Жанр: Любовные романы
Версальская история
... чем ты занимаешься...
— Пытаюсь стать алкоголиком, — проворчал Куп, с отвращением глядя
на стакан с виски, который он все еще держал в руке. — У меня стойкая
аллергия на людей моложе двадцати двух лет. Какое мне дело до семейных
проблем Марка? Мы договаривались, что он будет жить в гостевом крыле один.
Марк не имеет права навязывать мне еще и своих детей. Что я буду делать,
если мне не удастся их выселить?
— Придется научить их вести себя как следует, только и всего. —
ответила Алекс, которую эта ситуация начинала забавлять.
— Тебе легко говорить, дорогая. Но некоторые дети, как известно, плохо
поддаются дресс... воспитанию. Я сказал этому мальчишке, что, если я еще раз
увижу, как он катается по моим ступенькам, я его высеку, а он на это мне
сказал, что за насилие над детьми меня могут упечь в тюрьму.
— Это серьезная угроза, — заметила Алекс. Судя по тому, что
рассказывал Куп, первое знакомство с детьми Марка было явно неудачным. Но
ведь и Куп был не прав, когда грозил выпороть мальчишку — быть может, когда-
то это и было в порядке вещей, но для современного подростка такая угроза
была дикостью.
— Я уверена, что все устроится, — миролюбиво добавила
Алекс. — Поговори с Марком, я думаю, он сумеет сделать так, что его
дети больше не будут тебе досаждать. Марк — разумный человек, он тебя
поймет. Только прошу тебя, держи себя в руках.
На следующее утро Куп не стал ждать, пока Марк зайдет к нему, и позвонил ему
сам. Марк долго извинялся за сына и клятвенно заверил, что ничего подобного
больше не повторится. Потом он подробно обрисовал Купу свою ситуацию и
пообещал, что по окончании учебного года дети вернутся в Нью-Йорк к матери.
Это означало, что они пробудут в Лос-Анджелесе всего около двух месяцев, но
для Купа даже этот срок означал целую вечность. Он был согласен терпеть их
не больше двух дней, а лучше — часов, но его ожиданиям не суждено было
сбыться. Правда, Марк поклялся, что дети будут вести себя тише воды ниже
травы и не будут попадаться на глаза Купу, но верилось в это с трудом. Перед
тем как звонить Марку, Куп все же переговорил со своим адвокатом, но тот
только подтвердил то, что сказала Алекс: чтобы добиться выселения Марка и
детей, у него должна была быть очень веская причина.
Неудивительно, что Куп пребывал в прескверном настроении. Даже письмо с
извинениями (и несколькими довольно забавными грамматическими ошибками),
которое Джейсон написал ему по настоянию отца, не смягчило его гнева. Куп
по-прежнему был уверен, что Марк поступил непорядочно, навязав ему своих
отпрысков. У него не было никакого желания превращать свой любимый
Версаль
в детский сад, лагерь бойскаутов или клуб скейтбордистов.
Куп хотел только одного: покоя, но и этого его лишили. Оставалось только
надеяться, что мать юных Фридменов в самое ближайшее время рассорится со
своим любовником и заберет их обратно.
Глава 12
После первого столкновения с Купом Марк велел сыну держаться как можно
дальше от хозяйской половины дома и кататься на скентборде только по
дорожкам. Несколько раз Дженсон видел, как Куп въезжает в поместье или
выезжает из него, но старался не попадаться ему на глаза. Если же встречи
избежать было нельзя, Джейсон вежливо здоровался со знаменитым актером. Куп
в ответ сухо кивал и спешил дальше.
Так прошло две недели. Джессика и Джейсон были совершенно счастливы,
вернувшись в свою старую школу, к прежним друзьям. Даже новый дом им
нравился; они считали его
очень клевым
, несмотря на то, что
старикан
,
как они называли между собой Купа, по-прежнему не вызывал у них особой
симпатии.
А Куп продолжал страдать. И риелтор, и адвокат в один голос заявили ему, что
он ничего не может предпринять — не стоит и пытаться. Права детей охраняли
очень строгие законы, нарушать которые не рекомендовалось. Не мог Куп и
пожаловаться на то, что Марк ввел его в заблуждение. Он честно предупреждал
Купа, что у него есть дети и что они время от времени будут приезжать к нему
в гости. Поэтому никаких оснований выселить его из гостевого крыла до конца
обозначенного в договоре срока у Купа не было. Ему оставалось только
смириться с таким положением вещей.
Как сказал адвокат, единственная возможность избавиться от Марка — но не от
его детей — появлялась только в том случае, если бы жилец оказался
международным террористом, торговцем наркотиками или маньяком-убийцей, но
надеяться на это не приходилось. Что же касалось случаев нанесения его
собственности серьезного ущерба, то и в этом случае Куп мог рассчитывать
только на материальную компенсацию. Выселить же младших Фридменов насильно
не осмелился бы ни один суд.
Впрочем, никто на его собственность не покушался.
С того дня, когда Куп застал Джейсона на своем крыльце, не произошло ровным
счетом ничего, что он мог бы поставить новым жильцам в вину. Ни сломанных
деревьев, ни разбитых стекол, ни утопленных в бассейне кошек Куп так и не
увидел, однако тревожное чувство не покидало его. Он был убежден, что рано
или поздно произойдет нечто ужасное, и не ошибся.
Неприятность случилась в одно из воскресений, когда Алекс была у Купа. Они
еще спали, когда со стороны бассейна послышался страшный шум, мгновенно
разбудивший их. Казалось, там собралась толпа людей и все они одновременно
кричат, шумят, смеются. От громкого рэпа звенели стекла, и Алекс,
прислушавшись к словам песни, не сдержала улыбки — стихи были не особенно
целомудренными, но очень забавными. В них говорилось о слишком важных
взрослых и о том, что думают о них дети, и Алекс поняла, что они адресованы
Купу.
— О господи!.. — простонал Куп, приподнимая голову над
подушкой. — Что там происходит?! Извержение вулкана?
Цунами? Землетрясение?..
— Похоже на день рождения, — предположила Алекс и, сладко
потянувшись, крепче прижалась к Купу. Чтобы освободить выходные и приехать в
Версаль
, ей пришлось отработать несколько смен подряд, но она об этом не
жалела.
Куп постепенно приспосабливался к ее графику, и ему было так хорошо с Алекс,
как ни с одной женщиной до нее.
И Алекс было с ним просто и легко, несмотря на солидную разницу в возрасте.
Правда, когда однажды Куп признался, что ему уже семьдесят, Алекс всерьез
задумалась об их дальнейших отношениях, но прошло несколько дней, и
беспокойство покинуло ее. С Купом было легко и весело, ни с одним из своих
ровесников Алекс не было так хорошо. Она чувствовала себя женщиной — любимой
и желанной.
— Должно быть, снова инопланетяне, — пробормотал Куп, и голос его
предательски дрогнул. — У бассейна приземлилась еще одна летающая
тарелка.
В последние три недели он изредка замечал в парке Джейсона и его сестру, но
они не причиняли ему никакого беспокойства. Очевидно, Марк умел держать их в
узде. Купу было невдомек, что это заслуга не столько Марка, который по-
прежнему много работал, сколько Паломы, проводившей с детьми большую часть
дня.
Куп, выбравшись из постели, выглянул в окно.
— Этот грохот слышно, наверное, даже в Чикаго. Господи, Алекс, да их
тут не меньше сотни!.. — Он беспомощно оглянулся на нее, и Алекс тоже
подошла к окну. Сто не сто, но не меньше двадцати подростков собрались у
бассейна и прекрасно проводили время.
— Да, самая настоящая тусовка, — подтвердила Алекс. — Похоже,
у них какой-то праздник. Может, и в самом деле день рождения или что-то
вроде того...
На нее это зрелище не произвело никакого впечатления.
Скорее наоборот — Алекс было приятно смотреть на веселящихся подростков.
После страданий и смертей, которые она так часто видела в клинике, Алекс
отдыхала душой, глядя на здоровых, энергичных, полных жизни детей. Но Куп не
разделял ее чувств, он был вне себя и еле сдерживал свое раздражение.
— У инопланетян не бывает дней рождений, Алекс, — сказал
Куп. — Они вылупляются из яиц или из икринок и сразу же летят на Землю,
чтобы перепортить и переломать все, что только попадется им на глаза. Я
уверен, что эта банда была послана сюда специально, чтобы забросать окурками
и битым стеклом мой чудесный голубой бассейн, сломать изгородь, сложить из
нее костер и зажарить меня над огнем.
— Хочешь, я схожу к ним и попрошу сделать музыку потише? — с
улыбкой спросила Алекс. Она видела, что Куп по-настоящему страдает. Он
привык к упорядоченной, спокойной, комфортной жизни, а музыка, которая
доносилась до них, мучила его слух. В ней не было ни малейшего намека на
гармонию и красоту, к тому же магнитофон играл, пожалуй, действительно
чересчур громко.
— Буду премного тебе обязан, — пробормотал Куп и, закрыв створки
поплотнее, отступил от окна. — Не вызывать же полицию, в самом деле...
Алекс надела шорты и майку, сунула ноги в сандалии и, пообещав приготовить
по возвращении завтрак, ушла. Куп отправился в душ, чтобы привести себя в
порядок и успокоиться. Он всегда старался выглядеть безупречно, хотя Алекс и
уверяла его, что после сна он выглядит намного лучше, чем большинство мужчин
после парикмахерской.
Это действительно было так, и Алекс даже немного завидовала Купу. Сама она
после сна обычно выглядела не лучшим образом: припухшие глаза, на щеке —
следы от подушки. К счастью, на ее стороне была молодость, поэтому, когда
Алекс вышла к бассейну, чтобы попросить Марка сделать музыку потише, она
сама была похожа на очаровательного, заспанного подростка.
Марк сидел в шезлонге, закрыв глаза и подставив лицо солнцу. Девочки в ярких
разноцветных бикини собрались вокруг Джессики, они шептались, хихикали и
поглядывали на мальчиков, которые демонстративно не обращали на них
внимания. Джейсон сидел по шею в воде и пытался организовать игру в Марко
Поло.
Подойдя к Марку, Алекс тронула его за плечо, и он открыл глаза.
— Привет! — сказал он. — Где ты пропадала? Я не видел тебя
целую вечность! — Марк уже было решил, что Куп и Алекс расстались, но
никаких других женщин около Купа тоже не наблюдалось.
— Работала, — коротко объяснила Алекс. — Что тут у вас?
Чей-нибудь день рождения?
— Нет, просто Джесс решила собрать своих друзей, чтобы отпраздновать
возвращение в Лос-Анджелес. Она так рада, что вернулась... — Марк немного
помрачнел. — Представляешь, дети со мной уже три недели, но они до сих
пор не желают разговаривать с матерью. Только вчера, когда Дженнет
позвонила, Джейсон согласился взять трубку и сказать ей пару слов.
Представляешь, что он ей сказал?!
— Представляю. — Алекс покачала головой. — Он начал
рассказывать, как ему здесь хорошо и как он счастлив, что уехал. Правильно?
— Ты угадала! — Марк удрученно кивнул. — Но я не могу на него
за это сердиться. Им было нелегко в Нью-Йорке. Слава богу, за это время они
не разучились веселиться.
— Кстати о веселье, — осторожно заметила Алекс. — Мне не
хотелось бы вам мешать, но Куп считает, что музыка играет слишком громко. Ты
же знаешь, он терпеть не может шума. Не могли бы вы приглушить звук?
При этих словах Марк слегка вздрогнул, потом болезненно сморщился. Он только
сейчас сообразил, что громкая музыка не могла не побеспокоить Купа. Сам он
почти не обращал на шум внимания — раньше дети часто приглашали к себе
друзей, и Марк просто привык к галдежу, громкому смеху и несдержанным
выкрикам. Но это было давно, когда они жили в собственном доме и никому не
могли помешать.
Теперь же все изменилось, и Марк даже подумал, что ему, пожалуй, следовало
предупредить Купа.
— О господи! — с ужасом воскликнул Марк. — Должно быть, пока
я дремал, кто-то снова включил полную громкость. Ты же знаешь, какими они
бывают в этом возрасте!
Алекс кивнула. Она хорошо знала, какими бывают четырнадцати-пятнадцатилетние
подростки, и испытала настоящее облегчение, когда не увидела ни у кого из
этой компании татуировок. Лишь у некоторых был проколот нос, а в ухе
болтались одна-две серьги, но ничего страшного Алекс в этом не усматривала,
хотя ей и не нравилась эта мода. В целом же это были нормальные, даже
благополучные подростки из приличных семей. Вопреки опасениям Купа никто из
них не был похож на наркомана или несовершеннолетнего преступника. Самые
обыкновенные
инопланетяне
, решила Алекс. Ничего внушающего опасения.
Марк поднялся с шезлонга и пошел делать музыку тише, а Алекс тем временем
разглядывала его детей. Джессика была высокой, очаровательной девушкой с
тонкой талией, длинными стройными ногами и чуть вьющимися светлыми волосами.
Когда она смеялась, на ее пухлых щеках появлялись очень милые ямочки, на
которые, как заметила Алекс, с вожделением поглядывали сразу несколько
подростков.
Потом Алекс поискала глазами Джейсона, но увидела его не сразу. Он,
оказывается, успел вылезти из воды и теперь стоял на лужайке за загородкой.
Рядом с ним Алекс увидела Джимми. Оба о чем-то увлеченно беседовали, судя по
всему — о бейсболе, так как на руке Джейсона красовалась бейсбольная
рукавица, а Джимми вертел в пальцах мяч, показывая мальчугану, как
подкручивать его во время броска.
Алекс направилась к ним.
— Привет, — сказала она.
Джимми явно смутился, увидев перед собой Алекс. Он представил ей Джейсона,
но настороженность в его глазах осталась. Казалось, ему до сих пор больно
смотреть на других женщин, и Алекс в который уже раз мысленно
посочувствовала ему. Джимми пережил страшное горе, и это все еще было
заметно. Такой же взгляд, как у него, Алекс видела однажды у родителей,
которые только что потеряли своего ребенка. Похоже, только общаясь с
Джейсоном и его друзьями, Джимми чувствовал себя более или менее свободно,
когда же он снова оказывался в обществе взрослых, прежняя скованность снова
овладевала им.
— Как дела? — дружески спросила Алекс. — Вы с Марком больше
ничего не сожгли? — В последний раз она видела Джимми в то злосчастное
воскресенье, когда взорвался мангал.
— Пока нет, — ответил Джимми, и оба улыбнулись, вспомнив, как
Марк, весь в саже, метался с мокрым полотенцем вокруг пылающей живой
изгороди, а Куп в это время преспокойно раздавал автографы пожарным.
— Из этой истории получился превосходный ужин для нас с Марком, —
добавил Джимми.
— Как так? — удивилась Алекс.
— Мистер Уинслоу пригласил нас к себе после того, как ты уехала, —
объяснил Джимми. — Боюсь, он угощал нас блюдами, которые
предназначались тебе. Мы провели прекрасный вечер, жаль, тебя не было...
Впрочем, если бы тебя не вызвали, нам бы ничего не перепало. — Он
усмехнулся. — Наутро у меня так болела голова, что я еле доехал до
работы. У Купа отличные вина, и, надо отдать ему должное, он наливает их
щедрой рукой. Под конец мы с Марком были сильно навеселе, а Куп ничего —
держался молодцом.
— Похоже, я пропустила отличную вечеринку, — заметила Алекс. Она
хотела сказать что-то еще, но тут к ним снова приблизился Джейсон, ходивший
сказать несколько слов отцу. Он так и не снял бейсбольную рукавицу, и Алекс
спросила, на какой позиции он играет.
— Я играю трехчетвертного, — ответил Джейсон, стараясь говорить
басом, и Алекс невольно рассмеялась.
— У парня неплохой бросок, — похвалил мальчика Джимми. — И
отбивает он точно и сильно. Сегодня утром мы тренировались, и Джейсон
перебросил через забор три мяча.
Если бы это было на площадке, наверняка был бы
дом
.
Железно!
— Вот это да! — Алекс широко раскрыла глаза. — Я бы не попала
по мячу, даже если бы мне посулили золотые горы!
— Маргарет тоже не попадала, — сказал Джимми и сразу же помрачнел.
Сорвавшись с языка, эти слова причинили ему боль. Алекс ясно видела это и,
не сдержавшись, сочувственно положила руку ему на плечо.
— Многие женщины не могут ни попасть по мячу, ни отбить как следует,
зато у них есть множество других достоинств, — неловко пробормотал
Джимми и попытался улыбнуться. Он старался отвлечься от горьких мыслей, и
Алекс поспешила его поддержать.
— Боюсь, что никаких других достоинств у меня тоже нет, — сказала
она со смехом. — Например, я не умею готовить. Единственное, на что
меня хватает, это на бутерброды с арахисовым маслом. Ну и, конечно, я умею
заказывать очень вкусную пиццу.
— Этого больше чем достаточно, — кивнул Джимми. — Моя жена
тоже не умела готовить. — Он осекся. Проклятье!
Язык снова подвел его, и Джимми погрузился в мрачное молчание. Чтобы не
расстраивать его еще больше, Алекс заговорила с Джейсоном о бейсболе, но его
окликнула Джесс, и мальчик, извинившись, ушел.
— У Марка хорошие дети, — сказала Алекс, поворачиваясь к Джимми.
Быть может, думала она, ей все-таки удастся немного расшевелить его и
заставить хотя бы на время забыть о своем горе.
— Марк ужасно рад, что они приехали. Он очень по ним скучал, —
поддержал разговор Джимми. Он прилагал огромные усилия, стараясь взять себя
в руки и не портить настроение окружающим своим подавленным настроением.
Сколько раз он давал себе слово, что будет следить за собой, но ничего не
получалось. — Кстати, как Куп отреагировал на их появление? Ведь он,
кажется, не очень любит детей...
— Куп отреагировал весьма болезненно. Похоже, ему не помешало бы
глубокое психологическое исследование; кроме этого, я бы порекомендовала
гипноз и курс антидепрессантов, — сказала Алекс с самым серьезным
видом, и Джимми невольно рассмеялся. Это был совершенно искренний,
естественный смех, и у Алекс немного отлегло от сердца. Она подозревала, что
Джимми сам нуждается в серьезной помощи психолога.
— Неужели дела так плохи? — спросил Джимми.
— Хуже некуда. Когда они приехали, его впору было отправлять в клинику,
но сейчас он немного успокоился.
Впрочем, его состояние еще нельзя назвать стабильным.
Приступ может повториться, поэтому волновать его ни в коем случае нельзя...
Так что я, пожалуй, пойду к нему, — спохватилась Алекс. —
Собственно говоря, я спустилась, чтобы попросить Марка сделать музыку
потише.
— Куп не любит музыку? — усмехнулся Джимми.
— Только не рэп... — Алекс улыбнулась. — Особенно если под него
приходится просыпаться.
— Просыпаться?.. — уточнил Джимми и машинально поглядел на часы.
Время двигалось к полудню. — Значит, ты еще не успела ни намазать
маслом бутерброды, ни заказать пиццу?
— Нет. — Алекс покачала головой. — Надо еще сообразить, что
приготовить Купу, я обещала ему сделать завтрак в утешение. Лично я
предпочитаю пиццу, но Куп, боюсь, не оценит мое предложение. Насколько я
знаю, он привык есть на завтрак яичницу с беконом или омлет.
— Ты сумеешь приготовить яичницу? — заботливо спросил Джимми.
Алекс ему нравилась — от нее исходили доброта и участие, и Джимми ощущал их
даже на расстоянии. Он помнил, что Алекс — детский врач, и, хотя он не знал
подробностей, ему почему-то казалось, что она — хороший врач. Джимми никак
не мог понять, что связывает ее с Купером Уинслоу. Они казались ему странной
парой. В конце концов он решил: верно говорят, что чужая душа — потемки.
Незачем ломать голову, пытаясь объяснить себе поступки других людей, к тому
же Джимми на собственном опыте убедился — даже от самых близких знакомых
можно ожидать любых непредсказуемых действий. А ведь он даже не знал Алекс
как следует! И все же ему казалось странным, что она увлеклась человеком,
который вполне годился ей в отцы. Алекс была нисколько не похожа на тех
женщин, которых прельщают известность и внешний блеск. Возможно, думал
Джимми, в Купе есть какие-то достоинства, которых он не замечал, а может
быть, это он идеализирует Алекс.
Думать об этом было ему неприятно, но факт оставался фактом: он ее почти не
знал и мог только гадать, основываясь на своих субъективных впечатлениях.
Что же касалось самого Купа, то, несмотря на приятный вечер, который они
провели втроем, Джимми по-прежнему относился к Купу скептически. Конечно,
его обаяние бесспорно, но у Джимми были свои представления о людях, которых
можно было бы охарактеризовать как личность. Куп, по мнению Джимми, не
принадлежал к числу таких людей. На его взгляд, этот стареющий плейбой
слишком любил себя и свой комфортный мир, за пределами которого для него не
существовало ничего. Вряд ли он был способен по-настоящему глубоко
чувствовать чужую боль, сопереживать кому-то или радоваться чужим успехам.
Словом, Куп был типичным голливудским созданием.
— Может, позвонить в
Службу спасения
— пусть срочно доставят горячий
завтрак для мистера Уинслоу? — сыронизировал он, и Алекс бросила на
него испытующий взгляд, от которого Джимми стало не по себе.
— Извини, — быстро добавил он. — Это вырвалось случайно.
Алекс понимающе кивнула.
— Чем мне нравится Куп, — сказала она, — это тем, что юмор
никогда ему не изменяет. Куп умеет посмеяться и над собой тоже.
Джимми тут же захотелось спросить, что еще ей нравится в знаменитом актере,
кроме юмора и, разумеется, внешности, но сдержался.
— Ладно, мне действительно пора идти, — закончила разговор
Алекс. — Боюсь только, к бассейну мы сегодня не пойдем. Куп вряд ли
вынесет это зрелище, а я не захватила с собой смирительную рубашку.
Джимми засмеялся, и Алекс, прощально махнув рукой Марку, вернулась в дом.
Купа она застала уже в кухне, где он сражался с завтраком. Приготовленные им
оладьи имели темно-коричневый цвет и хрустели на зубах. Бекон на сковородке
с одной стороны совершенно обуглился, желтки всех четырех яиц растеклись, а
весь стол был залит апельсиновым соком, который мерно капал со стола на пол.
— Да ты, оказывается, умеешь готовить! — воскликнула Алекс, и Куп
настороженно посмотрел на нее, но Алекс не шутила. Вряд ли она справилась бы
лучше. Алекс была куда лучшим врачом, чем хозяйкой.
— Нет, в самом деле я считаю, у тебя получилось очень неплохо, —
добавила она.
— А мне почему-то кажется, что я чего-то не учел, — вздохнул
Куп. — Кстати, где ты была? Я уже думал, этот молодняк взял тебя в
заложницы.
— Они совершенно нормальные дети, Куп, — успокоила его
Алекс. — Так что можешь не волноваться — тебя не арестуют за содержание
притона. Я просто немного поговорила с Марком и Джимми. Они оба тоже там,
так что в случае чего они присмотрят за детьми... Не то чтобы в этом была
большая нужда, — поспешно добавила она, увидев выражение лица
Купа. — Уверяю тебя: все гости Джессики и Джейсона — хорошо
воспитанные, вежливые и внимательные ребята.
Брови Купа поползли наверх. Застыв у плиты с лопаточкой в руке, он удивленно
таращился на нее, не обращая внимания на подгорающую яичницу.
— Я так и знал, — пробормотал он наконец. — Боже мой!
Пришельцы тебя подменили... Ты — это не ты... Кто вы, доктор Мэдисон? —
добавил он глухим театральным голосом.
Вся сцена настолько напомнила Алекс эпизод из плохого научно-фантастического
фильма, что она не выдержала и расхохоталась.
— Это самая настоящая я, уверяю тебя, — сказала она. — И я
говорю совершенно серьезно: дети как дети, ничего опасного.
— Тебя так долго не было, что я решил — они забрали тебя в свою
летающую тарелку, — сообщил Куп. — Поэтому я решил сам приготовить
себе завтрак. Нам... — тут же поправился он и, брезгливо поджав губы,
оглядел царящий на кухне беспорядок. — Слушай, почему бы нам не
позавтракать в городе? — предложил он. — Я не уверен, что эти
оладьи, гм-м... съедобны.
— Надо было заказать пиццу на дом.
— На завтрак?! — Куп с негодующим видом выпрямился во весь
рост. — Пока я жив, этого не будет! &mdas
...Закладка в соц.сетях
