Жанр: Любовные романы
Версальская история
...огда была на работе, и в свои свободные
дни. Она приносила ему книги, журналы, рассказывала ему смешные истории, а
однажды даже купила
пукающую машинку
с дистанционным управлением, чтобы он
мог вгонять в краску сестер и сиделок. Подобные розыгрыши она всегда считала
довольно глупыми, но машинка Джимми неожиданно понравилась. Но больше всего
времени они проводили, разговаривая обо всем на свете, в том числе о таких
серьезных вещах, как о его родителях, о его жизни с Маргарет, о том, как
сильно ему ее не хватало. Алекс в ответ рассказывала ему о своем
несостоявшемся замужестве, об отце с матерью, об их отношениях — о том,
какими бы ей хотелось их видеть и какими они были на самом деле. Открывая
друг другу самые сокровенные тайны, они незаметно становились все более
близкими друзьями. Во всяком случае, оба были уверены, что это не что иное,
как дружба, но Валери, бывшая невольной свидетельницей того, как развивались
их отношения, знала, что это не так. Вне зависимости от того, сознавали они,
что происходит, или нет, в чаше, из которой они так жадно пили, зрел напиток
куда более крепкий и хмельной, и Валери была только рада этому. И
единственной мухой в этой чаше сладкого меда был Куп.
Когда настал уикенд, Валери представилась возможность увидеть
муху
своими
глазами, и она вынуждена была признать, что Куп был именно таким, как его
описывал Джимми. Эгоистичным, самовлюбленным, самоуверенным, с одной
стороны, и обаятельным, непосредственным, веселым и щедрым — с другой. Его
внешность произвела на Валери впечатление. Она и представить себе не могла,
что мужчина в семьдесят лет может так выглядеть. Правда, Валери видела Купа
в рекламах и эпизодических ролях в фильмах, но ей всегда казалось, что его
блистательная внешность целиком создана трудом искусных голливудских
гримеров и пластических хирургов. Теперь же она убедилась, что Куп и в самом
деле таков, каким представал на телеэкранах.
Но было в нем и еще кое-что, чего Джимми по молодости лет не мог ни
разглядеть, ни понять. Валери увидела в нем одинокое, ранимое, испуганное
человеческое существо.
Как бы хорошо он ни выглядел, каким бы количеством молодых девушек себя ни
окружал, в глубине души Куп давно знал, что конец уже близок и занавес вот-
вот опустится. И он боялся старости, болезней, боялся утратить свою
моложавую внешность, боялся умереть. Это было ясно хотя бы по тому, как Куп
реагировал на случившееся с Джимми. И по его глазам тоже. Даже когда он
смеялся, его глаза оставались усталыми и печальными, и Валери пожалела его.
Перед ней был человек, который боится своего собственного страха. Все
остальное было просто маскировкой, за которую Куп отчаянно держался, боясь,
как бы не остаться голым на слишком сильном ветру. Даже история с Шарлен при
всем ее скандальном характере была нужна Купу, чтобы питать его
эго
.
Несмотря на неоднократные утверждения, будто все это ему крайне неприятно.
Куп втайне гордился тем, что в семьдесят лет еще способен делать детей.
Подсознательно он даже использовал беременность Шарлен в качестве оружия
против Алекс. Он как бы напоминал ей, что на свете существуют и другие
женщины, которые хотели бы иметь от него ребенка. Впрочем, Валери вовсе не
была уверена, что Алекс по-настоящему любит Купа. Несмотря на связывавшие их
близкие отношения, он был для нее не любовником, а скорее нежным,
заботливым, внимательным отцом, которого ей всю жизнь так не хватало.
Объяснить все это сыну Валери бы не взялась — скорее всего, он бы ее просто
не понял. Однако, несмотря на то, что она никогда не верила в возможности
любительского психоанализа, отношения внутри небольшой группы людей,
поселившихся в
Версале
, представлялись ей весьма и весьма любопытными.
Здесь было о чем подумать.
Лишь в отношении Марка и Тайрин можно было сказать, что они определенно
нравятся друг другу; все остальное было покрыто туманом.
Сложность и противоречивость характера Купа очень заинтересовали Валери; она
же не произвела на актера особенного впечатления. Валери О'Коннор явно не
принадлежала к категории женщин, благосклонности которых Куп привык
добиваться. Даже по возрасту она годилась в матери тем сопливым девчонкам,
которых Куп пачками укладывал к себе в постель. Несколько позднее он сказал
Алекс, что в ней ему понравились приятные манеры, естественная и легкая
грация движений, воспитанность и такт, но что она —
не в его вкусе
. И
действительно, в Валери не было ничего претенциозного. Одевалась она просто
и не предпринимала никаких мер, чтобы казаться моложе, чем была на самом
деле. Но минимум косметики на лице, темные джинсы и темная водолазка с
тонкой ниточкой жемчуга как раз и придавали ей такой вид, словно ей было не
за пятьдесят, а как минимум на десяток лет меньше. Вместе с тем в ней
чувствовались безукоризненное воспитание и врожденное чувство такта.
— Жаль, что она стеснена в средствах, — с сочувствием сказала Куп
Алекс. — Эта миссис О'Коннор выглядит как настоящая леди, и
единственное, чего ей недостает, это небольшого состояния. Такая женщина,
как она, просто обязана быть богатой — этого требует мое чувство
гармонии. — Он рассмеялся. — Впрочем, то же самое я могу сказать и
о себе.
Действительно, из всей компании, собравшейся в
Версале
, только Алекс была
по-настоящему богата, но на ней это никак не отражалось. И ей на самом деле
было все равно, есть у нее деньги или нет. Как юноша не замечает своей
молодости, так щедрый не замечает своего богатства.
Куп считал, что деньги нужны только для того, чтобы тратить их на
удовольствия. Алекс на свое наследство обращала внимания не больше, чем на
склад нестираных халатов в своей квартире. Казалось, иногда оно ей просто
мешает.
Куп считал, что Алекс просто не умеет распоряжаться деньгами, и был готов
научить ее этому, но ему продолжала мешать собственная совесть. Проклятая
совесть! Он пытался справиться с ней, но пока тщетно. Что-то мешало ему
поступить так, как требовали обстоятельства, хотя внешне ситуация казалась
предельно простой. Алекс любила его, Куп любил ее, и им оставалось только
пожениться, чтобы вместе жить в
Версале
на ее деньги. Но как раз на этот-
то последний шаг Куп никак не мог решиться.
На следующий день Куп снова увидел Валери. Она отдыхала у бассейна, сидя в
шезлонге в тени его любимого куста.
Алекс убедила ее, что она непременно должна отдохнуть, и после долгих
колебаний Валери решила не ездить к Джимми в первой половине дня. Но просто
сидеть во флигеле и читать ей было скучно, поэтому она переоделась в черное
бикини и отправилась к бассейну, чтобы поплавать и позагорать на жарком
калифорнийском солнце.
У нее была безукоризненная фигура, и Алекс и Тайрин отчаянно ей завидовали —
обе были бы просто счастливы к пятидесяти годам выглядеть так хорошо. Когда
же они сказали Валери об этом, она ответила, что все дело в удачной
наследственности и что ей не приходится предпринимать почти никаких усилий,
чтобы поддерживать себя в форме, однако было заметно, что слова молодых
женщин ей приятны.
Увидев, что его место занято, Куп не стал расстраиваться. Вместо этого он,
проявив галантность, пригласил Валери в дом на бокал шампанского. Она
ответила согласием — не столько из-за приличий, сколько из желания взглянуть
на
Версаль
изнутри. Обстановка особняка поразила ее. В доме не было ничего
показного или безвкусного, хотя Валери вполне способна была оценить, сколько
на самом деле стоит эта золоченая антикварная мебель и затканные цветами
шелковые обои. Как она впоследствии говорила Джимми, это был дом очень
солидного человека. И вновь она подумала, что Алекс здесь не место, но она и
Куп выглядели вполне счастливыми и довольными друг другом, и Валери в конце
концов решила, что может и ошибаться. Быть может, рассуждала она, Куп
действительно имеет в отношении Алекс самые серьезные намерения. Он был с
ней так внимателен, нежен и заботлив, что сразу было ясно — он по уши
влюблен. Другое дело, способен ли Куп на чувство по-настоящему глубокое.
Насколько Валери могла судить, все его чувства были достаточно
поверхностными. Он как будто не жил, а играл в жизнь, однако она допускала,
что Куп вполне может жениться на Алекс — если не из мальчишеского желания
доказать что-то окружающим, то хотя бы ради денег семьи Мэдисон. Валери от
всего сердца надеялась, что это не так и что Купу нравятся в Алекс не только
размеры ее банковского счета.
Саму Алекс подобные проблемы, похоже, не волновали.
С Купом она чувствовала себя очень уютно и спокойно, к тому же ей явно
нравился
Версаль
, а в Тайрин она обрела добрую и искреннюю подругу.
— У тебя просто чудесные друзья, — сказала Валери сыну, когда
приехала к нему вечером. Потом она рассказала ему, как Куп угостил ее
шампанским, и поделилась впечатлениями от своей экскурсии по
Версалю
.
— Это настоящий дворец, — закончила она. — Другого слова я не
подберу. Но все равно флигель нравится мне больше. И я хорошо понимаю,
почему ты там поселился.
Там очень спокойно — словно живешь где-то на природе в нашей с тобой
Ирландии.
— А наш роскошный мистер Уинслоу не пытался за тобой приударить? — поинтересовался Джимми.
— Разумеется, нет! — рассмеялась его мать. — Я лет на
тридцать старше его идеала. Кроме того, Куп достаточно умен, чтобы понимать
— в моем возрасте я вижу его насквозь. Правда, ему бы пошло только на
пользу, если бы какая-нибудь женщина вроде меня взяла его в оборот, но мне
жаль тратить на это время и силы. — Она улыбнулась. — Чтобы
перевоспитать такого, как Куп, нужно очень много энергии, упорства и
желание.
У нее действительно не было ни сил, ни желания флиртовать с Купом. Валери
всегда говорила, что дни, когда ее интересовали мужчины, давно прошли. Ей
нравилась жизнь, которую она вела, к тому же у нее был Джимми. Она уже
пообещала, что не вернется в Бостон до тех пор, пока он не выздоровеет, и
Джимми был очень этому рад. Вот уже несколько лет он общался с матерью в
основном по телефону. Виделись они крайне редко, урывками, а с ней ему
всегда было интересно и легко, ибо, кроме чисто родственных отношений, их
связывала тесная дружба.
— Может, ты все-таки попытаешься? — шутливо предложил
Джимми. — Хотя бы из спортивного интереса — пусть Алекс немного
поволнуется за своего драгоценного Купа.
— Боюсь, ничего не выйдет. Ей достаточно пальцем пошевелить, и Куп
снова будет принадлежать ей со всеми потрохами, — так же шутливо
ответила Валери. Другое дело, подумала она, нужно ли это Алекс, но ответ на
этот вопрос могло дать только время.
Глава 21
Наступил июнь. Роман между Марком и Тайрин набрал полную силу. Пока,
впрочем, они встречались тайно — ни он, ни она не хотели посвящать Джейсона
и Джессику. Дети успели полюбить Тайрин и запросто с нею общались, но в
последнее время оба сильно нервничали из-за необходимости возвращаться в Нью-
Йорк к матери. С тех пор как Джейсон и Джессика переехали в Лос-Анджелес,
Дженнет виделась с ними только один раз, когда во время пасхальных каникул
Марк и дети ненадолго прилетали в Нью-Йорк. Кроме того, они звонили ей очень
редко, а если звонила она, то разговаривали крайне сдержанно, и Дженнет была
очень этим обеспокоена. В конце концов она сама позвонила Марку и
потребовала, чтобы он немедленно отправил обоих к ней. Дженнет хотела, чтобы
Джейсон и Джессика оставались с ней до ее свадьбы. Она и Эдам решили
пожениться в уикенд Четвертого июля, и Дженнет решила, что они обязательно
должны присутствовать на церемонии.
Марк не возражал, но дети неожиданно заупрямились.
— Никуда я не поеду! — заявила Джессика, когда Марк попытался
обсудить проблему с ними. Она все еще сердилась на мать. Джейсон не был
столь категоричен, но можно было не сомневаться: он поддержит сестру, как бы
она ни поступила.
— Но почему?! — воскликнул Марк.
— Потому что я не хочу идти на их дурацкую свадьбу, — отрезала
Джессика. — Я хочу остаться с тобой, с Тайрин и со своими друзьями.
— Давай не будем мешать все в одну кучу, — рассудительно сказал
Марк. — До свадьбы еще целый месяц. А вот то, что ты не хочешь
повидаться с родной матерью, мне не нравится.
— Да, я не хочу ее видеть, — резко сказала Джессика. — Не
хочу. Она бросила тебя ради этого ублюдка!
— Это касается только меня и Дженнет, — возразил Марк. — К
вам это не имеет никакого отношения.
В ответ Джессика сверкнула глазами, и Марк только головой покачал. Он давно
понял, что Дженнет сожгла за собой все мосты. Теперь она могла идти только
вперед, но ей было трудно, а Эдам не смог или не захотел ей помочь.
Вместо того чтобы завоевать доверие Джесс и Джейсона, он попытался навязать
им себя чуть ли не силой. Одно его заявление, что он встречался с Дженнет,
еще когда она жила в Калифорнии, способно было сделать его для детей врагом
номер один. Сама Дженнет только подлила масла в огонь, когда попыталась
удержать их в Нью-Йорке, прибегнув к запретам и ограничениям. Подобная
тактика представлялась Марку по меньшей мере неразумной, и теперь Дженнет
пожинала ее плоды. Оставалось только надеяться, что в конце концов дети все-
таки поймут мать и постараются простить, но Марк понимал, что это будет еще
не скоро.
Быть может, этого вообще никогда не случится, если Дженнет и дальше будет
вести себя по отношению к детям так, словно они — бесчувственные куклы, с
которыми можно делать все, что угодно.
— В любом случае вы не должны обижать ее, — добавил Марк. —
Ведь она вас любит!
— Я тоже ее люблю, — ответила Джессика со слезами на
глазах. — Но все равно я очень на нее сердита! Зачем она выходит замуж
за этого козла?!
Ей недавно исполнилось шестнадцать, а Марк где-то читал, что для девочки в
этом возрасте конфликт с матерью является почти естественным состоянием,
однако не беспокоиться он не мог. Джейсон выступал против матери не так
резко, как сестра, однако Марку было ясно — он тоже обижен и разочарован. С
ним детям было очень хорошо и спокойно, и сознание этого приятно согревало
самолюбие Марка, однако он понимал, что должен в первую очередь быть
справедливым.
— И в эту кретинскую школу я тоже не хочу ходить! — добавила
Джессика, хотя Марк об этом еще не заикался. Дженнет действительно хотела,
чтобы осенью дети вернулись в ту же школу в Нью-Йорке, но сказать об этом
детям у него не повернулся язык.
Этот разговор так ни к чему и не привел, и в конце концов Марк позвонил
Дженнет, чтобы обсудить с ней положение.
— Ничего не получается, Дженнет, — сказал он. — Я пытался
поговорить с ними, но они и слушать ничего не желают. Они не хотят ни
возвращаться в Нью-Йорк, ни присутствовать на твоей свадьбе. — О том,
что они не хотели видеть саму Дженнет, Марк умолчал. Он был уверен, что
Джессика сказала это сгоряча.
— Как они могут?! — разрыдалась Дженнет. — Ты отец, ты должен
их заставить!
— Не могу же я запаковать их в мешки и погрузить на самолет! —
сухо сказал Марк. — Они тоже люди, и у них есть чувства, которые надо
уважать. Вы с Эдамом этого не сделали, и вот результат... — Марк крепко
стиснул зубы. Роль посредника-миротворца изрядно ему надоела. Дженнет сама
выбрала свой путь, а теперь жалуется, что тропа оказалась слишком
каменистой. Впрочем, злорадства он не испытывал. Им с Тайрин было настолько
хорошо вместе, и Марк готов был любить весь белый свет, включая свою
неверную женушку.
— Могу дать только один совет, — добавил он. — Ты должна сама
приехать в Лос-Анджелес и поговорить с детьми. Я уверен, что так ты
добьешься гораздо большего...
Но Дженнет даже слушать его не захотела.
— Вечно ты городишь какую-то чепуху! — вспыхнула она. —
Спросил бы сначала, есть у меня время разъезжать туда-сюда или нет.
Они с Эдамом сняли на лето дом в Коннектикуте и готовились к свадьбе, на
которой должно было присутствовать не меньше двухсот пятидесяти гостей.
— Что ж, если ты не хочешь ничего предпринять, в таком случае твои дети
просто не придут к тебе на свадьбу, только и всего, — отрезал
Марк. — Так что тебе решать, есть у тебя время или нет.
— Заставь их! — Дженнет явно разозлилась. — Если ты не
сделаешь этого, я обращусь в суд, и их доставят в Нью-Йорк силой.
Только сделай это — и потеряешь их навсегда!
— хотел ответить Марк, но
сдержался. Он был уверен, что Дженнет и сама это поймет, когда немного
остынет. Вместо этого он сказал:
— Джейсон и Джессика уже не младенцы — им четырнадцать и шестнадцать.
Конечно, они еще несовершеннолетние, но в таком возрасте суд может и учесть
их желание. Ты ничего не выиграешь, а потерять можешь многое.
— Суд не станет слушать малолетних преступников, а они ведут себя даже
хуже.
— Нет, — тихо, но твердо возразил Марк. — Они не преступники,
просто ты очень их обидела. Они считают, ты солгала им, когда сказала, что
познакомилась с Эдамом только недавно. И ты действительно обманула их,
Дженнет. А этот твой Эдам и вовсе сказал открытым текстом, что ты бросила
меня ради него. Я думаю, в нем говорило обычное самолюбие, а не злой умысел
— по крайней мере, я надеюсь на это, — но это мало что меняет. Дети
услышали его — и сделали свои выводы.
— Он просто не привык к детям — у него своих не было... — Дженнет
продолжала защищать Эдама, хотя и понимала, что Марк прав.
— Честность — лучшая политика, а с детьми — еще единственно
возможная, — сказал Марк. Он никогда не лгал детям, да и Дженнет до
своего знакомства с Эдамом — тоже. Он словно околдовал ее, и теперь она
делала все, что он пожелает.
— Извини, Дженнет, — добавил он, — но я ничем не могу тебе
помочь, пока ты сидишь сложа руки. Приезжай на выходные, мы все обсудим
спокойно, и, может быть, проблема решится.
В конце концов Дженнет все-таки приехала. Она остановилась в отеле
Бель-
Эйр
, и Марк сумел убедить детей пожить с ней эти два дня. К сожалению, им
так и не удалось решить все вопросы. Дети согласились поехать в Нью-Йорк, но
только на три недели, то есть до конца июня. Идти на свадьбу они по-прежнему
не хотели, и Дженнет пришлось пообещать, что она не будет их заставлять.
Дженнет была уверена, что после того, как они окажутся в Нью-Йорке, она
сумеет их уговорить, но Марк в этом очень сомневался.
Кроме того, Джессика весьма недвусмысленно заявила матери, что в школу она
будет ходить только в Лос-Анджелесе, и Джейсон поддержал сестру. Чувствуя,
что и в этом вопросе ей придется уступить, Дженнет нехотя согласилась и даже
предложила Марку составить что-то вроде расписания. Она хотела, чтобы в
течение учебного года дети приезжали к ней в Нью-Йорк два раза в месяц и на
каждые каникулы, и Марк сказал, что попытается их уговорить.
В целом Джессика и Джейсон остались очень довольны тем, что мать позволила
им остаться с отцом; они считали это важной победой, и Марк не мог с ними не
согласиться.
Какой-никакой компромисс был найден, и он надеялся, что это — первый шаг.
Уже через год, рассуждал он, дети станут старше и начнут лучше понимать
собственную мать; быть может, тогда им будет проще простить ее.
В начале следующей недели Джессика и Джейсон улетели в Нью-Йорк в отличном
настроении. Они были уверены, что через месяц вернутся к отцу в свой любимый
Лос-Анджелес, а Марк и печалился, и радовался их отъезду. Печалился он
потому, что — пусть недолгая — это все же была разлука; радовался же он по
той простой причине, что теперь ничто не мешало Тайрин перебраться к нему в
гостевое крыло. Впрочем, в последнее время они скрывали свои отношения от
детей скорее по привычке, чем по необходимости. Тайрин и Джессика стали
подружками, к тому же Тайрин не разрушала их семью и не
уводила
Марка, как
это сделал Эдам. Таким образом, можно было надеяться, что, когда настанет
решительный момент, ни Джессика, ни Джейсон не примут Тайрин в штыки.
Сама Тайрин тоже успела полюбить детей Марка. Ей еще никогда не приходилось
так тесно общаться с подростками, и она была удивлена, насколько интересно и
легко ей было с ними, несмотря на разницу в возрасте. Она находила Джессику
и Джейсона немного забавными, но хорошо воспитанными, а главное —
почтительными и любящими, и это ей ужасно нравилось.
— Если выйдет так, что Джесс и Джейсон в конце концов останутся со
мной, — сказал Марк через несколько дней после их отъезда, — мне
придется подыскивать подходящий дом. Не могу же я вечно снимать гостевое
крыло у твоего отца! Это обходится недешево, к тому же нам нужно свое место.
Время у него еще было, но Марк решил, что начнет подыскивать постоянное жилье в самые ближайшие дни.
Новый дом мог потребовать ремонта или даже частичной перестройки, но это его
не пугало, так как по договору они могли жить в гостевом крыле до февраля.
Уезжать из
Версаля
Марку было немного жаль — особняк очень ему нравился,
однако он понимал, что Куп вряд ли продлит ему с детьми срок аренды.
Разговаривая с Тайрин о будущем, Марк коснулся и перспективы их отношений.
— Хотела бы ты жить с нами... со мной? — спросил он серьезно. Для
Марка это был очень важный вопрос. За прошедшие пять месяцев его жизнь круто
изменилась; казалось, еще недавно он был раздавлен внезапным уходом Дженнет,
но сейчас ему уже казалось — он знает Тайрин всю жизнь. Она была чудесной
женщиной и очень ему нравилась, к тому же дети, похоже, тоже были не против,
чтобы Тайрин стала их мачехой.
— Это очень" интересное предложение! — рассмеялась Тайрин,
целуя его. — Думаю, что, если ты немного постараешься, тебе легко
удастся меня уговорить.
Тайрин вовсе не торопилась снова выходить замуж, но предложение Марка
неожиданно пришлось ей по душе. Куп сказал ей, что, когда его жильцы съедут,
она может поселиться в гостевом крыле или во флигеле — где ей больше
понравится, но Тайрин уже поняла, что хочет жить с Марком и его детьми.
— Ты уверен, что Джессика и Джейсон не будут против? — спросила
она. — Мне бы не хотелось вызывать их неприязненную реакцию.
— Не волнуйся, они тебя любят, — заверил ее Марк. — Ведь ты
не Эдам Джойс! Это его они ненавидят.
Эти несколько недель, которые Марк и Тайрин провели вдвоем, еще больше
укрепили их отношения, и они оба готовы были оформить их официально. События
развивались столь стремительно, что Тайрин решилась поговорить с Купом. Он
не удивился, но и не сумел скрыть своего разочарования.
— Мне бы хотелось, чтобы ты нашла себе кого-нибудь поинтереснее, —
сказал он без обиняков. При этом тон у него был таким, словно это он
вырастил свою драгоценную дочь.
Неожиданно для себя Куп почувствовал потребность заботиться о дочери —
опекать, баловать, оберегать от неприятностей. За три месяца Тайрин
настолько прочно вошла в его жизнь и в его сердце, что он хотел во что бы то
ни стало оставить ее при себе, в
Версале
.
— Я вовсе не уверена, что мне нужен кто-то поинтереснее, —
возразила Тайрин. — Больше того, я точно знаю, что я этого не хочу. К
тому же у меня очень интересный отец, поэтому мне вполне достаточно обычного
мужа, — добавила она. — Мне нужен человек спокойный, верный,
надежный.
А Марк именно такой. К тому же он хороший человек, — с нажимом сказала
она.
Этого даже Куп не мог отрицать, хотя всякое упоминание о налоговом
законодательстве вызывало у него неудержимую зевоту.
— А как насчет его детей? Надеюсь, ты не забыла, что мы с тобой не
воспринимаем молодое поколение, так сказать, на генетическом уровне. Сможешь
ли ты жить в одном доме с этими юными хулиганами и вандалами? — Сказав
это, Куп немного покривил душой. Он ни за что бы не признался в этом, но в
последнее время он стал относиться к Джейсону и Джессике гораздо терпимее. К
своему огромному изумлению, он обнаружил, что они в
...Закладка в соц.сетях
