Жанр: Любовные романы
Версальская история
... такой
же голливудской легендой, как и сам Куп. Как бы то ни было, дом и парк
показались ей очаровательными, а когда Куп предложил ей воспользоваться
бассейном, она пришла в настоящий восторг, так как день выдался жаркий По
его просьбе Алекс захватила с собой купальник и, переодевшись, тут же
залезла в воду.
Она плавала бурным кролем от бортика к бортику, а Куп любовался ею, когда
возле бассейна появились Джимми и Марк. Они только что сыграли партию в
теннис, разгорячились и решили искупаться. Оба были очень удивлены, увидев
здесь Купа в обществе красивой молодой женщины.
Алекс тоже недоумевала, увидев Купа, беседующего с двумя молодыми мужчинами.
Она ничего не знала о его жильцах и решила, что это, возможно, охранники или
рабочие, которые чинят что-то на территории поместья.
Когда Алекс подплыла к бортику бассейна, где в шезлонге сидел Куп, Марк с
восхищением уставился на нее. Незнакомка показалась ему очень красивой — она
была даже эффектнее, чем та длинноногая модель, которая подавала ему кофе в
хозяйской кухне. Он все еще боялся, что Шарлей расскажет Купу об этом
инциденте, и, увидев Алекс, вздохнул с облегчением, догадавшись, что прежняя
любовница кинозвезды скорее всего получила отставку.
— Позволь представить тебя моим гостям, Алекс, — церемонно сказал
Куп. Он представил Джимми и Марка, и Алекс приветливо кивнула обоим.
— Замечательно! — сказала она. — Это просто чудесное место!
Другого такого нет, наверное, на всем Западном побережье.
Джимми и Марк и не думали возражать. Через пару минут они уже присоединились
к Алекс. Куп редко плавал в бассейне, хотя в колледже был капитаном сборной
по водному поло.
Должно быть, именно тогда, — говорил он, — я
наглотался воды на всю оставшуюся жизнь, и теперь мне больше нравится сидеть
на берегу
. Так он и поступил сейчас. Удобно устроившись в шезлонге. Куп с
удовольствием болтал с купающейся троицей, развлекая их забавными историями
из голливудской жизни.
Они оставались у бассейна до шести часов. Потом Куп повел Алекс в дом, чтобы
показать его внутреннее убранство. Официант из ресторана уже колдовал в
кухне, и Куп твердо пообещал Алекс, что к семи часам все будет готово. В
ожидании ужина они расположились в библиотеке, и Куп предложил своей гостье
бокал шампанского, но, к его удивлению, она отказалась. Алекс не могла себе
позволить ни капли алкоголя — ведь в любую минуту ее могли вызвать в
клинику. Впрочем, к радости Купа, ее пейджер пока молчал.
— У тебя очень приятные гости, — заметила Алекс, пока Куп
откупоривал бутылку. Официант подал легкие закуски и вернулся в
кухню. — Ты давно их знаешь? Где ты с ними познакомился?
У бассейна
, — чуть не брякнул Куп. Это было бы эффектно, но Купу не
хотелось говорить Алекс всю правду.
Он, однако, чувствовал, что должен как-то объяснить присутствие Джимми и
Марка на территории поместья.
— Это друзья моего личного бухгалтера, — нашелся он. — Я не мог отказать им в приюте.
— Как мило с твоей стороны позволить им жить здесь, — заметила
Алекс. — Парням просто повезло, по-моему, им здесь ужасно нравится.
Прощаясь у бассейна, Марк сказал, что они с Джимми намерены устроить вечером
барбекю, и пригласил Купа и Алекс присоединиться к ним, но Куп с
благодарностью отказался — у него на вечер были другие планы.
Огорченный Марк недоуменно посмотрел им вслед. Он был явно не в себе — такое
впечатление произвела на него Алекс. Когда она и Куп скрылись в доме, он
вполголоса сказал Джимми:
— Какая удивительная девушка!
Но Джимми не разделял восторгов приятеля, он по-прежнему игнорировал женщин;
большую часть времени он жил словно в тумане, целиком сосредоточившись на
своей боли. Марк же явно возвращался к жизни. И его интерес к Алекс был тому
несомненным подтверждением.
— Странно только, что наш Куп ею заинтересовался, — продолжал
Марк.
— Почему? — удивился Джимми. Он не был очарован Алекс, но и он не
мог не заметить, что она интеллигентна и умна. Куп сказал, что она врач, и
для Джимми это было хорошей рекомендацией.
— Здесь у нее больше, чем здесь. — Марк дотронулся до своей
головы, потом показал рукой на грудь. — Алекс не в его стиле, Джимми,
это же ясно!
— Быть может, мы просто плохо его знаем, — предположил Джимми.
Алекс показалась ему смутно знакомой, но он никак не мог припомнить,
встречались ли они когда-нибудь прежде, или она просто принадлежала к тому
типу женщин, которых он часто видел в Бостоне. Он даже собирался спросить, в
какой области медицины она специализируется, но не успел. Куп со своими
историями практически полностью завладел их вниманием, и надо признать, что
слушать его было довольно забавно. С ним вообще было очень легко и приятно
иметь дело. Куп был не только ослепительно красивым мужчиной, главным его
оружием был добродушный юмор и отменная реакция.
В семь часов, когда Куп и Алекс сели ужинать, Марк и Джимми решили заняться
барбекю. Как и в прошлый раз, они использовали мангал, найденный во флигеле;
приготовленные на нем бифштексы оказались очень вкусными, и в этот раз они
решили попробовать поджарить сосиски для гамбургеров. Все шло отлично до тех
пор, пока Марк не плеснул на угли слишком много жидкости для растопки.
Пламя мгновенно взвилось буквально до небес, и погасить его не было никакой
возможности.
— Черт побери, я, кажется, позабыл, как это делается! — выругался
Марк. Он попытался сбить огонь и спасти их ужин, но в этот момент в мангале
что-то треснуло, и пламя окончательно вышло из-под контроля.
Когда раздался взрыв. Куп и Алекс только что прикончили утку по-пекински и
приступили к спагетти с салатом из помидоров и хлебом домашней выпечки.
— Что случилось? — встревожилась Алекс.
— Должно быть, арабские террористы. — Куп беспечно пожал плечами и
продолжал жевать. — Не обращай внимания, вероятно, мои гости случайно
взорвали гостевое крыло.
Но Алекс все же поднялась из-за стола и подошла к окну.
Она увидела поднимавшийся над деревьями столб густого дыма. За дымом
появилось и пламя — это загорелись ограждавшие лужайку кусты живой изгороди.
— Господи, Куп! По-моему, у тебя в усадьбе начинается пожар.
Куп снова собирался сказать, что все это пустяки, но увидев дым, решил, что
ситуация может оказаться совсем не безобидной.
— Надо отнести им огнетушитель, — сказал он, откладывая в сторону
салфетку. Правда, Куп не знал, есть ли в доме огнетушитель, и если есть, то
где его искать, однако он не мог бездействовать.
— Позвоним в
Службу спасения
, — предложила Алекс и, достав из
сумочки сотовый телефон, быстро набрала 911.
Куп вышел из дома, чтобы посмотреть, что происходит.
Живая изгородь пылала. Марк и Джимми пытались сбить огонь полотенцами, но
все их усилия были тщетны. К тому моменту, когда десять минут спустя
пожарные машины въехали в главные ворота, сосиски безвозвратно погибли, а
вместе с ними — добрая половина живой изгороди, которой Куп так гордился.
Алекс была в ужасе, Куп волновался о доме, но пожарным понадобилось всего
несколько минут, чтобы справиться с огнем. Кроме изгороди и одного-двух
деревьев, кроны которых были слегка опалены, ничто больше не пострадало, но
Марк все равно ожидал серьезного выговора от хозяина. Но тут пожарные узнали
Купа, и в течение добрых четверти часа он был занят тем, что раздавал
автографы и рассказывал о том, как много лет назад сам был членом
добровольной пожарной бригады в Малибу.
Потом Куп предложил пожарным по бокалу вина, они тактично отказались, но
уезжать не спешили. Прошло еще пятнадцать минут, а они все разговаривали,
когда пейджер Алекс разразился назойливой трелью. Отойдя в сторону, она
достала из сумочки сотовый телефон и позвонила в больницу, чтобы узнать, в
чем дело. Алекс знала, что в интенсивной терапии находятся три недоношенных
младенца, чье состояние внушало серьезные опасения. Теперь дежурный врач
сказал, что двое из них находятся в критическом состоянии и им срочно нужна
ее помощь. Третий ребенок умер, и спасти его не удалось. Кроме того, в
больницу уже везли из роддома еще одного малыша с гидроцефалией.
Бросив взгляд на часы, Алекс пообещала быть в клинике минут через десять и,
выключив телефон, вернулась на лужайку. Тут к ней подошел Джимми.
— На чем вы специализируетесь? — негромко спросил он, пока Куп
продолжал развлекать пожарных. Он не обратил внимания на сигнал ее пейджера
и не заметил, что Алекс отходила. Но Джимми, внимательно за ней наблюдавший,
слышал часть разговора и был заинтригован еще больше.
— На неонатологии. Я работаю в клинике Калифорнийского университета.
— Это, должно быть, очень интересно, — заметил Джимми.
Алекс покачала головой.
— Не очень, когда умирают дети, — ответила она и пошла сказать
Купу, что ей надо срочно уезжать.
— Неужели эти двое поджигателей тебя так напугали? — спросил Куп и
с насмешкой покосился на смущенного Марка. Он воспринял весь инцидент на
удивление спокойно, и Алекс почувствовала, как ее уважение к нему растет.
Окажись на месте Купа ее отец, и громкого скандала было не миновать.
— Нисколько, — ответила она. — Когда я была в скаутах, мы с
друзьями часто устраивали вечеринки у костра. Дело не в этом. Я... Мне
только что звонили из больницы. Я должна срочно вернуться на работу.
— Звонили? Когда?! — удивился Куп. — Почему я ничего не
слышал?
— Ты был занят. Я обещала, что приеду через десять минут. Извини, что
так вышло... — Алекс предупреждала, что ее могут вызвать в любой момент, и
все равно она чувствовала себя неловко. Кроме того, она прекрасно провела
время, и ей жаль было уезжать.
— Может быть, ты все-таки успеешь немного поесть? — заботливо
спросил Куп. — Такой хороший ужин пропадает!
Он был явно огорчен, как, впрочем, и сама Алекс, но ей было не привыкать.
— Увы, что делать? — Алекс покачала головой. — Мне правда
хотелось бы остаться, но я не могу. У нас три неотложных случая, и дежурный
врач один не справится. Для этого и нужен резерв на телефоне. Я им
действительно нужна.
Ей и так повезло, что она провела в
Версале
почти три часа. Для Алекс,
когда она находилась в
телефонном резерве
, это был почти рекорд.
Попрощавшись с Джимми и Марком, она пошла к своей машине. Куп провожал ее, и
Алекс обещала позвонить ему, когда будет свободна. Пожарные тем временем
скатали брандспойты и погрузились в машины. Вскоре они тронулись, и Алекс,
махнув на прощание Купу рукой, поехала следом.
— Что ж, ничто хорошее не может длиться вечно, — философски
заметил Куп, возвращаясь на лужайку к своим гостям. Он действительно считал
Марка и Джимми гостями, а они не только успели привыкнуть к тому, что он их
так называет, но и почти поверили, что гостят у звезды, а не арендуют жилье.
— Удивительно милая женщина! — с восхищением заметил Марк. В
глубине души он даже завидовал Купу — какая женщина принадлежит ему (у
Марка, во всяком случае, сложилось именно такое впечатление), и сожалел о
том, что с ней нельзя познакомиться поближе. Правда, для Марка Алекс была
слишком молода, но ведь Куп еще старше! Как и большинству девиц, с которыми
он встречался. Куп годился ей в отцы или даже в деды.
— Не будете ли вы так любезны отужинать со мной, джентльмены? —
неожиданно предложил Куп Джимми и Марку, чей ужин превратился в пепел и
золу. — Вольфганг Пак прислал очень приличную пиццу, а я терпеть не
могу есть в одиночестве.
Гости
ответили единодушным согласием, и через полчаса они наслаждались
спагетти и пиццей с лососиной, а Куп снова потчевал их забавными историями,
которых знал великое множество. Он щедро угощал их вином из собственного
погреба, и к десяти часам вечера Джимми и Марк почувствовали, что в лице
Купа они обрели нового друга.
— Он — отличный парень! — заметил Марк, когда, слегка пошатываясь,
они с Джимми брели по дорожке, возвращаясь к себе.
— Очень интересный человек, — согласился Джимми, бережно
поддерживая друга под локоть. Он был уверен, что завтра утром их ждет по
меньшей мере головная боль, однако думать об этом сейчас ему не хотелось.
Укрытый светлыми сумерками сад мягко покачивался в легкой дымке, и на сердце
у Джимми было на удивление легко и спокойно. Они расстались у гостевого
крыла. Марк, крепко держась за перила, поднялся на крыльцо и исчез за
дверью, а Джимми побрел по дорожке, которая вела к флигелю. Куп в это время
сидел в библиотеке и, потягивая из высокого стакана двенадцатилетний
португальский портвейн, улыбался своим мыслям. Он был доволен вечером, хотя
и провел его не совсем так, как рассчитывал. Купу было жаль, что Алекс рано
уехала, но его гости оказались очень приятными парнями, с которыми можно
было отлично поболтать. Что же касалось взрыва мангала и приезда пожарной
бригады, то эти два события придали вечеру необходимую пикантность и сделали
его поистине из ряда вон выходящим.
Только около полуночи у Алекс появилась возможность ненадолго заскочить в
свой кабинет, чтобы проглотить чашку кофе. Она была уверена, что звонить
Купу уже поздно, и, хотя искушение было довольно сильным, Алекс справилась с
собой. Вечер, который она провела в
Версале
, не шел у нее из головы. Он
оказался совсем не таким, как она ожидала, однако думать о нем,
анализировать у Алекс просто не было времени. Младенец-гидроцефал доставил
всему отделению интенсивной терапии много хлопот, но теперь главные
трудности были позади. Состояние одного из двух недоношенных детей тоже
стабилизировалось, однако из-за смерти третьего малыша настроение у всех
было нерадостное. Интересно, спрашивала себя Алекс, сумеет она когда-нибудь
привыкнуть к детским смертям? И сама же отвечала себе:
Вряд ли!
— хотя и
понимала, что без этого ее профессия просто невозможна.
Лишь поздно ночью, лежа на узкой кушетке в своем кабинете, Алекс вспомнила о
Купе и задумалась, могли бы их отношения стать по-настоящему серьезными. Ей
трудно было понять, что он за человек на самом деле, что скрывается за его
обаянием, юмором, смешными историями, которые он рассказывал. Все это могло
быть просто фасадом, скрывавшим внутреннюю пустоту, но верить в это Алекс не
хотелось. Оставался только один способ избавиться от сомнений — узнать все
доподлинно.
Алекс сознавала, конечно, что Куп намного старше ее, но он казался ей
человеком настолько необычным, что разница в возрасте ее не пугала. В нем
было что-то, что заставляло ее пренебречь опасностями, которые мог принести
их возможный роман. Он словно загипнотизировал ее, и, хотя Алекс пыталась
убедить себя в том, что встречаться с ним было бы скорее всего неразумно,
ничего не получалось.
Она знала, что Куп — суперзвезда кино, что за свою жизнь он имел дело с
десятками, может быть, даже с сотнями женщин, но, несмотря на это, ее по-
прежнему тянуло к нему точно магнитом. Единственное, о чем Алекс могла
думать, это о том, как он красив, привлекателен, интересен. И сила его
притяжения в конце концов преодолела доводы здравого смысла. Алекс попалась.
Уже засыпая, она слышала в мозгу неясный ропот голосов, которые продолжали
твердить ей об опасности, но она, по крайней мере пока, решила не обращать
на них внимания.
Глава 10
Марк спал глубоким сном крепко выпившего человека, когда зазвонил телефон.
Все же он открыл глаза почти сразу, но решил, что звонок ему приснился.
Сразу же навалилась головная боль, и, застонав, Марк прикрыл веки. Он уже
снова впал в дремоту, когда телефон зазвонил снова.
Разлепив веки, Марк первым делом посмотрел на часы.
Было четыре часа утра. За окном только-только начинало светать.
Перевернувшись на живот, Марк негромко выругался. Телефон все звонил.
Господи, кто бы это мог быть?
Превозмогая головную боль, он потянулся к аппарату, снял трубку и снова
откинулся на подушки. Глаза он предпочитал держать закрытыми — так меньше
болела голова и полутемная комната почти не кружилась.
— Алло? — Голос его звучал хрипло. Во рту было сухо, язык
повиновался с трудом. — Кто говорит?
Потом он услышал в трубке чей-то плач.
— Кто это? — Марк уже решил, что кто-то ошибся номером, и хотел
положить трубку, но внезапно его глаза сами собой широко открылись. Каким-то
шестым чувством он понял, что звонит Джессика.
— Джесс, это ты? Что случилось?! — с тревогой спросил Марк, садясь
на кровати. Он решил, что с Дженнет или Джейсоном случилось что-то страшное,
а Джесс все плакала и никак не могла успокоиться и объяснить, в чем дело.
Она была безутешна, словно ее постигло настоящее горе, и Марк вспомнил:
примерно так же маленькая Джессика плакала, когда умерла их собака.
— Что случилось, Джесс?! Скажи же мне! — в панике воскликнул он.
— Мама... она... — Джессика снова разрыдалась.
— Она не заболела? Может, она попала в аварию? — Марк тряхнул
головой и поморщился. Голова гудела, впрочем, тошнота и головокружение почти
прошли, побежденные резким выбросом в кровь адреналина. Страх парализовал
его. Что, если Дженнет мертва? При мысли об этом Марк едва не зарыдал сам.
Он продолжал любить свою жену даже после того, как она ушла от него, и если
бы с ней что-то случилось, он всю жизнь винил бы в этом себя.
— Мама... — повторяла Джессика срывающимся голосом. — У нее
есть... друг! Она познакомила нас с ним вчера вечером. Его зовут Эдам, и он
— настоящий подонок.
Марк быстро подсчитал, что в Нью-Йорке сейчас — семь часов утра,
следовательно, Джессика бросилась звонить ему, как только проснулась.
— Я уверен, что это не так, дорогая, — сказал он, стараясь быть
справедливым, хотя в глубине души Марк был очень доволен, что мистер Джойс
не понравился его детям. Сам Марк ненавидел Эдама всем сердцем, хотя никогда
с ним не встречался и не разговаривал. Он разрушил их семью, отнял у него
Дженнет и детей; такой человек просто не мог не быть подонком, и теперь Марк
испытывал странное удовольствие от того, что его дочь считала так же.
— Меня от него просто тошнит, па! Он пытается казаться крутым и
приказывает маме, как будто она его собственность. Мама сказала, что они
познакомились всего пару недель назад, но я ей не верю. Я знаю — она врет!
Эдам сам заговорил с ней о каких-то делах, которые у них были еще в прошлом
году, а мама притворилась, будто не понимает, о чем идет речь. Как ты
думаешь, может быть, это из-за него мы переехали в Нью-Йорк?
Она ждала ответа, а Марк не знал, что ей сказать. Джессика, несомненно, была
потрясена тем, что произошло. Марк знал, что рано или поздно все откроется;
они не должны были обманывать детей, но Дженнет убедила его, что так будет
лучше, и он позволил ей поступить по-своему. И вот теперь Джессика и Джейсон
узнали правду. Интересно, что теперь предпримет Дженнет? Судя по горьким
рыданиям, которые то и дело прерывали речь Джессики, потрясение девочки было
глубоким и болезненным.
— Я не знаю, Джесс, — проговорил он наконец. — Спроси лучше у
мамы.
— Но ведь это из-за него она ушла от тебя? — повысила голос
Джессика, и Марк снова покачал головой. Марку не хотелось отвечать на этот
вопрос, к тому же он боялся сказать нечто такое, что еще больше усугубит и
без того непростую ситуацию.
— Как ты думаешь, он у нее давно? — снова спросила
Джессика. — Может быть, мама ездила в Нью-Йорк вовсе не к бабушке, а к
нему?
— Нет, она ездила к бабушке, — твердо сказал Марк. — Бабушка
очень долго и тяжело болела, к тому же Дженнет беспокоилась и за дедушку
тоже. — Это была только часть правды, но Марку не хватило духа сказать,
что именно тогда все началось. Пусть это сделает Дженнет, подумал он про
себя.
Рано или поздно ей придется все рассказать детям, если она не хочет их
потерять. Если все откроется само, доверие Джессики Дженнет вряд ли удастся
вернуть.
— Я хочу домой, в Калифорнию, — напрямик сказала Джессика. Она уже
не плакала, только изредка шмыгала носом.
— Я тоже хочу к тебе, папа, — вмешался Джейсон, который взял
трубку второго аппарата. Он не плакал, но голос его заметно дрожал. — Я
его ненавижу, этого ублюдка! Уверен, тебе бы он тоже не понравился. Типичная
нью-йоркская задница!
— Я вижу, Нью-Йорк так и не повлиял на твои манеры, сын, — заметил
Марк. — Вот что я вам скажу, дети: вам надо .серьезно поговорить с
матерью, но только не сейчас, не когда вы так расстроены. И, как ни
неприятно мне это говорить, мне кажется, что вы должны дать мистеру Джойсу
шанс.
Он, однако, очень сомневался в том, что его детям может понравиться ухажер
матери — любой ухажер, а не только Эдам Джойс. То же самое относилось и к
нему: если когда-нибудь он будет встречаться с какой-нибудь женщиной,
Джессика и Джейсон, несомненно, воспримут ее в штыки, и тогда его ждет то же
самое, что переживала сейчас Дженнет. Впрочем, Марк был еще довольно далек
от того, чтоб" искать новую подругу жизни, так что в ближайшее время
эта опасность ему не грозила.
— Вне зависимости от того, сколько ваша мама с ним знакома, —
проговорил он, — мистер Джойс может оказаться очень неплохим человеком.
Я уверен, что со временем вы к нему привыкнете. Подумайте о том, что он,
возможно, очень дорог вашей маме, — подумайте и будьте снисходительны и
к ней, и к нему. В любом случае вам не стоит решать сгоряча.
Он привел самые разумные доводы, какие только пришли ему на ум, но все было
тщетно. Дети просто не желали к ним прислушиваться. Но и в том, чтобы
настраивать их против человека, которого Дженнет любила и ради которого ушла
от него, Марк не видел никакого смысла. Все равно того, что случилось,
поправить уже было нельзя, и, если в конце концов Дженнет выйдет за Эдама
замуж, им всем останется только смириться с этим. Другого выхода Марк не
видел.
— Нам пришлось ужинать с ним! — сказал Джейсон несчастным
голосом. — Он ведет себя так, будто он может заставить маму сделать
все, что ему захочется, а она только скачет вокруг него, как дурочка. Только
и слышно:
Да, Эдам!
,
Хорошо, Эдам!
Когда он, наконец, свалил, она
наорала на нас, словно мы нахватали двоек или разбили в школе стекло. А
потом она плакала. Мне кажется, этот ублюдок ей нравится...
— Может быть, и так, — признал с сожалением Марк. — Только,
пожалуйста, не называй его ублюдком, Джейсон.
Это грубо, а грубостью дела не поправишь.
— Я хочу домой, па!.. — снова подала голос Джессика, но даже дома,
куда бы они могли вернуться, уже не было. — Я хочу жить с тобой и
ходить в свою старую школу.
— И я тоже! — вмешался Джейсон.
— Кстати о школе, — спохватился Марк. — Вы не опоздаете?
В Нью-Йорке была уже половина восьмого, и он ясно слышал на заднем плане
голос Дженнет, которая что-то кричала детям. Она, несомненно, кричала бы еще
громче, если бы слышала, что говорили Джессика и Джейсон отцу, но, к
счастью, Дженнет ни о чем не догадывалась. Марку даже показалось — она не
знает, что они звонят именно ему.
— Ты поговоришь с мамой насчет Калифорнии? Ну, чтобы мы могли переехать
к тебе?.. — негромко, но настойчиво спросила Джессика, подтверждая его
подозрения.
— Нет, — ответил Марк и, почувствовав ее разочарование, быстро
добавил:
— Я считаю, вы должны хотя бы попытаться привыкнуть к Нью-Йорку — ведь
прошло так мало времени... — Ему-то казалось, что прошла целая вечность, да
и детям, наверное, тоже, но он заставил себя продолжать:
— Дайте маме шанс. В любом случае это очень серьезная проблема, и ее
нельзя решать второпях. Я хочу, чтобы вы немного успокоились и как следует
подумали... А сейчас отправляйтесь в школу, иначе вы опоздаете. Мы поговорим
обо всем позже. —
Много позже, — подумал он, — когда пройдет
боль
.
После этих его слов голоса у детей стали совсе
...Закладка в соц.сетях
