Жанр: Любовные романы
Версальская история
.... В конце концов мы расстались...
— И что же? — нервно спросила Алекс, не в силах выдержать
затянувшуюся паузу. Ей было уже ясно, что Куп не собирается признаваться ей
в любви к этой девчонке, но она не могла понять, к чему он клонит.
— Она позвонила мне сегодня утром. Она беременна!
— Черт!.. — сказала Алекс с чувством невыразимого
облегчения. — Что ж, это можно поправить.
И она ободряюще улыбнулась Купу, который почувствовал невыразимое
облегчение. Алекс выслушала его и поняла. Куп, как мальчишка, боялся, что
она встанет и, не дослушав его, уйдет, но этого, к счастью, не произошло.
Впрочем, он еще не все ей сказал.
— Это только половина апельсина, — сказал Куп, покачивая
головой. — Шарлей — так зовут эту женщину — хочет оставить ребенка. Я
предлагал оплатить ей операцию, найти хорошего врача, но она наотрез
отказалась.
— Да, это действительно проблема, — кивнула Алекс, задумчиво
прищурившись. — Ребенок знаменитости со всеми вытекающими отсюда
последствиями... — Она тоже знала немало подобных историй. — Она что,
пытается шантажировать тебя?
— Похоже на то, — ответил Куп, почти успокоившись.
Алекс еще раз продемонстрировала свои достоинства — она выдержанна и
разумна, и Куп понял, что может довериться ей буквально во всем. — Ей
нужны деньги, как я понял. Она утверждает, что из-за беременности не сможет
работать моделью и сниматься, и требует, чтобы я содержал ее все время, пока
она не родит. И потом тоже... — Он сокрушенно покачал головой, и Алекс взяла
его за руки. — В чем-то она права, — добавил Куп. — Насколько
мне известно, беременных женщин не снимают в порнофильмах, да и фотомодель
теперь из нее никакая. Но дело даже не в этом...
— В чем же? — спросила Алекс. — Впрочем, я, кажется,
догадываюсь.
— Я твердо сказал ей, что не хочу этого ребенка. Что я вообще не хочу
иметь детей... Кроме... кроме, может быть, от тебя, — поправился он с
натянутой улыбкой. Купу не хотелось сейчас снова заводить разговор о
неприязни к детям, но и кривить душой Куп не хотел даже в этой
ситуации. — Я ничего ей не говорил о тебе, иначе бы она пошла вразнос.
И без того она вела себя так, словно в нее бес вселился. Она то плакала, то
принималась сюсюкать насчет
нашего малыша
, то угрожала мне судом... В
общем, это был какой-то кошмар! Я не знаю, чего мне от нее теперь ожидать. Я
даже не уверен, действительно ли она намерена сохранить ребенка, или он
нужен ей только для того, чтобы устроить грандиозный скандал. Шарлей как
будто спятила, она не слушает никаких доводов, и я не могу сказать, что она
предпримет дальше. Я послал ей чек, чтобы она могла заплатить за аборт, но
дал понять — это все, что я готов для нее сделать. Но ей-то нужно совсем
другое... — Куп с сокрушенным видом покачал головой. — Мы и встречались-
то всего три недели. Наверное, мне в моем возрасте следовало лучше
разбираться в людях, но... Мне было скучно, а Шарлей казалась мне забавной и
даже милой. Она неплохо развлекала меня, и, когда мы расстались, я не
испытывал к ней ничего, кроме благодарности. Я и предположить не мог, чем
это все закончится! — Куп нахмурился. — Прости, что я пришел к
тебе со своими проблемами, но я не мог тебе не сказать. У тебя есть право
знать, ведь, если Шарлей сделает этот факт широко известным, скандал может
коснуться и тебя. А в том, что скандал будет, сомневаться не приходится.
Газетчики обожают такого рода истории.
— Ничего, я как-нибудь переживу, — покачала головой Алекс. —
Кстати, ты веришь в то, что твоя бывшая подружка беременна? Может быть, она
решила блефовать, чтобы попытаться урвать кусок побольше?
— Мне трудно судить о ее намерениях. Может быть, ее беременность и не
выдумка, вот только мой ли это ребенок? Я всегда предохранялся, но... — Он
немного помялся. — Не хотелось бы посвящать тебя в некрасивые
подробности, но один раз случился прокол — презерватив порвался.
Случайность, но Шарлей, очевидно, считает ее счастливой. Она, видимо,
полагает, что ей здорово повезло.
Куп все же искренне надеялся, что это была не ловушка, а всего лишь
случайное стечение обстоятельств.
— Вот что я думаю. Надо потребовать тестирования ДНК плода, —
сказала Алекс. — Рано или поздно Шарлей придется пройти обследование,
тогда-то и можно будет проделать и этот тест. К сожалению, на ранней стадии
беременности такое исследование не проводится. На каком она месяце?
— Возможно, на втором. Но я не задавал ей этого вопроса.
Куп не лгал, когда говорил, что Шарлей была в его жизни до нее, — это
Алекс поняла сразу. Они встречались всего полтора месяца, значит, с Шарлей
он расстался примерно за неделю до того, как они познакомились. Впрочем, тут
же напомнила себе Алекс, с кем он встречался до нее, ее не касается.
— Что ты собираешься предпринять? — спросила она, продолжая
держать его за руки. Алекс была напряжена, она многое бы отдала, чтобы
ничего не знать об этой истории, но в то же время она была даже рада, что
Куп честно рассказал ей все; его признание сделало их ближе друг другу. Что
же касалось некоторой распущенности, которую можно было поставить Купу в
вину, то Алекс была готова простить ее Купу. В том мире, в котором он жил,
подобные отношения были в порядке вещей. Знаменитости-мужчины, привыкшие ко
всеобщему обожанию, часто становились легкой добычей честолюбивых
карьеристок, алчных шантажисток и вымогательниц.
— Пока не знаю, — задумчиво ответил Куп. — Честно говоря,
пока я мало что могу сделать. Придется ждать, пока Шарлей сделает первый
шаг. Больше всего меня беспокоит, что публичный скандал может создать
трудности для нас с тобой. Все остальное меня мало волнует.
— Ты женишься на Шарлей, если она сохранит твоего ребенка? —
спросила Алекс, пристально на него взглянув.
— Ты с ума сошла! — ужаснулся Куп. — Никогда! Жениться на
ней? Я не настолько глуп... или благороден, это как тебе угодно.
В крайнем случае я готов выплачивать ей некоторую сумму на ребенка. Впрочем,
я надеюсь, что, когда Шарлей увидит, что ей ничего не светит, она сама
откажется от своей затеи и сделает аборт. Я уже сказал, что не собираюсь
встречаться с ней и вступать в переговоры. И ребенка этого я знать не хочу!
Надеюсь, она понимает, что я исполню свое обещание.
Алекс кивнула, однако ей было совершенно ясно, что все не так просто и
однозначно. У проблемы, о которой говорил Куп, была и другая сторона,
включавшая в себя моральный аспект. Алекс была уверена, что, если Шарлей
сохранит ребенка, Купу рано или поздно придется переоценить ситуацию, исходя
именно из чувства ответственности перед будущим сыном или дочерью. Но это
было делом отдаленного будущего, пока же Алекс было довольно того, что Куп
не влюблен в Шарлей и не собирается на ней жениться.
Конечно, сложившаяся ситуация была не из приятных, но она, по крайней мере,
не влияла на их с Купом отношения.
Даже шумный скандал, который мог случиться, и газетная шумиха не слишком
пугали Алекс. Гораздо важнее было для нее то, что Куп доверяет ей и хочет ее
сохранить.
— Мне не хотелось бы так говорить, — начала она, и Куп невольно
затаил дыхание, — но вся эта история не такая уж страшная, Куп.
Подобные неприятности случаются с известными людьми сплошь и рядом. Не стану
делать вид, что вся эта история меня никак не задевает. Я предпочла бы
обсуждать другие темы. Но все же спасибо, что поставил меня в известность,
Надеюсь, что все уляжется. Конечно, если история выплывет наружу, тебя ждут
несколько неприятных недель, но это не самая дорогая плата. Все обойдется,
главное, ты не паникуй. — Она улыбнулась ему ободряющей улыбкой. —
Я рада, что не случилось худшего, — мне показалось, будто ты хочешь
сказать, что между нами все кончено.
На самом деле все только начинается, подумал Куп, немного приободрившись.
— Ты просто чудо, Алекс! — воскликнул он и, откинувшись на спинку
стула, бросил на нее исполненный признательности и любви взгляд. — Я
так боялся, что ты меня прогонишь. И тогда мне останется только пойти и
утопиться.
— Прогоню тебя? Ну, это вряд ли... — Алекс покачала головой. Ни она, ни
Куп так и не притронулись к сандвичам — настолько важным и серьезным
оказался этот разговор. — У меня такое ощущение, что от тебя так просто
не отделаешься. По-моему, ты порядочный собственник.
Примерно то же самое собирался сказать ей и Куп, но не успел. Раздались
сигналы ее пейджера, и Алекс бросила взгляд на крошечный экран.
— Проклятье! — воскликнула она и, сделав глоток остывшего кофе из
кружки, быстро встала из-за стола. — Извини, я должна бежать, —
сказала она. — Не волнуйся, все будет в порядке. Я позвоню... Я люблю
тебя!
Она была уже на полдороге к двери, когда до нее вдруг дошло, что только что
произошло. Алекс беспомощно оглянулась на Купа и увидела, что он тоже
встает.
— Я тоже тебя люблю! — крикнул он на весь зал, нисколько не
смущаясь нескольких посетителей, которые смотрели на него во все глаза. В
ответ Алекс улыбнулась счастливой улыбкой и, махнув рукой, выбежала в
коридор.
— Да, люблю!.. — сказал Куп чернокожему уборщику, который, ловко
орудуя мокрой тряпкой, вытирал столы, и, подмигнув ему на прощание,
пружинистой походкой вышел из столовой. На сердце у него было легко. Алекс
была удивительной женщиной, и, несмотря ни на что, она по-прежнему
принадлежала ему.
Глава 14
Джимми сидел в кухне за столом, перебирал бумаги, которые захватил с работы,
и решал, готовить ужин или не стоит. В последнее время он ужинал, только
когда друзьям удавалось затащить его после работы в кафе или ресторан.
Иногда к нему заходил Марк с парой бифштексов и упаковкой пива; во все же
прочие дни он ложился спать на пустой желудок. Джимми вообще не слишком
обращал внимание на то, сыт он или голоден, болен или здоров. Главным для
него было — прожить день. Каким-то чудом ему это удавалось, а вот ночи были
для него сущей мукой.
С тех пор как умерла Маргарет, прошло уже три месяца, и Джимми все чаще и
чаще спрашивал себя, когда же он вернется к нормальной жизни. Душевные муки
по-прежнему терзали Джимми. Каждая ночь начиналась у него со слез, сердце
сжималось от безысходной тоски. Засыпал Джимми не раньше четырех-пяти утра,
но и это он считал большой удачей. Гораздо чаще он так и лежал без сна до
того времени, когда трезвон будильника возвещал о начале еще одного
бессмысленного и пустого дня.
Джимми знал, что поступил совершенно правильно, когда оставил прежнюю
квартиру и перебрался в этот дом.
Но теперь ему было ясно и другое: каким-то образом он привез сюда с собой и
Маргарет. Она была с ним всегда, куда бы он ни пошел, что бы ни делал.
Маргарет жила в его сердце, в воспоминаниях, его тело помнило ее. Она вошла
в его плоть, в его мысли, и порой Джимми казалось, будто он сам стал ею,
перестав быть самим собой. Это Маргарет смотрела на мир его глазами и
слышала его ушами, это ее радость или горе вскипали в его сердце. Казалось,
у него не осталось ничего своего, но Джимми это не волновало. Он был рад,
что Маргарет так щедро делится с ним своим богатством.
Так было всегда, и Джимми иногда спрашивал себя, не поэтому ли она умерла.
Маргарет исполнила свое предназначение, отдав ему себя без остатка, однако
эти мысли не приносили ему облегчения. Он продолжал тосковать по ней —
тосковать и мучиться от безутешной боли. Ничто, ничто не могло успокоить
сердце Джимми. Лишь иногда, когда он встречался с Марком, работал или
тренировал детскую софтбольную команду, ему удавалось ненадолго забыть о
том, что с ним произошло, но стоило ему остаться одному, как воспоминания
возвращались, а вместе с ними — боль. Бороться с нею было, скорее всего,
бесполезно, да Джимми и не пытался. Он уже почти сдался ей, опустил руки и
плыл по течению, надеясь, что рано или поздно поток захлестнет его с головой
или швырнет на камни, и тогда для него все закончится.
Он уже почти пришел к решению ничего не готовить, а просто попить чаю, когда
в дверь кто-то негромко постучал, и Джимми пошел открывать. На пороге стоял
Марк, и Джимми улыбнулся ему помимо собственной воли. В последнее время они
виделись не особенно часто, так как с приездом детей у Марка появились новые
дела и заботы. Ему приходилось готовить для них еду, покупать и стирать
одежду, помогать готовить уроки. Несмотря на это, каждый раз, когда у него
появлялась такая возможность, Марк приглашал друга поужинать с ним и с
детьми. Джессика и Джейсон нравились Джимми, и он еще ни разу не отказывался
от приглашения, хотя — как это ни странно — в их обществе ему становилось
особенно одиноко. Глядя на них, Джимми сразу начинал думать о том, что ему и
Маргарет тоже надо было завести ребенка. Тогда его жизнь имела бы смысл
сейчас у него ничего нет, кроме горьких воспоминаний.
— Я был в магазине, — сообщил Марк. — Проходил мимо, дай,
думаю, загляну, проведаю Джимми. Кстати, может, поужинаешь с нами? —
Кивком головы он указал на объемистые пакеты с покупками, которые держал в
руках, но, даже несмотря на столь веские доказательства, Джимми понял, что
Марк заглянул к нему не случайно. При каждом удобном случае друг старался
вытащить его из норы, чтобы не дать Джимми слишком много думать о Маргарет.
С точки зрения Марка, Джимми не следовало столько времени проводить в
одиночестве, предаваясь горестным воспоминаниям. От этого ему могло стать
только хуже, и Марк уже замечал кое-какие тревожные симптомы. На улице
стояла весна, погода была теплой и солнечной, но Джимми это не радовало;
день ото дня он становился все более мрачным, замкнутым, и Марк просто не
знал, как его можно расшевелить.
— Нет... То есть спасибо за приглашение, но я, пожалуй, откажусь. Я
взял домой кое-какие бумаги, мне нужно их просмотреть. — Джимми
смущенно пожал плечами. — Мне приходится много ездить по домам,
навещать наших маленьких клиентов. На бумажную работу совсем не остается
времени.
Джимми выглядел бледным, измученным, и Марку стало его жаль. Он понимал,
впрочем, что работа здесь ни при чем. В эти погожие весенние деньки Джимми
переживал, наверное, самый трудный период в своей жизни. Самому Марку тоже
пришлось нелегко, но, когда к нему приехали дети, он сразу воспрял духом. И
теперь он надеялся, что в жизни друга тоже произойдет что-то такое, что
заставит его приободриться и снова почувствовать вкус к жизни. Джимми был
умным, красивым и весьма приятным парнем, и общение с ним доставляло Марку
огромное удовольствие.
Правда, в последнее время они виделись нечасто и даже ни разу не выбрались
на корт, чтобы погонять мяч; Джимми много работал, а все свободное время
Марка было посвящено детям.
— Слушай, я давно хотел тебе сказать, — начал Марк. — Нельзя
так пренебрежительно относиться к еде. Хочешь, я буду готовить и на твою
долю? Мы садимся за стол примерно через полчаса. Приходи! Обещаю тебе пиво,
жареную грудинку и гамбургеры. — По совести говоря, это были
единственные блюда, которые Марк был в состоянии приготовить. Детям это
однообразное меню успело надоесть, и он пообещал им, что купит кулинарную
книгу и попытается освоить хотя бы простые блюда.
— Спасибо, Марк, но... я не приду. Не беспокойся, того, что я успеваю
перехватить на работе, мне вполне хватает, — ответил Джимми твердо. Он
понимал, что Марк искренне стремится ему помочь, но не мог справиться с
собой. Ему не хотелось никого видеть, не хотелось ни с кем разговаривать;
даже ежедневные пробежки он забросил. Джимми не ходил в кино, почти не
смотрел телевизор, не читал, не готовил — словом, не делал ничего такого, из
чего складывается нормальная человеческая жизнь. И это тоже была дань памяти
Маргарет. Джимми казалось, что, если он снова начнет жить обычной,
полнокровной жизнью, он тем самым предаст ее.
— Ладно, в другой раз... — согласился Марк и вдруг просиял. —
Кстати, ты, наверное, не в курсе последних сплетен?..
Вот, взгляни. Это касается нашего хозяина. — И он протянул Джимми
малоформатную газету, которую купил в супермаркете вместе с продуктами.
— На второй странице...
Джимми развернул газету, и его глаза удивленно расширились.
— Боже мой! — вырвалось у него.
Половину газетной полосы занимала большая фотография Купа. Рядом с ней
помещался снимок поменьше. На нем была изображена длинноногая и весьма
аппетитная брюнетка с чуть раскосыми глазами. В статье подробно
рассказывалось о ее коротком, но бурном романе со знаменитым актером,
который закончился ее беременностью.
Отцом своего будущего ребенка красотка открыто называла Купа. Кроме этой
душещипательной истории, в статье упоминались имена многих известных женщин,
с которыми Куп встречался в разные годы.
— Н-да... — проговорил Джимми, возвращая газету Марку. —
Интересно, Алекс уже видела эту статью? Должно быть, это очень неприятно —
встречаться с мужиком, который угодил в такую историю. Мне Алекс показалась
девушкой строгой, вряд ли она будет в восторге...
— Я не думаю, что у них это серьезно, — покачал головой
Марк. — Они вместе всего-то несколько недель, а для Купа это уже
перебор. Мистер Уинслоу меняет любовниц как перчатки — только на моей памяти
он сменил троих. Готов спорить, эти девицы даже не успевают надоесть ему.
— Да уж, Куп ведет интересную жизнь, — усмехнулся Джимми. —
Представляю, как он обрадуется, когда узнает, что у него будет ребенок. А
представь, каково это — иметь такого отца?!
— Когда его сын — если у него родится сын — пойдет в колледж, Купу
будет уже под девяносто, — быстро подсчитал Марк. — Ничего, он
будет ему отцом и дедом одновременно, если, конечно, доживет...
— Доживет. Куп еще будет спать с его подружками, — возразил
Джимми, усмехаясь.
С их стороны было не особенно порядочно шутить подобным образом; на это
спровоцировал их злобный и крикливый тон газетной статьи. На самом же деле
оба чисто по-мужски сочувствовали Купу, попавшему в такую историю.
Как бы там ни было, новости отвлекли Джимми от грустных мыслей, и они с
Марком договорились встретиться в ближайшие выходные.
А вот Куп здорово понервничал из-за статьи. Он был очень раздосадован, что
новости просочились в прессу.
Единственным утешением, хотя и слабым, могло служить только то, что он обо
всем рассказал Алекс.
Вечером она приехала к нему, и Куп показал ей газету. Но Алекс не дала волю
эмоциям. Она умела во всем, даже самом неприятном, найти положительные
стороны.
— Послушай, — сказала она, — ведь о тебе писали в желтой
прессе, наверное, тысячи раз! Это такая же часть твоей профессии, как... как
необходимость гримироваться. Если бы ты не был Купером Уинслоу, никого бы не
интересовало, с кем ты спишь!
— И все равно Шарлей поступила непорядочно, когда обратилась в газету.
Это грязный трюк, рассчитанный на скандал! — Куп уже не мог
сдерживаться, но Алекс оставалась спокойной.
— Чего-то подобного следовало ожидать, — сказала она.
Ей хотелось успокоить Купа или, по крайней мере, дать ему понять, что
происшедшее никак не повлияет на их отношения. Алекс была уверена: пройдет
какое-то время, и все забудут и о Шарлей, и о ее ребенке, от кого бы он ни
был. — В конце концов, такие газетенки читают далеко не все, —
добавила она. — У них известная репутация, ведь так?
Куп кивнул. Алекс избавила его от нервотрепки: ни одного укора с ее стороны,
ни слез, ни обид. Все-таки она удивительная женщина! Совершенно неожиданно
для самого себя он пригласил Алекс пойти с ним на церемонию вручения наград
Американской киноакадемии.
Предложение привело Алекс в восторг. Но она тут же спросила озабоченно:
— А когда это будет?
Куп назвал дату, и Алекс покачала головой:
— Просто не знаю, сумею ли я вырваться. Боюсь, в этот день мне придется
работать.
— А ты не можешь изменить свое расписание? Неужели никто из твоих
коллег не выручит тебя? — с надеждой спросил Куп, который уже хорошо
знал, что приходится проделывать Алекс со своим расписанием.
— Я попробую, — ответила она. — Хотя я так часто
злоупотребляла добротой моих товарищей в последнее время, что мне уже стыдно
их просить.
— Постарайся, — попросил Куп. — Это же потрясающе интересное
событие.
Купу очень хотелось, чтобы Алекс была с ним на церемонии. Куп был уверен,
что, если его увидят вместе с Алекс, он только выиграет в ее обществе.
Респектабельность — вот что ему было нужно, чтобы противостоять грязным
сплетням, которые распространяла о нем Шарлей. Впрочем, объяснять это самой
Алекс Куп не стал, резонно рассудив, что ей совсем не обязательно знать все
его тайные мысли.
В эту ночь Алекс снова осталась с Купом в
Версале
.
Прежде она делала это не очень охотно, но Куп чувствовал себя весьма неуютно
в ее крошечной квартирке, которая к тому же тщетно нуждалась в заботливой
хозяйской руке.
Это не дом, а большая бельевая корзина
, — говорила про нее Алекс, и
Куп был с ней согласен. Алекс очень нравилось в
Версале
. Она с
удовольствием купалась по вечерам в бассейне, болтала с детьми Марка, гуляла
в саду. Казалось, в самой атмосфере здесь было нечто умиротворяющее, и Алекс
отдыхала здесь не только телом, но и душой. Теперь ей было понятно и то,
почему Куп так любит свой дом и так боится его потерять.
Через два дня Алекс снова приехала в
Версаль
. Прямо с порога она объявила
Купу, что ей удалось договориться с коллегами и что в день вручения призов
Американской киноакадемии она будет свободна. Но не успела она произнести
эти слова, как ее лицо вытянулось, а в глазах промелькнуло что-то очень
похожее на панику. Куп заметил это и встревожился, и Алекс, хоть и не сразу,
призналась, что ей совершенно нечего надеть. У нее было только одно вечернее
платье — то самое, в котором она была на приеме у Шварцев, но для церемонии
вручения
Оскара
оно не годилось. Туда нужно было надевать что-то
особенное, тем более, добавила Алекс, что она будет не с кем-нибудь, а с
самим Купером Уинслоу. Но у нее совсем не было времени, чтобы ездить по
магазинам и искать что-нибудь подходящее к случаю, и она не знала, как быть.
— Вот не думала, что когда-нибудь мне придется решать подобные
проблемы, — рассмеялась Алекс, крепче прижимаясь к нему, и Куп по-
хозяйски обнял ее за плечи.
— Не волнуйся! Это задача решаемая, — попытался успокоить он
Алекс.
— Но я действительно не знаю, что делать! — в отчаянии воскликнула
Алекс, бросая на него растерянный взгляд. — Ведь платье, какое мне
нужно, не займешь у подруги, да ни у кого из моих коллег просто нет ничего
подобного!
— Предоставь это мне! — уверенно сказал Куп. — И ни о чем не
беспокойся. Я обо всем позабочусь.
Он действительно разбирался в таких делах намного лучше Алекс. На протяжении
всей жизни он часто покупал своим подружкам вечерние туалеты и украшения и
никогда не жалел на это денег. В результате Куп накопил богатый опыт,
который в сочетании с отменным вкусом сделал его настоящим экспертом по
части женских туалетов.
— Учти, я не собираюсь принимать от тебя подарки, — строго
предупредила Алекс. Она не желала пользоваться щедростью Купа, кроме того, в
отличие от женщин, с которыми Куп встречался до нее, Алекс была в состоянии
самостоятельно оплатить любую понравившуюся ей вещь, будь то вечернее платье
от парижских кутюрье или бриллиантовое колье. Но забота Купа ее тронула.
В эту ночь Алекс приснилось, что она в роскошном белом платье танцует на
балу во дворце. Этот дворец весьма напоминал ей
Версаль
, а кавалер, с
которым о
...Закладка в соц.сетях
