Жанр: Любовные романы
Версальская история
...лярно общается с
Джессикой и Джейсоном, Алекс ничего Купу не сказала. Она знала, как он
относится к детям, к тому же сейчас у него и так хватало проблем.
Кроме адвоката Шарлей, Купу звонил и Эйб Бронстайн.
Он был весьма озабочен тем, что Купу придется выплачивать Шарлей какие-то
деньги.
— Ты не можешь этого сделать, Куп, — сказал Эйб. — В
последнее время ты слишком много тратил, хотя на счете у тебя уже давно
круглый ноль. Если ты хоть раз не заплатишь ей вовремя, ее адвокаты живо
упрячут тебя за решетку, и тогда даже я ничего не смогу для тебя сделать.
Таков закон, Куп, и, поверь мне на слово, Шарлей не станет колебаться.
— Спасибо за хорошие новости, — мрачно усмехнулся Куп.
Он знал, что тратит на Алекс, у которой были очень скромные потребности,
куда меньше, чем на любую из своих прежних подружек, однако, по словам Эйба,
его текущие расходы все же были непомерными по его нынешнему финансовому
состоянию.
Ты висишь буквально на волоске, — не раз говорил он. —
Пока еще висишь, но случись что-то непредвиденное — и тебе конец!
— Так что лучше поскорее женись на этой девчонке Мэдисон, и все будет в
порядке, — сказал Эйб, прежде чем попрощаться. Старый бухгалтер уже
несколько раз задумывался, уж не для того ли Куп встречается с Алекс, чтобы
одним ударом решить все свои финансовые проблемы и спасти
Версаль
от
продажи с молотка, и каждый раз приходил к выводу, что Куп на это не
способен. И дело было вовсе не в том, что Куп был абсолютно свободен от
любых корыстных побуждений; просто он был из тех людей, которые легко
относятся к любым проблемам, полагая, что рано или поздно они так или иначе
решатся сами.
Эйбу было невдомек, что Куп чуть ли не ежедневно подвергает свою совесть
самому серьезному испытанию. Он сам подозревал себя в том, что, зная о
богатстве Алекс, поддерживает с ней близкие отношения не совсем бескорыстно,
но с каждым днем Куп все больше убеждался в том, что любит ее по-настоящему.
Звонила Купу и его преданная Лиз. Она тоже прочла статьи в газетах и была в
ярости.
— Какой ужас, Куп! Ты не должен был встречаться с этой девицей!
— Теперь я и сам это понимаю, — невесело усмехнулся Куп. — Но
хватит о грустном. Расскажи-ка лучше, как тебе нравится быть замужем.
— Пока очень нравится, хотя Сан-Франциско успел изрядно мне надоесть.
Здесь очень холодно и почти ничего не происходит.
— Что ж, в таком случае переезжай обратно в Город Ангелов и возвращайся
ко мне. Ты мне по-прежнему очень нужна.
— Спасибо, Куп. Я бы с радостью, но... — Лиз была счастлива с Тедом, к
тому же ей очень понравились его дочери, и она жалела только об одном — о
том, что вышла замуж слишком поздно. Только теперь Лиз стало ясно, сколь
многое она принесла в жертву Купу. Ей хотелось бы иметь собственных детей,
но в пятьдесят два это было уже невозможно, и Лиз приходилось утешаться
добрыми отношениями с дочерьми Теда.
— Какая она — эта Алекс? — ревниво спросила Лиз. — На кого
она похожа?
— На ангела милосердия, — не колеблясь ответил Куп и
улыбнулся. — На девушку из соседнего двора. На Одри Хепберн. Она просто
прелесть, Лиз! Я уверен, Алекс бы тебе понравилась.
— Приезжай с ней к нам во Фриско на уикенд.
— Я бы с удовольствием, только из этого вряд ли что-нибудь выйдет.
Алекс очень много работает или находится в резерве и не может отлучаться из
города. Она старший врач-резидент в больнице Калифорнийского университета,
это огромная ответственность.
Он сказал это с явной гордостью, и Лиз не могла не подумать, что для Купа
Алекс — довольно странный выбор.
Правда, если судить по фото в газетах, она действительно была очень красива,
однако те же газеты утверждали, что Алекс уже исполнилось тридцать, а Лиз
отлично знала, что для ее бывшего патрона это предел. С женщинами старше
тридцати он имел дело лишь в исключительных случаях.
Самой желанной добычей для Купа были начинающие актрисы и фотомодели в
возрасте от двадцати до двадцати шести.
Потом Лиз спросила о его собственных делах. Она в последнее время не видела
его ни в эпизодах, ни даже в рекламе. Куп честно ответил, что постоянно
теребит своего агента, но для него пока ничего нет. Как справедливо заметил
ему тот же агент, год от года он отнюдь не становился моложе, однако Купа
это нисколько не обескураживало.
— В последнее время я работаю меньше, чем мне бы хотелось, —
откровенно признался он, — но все не так уж плохо.
Кое-какие перспективы есть. Как раз сегодня утром я переговорил с двумя
крупными продюсерами, они полагают, что я могу им пригодиться.
— Тебе нужна только одна успешная роль в хорошем фильме, чтобы
отношение к тебе переменилось. Как только ты сыграешь ее, все продюсеры
снова захотят тебя снимать. Ты и сам прекрасно знаешь, что иногда они ведут
себя как стадо баранов. — Лиз не хотелось говорить ему, что он уже
никогда не сможет сыграть главного героя, однако большая роль отца героя или
героини была ему вполне по силам. Больше того, она могла вернуть Купу былую
популярность. Вся беда была в том, что Куп по-прежнему хотел играть только
героев-любовников, не отдавая себе отчета в том, что семидесятилетнему
актеру, как бы прекрасно он ни выглядел, такую роль никто не даст. По поводу
своего солидного возраста Куп часто шутил, но никогда не задумывался о нем
серьезно. Сам он чувствовал себя лет на сорок, был полон сил и желаний,
возможно, именно поэтому с Алекс ему было очень комфортно. Она в свою
очередь перестала думать о разнице в возрасте, как только окончательно
поняла, что влюбилась в него, однако факт оставался фактом: время, когда Куп
мог претендовать на ведущие роли, безвозвратно ушло.
В следующий уикенд Алекс была свободна и приехала к Купу. Они как раз сидели
на террасе и болтали о всякой всячине, когда неожиданно зазвонил ее пейджер.
Алекс была в
телефонном резерве
, однако номер, появившийся на экране, не
имел никакого отношения к больнице. Тем не менее Алекс сразу его узнала, но
сделать ответный звонок решилась только час спустя. Куп к этому времени
углубился в чтение газет и не прислушивался к разговору.
— Привет, это я, — начала разговор Алекс. — Да, все хорошо, я
прекрасно провела время. А как ты?
Что-то в голосе Алекс заставило Купа оторваться от чтения. Он понятия не
имел, кому звонит Алекс, однако ему показалось, что ее голос звучит почти
враждебно. Да и выражение ее лица было непривычно напряженным.
— Когда? — спросила Алекс. — Увы, боюсь, я буду на
дежурстве... Если хочешь, приезжай ко мне в больницу. Я думаю, я смогу
выкроить время, если меня подстрахуют. Сколько ты пробудешь в Лос-Анджелесе?
Хорошо. В таком случае — до вторника.
Куп по-прежнему не знал, с кем разговаривала Алекс; одно было бесспорно —
никакого удовольствия она от этого не получила.
— Кто это был? — спросил Куп, когда Алекс дала отбой.
— Мой отец, — ответила она. — Он прилетает в Лос-Анджелес во
вторник — у него здесь несколько деловых встреч.
Заодно он решил повидаться со мной.
— Боюсь, это неспроста. Скажи, он что-нибудь спрашивал обо мне?
— Только сказал, что видел меня по телевизору. О тебе он ничего не
говорил, точнее — не называл твоего имени. Но за этим дело не станет.
— Может быть, надо пригласить его на ужин? — предложил Куп, хотя в
глубине души он робел перед Артуром Мэдисоном. Этот человек был на два года
моложе его самого, а его состояние исчислялось миллиардами, а о его
могуществе и влиянии ходили легенды.
— Нет, — отрезала Алекс. Она была в темных очках, и Куп не видел
выражения ее глаз, однако ему было ясно, что Алекс не рада предстоящей
встрече с отцом. Впрочем, она уже не раз говорила ему, что не испытывает к
своим родным теплых чувств.
— Почему? — спросил Куп.
— Мой отец — очень занятой человек. — Алекс усмехнулась. —
После переговоров он на полчаса заглянет ко мне в больницу, а потом улетит в
Вашингтон. На собственном
Боинге
.
— Что ж, в таком случае мы пригласим его в следующий раз, — сказал
Куп, но Алекс продолжала хмуриться. Очевидно, встреча с отцом тревожила ее,
однако расспросить ее Куп не успел. Через десять минут Алекс срочно вызвали
в больницу.
Вернулась она только к ужину и сразу же отправилась в бассейн. Там Алекс
столкнулась с Марком и его детьми и с Джимми. На этот раз Джимми не был
таким угрюмым и мрачным, как обычно. Дети Марка явно были рады встрече.
Джессика честно призналась, что хотела бы когда-нибудь стать хотя бы
вполовину такой привлекательной, как Алекс. Несомненно, то, как Алекс
выглядела на церемонии вручения
Оскара
, произвело на девочку сильное
впечатление.
— Спасибо, дорогая, — ответила Алекс. — Ты будешь даже
красивее меня — я в этом абсолютно уверена.
С этими словами Алекс быстро разделась и, прыгнув в бассейн, двадцать минут
плавала от одного бортика до другого. Потом к ней присоединились Джессика и
Марк, а Джейсон и Джимми отрабатывали на лужайке правильный бросок.
Джессика как раз расспрашивала Алекс, во что были одеты кинозвезды, когда
что-то просвистело над самыми их головами, а затем послышался звон разбитого
стекла. Мяч, пущенный Джейсоном по всем правилам бейсбольной науки, угодил
точнехонько в окно гостиной Купа.
— Вот черт! — в сердцах воскликнул Марк. Алекс и Джессика от
неожиданности замерли, и только Джимми издал победный вопль.
— Отличный бросок, парень! — крикнул он, еще не успев сообразить,
какая случилась неприятность. Но отразившаяся на лице мальчугана паника
заставила Джимми оглянуться.
— Что-то будет?.. — в ужасе пробормотала Джессика, а Марк и Алекс
обменялись озабоченными взглядами.
Спустя несколько секунд у воды появился Куп. Он был в ярости и едва
сдерживался.
— Чем это вы здесь занимаетесь? — грозно спросил он. —
Готовитесь выступать за
Янки
? Или вам захотелось что-нибудь сломать?! Или
довести меня до белого каления?
Куп обращался ко всем одновременно, и Алекс стало неловко. Она знала, что
Куп терпеть не может беспорядка и детей, однако такой силы неприязни и
ярости она в нем не предполагала.
— Это была чистая случайность, — попыталась разрядить напряжение
Алекс, но Куп ее не слушал.
— Что это за новая мода — швырять мячи в стекла?! — крикнул он,
повернувшись к Джейсону. Куп уже заметил у него на руке бейсбольную
перчатку, поэтому для него не было тайной, кто главный виновник
происшествия.
Глаза мальчика наполнились слезами. Он не сомневался, что его ждут крупные
неприятности. Марк неоднократно предупреждал сына, почем) не стоит
раздражать мистера Уинслоу.
Это все равно что рубить сук, на котором
сидишь, — объяснял он. — Достаточно того, что один раз ты уже с
ним столкнулся
.
— Это я разбил стекло, — неожиданно вмешался Джимми, выступая
вперед. — Поверьте, мне очень жаль. Я... я просто не подумал...
Джимми было очень жаль Джейсона, а главное, он был уверен, что ему Куп
ничего сделать не сможет.
— Я заменю ваше стекло, — добавил он.
— — Надеюсь, что так, — ответил Куп, несколько сбитый с
толку. — Впрочем, что-то мне подсказывает, что вы пытаетесь ввести меня
в заблуждение. Я уверен, что главный разрушитель и вандал — не кто иной, как
мистер Фридмен-младший.
Он сердито посмотрел сначала на Марка, потомна Джейсона и снова повернулся к
Джимми.
— Если хочешь, новое стекло оплачу я, — предложила Алекс, выходя
из воды и набрасывая на плечи полотенце. — Поверь, все произошло
случайно.
— И все равно здесь вам не кегельбан и не тир! — проворчал Куп все
еще сердито. — Это специальное стекло: чтобы заказать и изготовить
такое, потребуется месяц, не меньше, да и вставить его непросто.
В самом деле, стекла в балконных окнах гостиной не только имели весьма
необычную форму, но и были выпуклыми. Несколько таких стекол пострадали во
время последнего землетрясения. Тогда Лиз удалось заказать их в Чехии, что
обошлось Купу в кругленькую сумму. Мастера с завода специально приезжали в
Лос-Анджелес, сначала чтобы снять размеры, а во второй раз, чтобы вставить
стекла в рамы.
— Следите за своими детьми, Фридмен! — буркнул Куп и вернулся в
дом, а Алекс с виноватым видом посмотрела на Марка.
— Мне очень жаль, — сказала она негромко. Ей было неловко за Купа.
— Ну и задница этот ваш Куп! — громко сказала Джессика.
— Джесси!.. — строго одернул ее отец, а Джимми повернулся к Алекс.
— Я с ней согласен, хотя здесь есть и доля моей вины. Нам следовало
пойти тренироваться на теннисный корт. Мне и в голову не могло прийти, что
он... что мы разобьем окно мистера Уинслоу!
— А по-моему, ничего страшного не произошло, — покачала головой
Алекс. — Все дело в том, что Куп... не привык к детям. Он так любит
порядок и покой, а дети...
— ...А дети его нарушают, — закончил Джимми. — Что ж,
остается только пожалеть его, потому что в жизни — в реальной жизни — ни
покоя, ни порядка нет. Как правило, нет...
Он знал, что говорил, так как ежедневно имел дело с бездомными сиротами и
детьми из неблагополучных семей. В большинстве своем они были задиристыми,
шумными, непредсказуемыми, но именно это и нравилось Джимми больше всего.
— Во всяком случае, в моей жизни, — счел необходимым уточнить он,
но Алекс его отлично поняла.
— В моей жизни тоже мало покоя, — сказала она. — Но нельзя
сравнивать нас с Купом. Он не похож на нас и живет другой жизнью. Во всяком
случае, он полагает, что его жизнь — это нечто неизменное, упорядоченное и
комфортное... — Тут Алекс вспомнила о статьях в газетах, да и остальные,
судя по их лицам, подумали о том же. — Короче, Джейсон, не
переживай!.. — решительно закончила Алекс. — В конце концов, это
всего лишь стекло, а не человек. Стекло всегда можно заменить, а человека...
— Она замолчала, но было слишком поздно. Роковые слова сорвались с ее языка,
и Алекс с виноватым видом посмотрела на Джимми, но тот только кивнул.
— Ты права, — негромко сказал он.
— П-прости... я не хотела... — пробормотала Алекс огорченно.
— Ничего страшного, — ответил Джимми. — То есть, конечно, это
страшно, но... Хорошо, что ты об этом напомнила, потому что люди часто
забывают даже самые простые истины. Мы слишком привязываемся к вещам и ценим
только собственные удобства, комфорт, лелеем свои привычки и редко
вспоминаем, что самое главное — это все-таки люди.
Все остальное — ерунда, мелочь.
— Я сталкиваюсь с этим чуть не каждый день, — тихо сказала Алекс,
и Джимми кивнул:
— Я тоже. В конце концов я выучил этот урок, хотя мне это нелегко
далось. — И он улыбнулся Алекс. Она ему нравилась, и он не мог понять,
что связывает ее с человеком, который на девять десятых состоит из
притворства, позы, дутого самомнения и эгоизма. Алекс же казалась ему
честной, открытой, способной на самопожертвование.
— Спасибо, что защитила Джейсона, — сказал Джимми. — Завтра я
займусь этим стеклом, будь оно неладно!
— Нет, это мое дело, — вмешался удрученный Марк. — В конце
концов, он мой сын, поэтому за стекло заплачу я.
— А ты в следующий раз будь поаккуратней! — сказал он и, сердито
погрозив Джейсону кулаком, повернулся к Джимми:
— К тебе, кстати, это тоже относится.
— Извини, папа, — кротко сказал Джейсон. Он знал, что легко
отделался. Правда, Куп на него накричал, зато все остальные встали на его
защиту. Даже отец особенно не рассердился, хотя Джейсон и был уверен — после
всех предупреждений отец его убьет! — Я больше не буду, — добавил
Джейсон, и все рассмеялись.
— Будешь, еще как будешь!.. — проворчал Джимми. — Или я
ничего не понимаю в детях. Кстати, бросок вышел превосходный. Поздравляю!
— И тем не менее я настаиваю, чтобы вы перенесли свои тренировки куда-
нибудь подальше от дома, скажем, на теннисный корт, — вмешался
Марк. — Не стоит давать мистеру Уинслоу повод выставить нас,
договорились?
Джимми и Джейсон кивнули в знак согласия, и Алекс, увидев, что инцидент
более или менее исчерпан, стала натягивать майку и шорты прямо на мокрый
купальник.
— Пойду поговорю с Купом, — сказала она. — До встречи,
чемпионы!..
И она направилась к дому. Марк и Джимми проводили ее взглядами. Когда Алекс
была уже достаточно далеко и не могла их услышать, Марк сказал:
— Джесс совершенно права: этот мистер Уинслоу — настоящая задница, а
вот она — чудесная женщина. Каким бы красавцем он ни был, он ее не
заслуживает. Как бы он ее не обидел!
— А мне кажется, мистер Уинслоу собирается жениться на Алекс, —
неожиданно вмешалась Джессика. Она додумалась до этого совершенно
самостоятельно, что делало честь ее женской проницательности. Впрочем,
собственное открытие ее ни капли не радовало. Она тоже считала, что Куп
недостоин такой женщины, как Алекс. Было бы гораздо справедливее, думала
Джессика, если бы он женился не на ней, а на какой-нибудь старой карге,
которая бы подходила ему по возрасту. Что касалось Алекс, то она,
несомненно, заслуживала большего, чем стареющий красавчик-актер, который
трясется над своим домом и ненавидит детей. Джессика, к примеру, нисколько
бы не возражала, если бы Алекс начала встречаться с ее отцом.
— Надеюсь, что нет, — сказал Джимми, и все четверо направились к
гостевому крылу. Джимми настроился на совместный ужин, и по этому поводу
Марк затеял в саду барбекю.
А в это время в центральном крыле Алекс успокаивала Купа, который продолжал
кипеть и ворчать.
— Ведь он еще ребенок, — говорила она. — Разве ты, когда был
мальчиком, не играл в бейсбол и не бил стекол?
— Я никогда не был мальчиком, — отрезал Куп. — Я родился в
костюме и при галстуке; во всяком случае, сколько я себя помню, я всегда был
хорошо воспитан. Современная молодежь — это что-то ужасное!
— Не будь таким занудой! — ласково проговорила Алекс, целуя его.
— Почему бы нет? — пожал плечами Куп. — Ведь ты меня знаешь —
я просто обожаю сердиться; меня хлебом не корми, дай только наорать на какого-
нибудь малолетнего вандала! Ведь я же предупреждал — терпеть не могу детей!
Они грязные, отвратительные, шумные маленькие животные, которые только и
делают, что...
— Что бы ты сказал, если бы я сказала тебе, что беременна? —
перебила Алекс, и Куп онемел на мгновение.
— А ты... беременна? — переспросил он с опаской.
— Нет, конечно, — поспешила успокоить его Алекс. — Но ведь
это могло случиться, правда? Тогда бы тебе пришлось мириться и с роликовыми
досками, и с разбитыми стеклами, и с грязными памперсами, и с арахисовым
маслом и джемом на полу и на мебели. Подумай, Куп, вдруг такое случится?
— Ты серьезно? Меня, во всяком случае, уже тошнит. Знаете, доктор
Мэдисон, у вас извращенное чувство юмора. Надеюсь, ваш отец выпорет вас при
встрече.
— В этом нет никакого сомнения, — спокойно ответила Алекс. —
Обычно он так и поступает. Во всяком случае, пытается...
— Поделом тебе! — Куп удовлетворенно хмыкнул, но сразу же
нахмурился, вспомнив, что во вторник Алекс действительно встречается с
отцом. Куп дорого бы дал, чтобы при этом присутствовать, но об этом не могло
быть и речи.
— Кроме шуток, — сказал он, — как тебе кажется, зачем твой
отец хочет с тобой встретиться? — Куп был убежден, что разговор пойдет
о нем, и не мог сдержать любопытства.
— Понятия не имею, — с улыбкой ответила Алекс и, взяв Купа под
руку, повела в спальню. Она знала отличное лекарство против испорченного
настроения Купа. Впрочем, инцидент с разбитым стеклом был почти забыт в тот
момент, когда она поцеловала Купа, а еще полчаса спустя он и думать забыл о
том, что на свете существуют дети, окна и бейсбол.
Глава 16
На самом деле Алекс догадывалась, как пройдет ее встреча с отцом и о чем
пойдет разговор. Все ее встречи с ним развивались по одному и тому же
сценарию. В ее отношениях с родителями ничто не менялось, да и не могло
измениться.
Артур Мэдисон приехал в клинику за пять минут до назначенного часа и, когда
Алекс спустилась, уже ждал ее в столовой. Отец Алекс был высоким,
подтянутым, широкоплечим мужчиной с седыми волосами и ярко-голубыми глазами.
Его лицо, покрытое сеткой неглубоких морщин, выглядело суровым и серьезным,
словно он прибыл на важные переговоры. Так, впрочем, и было: даже для встреч
с дочерью Артуру Мэдисону всегда был нужен повод. Он не мог приехать просто
так, чтобы навестить ее, расспросить, как она живет и не нужно ли ей что-
нибудь. Все их свидания и телефонные разговоры проходили строго по
протоколу, в полном соответствии со списком проблем и вопросов, которые им
необходимо было так или иначе решить. Ни взглядом, ни словом он старался не
показывать, что они — близкие родственники. Лишь изредка Артур Мэдисон
передавал Алекс привет от матери — и это было все.
Мать Алекс мало чем отличалась от своего супруга. Должно быть, только
благодаря этому ей удалось на протяжении стольких лет оставаться женой
Артура Мэдисона, однако ее роль была пассивной. Главой семьи был он, и его
слово было законом для всех, за исключением Алекс. Именно поэтому все время,
пока Алекс жила в семье, между ней и отцом шли непрекращающиеся боевые
действия.
Артуру Мэдисону хватило и пяти минут, чтобы отдать дань приличиям и перейти
от
лирики
к делу.
— Я хочу поговорить с тобой о Купере Уинслоу, — прямо заявил
он. — Мне казалось, что по телефону это не стоит делать.
В ответ Алекс только пожала плечами. Большой разницы она не видела. Все их
разговоры — что по телефону, что лицом к лицу — проходили в одном и том же
ключе: деловом, безразличном, холодном.
— Почему нет? — только и спросила она.
— Это вопрос слишком важный и требует личной встречи, — сухо
ответил Артур Мэдисон.
По мнению Алекс, для личной встречи было вполне достаточно того факта, что
он — ее отец, однако ему это просто не приходило в голову. Артуру Мэдисону
всегда нужна была причина, и достаточно веская, поэтому Алекс промолчала.
— Не стану ходить вокруг да около, хотя проблема довольно деликатного
свойства, — добавил он. Это было в его стиле. Алекс, впрочем, тоже
предпочитала разговор по существу. В этом отношении она была похожа на отца,
хотя признаться в чем-то подобном стоило ей огромного труда.
Она не хотела ни в чем походить на него, однако отрицать очевидное было
бессмысленно. Как и Артур Мэдисон, Алекс отличалась прямотой и
откровенностью суждений, выслушивать которые было не всегда приятно.
Извиняло ее только то, что по отношению к себе Алекс бывала так же
безжалостна, как и по отношению к окружающим. Как и отец, она неукоснительно
следовала своим жизненным принципам и никогда не шла на компромисс со своей
совестью. Все дело было в том, что она и Артур Мэдисон исповедовали разные
принципы. Кроме того, Алекс была по характеру человеком добрым, а он —
жестким и сухим. Артур Мэдисон не тратил время и силы на чувства и эмоции и
никогда не считал нужным смягчать свои слова. И хорошие, и плохие новости он
сообщал с одним и тем же бесстрастным выражением лица, и ничто в мире не
могло убедить его в необходимости таких вещей, как жалость, любовь,
сострадание. Похоже, таких сл
...Закладка в соц.сетях
