Жанр: Любовные романы
Прекрасная незнакомка
...sh; Ты что-то совсем притихла. Какие-нибудь неприятности? — Голос
его был глубок и спокоен. Рафаэлла покачала головой:
— Я просто чуть-чуть задумалась... прости...
— О чем задумалась?
После секундного колебания она ответила:
— О том вечере на ступенях... когда я в первый раз увидела тебя.
Тогда он усмехнулся:
— Не ты первая меня увидела, а я тебя.
Рафаэлла начала нервничать. А если кто-нибудь из слуг проснулся и взял
трубку? Страшно представить, что он мог услышать или подумать.
— Давай поговорим об этом завтра.
Он понял ее.
— Значит, увидимся?
— Я с удовольствием. — В предвидении этого стало тепло на душе,
одиночество ненадолго отступило.
— Какое время вас устроит?
Она рассмеялась, ведь теперь, когда все для Аманды сделано, занять себя
нечем. Это было единственным, что она сделала за многие годы.
— Назначайте мне время. Я приду. А не лучше ли будет...
Вдруг она задумалась об Аманде. Не слишком ли рано знакомиться с девочкой.
Как бы ту не отвратила встреча с любовницей Алекса, когда, возможно, Аманда
хочет, чтобы любимый дядя был с ней безраздельно.
— Не глупи, Рафаэлла. Если бы я мог тебя уговорить, ничего милее не
было бы, чем твой немедленный приход сюда. — Но оба понимали, что время
слишком позднее и Аманда утомилась. — Отчего бы тебе не позавтракать у
нас? Сможешь появиться так рано?
Рафаэлла заулыбалась:
— Например, в шесть? В четверть шестого? В полпятого?
— Отличная идея.
Он расхохотался. Ему представилось ее лицо. До боли захотелось вновь видеть
ее, ощущать, обнимать, и чтобы тела их срослись, словно изначально
составляли единое.
— В сущности, из-за разницы во времени я, наверно, поднимусь в шесть.
Так что планируй свой визит примерно на этот час. Предупреждать по телефону
не надо. Завтра утром я в контору идти не собираюсь. Хочу удостовериться,
что та женщина, которая придет ухаживать за Амандой, подходящая для
этого. — С переломами обеих рук девочка практически беспомощна, и он
заранее поручил своей секретарше подыскать кого-то, способного совмещать
функции экономки и санитарки. Далее он продолжал: — Буду ждать тебя.
— Приду пораньше. — А потом, не помня своего беспокойства, не
прослушивает ли кто телефон, созналась: — Я соскучилась по тебе, Алекс.
— Ой, детка. — Голос был красноречив. — Знала бы ты, как я по
тебе соскучился!
Вскоре разговор завершился, но Рафаэлла долго еще сидела у телефона, вся
сияя. Глянув на часы, принялась раздеваться. Уже миновала полночь, так что
через шесть или семь часов можно снова увидеться с ним. От одной этой мысли
ее взор засверкал и зашлось сердце.
Глава 17
Будильник Рафаэлла поставила на полседьмого, а часом позже тихонько
выскользнула из парадной двери. Она успела переговорить с одной из сиделок
Джона Генри и объяснить, что собралась к ранней мессе, а потом на долгую
прогулку. Вроде бы исчерпывающая мотивировка отсутствия, которое
предположительно продлится несколько часов. Во всяком случае, на это она и
рассчитывала, торопливо шагая по улице в декабрьском тумане, в утреннем
холодке, кутаясь в манто, а жемчужно-серый свет омывал все вокруг. Она
быстро добралась до уютного домика на Вальехо и удовлетворенно отметила, что
многие окна в нем уже освещены. Значит, Алекс уже встал, и она, бросив
взгляд на большой медный дверной молоток, засомневалась, стучать ли, звонить
ли или же воспользоваться своим ключом. Наконец она предпочла дать
отрывистый звонок и стояла там, дыша часто и возбужденно, в ожидании, с
улыбкой на лице. И вот открылась дверь. Без единого слова Алекс быстро
втянул ее в дом и сжал в объятиях. Так и не успев что-либо произнести, губы
его отыскали ее губы и слились с ними, как показалось, очень надолго. Он не
отпускал ее, она впитывала тепло его тела, а он гладил ее по блестящим
черным волосам. И поглядывал на нее словно бы в удивлении, будто по-прежнему
восхищаясь, что они вообще знакомы.
— Здравствуй, Алекс. — Глаза ее заморгали от радости.
— Здравствуй. — И чуть отступив: — Выглядишь ты прелестно.
— В такую рань — едва ли.
Но это было так. Она словно бы пронизана светом. Ее большие глаза сверкали,
словно ониксы, лицо разрумянилось от быстрой ходьбы. На ней были бледно-
персиковая шелковая блузка, бежевые брюки и манто из рыси. Из-под брюк
виднелись рыжеватые замшевые туфли от Гуччи.
— Как Аманда? — Рафаэлла показала взглядом наверх, и Алекс не
замедлил улыбнуться.
— Еще спит. — И думал он не об Аманде.
В это утро он мог думать только об этой невероятно красивой женщине, что
стояла перед ним в прихожей, и не решался выбрать, глядя на нее, как быть:
то ли проводить вниз в кухню и угостить кофе, то ли увлечь наверх с куда
менее скромными намерениями.
Наблюдая в нем внутреннюю борьбу в поисках решения, она усмехнулась:
— У тебя, Алекс, вид явного злоумышленника. — Слегка раздразненная
сама, она сняла тяжелое рысье манто и бросила на перила лестницы.
— Ну уж? — Он изобразил невинность. — С чего бы это?
— И я теряюсь в догадках. Могу я приготовить тебе кофе?
— Я как раз хотел этим заняться. — Но выглядел он расстроенным,
чем развеселил ее.
— Разве?
— Ничего-ничего... не обращай внимания. — Он провел ее вниз, но не
успели они одолеть первую ступеньку, как он принялся целовать Рафаэллу, сжав
в объятиях, и они надолго застряли там. Тут-то и обнаружила их Аманда,
спросонок бредущая вниз по лестнице в спальном халате, голубом в цветочек, с
ореолом светлых волос вокруг милого юного личика, с легким румянцем на
скулах.
— Ой, — всего-то и было произнесено в удивлении, но Рафаэлла сразу
услышала и отпрянула от Алекса. Обернулась, немного покраснев, и прочла во
взгляде Аманды кучу вопросов. Потом Аманда перевела глаза на Алекса, словно
надеясь получить объяснения от него. При этом Рафаэлла подумала, что сама
смотрится совсем как девчонка.
Рафаэлла шагнула навстречу Аманде, мягко улыбнулась и протянула руку, чтобы
лишь коснуться пальцев, выглядывающих из-под края гипсовой повязки.
— Прошу простить меня за столь раннее вторжение, с самого утра. Я... я
хотела посмотреть, как ты тут.
Вначале оробев, что ее застали целующейся на лестнице, она вдруг ощутила
прежние страхи, касавшиеся встречи с Амандой, но девочка выглядела такой
хрупкой и бесхитростной, что было невозможно считать ее хоть сколько-нибудь
опасной. Рафаэлла подумала об угрозе со своей стороны, побаиваясь, что могла
смутить девочку.
Но тут Аманда улыбнулась, легкий румянец набежал на щеки.
— Все нормально. Извините, я не хотела помешать вам с дядей
Алексом. — Ей понравилось смотреть, как они целуются. В собственном
доме она никогда не наблюдала никаких нежностей. — Не думала, что тут
кто-то есть.
— Обычно я не хожу в гости так рано, однако...
Алекс вмешался в разговор, желая растолковать Аманде, кто такая Рафаэлла и
сколь много значит для него, чтоб понять это, Аманда достаточно взрослая.
— Это твоя волшебница крестная, которая украсила тебе комнату,
Мэнди. — Взгляд был нежен, когда он смотрел на них обеих, а все трое
переминались у лестницы.
— Это вы? Это вы сделали?
Рафаэллу позабавила восторженность девочки.
— В основном да. Не скажу, что я дизайнер, но с наслаждением обставляла
жилье для тебя.
— Как же вы справились так быстро? Алекс говорил, что там ничегошеньки
не было, когда он уезжал.
— Я все это наворовала. — Все расхохотались. — Тебе нравится?
— Вы шутите? Это облом! — На сей раз Рафаэлла усмехнулась над ее
восхищением и жаргоном.
— Я очень рада. — Хотелось обнять девочку, но Рафаэлла не
решалась.
— Дозволят ли дамы предложить им завтрак? — с поклоном спросил
Алекс.
— Я тебе помогу, — вызвалась Рафаэлла, следуя за ним вниз по
лестнице.
— И я! — Кажется, впервые со времени трагедии Аманда проявила
заинтересованность. И еще бодрее выглядела час спустя, когда они втроем
пересмеивались, наевшись тостов и яичницы с ветчиной. Мэнди даже ухитрилась
намазать себе тост маслом, невзирая на гипс, Рафаэлла приготовила кофе, а
Алекс все остальное.
— Отличная команда! — польстил он обеим, когда они поддразнивали
его, что повар больно важничает.
Рафаэлла принялась убирать со стола, наслаждаясь тем, что все трое чувствуют
себя уютно вместе, и вроде как получила она бесценный подарок.
— Можно, я помогу тебе одеться, Мэнди?
— Конечно. — Девичьи глаза загорелись.
Через полчаса при помощи Рафаэллы она была одета. Но Алекс и Рафаэлла опять
остались вдвоем лишь в девять часов, когда пришла новая экономка.
— Какая же она замечательная девочка, Алекс!
Он просиял:
— Верно ведь? И... Боже, это поразительно, Рафаэлла, как быстро
исцеляется она от того, что... что с ней было. Прошла всего-то
неделя. — Вспомнив об этом, он посуровел.
Рафаэлла припомнила, медленно кивнув, прошедшую неделю.
— По-моему, ей станет совсем хорошо. Благодаря тебе.
— Наверное, благодаря нам обоим.
Ему запомнилась ласковая, обворожительная манера ее обращения с девочкой. Он
был тронут тем, с какой теплотой держалась Рафаэлла и как нашла путь к
сердцу Аманды, и понадеялся, что хорошие времена ожидают всех троих в
ближайшее время. Теперь Аманда, как и Рафаэлла, — часть его жизни, и
ему очень важно, чтобы между ними установилась душевная близость.
— Почему тебе не приглянулся ангелочек? — Алекс посмотрел на нее,
скривясь, сидя наверху стремянки в пустой гостиной. Рафаэлла и Мэнди
находились внизу, и Мэнди только что сказала ему, что ангелочек глуповат.
— Смотри, как улыбается. Ну и глупый вид.
— А на мой взгляд, глупый вид у вас, подружки.
Обе лежали на полу, развлекались игрушечной железной дорогой, которую Алекс
притащил из подвала. Раньше она принадлежала его отцу, а потом досталась
Алексу.
Алекс спустился на пол со стремянки и посмотрел на плоды своих трудов. Он
уже развесил лампочки, а Мэнди с Рафаэллой взяли на себя развешивание
игрушек, пока он наладил дорогу и поезда. Был канун Рождества, его мать
обещала навестить их через два дня. Пока же они были втроем, включая
Рафаэллу, которая проводила с ними все время, которое ей удавалось выкроить
при своих собственных заботах.
Она старалась создать праздничную атмосферу вокруг Джона Генри, даже Алекс
ходил с ней выбирать елку. Неделю она занималась подготовкой торжества для
слуг, заворачивая им подарки и раскладывая в забавные красные чулки с
именами каждого. Слуг всегда поражало то, что купленные ею подарки были и
полезны и ценны, их было приятно получать и хранить годами. Все делалось с
очевидным благорасположением. Была красивая упаковка, тщателен подбор
подарков; прелестно выглядел дом, весь в ярких листьях, шишках, сосенках, а
над входной дверью повесили огромную витую гирлянду. Этим утром Рафаэлла
провезла Джона Генри по всем этажам, потом, отлучась, вернулась с бутылкой
шампанского. Но похоже, он в этом году не выказывал особой радости, будто бы
находился в отдалении от рождественских торжеств.
— Слишком я стар для всего этого, Рафаэлла. Больше не радует. — Он
еле-еле говорил.
— Не глупи. Ты просто утомлен. И не знаешь пока, что я тебе купила.
А купила она шелковый халат с его монограммой. Хоть знала, что и это не
поднимет в нем дух. Он становился все сонливее, месяц за месяцем его
одолевало безразличие.
Зато с Алексом она обретала рождественский настрой, а в Аманде находила ту
детскую восторженность, которую так любила в своих испанских кузиночках.
Ради Аманды в доме появились бусы из красных ягод, букеты остролиста, нитки
попкорна, которые они повесят на елку, для нее же пеклись и раскрашивались
пряники и прочие украшения. Были подарки самодельные и покупные. Недели
заняла напряженная подготовка, а теперь настала ее кульминация — взялись
наряжать рождественскую елку. Окончили это занятие незадолго до полуночи,
подарки разложили грудами на полу. В пустой гостиной дерево казалось
гигантским, а вокруг носился игрушечный поезд.
— Ты счастлива? — Алекс лениво улыбнулся ей, когда они прилегли в
его спальне перед камином, в котором пылал огонь.
— Очень. Как ты думаешь, Мэнди понравятся подарки?
— Непременно, а не то отошлю ее к Кэ.
Он купил племяннице пиджак из телячьей кожи, как у Рафаэллы, и пообещал ей
уроки вождения, как только снимут гипс. А снять намечалось недели через две.
Рафаэлла подготовила ей лыжные ботинки, о которых Аманда просила Алекса, ярко-
голубой свитер из тонкой шерсти и целую кипу книг.
— Знаешь... — Улыбка Рафаэллы была радостна. — Это не то что
делать покупки для моих родственников. Кажется, — она замялась,
удивляясь себе, — будто у меня появилась дочь. Он ухмыльнулся смущенно:
— И мне так кажется. Прелесть, правда? Теперь я сообразил, насколько
пуст был дом. И вот все переменилось.
И будто в доказательство любопытствующее личико просунулось в дверь. Синяки
сошли, и тень ужаса постепенно гасла во взгляде. В течение месяца,
проведенного в Сан-Франциско, она отдыхала, много бывала на прогулках, почти
ежедневно беседовала с психиатром, который помогал ей сжиться с фактом
изнасилования.
— Привет, друзья! Вы тут о чем?
— Ни о чем особенно. — Дядя посмотрел на нее весело. — Как
получилось, что ты до сих пор не в кровати?
— Я очень волнуюсь. — С этими словами она вошла в комнату, держа
за спиной два больших конверта. — Хочу вам обоим вручить вот что.
Рафаэлла и Алекс с радостным удивлением взглянули на нее и сели на полу, а
она протянула им свои подарки. Волнение распирало ее, она присела на краешек
кровати, откидывая с лица свои длинные светлые волосы.
— Нам сейчас надо открыть? — шутливо спросил Алекс. — Или
следует подождать? Как, по-твоему, Рафаэлла?
Но та уже открывала доставшийся ей конверт, улыбаясь при этом, вытащила
бумажный лист — и ахнула.
— Ой, Мэнди... — Девочка удивила ее. — Я не знала, что ты
умеешь рисовать. Да еще в гипсе. Поразительно!
Рафаэлла укрыла подарок от Александра, заподозрив, что подарок ему окажется
парой к ее листу, что вскоре и подтвердилось.
— Ох, до чего удачно. Спасибо, Мэнди!
С довольным выражением лица она обняла девочку, которую полюбила, а Алекс
долго сидел, удивленно разглядывая свой подарок. Мэнди незаметно делала с
них наброски, а после выполнила портреты акварелью. Рисунки получились
поразительные по композиции и характерности. В довершение Аманда окантовала
их и преподнесла — портрет Алекса Рафаэлле, а ее портрет — Алексу. Он
уставился на точное изображение Рафаэллы. Аманда сумела передать грусть и
любовь в черных глазах, нежность лица, кремовый оттенок кожи. Создавалось
полное представление, что эта женщина думает, дышит, движется. Не хуже был
исполнен и Алекс, его особенности были схвачены в набросках, о которых он не
знал. С Рафаэллой пришлось потруднее, поскольку она оказывалась в поле
зрения Мэнди не так часто, а навязывать свое общество не хотелось, старшим и
так редко удавалось побыть наедине. Но благодарные взоры показывали, что
врученные ею подарки имеют огромный успех.
Алекс поднялся на ноги, чтобы поцеловать и крепко обнять Мэнди, затем они
втроем сидели на полу перед камином и долго разговаривали. Обсудили людей,
жизнь, мечты и огорчения. Аманда, не таясь, рассказывала, какую боль
причиняли ей родители. Алекс соглашался, но старательно описывал, какова
была Кэ в детстве. Обсудили и Шарлотту — что значит иметь такую мать, а
Рафаэлла рассказала, какой у нее строгий отец и насколько ее не
удовлетворяла обстановка, в которой ей довелось жить вместе с матерью в
Испании. Под конец даже стала обсуждать с Алексом их взаимоотношения,
откровенно сознаваясь Аманде, как благодарны они судьбе за каждую минуту,
позволяющую им побыть наедине, за каждое мгновение. Она удивилась тому, что
Аманда все поняла, девочку не смутило, что Рафаэлла замужем. Для Рафаэллы
было сюрпризом, что Аманда считает ее некоторым образом героиней, потому что
она не отходит от Джона Генри до самого конца.
— Но это мой долг. Он мой муж, даже если... если все теперь по-новому.
— Возможно, но не думаю, что большинство женщин способно на такое.
Любая убежала бы с Алексом, он ведь молодой и обаятельный, как в него не
влюбиться. Должно быть, тяжко так вот сидеть со своим мужем, день за
днем. — Впервые они открыто обсуждали это, и в какой-то момент Рафаэлла
подавила в себе искушение уйти от этой проблемы, не касаться ее обсуждения с
теми, кого она любит.
— Тяжко, — тихо и грустно сказала, вспомнив исстрадавшееся лицо
мужа. — Порой совсем тяжко. Он так утомляется. Ради меня одной и
находит в себе силы держаться. Иногда начинаю сомневаться, выдержу ли это
бремя. Вдруг что-нибудь со мной произойдет, вдруг придется уехать,
вдруг... — Она молча посмотрела на Алекса, и он понял ее. Она покачала
головой. — Наверно, он тогда сразу умрет.
Аманда посмотрела ей в глаза, ожидая ответа, желая понять эту женщину, столь
обожаемую и любимую.
— Ну а если он вправду умрет, Рафаэлла? Может, ему уже не хочется жить
дальше. Стоит ли заставлять его?
Вопрос был из разряда неразрешимых.
— Не знаю, милая. Просто мне ясно, что я должна делать все возможное.
Аманда взглянула на нее с обожанием. Алекс с гордостью созерцал их.
— Но ты и для нас столько делаешь.
— Не говори глупости. — Рафаэлла явно смутилась. — Ничего я
не делаю. Просто прибегаю по вечерам, словно злая фея, заглядываю тебе за
спину, проверяя, была ли стирка, — тут она усмехнулась, глядя на
Алекса, — убрал ли ты у себя в комнате.
— Угу, народ, вот и все ее дела, — шутливо сказал Алекс, вступая в
разговор. — Ничего-то она не делает, только поедает нашу пищу,
слоняется по нашим спальням, украшает комнаты, иногда кормит нас, начищает
все медяшки, читает документы, над которыми я потею, учит Аманду вязать,
засевает сад, приносит нам цветы, покупает подарки. — Не сводя с нее
влюбленного взгляда, он был готов продолжать свою речь.
— По сути, это совсем немного. — Рафаэлла покраснела.
— Ну, прекрасная дама, раз вы считаете, что это совсем немного, отныне
я знать вас не желаю.
Тут они нежно поцеловались, и Аманда пошла на цыпочках к двери, улыбнулась
им с порога:
— Доброй ночи вам обоим.
— Эй, погоди минутку. — Алекс жестом вернул ее назад.
— А тебе не хочется получить сейчас подарки? — Она хихикнула, он
встал и поднял на ноги Рафаэллу.
— Рождество настало. — Он помнил, что на следующий день Рафаэллы с
ними не будет до самого вечера.
Втроем они побежали вниз, со смехом и разговорами, с нескрываемым восторгом
стали разворачивать подарки. Алекс получил красивый ирландский свитер от
матери, набор авторучек — от Аманды, в дополнение к портрету, врученному еще
наверху, бутылку вина — от зятя, ничего — от сестры и портфель фирмы
Гуччи
— от Рафаэллы, а к нему галстук и красиво переплетенный в старую кожу томик
стихов, о котором он упоминал месяцем раньше.
— Боже, подруга, ты с ума сошла! — Но его аханье прервали визги
Аманды, распаковавшей предназначенные ей подарки.
Но тут настала очередь Рафаэллы. Она получила флакончик духов от Аманды,
хорошенький шарфик — от Шарлотты Брэндон, чем была весьма тронута, а также
плоскую коробочку, которую Алекс вручил ей с таинственной улыбкой и
поцелуем.
— Давай-ка открывай.
— Боюсь, — шепнула она, руки ее, заметил он, дрожали, когда она
сняла обертку и увидела темно-зеленую бархатную коробочку.
Внутри та была выстлана кремовым атласом, в котором угнездился гладкий
круглый черный оникс, вместе со слоновой костью, обрамленный золотом. Она
сразу поняла, что это браслет, а к нему прилагаются, составляя ансамбль,
серьги и красивый перстень из оникса и слоновой кости. Она надела весь набор
и застыла перед зеркалом. Все подошло отменно, включая черно-белый перстень.
— Алекс, это ты с ума сошел! Как ты решился? — Но вещи были
очаровательные, как тут упрекнешь за дороговизну подарка.
— Дорогой, я в них влюбилась. — Долгим и крепким был ее поцелуй в
губы, Аманда же, улыбаясь, запустила игрушечный поезд.
— Ты внутрь перстня заглянула? — Она тихо покачала головой, и он
снял перстень с ее правой руки. — Там кое-что сказано.
Рафаэлла быстро поднесла перстень к глазам и обнаружила в золотой окантовке
выгравированные буквы. Прослезившись, посмотрела на Алекса. Внутри была
надпись:
Когда-нибудь
. И все. Его исполненный
значительности взор был устремлен на Рафаэллу. Когда-нибудь они соединятся
навсегда, когда-нибудь она будет принадлежать ему, а он — ей.
Она пробыла здесь до трех часов ночи, последний час — после того как Аманда
наконец ушла спать. Чудный получился вечер, замечательное Рождество, и когда
Алекс с Рафаэллой лежали рядышком в постели, поглядывая на пламя, он,
наклонясь к ней, вновь прошептал:
— Когда-нибудь, Рафаэлла, когда-нибудь.
Эхо его слов звенело в ее памяти, когда она, пройдя последний квартал до
своего дома, скрылась за садовой калиткой.
— Ну, ребятки, если не от старости помру, так уж от обжорства. Поела я,
считай, за десятерых. — Шарлотта Брэндон окинула стол удовлетворенным
взглядом, как и остальные.
За ужином они поглотили целую гору крабов, теперь Рафаэлла разносила
эспрессо в бело-золотых чашечках. Они были в числе того немногого, что
забыла увезти с собой Рэчел, отбывая в Нью-Йорк.
Рафаэлла поставила кофе перед матерью Алекса, женщины улыбнулись друг другу.
Между ними установилось молчаливое взаимопонимание. Они очень любили Алекса,
а теперь их сближало еще одно — то, что касалось Аманды.
— Мне не хочется спрашивать, мама, но как дела у Кэ? — Алекс не
без усилия задал этот вопрос. Но совершенно открыто Шарлотта взглянула на
него, а после — на свою единственную внучку.
— По-моему, она очень расстроена тем, что Аманда уехала сюда. И едва ли
оставила надежду вернуть ее обратно.
Лица слушавших Шарлотту сразу напряглись, но она поспешила их успокоить:
— Вряд ли она собирается предпринимать что-либо, однако, по-моему,
осознала, что потеряла.
Аманда не имела вестей от матери весь месяц, прошедший со времени отъезда из
Нью-Йорка.
— Да и думаю, по-настоящему у нее нет времени этим заниматься. Началась
предвыборная кампания. — Она умолкла, Алекс согласно кивнул и бросил
взгляд на Рафаэллу, сквозь улыбку которой проглядывала озабоченность.
— Не напрягайся, дамочка, — мягко сказал он ей. — Злая ведьма
востока не собирается нападать на тебя.
— Ох, Алекс.
Все четверо засмеялись, но Рафаэлле всегда было неспокойно при мысли о Кэ.
Возникало предчувствие, что при необходимости та готова пойти на что угодно,
лишь бы добиться своего. И если понадобится ей разлучить Алекса и Рафаэллу,
то, пожалуй, она найдет способ. Оттого-то они старались, чтобы Кэ ничего о
них не узнала, и вели совершенно скрытную жизнь. На людях никогда вместе не
появлялись. Встречались только в доме. И никто не знал о них, кроме Шарлотты
да теперь еще Аманды.
— Мама, как ты думаешь, она победит на выборах? — заинтересованно
спросил Алекс Шарлотту, закуривая сигару. Курил он редко, только когда
удавалось добыть кубинские сигары, а доставлял эту прелесть, длинную, узкую,
утонченно ароматную, один приятель, летавший за ними в Швейцарию и
покупавший их там у своего давнего знакомого.
— Думаю, Алекс, что нет. Пожалуй, на сей раз Кэ это не по зубам.
Нынешний куда сильнее, чем она. Конечно, она старается состязаться, усердно
трудится, выступает с крепкими р
...Закладка в соц.сетях
