Жанр: Любовные романы
Версальская история
...овсе не склонны ломать
все, что попадет под руку; иногда (когда их не было поблизости) Куп даже
находил их приятными. Ну, почти приятными...
— А мне они нравятся, — просто сказала Тайрин. — То есть нет,
не так... Я полюбила их, папа.
— О господи, только не это! — Куп в показном отчаянии схватился за
голову. — Какой кошмар! — Новая, ужасная мысль пришла ему в
голову. — Но ведь если вы с Марком поженитесь, эти маленькие чудовища
станут моими внуками!
Клянусь, я своими руками убью обоих, если они вздумают хвастаться в школе,
что я — их дед. Я не желаю быть ничьим дедом, Тайрин. Пусть называют меня
мистер Уинслоу
, и никак иначе.
Тайрин от души расхохоталась; потом они еще немного поговорили о ее
матримониальных планах. Они с Марком решили, что поженятся будущей зимой,
если дети не будут возражать. Но в том, что все будет нормально, ни она, ни
Марк почти не сомневались.
— А как насчет вас с Алекс? — спросила Тайрин, когда тема их с
Марком отношений была исчерпана. — Вы уже что-нибудь решили?
— Пока нет. — Куп помрачнел. — Честно говоря, я просто не
представляю, чем все это кончится. Дело в том, что родители Алекс Звали ее в
Ньюпорт, но она отказалась поехать!
Мне казалось, ей следует принять это приглашение, но...
Самое главное, что я в любом случае не смогу поехать с ней.
Кажется, ее отец не в особенном восторге от наших отношений, и я догадываюсь
— почему. Точнее, я знаю, знаю даже лучше, чем сама Алекс. Мне по-прежнему
кажется, я недостаточно честен с ней, и во всем виноваты эти проклятые
деньги! — Куп в сердцах хлопнул ладонью по колену. — Главное,
раньше меня подобные вопросы нисколько не беспокоили, но сейчас я почему-то
никак не могу через себя перешагнуть. Должно быть, все дело в возрасте,
Тайрин. Я сам не заметил, как стал стариком, да к тому же — не самым мудрым.
— А мне кажется, ты просто вырос, — мягко ответила Тайрин. Она
довольно хорошо изучила его слабости и недостатки, однако они не мешали ей
любить его. Куп нисколько не походил на ее первого отца — на человека,
который вырастил и воспитал Тайрин, однако, как и он. Куп был очень
порядочным и честным. Всю жизнь он провел в своем особом мире, был его
центром, и в конце концов этот мир избаловал и испортил его. Какие-то
стороны его характера так и не развились, так как Куп просто не испытывал в
них нужды, и только встреча с Алекс заставила его взглянуть на вещи под
иным, новым для него углом. А сделав это, Куп невольно бросил вызов всем
своим прежним взглядам и ценностям. Не менее сильное влияние оказала на него
и Тайрин, и в конце концов, хотел он того или нет, Куп изменился — изменился
настолько, что порой сам себя не узнавал.
Куп все еще раздумывал об этом, когда ближе к вечеру отправился к бассейну.
Марк и Тайрин куда-то уехали, Алекс, как всегда, была в клинике. Джимми
только недавно переехал из больницы во флигель, но он еще не вставал; Валери
проводила с ним большую часть времени, и Куп предвкушал счастливую
возможность немного посидеть в одиночестве.
Но в бассейне он неожиданно увидел Валери, которая не спеша плавала от
бортика к бортику. Ее волосы были собраны на макушке в пучок, черный
купальный костюм выгодно подчеркивал стройную фигуру. На лице Валери по
обыкновению не было ни следа косметики, однако Куп не мог не заметить, что
она очень хороша собой, даже красива. К сожалению, Валери была намного
старше тех женщин, с которыми он привык иметь дело, зато с ней было приятно
поговорить о множестве самых разных вещей. Куп уже несколько раз беседовал с
ней и находил ее достаточно умной и разносторонне интересной; по временам же
она буквально поражала его своей способностью смотреть прямо в корень любой
сложной проблемы, которая сбивала с толку даже его.
— Добрый вечер, Купер! — приветствовала его Валери, когда Куп
опустился в шезлонг. Купаться он раздумал. Гораздо приятнее было смотреть на
Валери, хотя Куп немного сожалел о том, что теперь ему вряд ли удастся
погрузиться в размышления. А поломать голову ему было над чем. Во-первых;
Алекс. Во-вторых, Шарлей. До обследования, которое должно было расставить
все точки над "и", оставалось еще больше трех недель, и Куп
изнывал от неизвестности.
— Добрый вечер, Валери. Как там наш Джимми? — участливо спросил
он.
— О, он чувствует себя превосходно и уже устал от безделья. Сейчас он
спит. К сожалению, я не могу помочь ему, как бы мне хотелось — эти лубки
очень тяжелые, — пожаловалась она. Впрочем, и без гипса Джимми был для
нее слишком тяжел.
— Вам нужно нанять сиделку. Не можете же вы все делать одна! —
сказал Куп. Подобное самопожертвование казалось ему глупым и одновременно
восхищало.
— Мне нравится самой заботиться о нем, — покачала головой
Валери. — Давненько я этого не делала. И, боюсь, другой возможности у
меня уже не будет.
Только тут Куп сообразил, что сморозил глупость. Очевидно, Валери не могла
себе позволить платить частной сиделке. Несмотря на свою аристократическую
внешность, она, по-видимому, была не очень богата. Правда, Джимми платил за
флигель по десять тысяч в месяц, но Куп подозревал, что эти деньги он брал
из страховки Маргарет, которая рано или поздно должна была закончиться. Все
остальное свидетельствовало о том, что и Джимми, и его мать жили, скорее
всего, довольно скромно. Несколько секунд Куп раздумывал, не нанять ли ему
сиделку для Джимми за свой счет, но потом отказался от этой мысли. Во-
первых, этим он мог невольно оскорбить Валери, а во-вторых. Куп и сам вряд
ли мог себе это позволить. Частная сиделка, в особенности хорошая сиделка,
могла по нынешним временам обойтись в целое состояние.
— Алекс на работе? — спросила Валери, выбираясь из бассейна и
усаживаясь в шезлонг рядом с Купом. Впрочем, особенно рассиживаться она не
собиралась, не желая мешать Купу. Подобные деликатные ситуации она
чувствовала очень тонко. У Купа был вид человека, погруженного в собственные
мысли, и Валери была уверена — ему сейчас не до нее, хотя он и старается
быть вежливым.
— Как всегда. — Куп вздохнул. — Она слишком много работает,
но ей это нравится.
Он не сказал, что восхищается ею. Алекс могла позволить себе вовсе не
работать, и тем не менее она выкладывалась до последней капли ее сил и
умения. Купу казалось, что это либо очень благородно, либо очень глупо —
смотря с какой стороны посмотреть.
— А я вчера вечером видела один ваш старый фильм, — сказала Валери
и назвала — какой. Его показывали поздно вечером, когда Джимми уже спал.
Валери очень устала, ухаживая за сыном, но оторваться от экрана так и не
смогла, хотя спать хотелось ужасно. — Знаете, Куп, вы очень хороший
актер. И роль была просто превосходная... — Валери была приятно удивлена
тем, как точно и ярко Куп сумел передать характер своего героя. —
Теперь таких, как вы, больше не осталось, — добавила Валери
серьезно. — Почему вы больше не снимаетесь, Куп? Вы могли бы до сих пор
покорять зрителей своим мастерством.
— Я стал слишком ленив, — честно ответил Куп и устало
улыбнулся. — И слишком стар. Чтобы роль была запоминающейся, приходится
очень много работать, а мне... Должно быть, силы уже не те, — заключил
он печально.
— Мне кажется, вы ошибаетесь, — негромко возразила Валери и
пристально поглядела на него. Казалось, она верит в его силы гораздо больше,
чем он сам. Вчерашний фильм буквально потряс ее. Валери не видела его
раньше, и она была в полном восторге от игры Купа. Тогда ему было, наверное,
около пятидесяти, но он выглядел очень молодым и полным сил. Впрочем, и
сейчас — двадцать лет спустя — Куп все еще производил впечатление.
— Вам нравится ваша работа, Куп?
— Нравилась когда-то. Увы, то, чем я занимаюсь сейчас, вряд ли можно
назвать словом
работа
. Это скорее халтура... — В самом деле, съемки в
рекламе и эпизодических ролях не требовали от него практически никаких
усилий.
Это было быстро, просто и приносило кое-какие деньги, и Куп не заметил, как
эта трясина засосала его. Теперь он уже и сам не помнил, когда в последний
раз ему было интересно сниматься.
— Понимаете, Валери, — попытался объяснить он, — вот уже
много лет я жду подходящей роли, но ее все нет и нет...
И мне иногда кажется — я ее уже не дождусь.
Его голос звучал устало и печально, и Валери стало его жаль.
— Быть может, что-то еще и подвернется, — сказала она ободряющим
тоном. — Я уверена — зрители о вас помнят и хотели бы снова увидеть вас
в новом фильме. Только... под лежачий камень вода не течет. Вам и самому
нужно приложить какие-то усилия, что-то поискать... В том, что вы
справитесь, я не сомневаюсь. Этот фильм с вашим участием, который я
смотрела, просто великолепен!
— Спасибо, я рад это слышать. — Куп улыбнулся, и некоторое время
они сидели молча. Валери любовалась кружевной тенью куста на кафельной
плитке. Куп размышлял о том, что он только что услышал. Валери была во
многом права, но Куп по-прежнему не представлял, что ему необходимо
предпринять, чтобы изменить ситуацию. Валери сказала — под лежачий камень
вода не течет, но ведь он и так постоянно звонил знакомым продюсерам и
режиссерам, да и его агент тоже не дремал. Что же еще тут можно сделать?
Не мог же он сам ездить по студиям и предлагать себя на главные роли!..
— Мне очень жаль, что Джимми... что с вашим сыном случилось такое
несчастье, — промолвил наконец Куп. — Должно быть, это
действительно страшно: вдруг узнать, что ваш сын едва не погиб...
Глядя на нее, он почти осознал, насколько это страшно.
Вместе с тем в нем росло восхищение ею: поистине Валери была преданной и
любящей матерью.
— Да, — коротко подтвердила она. — Ведь, кроме Джимми, у меня
больше никого нет. И если бы я его потеряла, я...
Не знаю, что бы тогда со мной было. Без него моя жизнь не имеет никакого
смысла.
Куп понимающе кивнул. Тайрин появилась в его жизни совсем недавно, но он
хорошо представлял, каково бы ему было, потеряй он ее сейчас. А ведь он не
растил ее, не воспитывал... Да, боль, которую принесла бы Валери потеря
единственного сына, должна была быть во много раз больше.
Валери почувствовала, что он от души сочувствует ей, и благодарно
улыбнулась:
— Спасибо, Куп...
Он пожал плечами.
— Позвольте спросить, как давно вы овдовели?
Валери неожиданно заинтересовала его. Безусловно, она была во многих
отношениях примечательным человечком. Таких, как она. Куп давно не встречал.
— Мой муж умер десять лет назад. — Она покачала головой. — Но
порой мне кажется — с тех пор прошла целая вечность.
Ее голос был спокоен, и, поглядев на нее. Куп понял, что Валери сумела
примириться с судьбой. Она приняла то, что готовила ей жизнь, приняла
спокойно, не жалуясь, и... одержала неожиданную победу. Во всяком случае,
она не была сломлена, и Куп подумал — перед ним очень сильная женщина.
— Но я привыкла, — добавила она, и Куп кивнул — ее ответ только
подтверждал его догадку.
— И вы никогда не думали о том, чтобы выйти замуж во второй раз? —
спросил он, хотя и сознавал, что это глубоко личный вопрос. Вообще их
разговор неожиданно сделался очень личным и откровенным, но Куп не жалел,
что затеял его. У Валери был немалый жизненный опыт, и она могла взглянуть
на вещи с его точки зрения, и вместе с тем она еще не утратила интерес к
жизни. Должно быть, именно поэтому Куп не воспринимал Валери зрелой дамой,
хотя многие ее высказывания говорили о глубине и мудрости, свойственной
людям, успевшим многое повидать на своем веку. Беседовать с ней ему было
легко и интересно, и Купу казалось, что и Валери находит удовольствие в
общении с ним.
— Я об этом даже ни разу не задумалась! — честно ответила
Валери. — Я хочу сказать — я никого не искала специально. Мне казалось,
что если где-то на свете есть для меня подходящий человек, то рано или
поздно мы обязательно с ним встретимся. Этого так и не произошло, но... я не
позволяю себе из-за этого расстраиваться. У меня уже был один хороший муж, и
другой мне не нужен... — Она улыбнулась. — К тому же нельзя требовать
от жизни многое!
— А мне кажется, — возразил Куп, — Что вас еще ждут приятные
сюрпризы.
— Может быть, — спокойно согласилась Валери, но Купу показалось —
она не особенно огорчится, если этого не произойдет. Но и это ему тоже
понравилось. Куп никогда не любил женщин, которые стремятся заарканить
мужчину любой ценой.
— Я почему-то уверен, — сказал он, — что у вас сохранилось для этого достаточно сил.
— Для чего? — удивилась Валери.
— Для того, чтобы сделать какого-нибудь мужчину счастливым, — с
улыбкой уточнил Куп.
Валери улыбнулась, вдруг подумав о том, что, если применить к ней такую же
возрастную разницу, которая существовала между Купом и Алекс, она должна
была бы встречаться с подростками в возрасте Джейсона, Но вслух Валери
ничего не сказала.
— У вас есть какие-нибудь планы на сегодняшний вечер? — неожиданно
спросил Куп. — Если нет, я с удовольствием пригласил бы вас поужинать.
Алекс работала, а Куп грустил в одиночестве, когда ее не было рядом. Кроме
того, он не привык лишать себя маленьких удовольствий ни при каких
обстоятельствах, тем более что его избранница — Алекс — большую часть
вечеров проводила на работе. В прошлом Куп часто встречался с несколькими
девушками одновременно, поэтому просто не умел быть в одиночестве. Но теперь
многое изменилось, и если бы не дочь. Куп, наверное, совсем бы затосковал.
Каждый раз, когда Алекс дежурила, Тайрин делила с ним его целомудренно
скучные вечера. Но это было до недавнего времени, пока Тайрин не переключила
свое внимание на Марка.
— Честно говоря, мне еще нужно приготовить еду и покормить
Джимми, — ответила Валери. — Но, если хотите...
Почему бы вам не присоединиться к нам? Я уверена, Джимми будет рад вас
видеть.
С тех пор как Джимми выписался из больницы. Куп зашел к Джимми только один
раз, да и то ненадолго. Как он потом объяснял Алекс, комната, где лежит
больной человек, ничем не лучше больничной палаты.
— Хотите, я закажу для вас ужин из
Спаго
? — предложил Куп. Он
был искренне рад ее приглашению. Ему вдруг пришла в голову мысль, что Валери
настолько близка ему по взглядам и складу характера, будто бы они росли
вместе и она была его сестрой.
— Мои спагетти гораздо вкуснее, чем в вашем хваленом
Спаго
! — с
гордостью заявила Валери.
— В таком случае я просто обязан их попробовать и сравнить! —
рассмеялся Куп.
Когда вечером Куп неожиданно появился во флигеле, Джимми несказанно
удивился. Валери не стала предупреждать его заранее, чтобы Джимми не
волновался — после аварии, загипсованный, он чувствовал себя не очень уютно
в обществе посторонних людей.
Когда Алекс навещала его в больнице, Джимми много разговаривал с ней — в том
числе и о вещах глубоко личных. Часто они делились друг с другом самым
сокровенным, и теперь он знал почти все ее тайны — в том числе и те, что
были связаны с Купом. К тому же Джимми подозревал, что Куп кое-что знает об
этих визитах — знает и ревнует Алекс. Джимми рассказал матери об этих
доверительных беседах. Вот и теперь он думал, что Куп так или иначе выкажет
ему свое неудовольствие. Но, к изумлению Джимми, Купер был сама любезность.
Он был прост и весел, шутил с Джимми и был внимателен к его матери. Валери
интересует его куда больше всего остального, он расточал ей комплимент за
комплиментом и, не переставая, хвалил ее спагетти.
— Замечательно приготовлено, — заявил Куп, накручивая спагетти на
вилку и обмакивая в душистый грибной соус. — Вам следует открыть
собственный ресторан, Валери. От клиентов бы отбоя не было... Впрочем, у
меня есть идея получше: почему бы не превратить
Версаль
в курорт или
гостиницу? Такие спагетти — это же три четверти успеха! Не пройдет и месяца,
как
Версаль
начнет приносить прибыль, и мы все будем просто купаться в
деньгах!
От мыслей о своих финансовых проблемах Куп, как ни старался, отделаться не
мог. Несколько дней назад Эйб снова позвонил ему и предупредил, что, если в
самое ближайшее время он не начнет зарабатывать настоящие деньги,
Версаль
придется продать. И тянуть дольше убийственно. Куп не стал спорить с Эйбом.
Он уже не мог в сотый раз повторять одни и те же доводы о большой роли,
которая обязательно подвернется ему в самое ближайшее время. Намекал Эйб и
на миллионы Мэдисонов, но Куп по-прежнему не считал женитьбу на Алекс
оптимальным выходом из положения.
Вскоре после ужина Джимми, который был еще очень слаб, задремал. Валери и
Куп перешли в гостиную и проговорили несколько часов. Они разговаривали о
Бостоне, о Европе, о фильмах, в которых Куп снимался много лет назад, о
людях, с которыми ему приходилось встречаться.
У них обнаружились даже общие знакомые, и Куп был весьма этим удивлен.
Валери сама говорила ему, что живет тихо и скромно, а между тем среди ее
знакомых было немало известных людей. Когда же он поинтересовался, как это
вышло, Валери ответила, что в большинстве своем это друзья ее покойного
мужа, который работал в банке. Она ничего больше не прибавила, а Куп не стал
расспрашивать, боясь показаться неделикатным.
Когда они наконец разошлись, было уже два часа ночи.
Куп устал, но, несмотря на это, к себе он вернулся в самом лучшем
расположении духа. Куп неожиданно провел прекрасный вечер и жалел только о
том, что он закончился.
Ему было удивительно покойно и уютно в обществе этой женщины, они
разговаривали так искренне и увлеченно, словно были давними друзьями,
встретившимися после многих лет разлуки.
Между тем Алекс звонила ему уже несколько раз и была удивлена и даже
раздосадована тем, что он не отвечает на вызовы. Куп не говорил ей, что куда-
то собирается. Алекс и в голову не могло прийти, что он пойдет ужинать к
Джимми и Валери О'Коннор, и она терялась в догадках. Она заметила, что
последнее время Куп был чем-то озабочен, даже угнетен, но, в чем дело, она
не знала. В их отношениях, развивавшихся поначалу так стремительно, явно
наметился некоторый застой, и Алекс начинало казаться, что он немного устал
от нее.
А Куп в эту ночь долго лежал без сна. Сначала он вспоминал все, о чем они
говорили с Валери, потом его мысли обратились к вещам менее приятным. Купу
было о чем подумать — он знал, что в самое ближайшее время должен принять
несколько важных решений. Когда же Куп наконец заснул, ему приснились Шарлей
и ее ребенок — кричащий маленький комочек с лицом Тайрин. Спал он в эту ночь
беспокойно.
Глава 22
На следующий день после того, как Куп поужинал с Валери и Джимми, ему
позвонил Эйб. Они встретились, и бухгалтер сказал — если в ближайшие три
месяца Куп не переломит ситуацию в свою пользу, с
Версалем
придется
распрощаться. И, судя по выражению его лица, Эйб был серьезен как никогда.
— Ты должен крупную сумму департаменту налогов, должен нескольким
магазинам, должен отелям и даже своему лондонскому портному, — сказал
Эйб. — Всего — чуть больше ста восьмидесяти тысяч долларов, и это
только самые неотложные платежи. Кроме этого, ты должен ювелирным фирмам
и... словом, кому ты только не должен! Наверное, на всей земле не найдется
человека, которому бы ты не задолжал хотя бы полсотни долларов. Но тебя, как
видно, это мало волнует, поэтому я скажу тебе вот что: если до конца года ты
не заплатишь налоги и не покроешь перерасход на кредитных карточках, тебе
даже не позволят продать
Версаль
самому. Его у тебя просто конфискуют и
выставят на аукционные торги. Ты этого добиваешься? Если да, в таком случае
я умываю руки...
— Конечно, нет, Эйб, я... — Ничего подобного Куп не ожидал. Положение
оказалось поистине катастрофическим, и впервые за много лет он наконец
осознал всю катастрофичность ситуации. Кроме того, за полгода общения с
Алекс Куп стал другим и впервые набрался мужества посмотреть в лицо фактам.
— Думаю, выбор у тебя невелик: тебе придется либо продать
Версаль
,
либо жениться на Алекс, — подвел итог Эйб, но Купа эти слова
покоробили.
— Мои отношения с этой женщиной не имеют никакого отношения к моим
финансовым проблемам, — с достоинством ответил он, но Эйб только
головой покачал. Внезапная щепетильность Купа показалась ему глупой. В кои-
то веки у него появилась великолепная возможность без особых усилий
поправить свои финансовые дела, и Эйб не понимал, почему Куп упорно не хочет
воспользоваться случаем. Женившись на Алекс, Куп стал бы богаче, чем был за
всю свою карьеру в кино.
На следующий вечер в
Версаль
вернулась Алекс. Она подменяла двух
заболевших коллег и проработала подряд почти трое суток. И, как назло, эти
семьдесят часов выдались очень беспокойными. Семь срочных случаев, бьющиеся
в истерике матери, один погибший малыш и его отец, который угрожал
перестрелять врачей из охотничьего ружья и которого пришлось выдворять из
отделения с помощью наряда полиции... Алекс и сама не понимала, как она все
это выдержала. К тому моменту, когда она подъехала к
Версалю
, она мечтала
только об одном — о горячей ванне и десяти часах сна. У нее даже не было сил
рассказать Купу обо ноем, через что ей пришлось пройти.
Куп встретил ее в прихожей. Он был в
Версале
один.
Джейсон и Джессика должны были вернуться еще не скоро, и Тайрии уехала с
Марком в Акапулько.
— У тебя был тяжелый день? — спросил Куп, и Алекс покачал головой.
От усталости она готова была разреветься, как самая заурядная истеричка. Ей
хотелось навестить Джимми, у которого от долгого лежания в помещении
появились синдромы
кабинной лихорадки
, но это было выше ее сил, и она
решила, что заглянет к нему утром. Она позвонила ему из больницы, но
разговор был коротким — Алекс была нужна каждую минуту.
— Три тяжелых дня, — ответила она, и Куп предложил ей приготовить
бутерброды и чай.
— Я, наверное, не смогу проглотить ни кусочка, настолько я
устала, — объяснила Алекс. — Сейчас приму ванну и завалюсь спать.
Прости меня, ладно? Завтра я буду в порядке.
Но на следующее утро сам Куп был не в настроении.
Когда они сели завтракать, он смотрел прямо перед собой, отвечал невпопад и
был погружен в свои мысли. На завтрак Алекс приготовила яичницу с беконом,
но он к ней даже не притронулся — только выпил два стакана апельсинового
сока и съел два тоста.
— Что с тобой? — спросила Алекс. У Купа было такое лицо, словно
это он был вымотан до предела. Алекс же после крепкого сна и плотного
завтрака чувствовала себя бодро, но, наверное, дело было в том, что она
моложе и быстрее восстанавливала силы. Не могла она понять только Одного —
от чего Куп мог так устать.
— Я должен сказать тебе одну вещь, — ответил Куп, и его лицо
помрачнело.
— Что случилось?! — испугалась Алекс. Куп не ответил, но ей
показалось — она знает, что он собирается ей сказать.
— Я давно хотел тебе сказать, но... Я и так преподнес тебе неприятные
сюрпризы, а ты молодец, все вытерпела. Но есть нечто, чего ты не знаешь. Обо
мне. Я не хотел тебе говорить, потому что это тоже не очень приятные вещи...
Да что там — ведь я и себе боялся в этом признаться!.. — Куп печально
улыбнулся. — Я кругом в долгах. Когда-то у меня были большие деньги,
но, подобно блудному сыну, я расточил имение мое с блудницами. К сожалению,
у меня нет отца, к которому я мог бы вернуться и покаяться в грехах.
Мой отец давно умер, да у него и не было денег — все, чем он когда-то
владел, он потерял во время Вел
...Закладка в соц.сетях
