Жанр: Любовные романы
Версальская история
...то этот вариант не годится.
Он должен был защитить ее любой ценой! Дела Шарлей были ему безразличны — он
никогда не любил ее, но Алекс — другое дело. Он не может допустить, чтобы до
нее дошли эти скандальные новости, а что скандал будет грандиозным. Куп
понял сразу. Его убедил в этом голос Шарлей — наглый, вызывающий, почти
торжествующий. Она не сомневалась, что сумеет одержать верх, и Куп
почувствовал, как рядом с неприязнью в нем растет самая настоящая ненависть.
За свою репутацию он не боялся — не мальчик, как-нибудь это переживет. Но
Алекс... Он и представить не мог ее реакцию. Может быть, она даже изменит
свое отношение к нему — ведь она как-никак детский врач, и ей может не
понравиться, что он так настаивает на аборте, да и знать, что твой
возлюбленный может стать отцом не твоего ребенка, — новость не из
приятных.
— Мне это не нравится, Шарлей, — строго сказал Куп, стараясь с
помощью одной лишь интонации отрезвить Шарлен. Он не мог отделаться от
мысли, что, учитывая непродолжительность их связи, Шарлей могла бы обо всем
позаботиться даже без его ведома. Но она предпочла сообщить ему. Куп хорошо
знал: некоторые женщины считают вопросом престижа иметь ребенка от
знаменитости. К тому же наличие ребенка служит прекрасным предлогом для
выкачивания денег. Похоже, именно таков был план Шарлей, и Куп почувствовал
себя очень неуютно. Он не хотел быть отцом этого ребенка, не хотел иметь с
Шарлей никаких дел.
Неужели она этого не понимает?
— Я сожалею об этой... случайности, — сказал он. — Пойми,
Шарлей, мы друг друга совсем не знаем, наша близость была просто прихотью...
взаимной прихотью, — поправился он, подумав о том, что Шарлей может
записывать их разговор. — Ты еще слишком молода и привлекательна, чтобы
вешать себе на шею это ярмо. Поверь мне, ребенок свяжет тебя по рукам и
ногам, и тебе будет очень трудно сделать достойную карьеру. — Этот
прием не раз выручал его в прошлом, но Шарлей либо не поняла намека, либо
собственный план казался ей значительно более выгодным. Как бы там ни было,
она не выказала никакой склонности к компромиссу. Может быть, ребенок ей и
не был нужен, но в данном случае речь шла не просто о ребенке, а о ребенке
кинозвезды Купера Уинслоу. Это было громкое имя, на этом Шарлей и строила
свой расчет.
— Я сделала уже шесть абортов. Куп, и не хочу рисковать, Мне сказали,
что, если я буду продолжать в том же духе, у меня может никогда не быть
детей. Кроме того, я хочу сохранить нашего ребенка...
Нашего ребенка... Вот оно, понял Куп. Интересно, подумал он, действительно
Шарлей беременна или это просто уловка, чтобы получить с него деньги?
— Нам нужно встретиться, Куп.
— Мне кажется, в этом нет никакой необходимости, — ответил он.
Снова встречаться с Шарлей ему определенно не хотелось. Куп не сомневался —
она устроит истерику и будет рыдать в три ручья, надеясь разжалобить его.
— Я не могу на чем-то настаивать, — сказал он мягко, — но мне
кажется, что если ты сделаешь аборт, так будет лучше для всех.
Ни просить, ни умолять ее о чем-то Куп не собирался, понимая, что это
занятие бессмысленное. Скорее наоборот — Шарлей только еще больше уверится в
своей власти над ним. Единственное, о чем он жалел, это о том, что не может
своими руками задушить эту наглую бабенку и ее ребенка в придачу, если,
конечно, он действительно существует.
— Я не могу делать аборт! — жалобно повторяла Шарлей.
Она плакала, говорила, как любит его, как она мечтает, что они будут вместе
всегда, сетовала на судьбу и жалела ребенка, которому придется расти без
отца.
На эти последние слова Куп моментально отреагировал.
— Вот видишь, — сказал он, — ты и сама все отлично понимаешь.
Ни одному ребенку в мире не нужен отец, который его знать не хочет, а я не
собираюсь видеться ни с тобой, ни с ним. Я не желаю быть отцом, да и планов
жениться на тебе у меня не было. Ведь я никогда не говорил, что люблю тебя,
Шарлей. Наша близость была всего лишь способом приятно провести время. Когда
двое взрослых людей встречаются, чтобы заниматься сексом, это вовсе не
значит, что они обязательно должны создать семью, так что давай не будем
обманывать ни друг друга, ни себя. Мы — абсолютно чужие люди, Шарлей!
— Разве ты не знал, что от секса бывают дети? — парировала Шарлей
и неожиданно хихикнула, а Купу вдруг показалось, что он играет роль в каком-
то бездарном фильме. И это ему очень не понравилось.
— Это твой ребенок. Куп, — проворковала Шарлей. — Знаешь,
если будет мальчик, мы назовем его Купер Уинслоу-младший, а если девочка...
— Это не мой ребенок, — прошипел Куп. — Если уж на то пошло,
то на данный момент это вообще еще не ребенок.
Это просто эмбрион размером с булавочную головку, и если ты от него
избавишься, ты ничего не потеряешь... — Он понимал, что это не совсем так.
Организм Шарлен уже наверняка начал вырабатывать различные вещества и
гормоны, которые могли заставить ее почувствовать себя матерью, однако
сейчас Купу было не до нюансов. Главное, убедить Шарлей сделать аборт.
— Я католичка, — заявила она, и Куп поморщился.
— Я тоже, Шарлен, — сказал он, — но, если бы вера что-то
значила хотя бы для одного из нас, мы бы никогда не оказались в одной
постели. Так что, мне кажется, у тебя нет особенного выбора. Ты можешь
поступить разумно, а можешь совершить очень большую глупость — третьего
просто не дано. И если ты сделаешь не правильный выбор, то предупреждаю
заранее: я не приму в тебе никакого участия. Если ты решишь оставить
ребенка, вся ответственность за подобный шаг будет лежать на тебе
одной. — Он очень хотел, чтобы Шарлен с самого начала поняла — своего
мнения о" не изменит — и не питала на этот счет никаких иллюзий.
— Тебе придется поддерживать и меня, и ребенка, — с вызовом
заявила Шарлен. — Есть такая вещь, как закон, который защищает матерей
и детей от таких, как ты. Кроме того, во время беременности я не смогу
работать моделью, поэтому тебе придется содержать меня и до родов.
Тут Куп не удержался и хмыкнул. Знала бы она, что в настоящее время он едва
мог содержать себя, не говоря уже о Шарлен. Впрочем, ни при каких
обстоятельствах и желания такого у него не могло возникнуть.
— Вот почему я считаю, что нам необходимо встретиться и все
обсудить, — добавила Шарлен жизнерадостно. Она была уверена, что ему не
отвертеться. Быть может, она даже надеялась, что сумеет женить Купа на себе
и стать после его смерти хозяйкой
Версаля
. Ну уж дудки, мрачно подумал он.
Скорее я сам его сожгу. Дело, однако, было не столько в его любимом
особняке, не в деньгах, которые требовала от него Шарлей и которых у Купа не
было. Главная опасность грозила его отношениям с Алекс, и этого было вполне
достаточно, чтобы он возненавидел свою бывшую любовницу. Вернее даже, не
любовницу, а партнершу.
— Я не собираюсь с тобой встречаться, — произнес он ровным,
размеренным тоном, в котором, однако, сквозила ледяная решимость не
допустить, чтобы ее планы осуществились.
— А напрасно. Куп, — с угрозой проговорила Шарлей. — Что
скажут люди, когда узнают, что ты не хочешь заботиться обо мне и о ребенке?
Я уверена — газеты с радостью ухватятся за этот сюжет. — Она говорила
так, словно он бросил ее после десяти лет брака, прижив с ней по меньшей
мере семерых детей.
— Это дешевый прием, Шарлей! Что скажут люди, когда узнают, что ты
шантажируешь меня своим неродившимся ребенком? — заявил он, не в силах
сдерживать закипавший в нем гнев.
— Это не шантаж. Куп. Просто я хочу, чтобы у нашего ребенка был
отец, — парировала Шарлей. — Порядочный человек на твоем месте
признал бы свое отцовство и женился на мне. Но ты этого не хочешь — значит,
ты не порядочный.
Так пусть же все узнают, какой ты на самом деле!
Купу уже давно хотелось ударить ее. Окажись Шарлей где-то поблизости, он бы
закатил ей звонкую пощечину.
И дело было даже не в том, что она говорила, а в том — как. В голосе Шарлей
звучала полная уверенность в том, что все будет по ее, что Куп женится на
ней и будет содержать ее и ребенка до конца дней своих. Еще никто из его
подружек не поступал с ним подобным образом. Даже те, кто по его или по
собственной небрежности оказывались в положении, вели себя разумно,
предпочитая конфликту взаимоприемлемый компромисс. Увы, Шарлей оказалась
вздорной, недалекой бабенкой. Она оголтело цеплялась за подвернувшуюся ей
возможность, уверившись, что загнала Купа в тупик.
— Я никогда не женюсь на тебе, и мне безразлично, оставишь ты ребенка
или избавишься от него, — холодно сказал Куп. — Я говорю тебе об
этом сейчас, чтобы ты не питала на сей счет никаких иллюзий. Я готов
оплатить твою операцию, но и только. Кстати, если ты рассчитываешь, что я
буду содержать тебя на протяжении твоей беременности, то ты глубоко
ошибаешься. Я не собираюсь этого делать.
Можешь подать на меня в суд.
Говоря так, он ничем не рисковал. К этому моменту Куп был практически
уверен, что именно судом дело закончится в любом случае. Шарлей затеет
разбирательство, причем постарается, чтобы оно было как можно более громким.
— Мне бы не хотелось судиться с тобой, Куп, — с наигранным
сожалением проговорила Шарлей. — Огласка не нужна ни мне, ни особенно
тебе. Она может только повредить нашей профессиональной репутации.
Куп хотел сказать, что никакой профессиональной репутации у нее вообще нет,
но сдержался. Не следовало злить Шарлей еще больше. Что касалось самого
Купа, то он давно пришел к убеждению, что дурная слава лучше, чем никакой.
В последнее время его дела обстояли не самым блестящим образом, и небольшой
скандальчик ему бы не помешал. Судебный процесс подобного рода мог бы
напомнить режиссерам и продюсерам, что Купер Уинслоу не так уж стар и
немощен и вполне способен играть героев-любовников, однако, поостынув, он
решил, что все-таки еще не дошел до такого состояния, когда все средства
хороши. Еще никогда имя Купера Уинслоу не было замешано в скандале. В
Голливуде знали его как отчаянного плейбоя, но никто не имел оснований
утверждать, что он бессовестный человек. Но если теперь Шарлен доведет дело
до суда, его репутация может оказаться серьезно подмоченной. Вне зависимости
от того, каким будет решение, пойдут слухи; рано или поздно они достигнут
ушей Артура Мэдисона, и тогда...
— Может быть, пообедаем вместе, пока ты еще не уехал? — предложила
Шарлей самым невинным голоском.
В считанные секунды она могла превратиться из хищного волка в овечку.
— Нет, — ответил он решительно. — Все, что я мог тебе
сказать, я уже сказал. Завтра ты получишь чек и адреса врачей... С деньгами
можешь поступить как тебе угодно, но только заруби себе на носу: своего
решения я не изменю.
Если ты сохранишь моего ребенка, это будет самой большой глупостью в твоей
жизни. Я в этом безумстве участвовать не хочу.
— Вот видишь, дорогой, ты уже считаешь этого ребенка своим, —
просюсюкала Шарлей, и Куп проклял себя за нечаянную оговорку. — Я
уверена, это будет очаровательный мальчуган, такой же красивый и умный, как
ты. Ты станешь чудесным отцом... Тебе это очень пойдет.
Куп почувствовал, что терпение его на исходе.
— Ты спятила, Шарлей, — резко бросил он. — Прощай и подумай о
моих словах.
— До свидания, папулечка! — хихикнула Шарлей и повесила трубку.
Еще долго Куп сидел неподвижно, в ужасе глядя на молчащий телефон. С каждой
минутой ситуация казалась ему все кошмарнее. Он понятия не имел, что ему
делать дальше, как вести себя, если Шарлей решит, что игра не стоит свеч, и
сделает аборт. Еще хуже он представлял себе, как будет складываться
ситуация, если она сохранит ребенка.
В одном можно было не сомневаться: разразится ужасный скандал, который
неизбежно затронет Алекс. Если бы на ее месте был кто-то другой. Куп просто
не сказал бы ей ни слова, предоставив событиям развиваться своим чередом,
однако теперь на карту было поставлено слишком многое, и он решил, что ему
необходимо поговорить с Алекс начистоту и все рассказать. Шарлей была
абсолютно непредсказуема, и Куп не представлял, какой выходки можно от нее
ожидать.
Итак, подумал он, две вещи ему предстоит сделать незамедлительно, вне
зависимости от того, нравится ему это или нет. Во-первых, нужно отправить
Шарлей чек на покрытие расходов, связанных с операцией. Во-вторых, нужно
встретиться с Алекс и рассказать ей все.
Приняв это решение. Куп отправился в свою спальню и достал чековую книжку.
Вписав сумму, которую он посчитал достаточной, Куп положил чек в конверт,
позвонил Алекс на пейджер и попросил перезвонить ему, когда у нее выпадет
свободная минутка. Рассказывать ей о Шарлей Купу очень не хотелось, но
другого выхода у него не было. Не мог же он допустить, чтобы Алекс узнала
обо всем из газет!
В глубине души Куп все-таки надеялся, что Алекс не оставит его, когда узнает
правду.
Глава 13
Алекс смогла перезвонить Купу только через полчаса после того, как получила
его сообщение. Сначала она приводила в порядок записи, потом привезли нового
пациента — недоношенную девочку с дисфункцией сердечного клапана. Случай был
из разряда поддающихся лечению, однако маленькая пациентка нуждалась в самом
пристальном наблюдении и уходе. Алекс не отходила от малышки в палате
интенсивной терапии, и, когда она наконец позвонила Купу, голос ее звучал
устало.
— Привет, Куп. Что случилось?
— Ты была занята? — ответил он вопросом на вопрос. Куп нервничал,
но старался не выдать своего волнения. Он боялся потерять Алекс и испытывал
почти иррациональный страх при одной мысли об этом.
— Были кое-какие дела, не слишком приятные, но в принципе у меня все в
порядке. — Алекс, как всегда, была вся погружена в свои дела, но она
была всегда рада звонкам Купа.
Разговоры с ним — пусть даже по телефону — поднимали ей настроение и
заряжали энергией.
— Как думаешь, сумеешь выкроить полчасика, чтобы пообедать со мной в
ближайшем кафе? — спросил Куп.
— Прости, но у меня не получится. Сегодня я — старшая смены, и пока
дежурство не кончится, я не имею права отлучаться из здания. Я отвечаю за
все, что происходит в отделении.
— А тебе и не придется никуда отлучаться. Мы можем просто выпить кофе в
вашей столовой.
— Что ж, отлично! Это я могу себе позволить. Боюсь только, что тебе это
не доставит удовольствия. А что все-таки случилось? — Куп раньше
никогда не выражал желания приехать к ней в клинику.
Неужели он так
соскучился?
— подумала Алекс.
— Ничего не случилось, просто я хочу тебя увидеть, — сказал Куп.
Он словно подслушал ее мысли, да и голос его звучал вполне искренно, но
подсознательно Алекс сразу почувствовала, что у него есть что сказать.
Впрочем, подумать об этом как следует ей не удалось. Не успела она повесить
трубку, как ее срочно вызвали в приемный покой.
Алекс все еще заполняла бумаги, когда из регистратуры ей сообщили, что ее
хотят видеть.
— Это действительно тот человек, про которого я думаю, или он просто
похож? — спросила регистраторша, не скрывавшая своего изумления. —
Это и вправду Купер Уинслоу?
— Да, это Купер Уинслоу, — со смехом подтвердила Алекс.
— Да он же просто красавец! И куда лучше в жизни, чем на экране.
Алекс улыбнулась и отложила бумаги.
— Да, вы правы, в жизни он гораздо лучше. Скажите ему, что я сейчас
спущусь. — Время подходило к полудню, пора было сделать перерыв на
обед, и Алекс, убедившись, что в отделении все в порядке, поспешила к
лифтам.
— Привет, Куп! — воскликнула она, появляясь в вестибюле. Алекс
была в белом врачебном халате, белых гольфах и сабо. Ее волосы были
заплетены в короткую косу; лицо, как всегда без косметики, дышало свежестью
и красотой, несмотря на нелегкую смену. Если бы не болтавшийся на шее
стетоскоп и не пара резиновых перчаток, выглядывавших из кармана халата, она
была бы похожа на девочку-подростка — очаровательную, озорную,
жизнерадостную.
— Привет, Алекс! — Все, кто находился в этот момент в вестибюле,
украдкой поглядывали на него, но Куп, как обычно, не замечал направленных на
него взглядов. Выглядел он безупречно: твидовый пиджак в коричневую
елочку
, шерстяная бежевая водолазка, слаксы цвета хаки и дорогие замшевые
мокасины. Этот элегантный мужчина словно сошел со страниц журнала мод, и
Алекс чувствовала себя рядом с ним настоящей растрепой.
Предупредив регистраторшу, что идет перекусить и что в случае необходимости
ее можно будет вызвать по пейджеру, она повернулась к Купу.
— Если повезет, у нас есть минут пятнадцать, — объявила она и,
приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в щеку. — Идем?
— Идем! — Куп обнял ее за талию, и они вместе направились к
лифтам, чтобы спуститься в кафе. Когда двери лифта открылись, Алекс увидела
в зеркале кабины, что все, кто был в вестибюле, провожают их взглядами, и не
сдержала улыбки.
— Знаешь, ты только что повысил мой авторитет процентов на тысячу или
даже больше, — сказала она— Ты выглядишь просто сногсшибательно!
— Ты тоже, — с чувством ответил Куп. — Все эти штуки делают
тебя совершенно неповторимой. — Он имея в виду стетоскоп, перчатки,
пейджер и хирургический зажим, который Алекс машинально прицепила к
нагрудному карману, да так и забыла снять. Алекс была похожа на школьницу,
которая примерила униформу врача. Куп впервые видел Алекс в рабочей
обстановке и был потрясен. Ему как будто открылась новая, еще неизвестная
грань ее личности, которая ему до сих пор была неведома.
Увы, это обстоятельство заставило его нервничать еще больше. Куп и раньше не
мог предположить с уверенностью, как Алекс отреагирует на то, что он
собирался ей сказать; теперь же он почувствовал, как в нем нарастает
несвойственная ему робость. Вместе с тем Куп именно в эту минуту понял, что
должен рассказать все Алекс, пока это не сделал кто-нибудь другой. Ситуация
могла развиваться самым непредсказуемым образом, и он хотел, чтобы Алекс
была к этому готова.
В кафе для обслуживающего персонала они взяли сандвичи, Алекс принесла из
автомата две чашки кофе.
— Не ручаюсь за качество, — серьезно сказала она, ставя кофе на
поднос. — Никто толком не знает, из чего его делают. К счастью, мы
находимся в больнице, так что, если тебе понадобится промывание желудка...
Словом, здесь есть люди, которые умеют оказывать первую помощь.
— Слава богу, что ты врач, — поддержал шутку Куп и, расплатившись
за сандвичи, отнес их подносы к столику в самом дальнем углу. Никто в кафе
его не узнал, и Куп был этому рад. Ему очень не хотелось, чтобы кто-то
помешал его разговору с Алекс.
Куп медленно снимал упаковку с сандвича, Алекс заметила, что у него дрожат
руки. Он сам почувствовал это и попытался справиться с собой, но тщетно.
Кладя в кофе сахарный песок, он просыпал половину на стол.
— Что с тобой. Куп? — участливо спросила Алекс. — Что-нибудь
случилось?
— Нет, то есть... Ничего страшного, Алекс, но... Сегодня утром
произошло кое-что. — Он поднял голову, Алекс взглянула ему в глаза и
поняла, что Куп по-настоящему взволнован. Он так и не притронулся ни к
сандвичу, ни к кофе, и Алекс не на шутку испугалась.
— Что именно?! — спросила она с тревогой. — Что-нибудь
плохое?
— Нет-нет, ничего страшного. Я как раз об этом хотел поговорить с
тобой...
Он виновато поглядел на нее. Алекс было странно видеть Купа таким... жалким
и вдруг постаревшим. В его глазах было смятение. И это всегда уверенный в
себе Куп?! Что же с ним случилось?
— За свою жизнь, — наконец решился начать Куп, — я совершил
немало глупостей. Но я никому не причинил зла.
Всю жизнь я старался играть по правилам и иметь дело с людьми, которые
отвечали мне тем же. — Он ненадолго умолк, словно собираясь с мыслями,
а Алекс почувствовала, как в ней нарастает тревога. Все, что Куп сказал до
сих пор, было похоже на предисловие к главному, и она была на девяносто пять
процентов уверена — сейчас он скажет, что между ними все кончено и они
должны расстаться.
И когда она подумала об этом, ее сердце едва не остановилось от острой боли.
Алекс уже оказывалась в подобной ситуации, но с тех пор прошло много
времени. До встречи с Купом она не позволяла себе увлечься кем-то настолько
сильно, чтобы расставание могло принести настоящие страдания. Но Куп был
исключением. Алекс влюбилась в него чуть ли не с первого взгляда. Овладевшее
ею чувство было настолько сильным, что она позволила себе надеяться — их
роман продлится еще очень долго. Сколько — она не знала, а загадывать
боялась, и все же Алекс не ожидала, что конец может наступить так скоро. Но
зрение и слух не обманывали ее: она ясно видела смущение Купа, а его речь
напоминала неуклюжую попытку смягчить неизбежный удар.
Что ж, чему быть, того не миновать, подумала Алекс, откидываясь на спинку
стула и усилием воли заставляя себя казаться спокойной. Если уж ей все равно
суждено выслушать от него роковые слова, она выслушает их с достоинством и
мужественно. Продолжая наблюдать за Купом, Алекс машинально отметила — он
уже почти жалеет, что затеял этот разговор, но и остановиться Куп тоже не
мог. Он должен был сказать ей все.
— Я никогда никого не использовал в своих целях и никогда не обманывал
женщин. Мои отношения всегда строились на честной основе, я никого не вводил
в заблуждение, не давал пустых обещаний, по большому счету мне не в чем себя
упрекнуть. Обычно отношения с моими... приятельницами заканчивались спокойно
и мирно — без скандалов, угроз, попыток покончить с собой и прочего. В
большинстве случаев мы оставались добрыми друзьями, благодарными друг другу
за доставленное удовольствие. Насколько мне известно, никто из моих бывших
подружек не держит на меня зла. Что же касалось ошибок, то они не имели
никаких тяжелых последствий; каждый раз я старался как можно скорее
исправить их, и обычно мне это удавалось.
— А сейчас? — перебила Алекс, не в силах выносить его
иносказаний. — То, что было между нами, — тоже ошибка?..
И ты приехал сюда, чтобы ее исправить?! — Она с трудом сдерживала
слезы, лицо ее побледнело, а на скулах горел лихорадочный румянец.
— Между нами? — недоуменно переспросил Куп, и тут до него дошло,
что Алекс приняла его слова на собственный счет. — Что ты, Алекс, я
вовсе не нас с тобой имею в виду!
Я... Дорогая моя, я вовсе не хотел... Я собирался только рассказать тебе об
одной глупости, которую я совершил еще до того, как встретил тебя. — Он
взял ее руки в свои и почувствовал, как дрожат ее пальцы.
— Что же это было? — спросила она и попыталась улыбнуться, но губы
ее не слушались.
— Я постараюсь говорить коротко, — поспешно сказал Куп. Он боялся,
что им могут помешать, что было бы ужасно. Во второй раз начать этот
мучительный разговор он вряд ли отважится. — До тебя я... встречался с
одной молодой женщиной. Может быть, мне не стоило этого делать, но... Она —
молодая женщина, которая мечтает стать актрисой. До сих пор она снималась
только в порнофильмах, рекламе и массовке. По правде говоря, у нее нет
никаких актерских способностей, но мне было приятно с ней общаться.
Короче, мы сошлись... Она вовсе не невинная девчонка из захолустья, Алекс, и
ей хорошо известны правила игры. Ей почти тридцать, и я не был первым
мужчиной в ее жизни, к тому же я ее не обманывал. И для меня, и для нее наша
близость была всего лишь приятным времяпровождением, и не больше. Наша связь
быстро закончилась, потому что даже я не могу спать с женщиной, с которой
мне не о чем поговорить
...Закладка в соц.сетях
