Жанр: Любовные романы
Версальская история
...бьют, а вот гематома...
— Вот ведь не везет ему, бедняге!.. Сначала жена умерла, а теперь
это... — Куп тяжело вздохнул, и Алекс едва не сказала ему о своих
подозрениях. Но она удержалась — в конце концов, у нее не было никаких
фактов, только интуиция.
— Держи меня в курсе, — попросил Куп.
— Может быть, ты подъедешь сюда, а Тайрин и Марк поедут домой? —
предложила Алекс. Она ждала, что Куп скажет это первым, но ему такая мысль
даже не пришла в голову. Куп твердо знал, что ничего не может сделать для
Джимми. Им всем оставалось только ждать, а ждать он мог и в
Версале
. Кроме
того, Куп всю жизнь терпеть не мог больниц. Случай, когда он приезжал к
Алекс, был чуть не единственным в его жизни, когда он, будучи здоров, явился
в лечебное учреждение по собственной воле.
— Не понимаю, какой в этом смысл, — рассудительно сказал
Куп. — Кроме того, ко мне едет мой тренер, отменять нашу встречу уже
поздно.
Эти слова показались Алекс более чем странными. И Куп вряд ли произнес бы их
при других обстоятельствах, но сейчас он ухватился за визит персонального
тренера как утопающий за соломинку. Ему очень не хотелось видеть Джимми,
опутанного бесчисленными трубками, в окружении приборов, которые хрипят,
булькают, вздыхают, тикают на разные голоса. Подобные зрелища всегда
действовали на него угнетающе, напоминая о бренности собственного
существования.
— Марк и Тайрин очень расстроены, — сказала Алекс, но Куп никак на
это не отреагировал. По своему обыкновению он пытался отгородиться от
неприятностей, сделать вид, будто ничего не произошло.
— Я их понимаю, — проговорил он спокойно, — Но я уже много
лет назад убедился, что сидение в больнице не приносит никакой пользы
больному. Друзья и родственники, которые так поступают, не только сами
изводятся, но и раздражают врачей. Марк и Тайрин — разумные люди, и я
уверен, что скоро они и сами поймут — то, что они делают, никому не нужно.
Впрочем, если они все же задержатся в больнице, передай им, что я могу
свозить их пообедать.
Он упорно отрицал серьезность происходящего — так было проще, и Алекс его
понимала. Во всяком случае, ей казалось, будто она его понимает, и все же ей
было не особенно приятно, что Куп, как страус, предпочитает прятать голову в
песок. Дело не только в целесообразности, но и в реакции человека. И сейчас
Куп вполне определенно их продемонстрировал.
— Не думаю, что они захотят оставить Джимми, — сказала она, думая
о том, что у Марка и Тайрин вряд ли возникнет желание обедать. И снова Куп
не отреагировал. Он не хотел участвовать в этой драме ни в каком качестве,
не хотел, чтобы что-то вторгалось в его безмятежное, упорядоченное
.существование. Для него каждое столкновение с реальной жизнью было слишком
большим стрессом, и он любой ценой старался избегать всего неприятного.
— Не вижу в этом никакого смысла, — еще раз повторил Куп,
обеспокоенный ее молчанием. — Для Джимми нет никакой разницы, сидят ли
его друзья в комнате ожидания или волнуются за него в другом месте. Мне даже
кажется, он бы сам захотел, чтобы его друзья пообедали в
Спаго
вместо
того, чтобы мариновать себя в душной комнате. Как ты считаешь?
Алекс злилась на Купа. Хотя, с его точки зрения, он поступал совершенно
разумно. Конечно, Алекс знала, что разные люди по-разному реагируют на
стресс. И все равно ее не обрадовало открытие, что Куп готов на все, лишь бы
избежать неприятного, но необходимого шага. Так дети и даже взрослые подчас
малодушно откладывают визит к зубному врачу, пока боль не вынуждает их
бежать к нему среди ночи.
В десять часов Алекс позвонила Марку на сотовый телефон, но он сказал, что
никаких новостей нет, и добавил, что миссис О'Коннор, наверное, уже летит в
Лос-Анджелес и что если все будет нормально, то часам к двенадцати она будет
уже в больнице.
Когда в обеденный перерыв Алекс снова наведалась в отделение травматологии,
чтобы навестить Джимми, Марк и Тайрин все еще были там. Выглядели они
усталыми и измотанными, и Алекс почти пожалела, что они не могут или,
вернее, не захотят пойти с Купом обедать. Она принесла им кофе из автомата,
а сама поднялась к Джимми. Его поместили в отдельную палату и продолжали
наблюдать за состоянием, но за прошедшие несколько часов оно не изменилось.
Джимми оставался без сознания. Алекс поговорила с сиделками, и они сказали,
что, по их мнению, он находится в еще более глубокой коме, чем когда его
привезли.
Несколько минут Алекс стояла рядом с Джимми, потом протянула руку и
осторожно коснулась пальцами его обнаженного плеча. К его коже были
приклеены пластырем датчики, от которых тянулись к мониторам разноцветные
провода. В обе руки были введены капельницы, через которые вливались в вены
питательный раствор и плазма, компенсирующая внутреннее кровоизлияние.
Травмы были очень серьезными, и хотя непосредственной опасности для жизни не
было, предсказать ситуацию на будущее было бы трудно даже хорошему
специалисту. Травмы головы могли иметь очень тяжелые последствия.
— Здравствуй, Джимми... — негромко сказала Алекс, когда сиделки вышли,
оставив их одних. Они знали, что Алекс тоже врач; что касалось информации с
датчиков, то она проецировалась и на компьютер центрального поста.
— Что же ты наделал, Джимми!.. — продолжала Алекс, чувствуя, как
на глаза наворачиваются слезы. — Очнись, Джимми! Ты очень нужен всем
нам. Не уходи. Борись, Джимми, не сдавайся!.. — Она продолжала звать
его по имени, зная, как это важно. Он был славным человеком, и она не
хотела, чтобы он умер. — Я знаю, Джимми, ты очень тоскуешь по своей
Маргарет. Ты любил ее, но мы тоже тебя любим. У тебя вся жизнь впереди. Если
ты умрешь, Джейсон будет плакать, и Джессика тоже. Возвращайся, Джимми, ты
должен!..
Она оставалась с ним целых полчаса и говорила с ним, не замечая, что слезы
катятся и катятся по ее лицу. Алекс убеждала, просила, требовала, но Джимми
так и не пришел в себя. Тогда она поцеловала его на прощание и, еще раз
погладив по плечу, вернулась в комнату ожидания.
— Ну, как он? — спросил Марк, поднимая на нее взгляд.
Тайрин дремала, откинувшись на спинку кресла, но, услышав голос Алекс, открыла глаза и выпрямилась.
— Все так же. Я пыталась говорить с Джимми, но все бесполезно — он меня
не слышит. Быть может, что-то изменится, когда приедет его мать...
— Ты думаешь, на нее он отреагирует? — удивилась Тайрин. Ей
приходилось слышать о подобных вещах, но она никогда особенно в ник не
верила.
— Не знаю, — честно сказала Алекс. — Известно много случаев,
когда люди, лежавшие в коме, слышали, как к ним обращаются их близкие люди,
хотя все считали, что это невозможно. И это заставляло их бороться... и
спасало от смерти.
В медицине случаются порой весьма странные вещи; в этом отношении она больше
похожа на волшебство, чем на науку. В любом случае от того, что кто-то
поговорит с Джимми, вреда не будет, а польза... Польза может быть. У меня
самой бывают времена, когда я готова использовать все, что угодно, лишь бы
помочь кому-то из моих малышей.
— Может быть, нам тоже стоит попробовать поговорить с ним, —
сказал Марк. Он заметно нервничал. Встреча с матерью Джимми наводила на него
ужас, а Алекс еще добавила ему тревоги. Марк не знал, сколько лет миссис
О'Коннор, но боялся, что потрясение будет для нее непереносимым.
— Могут нас пропустить к нему?
Они уже один раз видели Джимми, но издалека, от дверей, когда вокруг него
суетились врачи. Тогда их попросили уйти, но сейчас обстановка стала
спокойнее. Алекс отправилась спросить разрешения, а вернувшись, поманила их
за собой.
Вид Джимми напугал обоих. Тайрин выдержала всего несколько секунд и,
разрыдавшись, выбежала вон. Марк крепился изо всех сил. Он даже пытался
разговаривать с другом, как советовала Алекс, но голос его прерывался все
чаще, и в конце концов он совсем умолк. Джимми был так бледен, что Марку
казалось — он умирает. Алекс, более опытная и привычная к подобным вещам,
видела, что это не так, однако оптимизма не было и у нее.
Вернувшись в комнату ожидания, все трое некоторое время сидели, погрузившись
в угрюмое молчание. Собственное бессилие угнетало их. Алекс пора было
возвращаться к себе, но прежде, чем она ушла, Марк спросил, приедет ли Куп.
— Наверное, нет, — негромко ответила Алекс. — У него была
назначена какая-то важная встреча. — О том, что Куп встречался со своим
тренером, она промолчала. Ей не хватило духа сказать об этом Марку и
особенно Тайрин. Алекс было ясно, что это просто предлог и что на самом деле
Куп просто боится приезжать.
До самого обеда Алекс звонила в травматологию через каждый час и справлялась
о состоянии Джимми. В половине первого Марк прислал ей на пейджер сообщение,
в котором говорилось, что приехала миссис О'Коннор. Алекс тут же перезвонила
ему на мобильник, и он сказал — она сразу же прошла к Джимми.
— Как она? — с тревогой спросила Алекс. Как и Марк, Алекс боялась,
что потрясение может оказаться для матери Джимми чересчур сильным.
— Очень расстроена. Впрочем, как и все мы... — У Марка был такой голос,
словно он едва сдерживает слезы, и Алекс была очень тронута таким глубоким
проявлением дружеских чувств.
— Я постараюсь зайти на несколько минут, — пообещала Алекс, но
когда она смогла освободиться, было уже почти два часа. У одного из
новорожденных случилась непредвиденная остановка сердца, и они буквально
сбились с ног, пытаясь вернуть его к жизни.
— Где миссис О'Коннор? — спросила Алекс, извинившись за опоздание.
— Она все еще с Джимми, — ответил Марк, но он не мог сказать,
добрый это знак или нет, но Алекс поняла. Джимми оставался для миссис
О'Коннор ее ребенком, и она переживала за него ничуть не меньше, чем когда
он был мальчиком.
В этом отношении вся ситуация была почти точной проекцией того, что
происходило в отделении неонатальной терапии. Там тоже была комната
ожидания, и чуть ли не каждый день она была полна матерей, которые в
страшной тревоге ожидали новостей.
— Мне не хотелось бы ей мешать... — начала Алекс, но Марк и Тайрин
уговорили ее подняться наверх и узнать, как Джимми. У самых дверей палаты
Алекс решила, что не станет представляться миссис О'Коннор без особой нужды.
Алекс представляла себе мать Джимми сухонькой, седой старушкой, поэтому
когда она ее увидела, то изумилась.
Миссис О'Коннор была миниатюрной, очень привлекательной моложавой женщиной
лет пятидесяти с небольшим. Без косметики и с волосами, собранными в простой
конский хвост
, она выглядела даже моложе. Мать Джимми была одета в
обтягивающие джинсы и черную водолазку с высоким воротом Чертами лица и
жестами она была очень похожа со своим сыном, только эти черты были
смягчены, а глаза были не карими, а ярко-голубыми.
Стоя у изголовья кровати, миссис О'Коннор негромко разговаривала с Джимми —
совсем как Алекс этим утром. Заметив, что в палату кто-то вошел, она подняла
голову, но приняла Алекс за одну из врачей — благо та была в стандартной
больничной униформе и со стетоскопом.
— Что-нибудь не так? — с тревогой спросила она, переводя взгляд с
Алекс на экраны установленных возле кроватей мониторов.
— Нет-нет, не волнуйтесь, пожалуйста, — быстро сказала
Алекс. — Все в порядке. Я знакомая Джимми и пришла проведать его. Я
тоже работаю в этой больнице, только в детском отделении.
Валери О'Коннор несколько секунд разглядывала Алекс, потом чуть заметно
кивнула и, отвернувшись, продолжила разговаривать с сыном.
Когда она вновь подняла голову, Алекс все еще была в палате.
— Спасибо вам, — сказала Валери негромко.
Вскоре Алекс вернулась к ожидавшим ее Марку и Тайрин. Она испытывала
огромное облегчение от того, что мать Джимми оказалась нестарой женщиной с
таким самообладанием. При взгляде на миссис О'Коннор даже не верилось, что у
нее может быть такой сын.
— По-моему, она очень милая женщина, — сказала Алекс, падая в
кресло рядом с Марком и чувствуя себя абсолютно обессиленной.
— Джимми обожал ее, — уныло ответил Марк. — Он говорил...
Алекс не понравилось, что он употребил прошедшее время, и она поспешила
сменить тему.
— Вы что-нибудь ели? — спросила она.
Марк и Тайрин покачали головами.
— Вам обязательно нужно сходить в кафе и перекусить.
— Я не могу есть, — ответила Тайрин. — У меня кусок в горло
не лезет.
— У меня тоже, — кивнул Марк. Он почти не чувствовал голода, хотя
они с Тайрин просидели в комнате ожидания уже почти десять часов И уходить
он пока не собирался. На работе Марк взял отгул, что касалось детей, то он
сообщил им о случившемся. Когда они вернутся из гостей, за ними присмотрит
Палома.
— Куп не говорил, он сможет приехать? — снова спросил Марк. Он уже
забыл, что говорила им Алекс по этому поводу, и был удивлен, что Купа до сих
пор нет.
— Я не знаю, — честно ответила Алекс. — Я была занята и ему
не звонила.
Ее смена заканчивалась через три с половиной часа, и она уже решила, что
снова придет сюда после работы, чтобы побыть с Джимми. Кроме того, Алекс
надеялась, что сумеет уговорить Марка и Тайрин съездить домой хотя бы
ненадолго. Судя по их виду, им обоим необходим был отдых.
Вернувшись к себе в кабинет, Алекс сразу позвонила Купу. Он только что
вернулся в дом, проспав два часа в тени у бассейна, и чувствовал себя
отменно.
— Как делишки, доктор Мэдисон? — игриво поинтересовался он. Его
беззаботный тон кольнул Алекс. Она чуть было не ответила резкостью и лишь в
последний момент сдержалась, сообразив, что Куп просто не представляет,
насколько серьезно положение Джимми. Поэтому она постаралась как можно яснее
объяснить ему, чем все может закончиться, если в ближайшие несколько часов
Джимми не выйдет из комы.
— Я все отлично понимаю, дорогая, — перебил Куп. — Но коль
скоро я все равно ничем не могу помочь Джимми, рвать на себе волосы и
посыпать голову пеплом было бы с моей стороны по меньшей мере глупо.
Достаточно и того, что вы трое места себе не находите. Если еще и я начну
беспокоиться... Ну скажи, разве Джимми станет лучше, если я устрою истерику?
Алекс слушала и не слышала его. Такой Куп был ей незнаком и неприятен.
Возможно, подумала она, в возрасте Купа вопросы жизни и смерти теряют свою
остроту. Когда один за другим умирают твои ровесники, друзья, которых знал
сорок, пятьдесят лет, смерть в конце концов становится чем-то обыденным или,
во всяком случае, перестает быть страшной. Но ей в это не очень-то верилось.
Кроме того, она не могла сказать, что Куп отнесся к тому, что случилось с
Джимми, равнодушно. Напротив, он очень активно уклонялся от любых действий и
поступков, словно боясь причинить себе лишние неудобства или волнения.
— К тому же я уже говорил тебе — я терпеть не могу больниц, —
добавил Куп. — Навестить тебя еще куда ни шло, но все эти медицинские
разговоры... меня от них тошнит. Если бы ты знала, Алекс, как это все
неприятно!
Но ведь жизнь не может состоять только из приятных вещей, хотелось сказать
Алекс. Она знала, что Джимми никогда не боялся этих
неприятностей
. Он
рассказывал ей, что, когда Маргарет умирала, он сам ухаживал за ней до
последнего дня. Джимми даже не захотел нанять сиделку, чтобы она помогала
ему, не говоря уже о том, чтобы отправить жену в хоспис. Иначе он просто не
мог поступить.
Джимми чувствовал, что обязан сделать для Маргарет хотя бы это. Впрочем, тут
же подумала Алекс, у каждого человека есть свои достоинства и свои
недостатки, свои особенности восприятия мира. Куп больше всего любил покой,
красоту, порядок, а кома, автомобильные аварии, больницы, смерть искажали
эту картину мира. Именно поэтому Куп старательно закрывал глаза на все, что
ему мешало наслаждаться жизнью.
— Когда ты вернешься? — спросил Куп, словно ничего не
случилось. — Ведь мы, кажется, собирались в кино, ты не забыла?
Но когда он произнес эти слова, в Алекс как будто что-то надломилось. Она
просто не могла заставить себя пойти в кино, хотя фильм, на который Куп
заказал билеты, она мечтала посмотреть уже давно.
— Я не забыла, — негромко ответила она, — но... Я, как ты
понимаешь, не смогу пойти. У меня голова занята совсем другим. Я еще побуду
здесь. К Джимми приехала из Бостона его мать, она здесь никого не знает, и
ей может понадобиться помощь. Марк и Тайрин совсем измотаны, попытаюсь
уговорить их поехать домой, а мне не хотелось бы оставлять ее здесь одну.
— Как трогательно! — едко сказал Куп. — Послушай, Алекс, тебе
не кажется, что это, пожалуй, уже чересчур?
Ведь Джимми, в конце концов, тебе никто, просто совершенно посторонний
человек. Во всяком случае, я на это надеюсь...
Алекс не удостоила его ответом. Его замечание было не просто бестактным, оно
было по меньшей мере оскорбительным. Алекс считала, что Куп выбрал не самый
подходящий момент, чтобы устраивать ей сцену ревности, поэтому она просто
сказала:
— Я вернусь домой, как только смогу.
— В таком случае я пойду в кино с Тайрин, — раздраженно ответил
Куп, и Алекс невольно вздрогнула. Куп вел себя как капризный малыш, а не как
взрослый человек и мужчина.
Впрочем, иногда он действительно был похож на маленького ребенка —
прямодушие и непосредственность часто помогали ему очаровывать окружающих, и
он умело этим пользовался.
— Я не думаю, что она сможет пойти с тобой в кино, — сказала она
устало. — Впрочем, спроси у нее сам. До Свидания.
И Алекс дала отбой. То, как Куп реагировал на ситуацию, расстроило ее едва
ли не больше, чем случившееся с Джимми несчастье.
В шесть часов вечера Алекс сдала дежурство и сразу отправилась в отделение
травматологии. Когда она добралась туда, Марк и Тайрин как раз собирались
уходить. С ними в комнате ожидания была и мать Джимми. Она не плакала, но
казалась сосредоточенной и печальной. Впрочем, выглядела она несколько
лучше, чем Марк и Тайрин, — и это несмотря на пережитое ею потрясение и
долгий перелет из Бостона до Лос-Анджелеса. Должно быть, в ее обманчиво
хрупком теле хранился большой запас жизненной силы и стойкости, свойственных
большинству ирландцев, и Алекс вздохнула свободнее. Она даже позволила себе
надеяться, что, если хотя бы часть этой силы передалась Джимми, он
обязательно выкарабкается.
Когда Марк и Тайрин ушли, она предложила миссис О'Коннор принести ей супа и
сандвич или хотя бы чашечку кофе.
— Вы очень добры, — ответила Валери, поднимая на нее
взгляд. — Но боюсь, я не смогу проглотить ни кусочка.
Думаю, вы меня понимаете...
Но в конце концов она все же согласилась перекусить, и Алекс принесла ей
немного сухих галет и чашку бульона, который купила в буфете для дежурного
персонала.
— Как хорошо, что вы все здесь знаете, — с благодарностью сказала
Валери, отпивая из чашки бульон. — Джимми очень повезло, что у него
есть такие друзья. Бедный мой мальчик, в последнее время его буквально
преследуют несчастья. Сначала Мэгги заболела и умерла, а теперь он сам едва
не погиб. Как вы думаете, он поправится?
— Надеюсь, — ответила Алекс. Она не хотела расстраивать эту добрую
женщину, но и лгать она тоже не могла.
— Как хорошо, что Джимми догадался дать Марку мой адрес и
телефон, — продолжала Валери. — Если бы он не позвонил, я бы до
сих пор ничего не знала. Разве только полиция в Калифорнии работает быстрее,
чем у нас...
— Ну, это вряд ли. Полиция везде одинакова, — ответила Алекс,
через силу улыбнувшись.
Некоторое время они беседовали о всяких посторонних вещах. В основном Валери
расспрашивала Алекс о ее работе, но она знала и о Купе — как оказалось, от
самого Джимми, который часто звонил ей и рассказывал о своем житье-бытье.
Кроме того, Марк успел вкратце обрисовать Валери положение дел, поэтому она
нисколько не заблуждалась насчет отношений, которые связывали Алекс и ее
сына. Она знала, что Джимми до сих пор чурается женщин, и боялась, что эта
ситуация затянется. Джимми и Маргарет были прекрасной парой, их отношениям
можно было только позавидовать, однако она считала, что сын должен взять
себя в руки и жить дальше. Она, впрочем, догадывалась, откуда у Джимми это
благоговейное отношение к памяти Маргарет.
Собственный брак Валери был очень удачным, но десять лет назад она овдовела
и с тех пор никогда не встречалась ни с одним мужчиной. По ее мнению, никто
из них не мог сравниться с Томом — отцом Джимми, которого она обожала. Они
прожили вместе двадцать четыре счастливых года, и Валери свыклась с мыслью,
что для одной человеческой жизни этого срока вполне достаточно. Никто не мог
заменить ей мужа, да она и не испытывала никакого желания
экспериментировать.
Обо всем этом она рассказала Алекс, когда та осторожно, боясь навести Валери
на мысль о возможной попытке самоубийства, заметила, что Джимми очень
тосковал по Маргарет. Потом миссис О'Коннор призналась, что очень боится
подниматься в палату к сыну, и попросила Алекс проводить ее. Они ненадолго
сходили к Джимми, но в его состоянии не произошло никаких изменений, и,
вернувшись в комнату ожиданий, Валери неожиданно разрыдалась. Она не
представляла, что с ней будет, если Джимми не выживет.
Он был ее единственной радостью, хотя, судя по ее рассказу, миссис О'Коннор
жила активной, наполненной жизнью и отличалась разнообразием интересов. В
частности, она на добровольной основе работала в обществе, которое помогало
бостонским слепым и бездомным. Эта работа отнимала у нее много времени и
сил, однако Валери было достаточно знать, что ее сын жив и здоров, и это
прибавляло ей энергии. Но теперь вся ее жизнь могла в одночасье рухнуть.
Без Джимми она теряла для Валери всякий смысл.
Часов в десять вечера Алекс договорилась с одной из сиделок, чтобы та
уложила Валери спать в одном из свободных кабинетов. Уходить от сына та
наотрез отказалась, хотя Алекс и предлагала устроить ее на ночь во флигеле,
который снимал Джимми. Валери хотела быть как можно ближе к сыну на случай,
если произойдет что-нибудь непредвиденное.
В половине десятого Алекс позвонила Купу, но Тайрин сказала, что он пошел в
кино. Это показалось Алекс странным.
— Мне кажется, вся эта эпопея с Джимми выбила его из колеи, —
сказала Тайрин, но Алекс давно это поняла. Ее раздражало то, что Куп даже не
пытался вести себя подобающим образом.
— Передай ему, что сегодня я буду ночевать у себя дома, — сказала
Алекс. — Завтра мне нужно быть в больнице к пяти, и мне не хотелось бы
разбудить его, когда я буду вставать. К тому же, если я поеду из дома, я
затрачу меньше времени на дорогу.
— Хорошо, — ответила Тайрин. — Я оставлю ему записку, а сама
пойду спать. Не представляю, как ты еще держишься, я просто с ног валюсь.
Как там Джимми? Никаких изменений?
— Никаких, — ответила Алекс. — Все по-прежнему.
— Позвони мне или Марку, если что-то произойдет, — попросила
Тайрин.
Алекс обещала и пошла попрощаться с Валери. Но та уже спала, и она на
цыпочках вышла из кабинета и бесшумно прикрыла за собой дверь. Через
пятнадцать минут Алекс была уже в своей квартирке. Забравшись под одеяло,
она еще некоторое время думала о Купе и пыталась представить себе, что он
думает и что чувствует. Так она лежала довольно долго, хотя и сама
смертельно устала. Уже засыпая, Алекс поняла, что на самом деле она вовсе не
сердится на Купа. Просто он ее очень сильно разочаровал. Впервые за все
время их знакомства она столкнулась с такой стороной его характера, которая
была ей по-настоящему неприятна.
И это огорчило ее едва ли не сильнее, чем происшедшее с Джимми несчастье.
Глава 20
На следующее утро Алекс позвонила Купу с работы, и он довольно бодрым
голосом сообщил ей, что она пропустила отличный фильм. Это заявление
потрясло Алекс. Подобное отрицание очевидных и трагичных
...Закладка в соц.сетях
