаю это для вас, — адвокат мрачно усмехнулся. — Не
хотелось бы быть грубым, но... как говорил один мой старый клиент, ты
трахаешь кого-то десять минут, а потом этот кто-то всю жизнь трахает тебя.
Надеюсь, мистер Уинслоу, впредь вы будете благоразумнее. Кстати, на
церемонии вручения
Оскара
вы были с очень красивой женщиной.
— Алекс и умница, — с гордостью ответил Куп. — Она — детский
врач.
— Что ж, хорошо, что ваша Алекс — не золотоискательница, как мисс
Шарлей. Впрочем, одно другому не мешает. Будущая мамаша, кстати, тоже очень
недурна собой; в ней, кажется, есть примесь азиатской крови?.. Это может
сыграть свою роль на суде, знаете — политкорректность и всякое такое... К
сожалению, то, что вместо сердца у нее кассовый аппарат, знаем только мы с
вами. Надеюсь, удовольствие, которое вы получили, стоит тех денег, что вам
предстоит на нее истратить.
— Честно говоря, я ее почти не помню, — признался Куп и тут же
поспешил защитить Алекс:
— Что касается моей вчерашней спутницы, то я абсолютно уверен, что она
никакая не золотоискательница. Ее родители — весьма состоятельные люди, так
что от меня ей ничего не нужно. Это совершенно невозможно!
— Вот как? — прищурился адвокат. — Кто же они?
— Отец Алекс Артур Мэдисон, — объявил Куп, и адвокат, не
сдержавшись, присвистнул:
— Интересно! А он вам еще не звонил?
— Почему он должен мне звонить?
— Чтобы задать вопросы по поводу всей этой истории с ребенком.
— А при чем тут Артур Мэдисон?
— Я уверен, он сам вам все скажет, когда позвонит. Кстати, ему
известно, что вы встречаетесь с его дочерью?
— Понятия не имею, — искренне ответил Куп. — Алекс, во всяком
случае, ему не говорила — в последнее время они редко видятся.
— Ну, теперь-то о вашем романе известно всем, — усмехнулся
адвокат. — Ваши фотографии появились чуть ли не во всех газетах страны.
— Могло быть и хуже, — философски заметил Куп, а про себя подумал,
что хуже, пожалуй, некуда. История Шарлей тоже была буквально во всех
малоформатках.
Еще неделю спустя в желтой прессе появилось упоминание и об Алекс. В целом
бульварные листки пережевывали все те же новости, только теперь рядом с
фотографиями Купа и Шарлей они публиковали снимки
загадочной мисс Мэдисон
,
сделанные во время все той же церемонии вручения
Оскара
. На них Алекс
выглядела как молодая королева, что не помешало репортерам снабдить свои
статьи совершенно убийственными заголовками. Обстановка накалялась, и Куп
каждый день ждал, что ему позвонит Артур Мэдисон и потребует объяснений. Сам
Куп вовсе не считал, будто он каким-то образом скомпрометировал Алекс, но ее
отец мог придерживаться другого мнения.
Впрочем, дошли ли новости до отца Алекс или нет, оставалось пока
неизвестным, зато жильцы Купа были полностью в курсе событий. Марк,
регулярно бывавший в ближайшем супермаркете, чуть не каждый день приносил
оттуда кипу малоформатных газет. Сам он не особенно верил в разоблачения
бездарных борзописцев
, как он называл всех, кто сотрудничал с такими
издания, однако ему казалось, что сенсационное
чтиво
может немного
развлечь Джимми, который находился в постоянном унынии. Алекс Марку по-
прежнему нравилась, и он искренне сочувствовал ей и осуждал Купа, из-за
которого ее имя теперь трепали в связи с громким скандалом. Что же касалось
детей Марка, то после телевизионной трансляции церемонии
Оскара
они просто
влюбились в Алекс, с которой много раз встречались у бассейна и успели
подружиться. Помня о строгом предупреждении отца, который велел им ни в коем
случае не досаждать Купу, они ни за что бы не приблизились к ней, но Алекс
заговорила с ними первая. Впрочем, о том, что она регу
...Закладка в соц.сетях
