Жанр: Любовные романы
Версальская история
...пу
становилось все очевиднее, что голоса, звучащие у него в голове, не
собираются замолкать. К сожалению, они лишь задавали вопросы, но не
предлагали никаких ответов. А Куп очень и очень нуждался в том, чтобы кто-то
подсказал, что ему делать.
Ближе к вечеру Джимми поехал куда-то с Джейсоном покупать новое спортивное
оборудование. Джессика с подружкой, заехавшей к ней за учебником, устроились
у дальнего конца бассейна и занялись своими ногтями; Тайрин и Марк о чем-то
мило беседовали, а Куп дремал в шезлонге.
Неожиданно Марк повернулся к Алекс и пригласил всех обитателей
хозяйской
половины
, как он выразился, к себе на ужин Прежде чем ответить, Алекс
бросила быстрый взгляд в сторону Тайрин и, когда та едва заметно кивнула,
согласилась.
Когда Куп проснулся, у бассейна остались только он и Алекс. Марк и Тайрин
отправились играть в теннис на разбитом корте, Джессика с подругой тоже куда-
то исчезли, но когда Алекс передала Купу приглашение Марка, он сказал
капризно:
— Опять эти Фридмены!.. Мне уже начинает казаться, что я вижу их
слишком часто — особенно младшего. — Куп еще не забыл инцидента с
окном, хотя стекло уже давно было благополучно вставлено на место.
Услышать их никто не мог, поэтому Алекс решила поговорить с Купом
откровенно.
— Мне кажется. Марку нравится Тайрин, — сказала она. — А
Тайрин нравится Марк; она сама дала мне знак, чтобы я приняла приглашение от
нас всех. Но если ты не хочешь, мы с тобой можем не ходить — Тайрин, я
думаю, не обидится.
— Нет-нет, я обязательно пойду. Чего не сделаешь для своей единственной
дочери! — ответил Куп и ухмыльнулся. — Ради детей, хочешь — не
хочешь, приходится идти на жертвы.
Ему очень нравилось быть отцом сорокалетней дочери, однако последние слова
невольно напомнили ему о Шарлен. Буквально на днях ее адвокат снова позвонил
Купу и выдвинул новые требования. Шарлей нужны были деньги; она хотела
переселиться в новую, большую квартиру, желательно поближе к Бель-Эйр, и
спрашивала разрешения пользоваться бассейном в
Версале
, так как, по ее
словам, она не слишком хорошо себя чувствовала, чтобы ездить куда-то еще.
У Купа от такой наглости глаза полезли на лоб. Он заявил, что не даст ни
цента до тех пор, пока Шарлей не представит результатов анализа ДНК,
подтверждающих, что ребенок действительно от него. До этого, сказал Куп,
ноги Шарлей в
Версале
не будет, а если она не поумерит своих аппетитов, то
и после — тоже. Это эмоциональное заявление, отредактированное и приведенное
к парламентскому виду, и было передано его адвокатом противной стороне.
Между тем до того времени, когда можно будет проделать тест ДНК, оставалось
еще недель пять-шесть, а это означало, что Купу еще полтора месяца предстоит
терзаться неизвестностью.
Алекс от души жалела его. Она видела, как выматывает Купа эта
неопределенность. Кроме того, к вопросу о его предполагаемом отцовстве
примешивалось беспокойство финансового свойства. У всех на памяти был
недавний судебный прецедент, широко освещавшийся бульварной прессой, когда
танцовщица из ночного клуба сумела получить с отца своего ребенка, с которым
она встречалась всего три недели, алименты в размере двадцати тысяч долларов
в месяц. Куп тоже встречался с Шарлей примерно столько же времени, и это
совпадение особенно угнетало его. Алекс пыталась утешить его, доказывая, что
в данном случае отцом ребенка был знаменитый рок-певец, получавший в год
несколько миллионов.
Куп, безусловно, не мог похвастаться подобными доходами, Алекс узнала об
этом от своего отца. Сам Куп никогда не говорил с ней о своих долгах. Больше
того, он продолжал тратить деньги со свойственной ему беспечностью, избегая
лишь очень крупных приобретений, но Алекс понимала: он не может не думать о
том, какую сумму ему придется выплачивать Шарлей в случае, если его
отцовство будет доказано.
Ровно в семь часов все трое отправились в гостевое крыло. Тайрин по этому
случаю облачилась в бледно-голубой шелковый брючный костюм, который она
шутливо называла
пижамой
и который очень ей шел. Она сама смоделировала
этот костюм прошлой осенью, незадолго до того, как продала свое дело. Алекс
была в темно-вишневых джинсах, свободной блузке из белого шелка с пышными
рукавами и золотистых босоножках на высоком каблуке. В этом наряде и с
распущенными по плечам волосами она походила скорее на фотомодель, чем на
врача. Во всяком случае, едва увидев ее, Джимми сразу вспомнил мятый
докторский халат и небрежно заплетенную косу, торчавшую из-под шапочки, и
вновь поразился тому, насколько одежда меняет женщину. Впрочем, он не мог
отрицать, что даже в больничной униформе Алекс выглядела привлекательно.
На ужин были спагетти-карбонара, удачно приготовленные Марком по кулинарной
книге, салат и тирамицу на десерт. Куп принес с собой две бутылки
выдержанного
Пыпли-Фузей
. За столом Джимми подробно рассказывал об
экскурсии по больнице, которую устроила ему Алекс, а все остальные
внимательно слушали. Алекс была приятно удивлена тем, как много Джимми
запомнил из ее объяснений.
Чувствовалось, что он понял почти все, что она говорила; только один раз,
когда речь зашла о младенце с врожденной патологией сердца и легких, ей
пришлось кое-что поправить. Все остальное Джимми передал абсолютно точно.
— Мне кажется, этот парень знает о твоей работе чересчур много, —
недовольно заметил Куп, когда они вдвоем вернулись в его часть дома. Тайрин
задержалась в гостях — ей явно было приятно общество Марка и Джимми. Джейсон
и Джессика еще раньше уехали к друзьям, где они должны были остаться
ночевать. Вечер прошел прекрасно, и даже у Купа не могло быть оснований для
недовольства, поскольку подростки вели себя очень тихо и поразили его
умением пользоваться ножом и вилкой, чего он от них не ожидал.
Ему казалось — подростки питаются исключительно попкорном, гамбургерами и
жевательной резинкой, которую они, конечно же, выплевывают на ковер. Его
неожиданно резкий тон удивил Алекс, и она быстро взглянула на него.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она.
— Когда это Джимми успел побывать у тебя в больнице? — проворчал
Куп, и Алекс поняла, что он просто ревнует. А поскольку никаких серьезных
оснований для ревности у него не было, она почувствовала себя тронутой.
— Он приезжал в больницу на этой неделе, чтобы сдать анализы. Джимми
работает с детьми, поэтому он должен проходить медицинское
освидетельствование. — Тут Алекс подумала, что скорее уж
неблагополучные дети способны заразить Джимми какой-нибудь страшной
болезнью, а не наоборот, но развивать эту тему она не стала. Куп мог решить,
что его жилец представляет для него потенциальную опасность в качестве
источника инфекции.
— Он позвонил мне, и я пригласила его на чашечку нашего фирменного
кофе, а заодно показала, чем я занимаюсь.
Должно быть, это его заинтересовало, — объяснила Алекс спокойно.
Впрочем, она и сама была удивлена тем глубоким интересом, который Джимми
неожиданно проявил к ее работе. Ей казалось, что это может быть как-то
связано с характером его профессиональной деятельности — как-никак Джимми
тоже имел дело с детьми, хотя и не с такими маленькими. Эта ее догадка,
однако, не объясняла всего, так что в данном случае Куп со своими
подозрениями был ближе к истине. Он знал мужчин лучше, чем Алекс, и от него
не укрылось, что за ужином Джимми не только сел рядом с ней, но и
разговаривал с нею большую часть вечера. Алекс не обратила на это внимания,
но Купу, которого Марк усадил на почетное место во главе стола между собой и
Тайрин, все было отлично видно. Весь вечер он пристально наблюдал за Джимми
и сделал кое-какие выводы.
— Мне кажется, он к тебе неравнодушен, — без обиняков заявил Куп,
причем по его тону было видно — Купу это очень не нравится. Чуть не впервые
в жизни он почувствовал, что другой мужчина может... нет, не превосходить
его в чем-то, до этого, к счастью, пока не дошло. Просто у Джимми были кое-
какие преимущества. Во-первых, молодость — он был всего лишь на несколько
лет старше Алекс. Кроме того, их профессии имели много общего, в то время
как Куп был для нее почти что пришельцем из звездных сфер. Но и соперничать
с человеком вдвое моложе себя он не собирался — это было ниже его
достоинства. Ничего подобного Куп никогда себе не позволял. Он привык быть
единственной звездой на небосводе и не собирался делить внимание Алекс с кем-
то еще.
— Что за глупости, Куп! — весело рассмеялась Алекс. — Джимми
еще не пришел в себя после смерти жены, на женщин он и смотреть не хочет.
Марк говорил мне, что он до сих пор плохо спит по ночам и мало ест. Когда я
впервые увидела его, он выглядел ужасно. Я даже подумала — ему необходимо
обратиться к психологу и пропить курс антидепрессантов. В последнее время,
правда, он выглядит лучше.
Впрочем, самому Джимми я ничего об этом не говорила — не хотела лишний раз
напоминать ему о его горе.
— Могла бы и сказать, — сварливо заметил Куп. — А еще лучше —
пропиши ему эти антидепрессанты, и дело с концом. По крайней мере, он не
будет так на тебя действовать.
— Я не могу ему ничего прописать, потому что я не его врач, —
улыбнулась Алекс и, обняв Купа за шею, поцеловала его. — Я — твой врач,
и я знаю одно превосходное лекарство от плохого настроения.
Ее руки скользнули ему под рубашку, и Куп расслабился.
Несмотря на это, Алекс было совершенно ясно, что вечер у Фридменов ему не
понравился. Сама же она прекрасно провела время. Алекс очень любила общаться
с разными людьми, шутить, разговаривать, к тому же все Фридмены и Джимми ей
нравились. Алекс считала — ей очень повезло, что такие приятные люди живут
совсем рядом.
— Кстати, о том, кто к кому неравнодушен, — сказала она и лукаво
улыбнулась. — Ты заметил, что Марк и Тайрин нравятся друг другу?
Куп нехотя кивнул. Марк казался ему достаточно скучным и ограниченным типом,
который только и умеет, что рассуждать об этих дурацких налогах.
— Мне кажется, Тайрин могла бы найти себе кого-нибудь получше. Она
совершенно исключительная женщина. Я собираюсь свести ее кое с кем из моих
знакомых продюсеров.
У нее была довольно скучная жизнь; судя по ее рассказам, этот ее бывший муж
— просто ничтожество. Мне кажется, ей не хватает развлечений, роскоши,
блеска.
Алекс с сомнением покачала головой. У нее сложилось иное мнение. Тайрин не
произвела на нее впечатления человека, который стремится к праздности и
удовольствиям, и именно это ей больше всего понравилось в дочери Купа.
Тайрин была практичной, здравомыслящей, самостоятельной женщиной, и Марк
подходил ей гораздо больше, чем любой из голливудских продюсеров с их
беспорядочной жизнью, депрессиями, вечеринками далеко за полночь и
разъездами по всему земному шару. Однако она не стала возражать, поняв, что
стремление Купа познакомить дочь с людьми, которых он ценил больше всего,
объясняется вовсе не решимостью сделать это на самом деле (Куп был
достаточно здравомыслящим человеком, чтобы что-то навязывать Тайрин), а
желанием выказать дочери свое расположение. Куп гордился, ею, и Алекс
считала, что вполне оправданно, даже если сбросить со счетов его отцовские
чувства.
— Поживем — увидим, — сказала она неопределенно. — В конце
концов, у Тайрин своя голова на плечах, и мы ей не указ.
— Да, — кивнул Куп. — Тайрин сама знает, что ей нужно.
Просто я хочу дать ей возможность выбора.
Потом они отправились в спальню и занялись любовью.
После этого его настроение значительно улучшилось — он чувствовал себя так,
словно отвоевал потерянные территории. И все же присутствие посторонних
молодых мужчин так близко от обеих
его женщин
продолжало раздражать Купа.
Увы, он ничего не мог с этим поделать, и ему оставалось только смириться с
существующим положением, но, засыпая, Куп поклялся, что, как только истечет
срок договора, он выселит Марка и Джимми из поместья и подыщет других
жильцов.
Когда на следующее утро Куп проснулся, Алекс уже уехала на работу. В этот
день Куп и Тайрин собирались отправиться в Малибу, чтобы встретиться с его
друзьями. Позавтракав, они уехали и вернулись довольно поздно, поэтому Куп
позвонил Алекс только в десять вечера. Он и Тайрин прекрасно провели время,
и в его голосе не было ни следа вчерашней раздражительности. Куп хотел
повести Алекс в кино, и она обещала, что приедет в
Версаль
завтра вечером.
Потом к телефону подошла Тайрин, и Алекс поболтала с ней. Когда Куп вышел,
Тайрин сказала Алекс по секрету, что Марк пригласил ее поужинать с ним и что
завтра они идут в ресторан.
После разговора Алекс отправилась в свой кабинет и, не раздеваясь, легла на
раскладушку. В отличие от Купа у нее был тяжелый день; впрочем, на работе
она всегда спала одетой на случай, если случится что-нибудь серьезное и ей
надо будет срочно бежать в реанимационную. По той же причине Алекс никогда
не спала крепко; пока тело отдыхало, сознание ее бодрствовало примерно на
четверть. Этого, как правило, хватало, чтобы прислушиваться к шагам в
коридоре, к телефонным звонкам, попискиванию приборов. Даже во сне Алекс
продолжала оценивать обстановку в отделении, и бывали случаи, когда она
вскакивала с раскладушки еще до того, как сиделка приходила будить ее, чтобы
сообщить о каких-то неприятностях.
Сегодня к тому же Алекс томило какое-то недоброе предчувствие, поэтому она
нисколько не удивилась, когда в четыре часа утра зазвонил телефон, стоявший
на картотечном ящике. Алекс мигом схватила трубку и поднесла ее куху,
одновременно нашаривая ногами на полу туфли.
— Мэдисон слушает, — сказала она, чувствуя себя полностью
проснувшейся и готовой к действиям. Ей, однако, потребовалось несколько
мгновений, прежде чем она узнала голос Марка. Алекс никак не ожидала, что он
ей позвонит на работу, да еще в такое время, поэтому в первую секунду
растерялась.
Что-то стряслось, подумала она, пытаясь унять тревогу.
Что-то случилось с детьми. Или с Купом. Но тут же она подумала, что, если бы
Купу стало плохо, ей позвонил бы не Марк, а Тайрин.
— Что-нибудь произошло? — спросила она взволнованно.
— Несчастный случай. — В голосе Марка слышалось отчаяние.
— С кем? — Быть может, подумалось Алекс, пострадали и Куп, и
Тайрин. Она не знала, что сегодня Тайрин ночевала у Марка в гостевом крыле.
Его дети все еще были у друзей, и он пригласил ее к себе выпить по рюмочке и
поболтать.
— Произошла автомобильная авария, — сказал Марк.
— Куп?.. — Алекс чуть не задохнулась от ужаса. Она очень любила
его, и ей страшно было подумать, что с ним... что его...
— Нет, Джимми. Я еще не знаю толком, что произошло.
Буквально неделю назад мы с ним говорили, как плохо, что ни у него, ни у нас
нет здесь родственников или близких людей, которым можно было бы позвонить в
случае... в случае, если с одним из нас что-то произойдет. Джимми записал
мое имя и телефон в свой ежедневник или в записную книжку. Только что мне
позвонили из вашей клиники. Кажется, он в отделении травматологии — я не
понял точно, и мы с Тайрин решили, может быть, ты сумеешь разузнать все
подробнее. Мы постараемся приехать как можно скорее.
Когда что-нибудь узнаешь, позвони мне на мобильник. У тебя есть номер?
— Да, есть, — подтвердила Алекс. Буквально на днях она записала
номер телефона Марка в память своего аппарата. — Что с ним, ты не
знаешь?
— Мне сказали только, что состояние очень тяжелое. Он слетел с шоссе
где-то по дороге из Малибу. Его машина упала с высоты около ста футов. Мне
сказали — от нее практически ничего не осталось.
— Черт!.. — Алекс вдруг подумалось, что это не был несчастный
случай. Слишком уж глубоко Джимми переживал смерть Маргарет, слишком
тосковал по своей умершей жене.
— Ты видел его сегодня?
— Нет. А что?
— Так, ничего... — Накануне вечером Джимми неплохо выглядел и был
спокоен, но это ничего не значило. Алекс знала, что самоубийцы, приняв
окончательное и бесповоротное решение, часто успокаиваются и выглядят
счастливыми.
— Я попрошу подменить меня на четверть часа и схожу в
травматологию, — пообещала она и дала отбой. Сразу после этого Алекс
позвонила своему коллеге-резиденту, который жил при больнице. Он был добрым
парнем и не раз выручал Алекс, когда ей нужно было освободить денек-другой.
Алекс объяснила ему все обстоятельства, и он ответил, что сейчас будет.
Меньше чем через десять минут — заспанный, всклокоченный — он появился в
отделении. К этому времени Алекс уже позвонила в травматологический корпус,
но по телефону ей сказали только, что состояние мистера О'Коннора
критическое. Он уже час находился в реанимации, и над ним работала бригада
врачей.
В отделении травматологии Алекс сразу разыскала дежурного врача. От него она
узнала, что у Джимми сломаны обе ноги и плечо и повреждены кости таза. Кроме
этого, он сильно ударился головой и был без сознания. Новости были
неутешительные, и Алекс попросила разрешения проведать его, пообещав, что не
станет мешать дежурной бригаде.
Войдя в палату реанимации, она остановилась у входа.
Джимми лежал на специальной койке, подключенный к капельнице, аппарату
искусственного дыхания и к десятку других приборов. Его лицо отекло; оно
представляло собой сплошной кровоподтек, и Алекс с трудом узнала его. Она
бросилась к нему, но тут же замерла на месте.
— Насколько серьезна травма головы? — спросила она у дежурного
врача, выйдя из палаты, но он только покачал головой.
— Пока ничего определенного сказать не могу. Надеюсь, что ему повезло —
электроэнцефалограмма вполне приличная. Но он не приходил в себя. Все будет
зависеть от того, насколько большой будет внутренняя гематома.
После разговора с врачом Алекс еще раз зашла в палату к Джимми и несколько
минут постояла рядом с ним. Его ноги и рука были уже в гипсе, но вид у него
был ужасный.
Когда Алекс вышла в комнату ожидания, там уже находились Марк и Тайрин. Они
только что подъехали и еще не успели ничего узнать. Марк был бледен, Тайрин
вообще не могла говорить и только крепко держала его за руку.
— Ну что, как он? — спросил Марк. — Он здесь?
— Да, Джимми здесь, в реанимации, — ответила Алекс. — Что же
касается его состояния, то... могло быть и хуже. — Много хуже, подумала
она. Должно быть, по чистой случайности Джимми не удалось довести свой
замысел до конца.
Впрочем, Алекс тоже не могла с уверенностью сказать, что Джимми поправится.
— Как ты думаешь, как это произошло? — спросил Марк.
Джимми всегда пил мало, и он не мог представить себе, чтобы его друг сел за
руль пьяным. Марк думал, что-то случилось с машиной, а Алекс решила не
делиться с ним своими подозрениями. О них она сообщила только врачу-
терапевту, которому предстояло вести Джимми впоследствии.
Врач внимательно выслушал ее, но оба понимали: пока Джимми остается без
сознания, особого значения эти сведения не имеют. Лишь когда — и если — он
выйдет из комы, с ним можно будет заниматься по специальной программе,
включающей психологическую помощь и курс специальных седативных препаратов.
Кем вы ему приходитесь?
— спросил у Алекс терапевт, и она ответила, что
они соседи.
Все, что она рассказала ему о Маргарет, врач занес в карту, потом нарисовал
красным карандашом на обложке большой восклицательный знак и обвел его
кружком.
Сделаем, что можем
, — пообещал врач и ушел.
— Понятия не имею. Очевидно одно — положение Джимми очень
серьезно, — ответила Алекс и вкратце объяснила Марку и Тайрин, чем
опасно сотрясение мозга.
— Ты хочешь сказать, что могут быть серьезные последствия? — Марк
не скрывал своей тревоги. Он и Джимми стали настоящими друзьями, и он
переживал за соседа не меньше, чем за своих собственных детей.
— Надеюсь, что все обойдется, — вздохнула Алекс. — Возможно и
хирургическое вмешательство, но все будет зависеть от того, насколько быстро
Джимми придет в себя...
Врачи внимательно следят за Джимми и дадут нам знать, если что-то изменится.
— Господи Иисусе!.. — Марк провел рукой по волосам и растерянно
взглянул на Тайрин, которая до сих пор не произнесла ни слова. — Боюсь,
придется звонить его матери в Бостон, ноя...
Он не договорил, но Алекс прекрасно его поняла. Она сама терпеть не могла
делать такие звонки, но другого выхода у них не было. Джимми был в
критическом состоянии, в любую минуту ему могло стать еще хуже, и не было
никаких гарантий, что он останется в живых.
— Хочешь, я ей позвоню? — спросила она, думая, что ей это будет
все же легче, чем Марку, но он отрицательно покачал головой.
— Нет, я сам. Я должен сделать это для Джимми. — Марк явно был не
из тех, кто прячется от трудностей. Подойдя к телефону, он достал из кармана
записную книжку, в которой — как раз для такого случая — Джимми записал ему
бостонский адрес и телефон матери. Ни Марку, ни самому Джимми и в голову не
приходило, что они могут так скоро им понадобиться — это была просто обычная
мера предосторожности.
Пока Марк звонил, Тайрин повернулась к Алекс:
— Как он?
Алекс покачала головой:
— Он в гипсе, и у него сильно разбито лицо. К счастью, глубоких ран я
не заметила. Мне очень жаль, что так случилось! — закончила она, и
Тайрин взяла ее за руку.
Они все еще держались за руки, когда Марк закончил разговор и вернулся к
ним. Ему потребовалось не меньше минуты, чтобы взять себя в руки.
— Бедная женщина! — сокрушенно воскликнул он. — Я чувствовал
себя просто палачом. Джимми говорил, что, кроме него, у нее никого нет. Его
отец скончался несколько лет назад.
— Сколько ей лет? — спросила Алекс, подумав, что после таких
новостей с пожилой женщиной может случиться все, что угодно.
— Не знаю. Я не спрашивал. — Марк задумался. — У нее довольно
молодой голос — вот и все, что я могу сказать. Как только я сообщил ей, что
Джимми попал в больницу после аварии, она заплакала. Впрочем, держалась она
молодцом.
Она сказала, что вылетит первым же рейсом. Это значит, что часов через восемь-
десять она будет здесь.
После этого Алекс снова отправилась в палату к Джимми, но там все было без
перемен. Ей пора было возвращаться на свое рабочее место, и она попрощалась
с Марком и Тайрин, которые решили подождать на случай, если Джимми придет в
себя.
— Ты будешь звонить Купу? — спросил Марк Алекс, и она посмотрела
на часы. Времени было начало шестого, и звонить Купу было слишком рано.
— Я позвоню ему позже, — пообещала она. — А вы дайте мне
знать, если что-то изменится. — И, дав Марку номер своего пейджера и
внутренний телефон, Алекс отправилась к себе. Когда она закрывала дверь
комнаты ожидания, Марк и Тайрин сидели на диване, он держал ее за руку, а
она положила голову ему на плечо.
К счастью, утро выдалось относительно спокойное, и Алекс не выдержала и
позвонила Купу в половине девятого.
Он еще спал и был удивлен ее ранним звонком. Впрочем, на Алекс он не мог
сердиться. К тому же через час к нему должен был приехать тренер, и Куп как
раз собирался позавтракать.
— Вчера ночью Джимми попал в автомобильную аварию, — сообщила ему
Алекс, когда Куп окончательно проснулся.
— Откуда ты знаешь? — с подозрением спросил Куп, и Алекс невольно
поморщилась.
— Мне позвонил Марк. Джимми привезли в нашу клинику, в травматологию.
Марк и Тайрин тоже здесь — дежурят в комнате ожидания. Джимми упал с обрыва
на шоссе, которое идет через каньон Малибу. У него перелом ног и сотрясение
мозга. Он до сих пор без сознания.
Куп молчал. Когда он заговорил, в его голосе звучало искреннее волнение. За
свою жизнь он видел достаточно горя и несчастий и знал, что плохие вещи
случаются даже с хорошими людьми.
— Как ты думаешь, он выкарабкается? — спросил он.
— Сейчас трудно сказать. Переломы его не у
...Закладка в соц.сетях
