Жанр: Любовные романы
Цветущий бизнес
...ичина смерти не ясна и вскрытие покажет.
- Так. Надо звонить в милицию.
Меня начало раздражать однообразие мышления Ивановой.
- Кроме милиции ты можешь что-нибудь предложить?
- Пока нет, - призналась она.
- Тогда пошли.
Я схватила ее за руку и потащила к выходу. Она упиралась, но шла, излишне громко
выражая надежду вернуться и позвонить в милицию. Меня удивляло ее маниакальное
желание звонить именно из этой квартиры.
- Ведь есть же масса других возможностей, - напомнила я, уже сидя в "Хонде". - Твой
"мобильник" к примеру.
Иванова полезла за сигаретой.
- В толк не возьму, почему ты не сдала Власову, - сказала она, закуривая "Кент".
- Власова не убивала. Сама же сказала, что нет никаких следов.
- А ты других способов, кроме как топором по темечку, не знаешь?
- Знаю, но Верочка умерла в постели.
- Или за столом, или в ванной, или где угодно. Ее вес позволяет водворить тело в
постель даже с моими щенячьими силами, не говоря уж о верзиле Власовой.
Я вспомнила, как Иванова крутила мне руки, помогая санитарам укладывать на
носилки мое тело, и не согласилась.
- Не скромничай, Иванова, твоих сил хватит чтобы уложить в постель быка, но речь не
о том. Зачем Власовой понадобилось звать меня? Убила бы и скрылась, как все
нормальные преступники.
- Она хитрая бестия и явно придумала какую-то интригу. Да, лучше отсюда уехать, раз
ты сразу не вызвала милицию. Мне плевать на Власову, но если будут неприятности у
тебя, значит они будут и у меня.
- Похвальная логика, а Власова, если она убийца, все равно ответит перед судом. Не
перед людским, так перед божьим.
- Пэрэат мундус эт фиат юстициа, - уж никак не смогла удержаться Иванова и тут же
пояснила: - Правосудие должно совершиться, хотя бы погиб мир, потому что юстиция не
хрен собачий.
- Да, - согласилась я, блистая латынью, - юстиция нон пенис канина.
На дачу мы вернулись под утро. Катерина и Виктор видимо спали, потому что в
столовой было пусто, и за холодильником никто не сидел.
Иванова простить мне не могла дружбы с Власовой, ругалась и культурно и
нецензурно, густо засеивала мою душу зернами сомнений и убедила-таки, что Таточка
убийца. Какое-то время я цеплялась за отсутствие следов убийства, но Иванова сказала:
- Современная фармацевтика научилась отправлять к праотцам совершенно здоровых
людей.
После этого я сдалась и все силы бросила на борьбу с совестью. Пока Иванова пыхала
"Кентом", я мыкалась по закоулкам памяти, изрыгая громы и меча молнии в адрес
Власовой.
- Она первый подозреваемый, не забывай, и от встречи с ментами не уйдет, - успокоила
меня Иванова.
- Это ты забыла кто ее муж, - демиург местного общества, - не согласилась я и от души
пожелала Власовой всех благ на том свете.
- Этого демиурга тоже можно прищучить, когда речь идет об убийстве. Ефим
Борисович совсем не последний человек в городе. Он и не таким демиургам кое-что
удалял. Двух часов тебе на сон хватит?
- Не хватит, а что?
Иванова вздохнула, потерла виски. Вокруг ее красивых молодых глаз собрались
морщины. Лишь в тот миг осознала я как ей нелегко.
- Поедем в Ростов, - сказала она. - Попытаюсь подготовить моего бедного Фиму, а ты
подлую Власову разыщи. Узнай чем она дышит. ... Не знаю, может и ошибаюсь, но сердце
подсказывает: ее рук это дело. Останься Вера жива, вмиг твоя стерва всего лишится. А она
привыкла к сладкой жизни.
- Не моя она стерва, - с обидой ответила я. - Но мотив серьезный, только слишком уж
все очевидно. Кроме Власовой не могло быть у Верочки врагов. Неужели Тата рискнула?
- Правильно, подумай над этим. И почему она вызвала в квартиру тебя, тоже подумай, а
я пока вздремну, но смотри, через два часа разбужу, - и Иванова отправилась к себе.
Я пыталась уснуть, но в голову лезли мысли о том, что жизнь моя стала чрезвычайно
насыщенна. При этом возникали опасения не отразится ли это на ее продолжительности.
Сначала вор, потом дом, Владимир, Тата... Боже, сколько загадок, ну разве тут уснешь?
Я поплелась в столовую. Катерина уже проснулась, была свежа и радостна, напевала "а
нам все равно" и жарила картошку с грибами.
- Ну как, жива дочь Борисыча? - весело поинтересовалась она, словно речь шла, к
примеру, о каких-то тараканах.
Хотя, я не права, к тараканам Катерина относится значительно серьезней, вскакивает с
постели по ночам и бежит в столовую посмотреть достаточно ли они сыты ее отравой,
разложенной по углам.
- Верочка мертва, как и было сказано выше, - ответила я, дивясь Катерининой
беззаботностью. - У нее уже гипостатическая имбибиция началась.
Катерина мигом забыла про картошку.
- Что это, "бибиция"? - затравленно глядя спросила она.
- Умрешь - узнаешь, - пообещала я.
Катерина испуганно перекрестилась, уронила свои сто килограммов на стул, бухнула
бюстом по столу и, охая, закатывая глаза и причитая "ай, господи, ай, господи", ударилась
в воспоминания. Я сообразила, что могу выслушать как хоронили всех ее соседей и даже
их родню, если не пресеку это устное творчество в его истоках.
- Вот-вот проснется Иванова и запросит жрать, а у тебя там что-то горит, - сказала я,
кивая на картошку.
- Ой, и точно! - вскочила Катерина и сообщила мне в спину уже от плиты, ловко орудуя
в сковороде ложкой: - Ефим Борисыч болен сердцем. Дочь его любимица, уж он нам про
нее порассказывал. Жаль его. Может загнуться старик. А как же она умерла?
- И я хотела бы знать, - ответила я, прислушиваясь к скворчанию картошки.
- И ребеночек остался. Вот горе так горе... - слезливо заключила Катерина, неожиданно
взвизгнула и с хохотом закричала: - Ай, мамочка! Да уйди же ты черт! Вот пахабник!
Я оглянулась в твердой уверенности, что несчастная тронулась умом, но увидела
Виктора, с хитрой улыбочкой покидающего подол жены.
- Подкрался, подлюка, сзади, - стыдливо зарделась Катерина. - И не к месту радуешься.
Слышал, дочь Борисыча умерла.
Виктор погас.
- Что, правда?
- Увы, да, - вздохнула я.
- Что тут скажешь, горе, - смущенно промямлил Виктор и побрел в ванную, стесняясь
своего счастья.
- В командировку сегодня, - не скрывая радости, кивнула на мужа Катерина.
- Все проснулись? - прогремела за нашими спинами Иванова.
- Сейчас будем завтракать, - успокоила ее я.
Вид она имела неважный. Лицо отекло, а под глазами расплылись черные круги. Мы с
Катериной притихли. Катерина испуганно ушла с головой в картошку, а я
демонстрировала повышенный интерес к своим облупившимся ногтям.
Иванова присела к столу и задымила сигаретой.
- Едем? - спросила она у меня, после тягостного молчания.
- Едем, - торопливо подтвердила я.
- Тогда пойду почищу плащ. Вчера влезла в какое-то говно.
И со словами "грехи наши тяжкие" Иванова удалилась к себе.
- Жалко бабу, - шепнула Катерина, водворяя сковороду с картошкой на стол. - Ей
больше всех достанется. Видела как почернела?
- Видела, - кивнула я. - Только почему ей больше всех?
- Ну как же, похороны организовывать ей. У Моргунов родственников нет. Жена его
детдомовская, а у Борисыча все перемерли.
Я не знала об этом, но в любом случае несомненно было одно: Иванова, как Чапаев,
всегда и везде впереди на лихом коне. Значит и похороны на ней.
Глава 16
После легкого завтрака (аппетит как рукой сняло) мы отправились в Ростов. Власовой
я по настоянию Ивановой позвонила с "мобильника" еще в дороге. Тата уже не спала и,
как ни странно, обрадовалась мне чрезвычайно.
- Можешь приехать прямо ко мне? - спросила она.
- А муж твой?
- Я же говорила: в командировке.
Иванова делала мне знаки, толкала в бок и шипела: "Соглашайся."
- Хорошо, - сказала я. - Еду.
Власова жила на Пушкинской неподалеку от мединститута, поэтому колесить по
городу не пришлось. Убитая Иванова отправилась на кафедру, а я отдалась на растерзание
Власовой.
- Куда ты пропала? -прямо с порога спросила она. - Я тут потихоньку схожу с ума, а ты
бросила меня бессердечно.
- Вчера дела были, а муж твой уехал когда?
- Понятия не имею. У нас не принято отчитываться. Дня четыре не видела его,
позвонила референту, он и сказал, что Мазик в командировке.
- Надолго?
- Сказали, что не меньше десяти дней. И не звонит. Раньше хоть изредка звонил.
Глядя на свеженькую Власову, я не чувствовала той уверенности, которая образовалась
в общении с Ивановой. Никак не похоже было на то, что эта сибаритка (в роскошном
кружевном пеньюаре) способна на сильные шаги. Будь она так ловка, нашла бы способ
повернуть к себе мужа. И возраст и внешность еще вполне позволяют.
- Ты знаешь, что Верочка до сих пор лежит у себя в квартире? - спросила я, пепеля Тату
взглядом.
Она побледнела.
- Неужели?
- А я уверена была, что ты позвонишь в милицию.
Она виновато опустила голову.
- Прости, смалодушничала. Несколько раз набирала номер и вешала трубку. Трудно
сказать да и не знаю, можно ли. Будут искать того, кто заявил. Женский голос, значит
переберут все варианты, доберутся до меня. Не уверена, что смогу...
"Или в самом деле умирает от страха или мастерски играет," - подумала я, глядя на ее
испуганное лицо и трясущиеся руки.
Мы сидели в просторной комнате, одна стена которой представляла собой сплошное
окно, закрытое дорогими шторами. Здесь все было дорогое, начиная с самой Власовой, с
ее заграничными косметическими операциями. Именно здесь я как нигде ощущала мощь
мотива убийства Верочки, и именно здесь не верила в то, что женщина, сидящая напротив
и теребящая пояс роскошного халата, - убийца. Это казалось невероятным. Командировка
Мазика, оставленный у родителей ребенок, все говорило о том, что Верочка должна была
уехать. Скорей всего Мазик часто брал ее с собой. Наверняка собирался взять и в этот раз.
Почему же не заехал за ней? Что-то не сходилось в этом пасьянсе.
- А как ты узнала, что она еще там? - задумчиво спросила Власова.
- Просто. Приехала и увидела.
- Одна?
- Да нет, с Ивановой.
- Иванова знает? - ужаснулась Власова.
- А что тут такого? - изумилась я. - Раз и я была там, в милицию она не побежит.
- Зачем ты ей рассказала?
И я поняла, что опять сваляла дурака. Не объяснять же Власовой, что Верочка дочь так
называемого товарища Ивановой. Впрочем, он же ее сотрудник, так почему же не
объяснить?
- Иванова приехала делиться опытом с отцом Верочки, - сказала я, опуская этого опыта
суть.
- А кто у нее отец?
- Власова, как ты живешь на свете? Даже не знаешь родственников любовницы мужа.
Я хотела добавить: "Бери пример с Ивановой," - но вовремя вспомнила, что не время
для шуток.
- Я гордая, так кто у нее отец?
- Профессор Моргун.
Услышав фамилию Борисыча, Тата испуганно схватилась за щеки.
- Почему тебя это так впечатлило? - поинтересовалась я.
- Да нет, ничего, - отмахнулась Тата, не обращая внимания на очевидность своей
неискренности. - Одной знакомой он делал операцию. Как мир тесен. Значит милиция
еще не была в квартире?
- Возможно как раз сейчас она уже там. Иванова отправилась готовить Моргуна и
вполне могла навести его на мысль позвонить дочери.
Власова рассердилась.
- Почему эта Иванова все время крутится вокруг Моргунов? - нервно дергая пояс
халата, спросила она. - И что вообще занесло ее в Ростов?
- Я же говорила: научная деятельность, а почему тебя это раздражает?
- Не раздражает, просто интересно. Мало ей дел в Москве? С кем, кстати, она живет?
- С голодным котом.
- А муж, а дети?
- Раньше жила с голодным мужем и таким же сыном, но они сбежали.
- Так ей и надо, - Тата злорадно усмехнулась. - С детства терпеть ее не могу. Жутко
вредная баба, убила бы за одну идейность.
Меня это несколько удивило.
- Не ты ли два дня назад утверждала обратное? И с тем утверждением я больше была
согласна. Иванова прекрасный человек и умный к тому же. Думаю, именно это тебя и не
устраивает.
- Меня все устраивает до тех пор, пока не лезут в мою личную жизнь. Кстати, сегодня
разбирала семейный архив, на самый худший случай,.. - Власова замялась. - ... Ну, если
вдруг обыск и все такое. Так вот, узнала много занимательного. Может пригодиться, если
дойдет дело до суда.
- Что ты имеешь ввиду?
Она полезла под диван, достала толстую тетрадь, полистала ее, словно собираясь чтото
прочесть вслух, но передумав, протянула мне.
- Вот возьми, изучишь сама. Интересно, что ты об этом думаешь.
- О чем здесь?
- Да много о чем. О Мазике моем, о Верке его, почитай. Это записки мужа. Только
долго у себя не держи. Верни завтра. Тебе сразу станет ясно, что не только мне выгодна
Веркина смерть.
Последние слова Власова произнесла с таинственной улыбкой. Я вертела в руках
тетрадь, раздираемая любопытством, и готова была тут же приступить к чтению.
- Ну как наш дом? - остановила меня Власова. - Будем его искать? Я же обещала.
В поисках дома теперь я больше рассчитывала на вора, братца Катерины, поэтому
нехотя ответила:
- Будем, но в другой раз. Сегодня хочу заехать в одно место.
- Я не против, у меня тоже есть дела. Ты на "Хонде"?
- Да.
- Подбросишь?
- Подброшу, но у тебя же...
- Не хочу светиться на своем "Бентли", - оборвала меня Тата. - Правда у меня
небольшой груз.
Груз оказался большим и многочисленным: шесть огромных доверху набитых сумок.
Часть из них уложили в салоне.
- Остальные придется в багажник, - извиняясь, сказала Власова.
Я открыла багажник и ахнула. Там стояли Масючкины герани, про которые я намертво
забыла. Кое-какие уже привяли, кое-какие Катерина помяла своими продуктами. Я
горестно посмотрела на Власову.
- Что будем делать?
- Давай отнесем их ко мне, а потом заберешь, когда привезешь меня обратно.
Мы отнесли герани в квартиру, поставили их на подоконнике, полили и отправились
по делам.
Я уже сообразила, что Власова на всякий случай увозит из дома самое ценное, поэтому
и не хочет ехать на своей машине, но куда она это увозит? Я надеялась разгадать загадку,
навязавшись помочь тащить сумки. Но сумки тащить не пришлось. Из вполне приличного
коттеджа, около которого я остановила машину, вышел... тот лысый, которого я видела в
клубе и которому принадлежит четверть морского побережья и чуть ли не все магазины
Ростова.
Мужчина был неслабый. Чмокнув Тату в лоб, он взял по две сумки в каждую руку и
легкой походкой отправился в коттедж. Она подхватила остальные и устремилась за ним.
Я задумалась, смогу ли найти этот коттедж без Таты. Всей душой старалась запомнить
дорогу, но после того чертова дома уже ни в чем не была уверенна на все сто.
Вскоре Тата вернулась, плюхнулась на переднее сиденье и сунула мне в руку бумажку.
- Что это? - удивилась я.
- Адрес. Ты же все всегда забываешь. Если я пропаду, найдешь меня здесь. Сюрдик о
тебе знает.
- Сюрдик это лысый?
- Да. Ты уже сообразила, что нас связывают некоторые отношения?
- Сообразила еще там, в клубе.
Власова изумилась.
- Как тебе это удалось?
- Вы с Сюрдиком так смотрели друг на друга, что трудно было не сообразить. Как тебе
удается находить для своих мужчин такие ужасные клички?
- Им нравится, - усмехнулась Власова. - Сюрдик вообще от меня без ума.
- А ты от него?
- Я от него жду помощи.
- Ты сказала, что он знает обо мне. Что именно?
- Что ты моя школьная подруга.
- И все?
- И все.
Я заглянула в бесцветные глаза Власовой. В них не было лжи.
- И про Верочку ты ему рассказала?
- Ну уж нет, в таких делах у меня к мужчинам доверия нет. А-а, поняла, тебя
насторожили мои сумки? Ерунда, сказала, что собираюсь уйти от мужа и на какое-то
время хочу спрятаться от его верзил, я имею ввиду секьюрити Мазика. Сюрдик был рад.
Этот дом, - Власова кивнула на коттедж, - оформлен на приятеля Сюрдика, так что, в
случае чего, здесь меня трудно будет разыскать.
Я с новым интересом посмотрела на коттедж. В окне второго этажа шевельнулась
занавеска. Или мне показалось.
- Ясно, - сказала я, решив что достаточно помозолила глаза Сюрдику. - Куда теперь?
Учти, у меня тоже есть дела.
Власова опечалилась.
- Жаль, мне сильно не хватает тебя, особенно сейчас. Поехали бы в клуб, закусили...
- Не соблазняй, - отмахнулась я и подумала о тете Маре.
- Ну, как знаешь.
Я высадила Тату у подъезда ее дома.
- Может поднимешься? - спросила она.
- В другой раз, спешу. Тетрадку, вон, твою хочу почитать, - я кивнула на заднее
сиденье, куда бросила ее впопыхах. - Сама же просила завтра вернуть.
- Ну хорошо, поезжай, - хлопнула дверцей Власова и повернулась ко мне спиной.
- А герани? - вдруг вспомнила я.
- Хочешь, куплю их у тебя? - оживилась Власова.
- Ты же не любишь цветов.
- Какая разница, возьму и куплю. Вон Верка же их любила. Может хоть этим прельщу
Мазика. - Она протянула мне солидного достоинства купюру. - Беру все.
- И те, что остались в багажнике? - обрадовалась я, но Власова меня разочаровала.
- Нет, только те, которые занесли в мою квартиру.
Я обиделась. В багажнике остались две нераспечатанные коробки, в каждой по восемь
гераней.
"Если сегодня не избавлюсь от них, придется распечатывать коробки, поливать цветы и
снова их запечатывать," - подумала я. Желание срочно избавиться от гераней охватило
меня, но по выражению лица Власовой было видно, что вряд ли в сей миг суждено его
осуществить.
- Убери деньги. Цветы дарю. Подарила бы и те, что в багажнике. Зря не хочешь.
- Куда мне столько, - рассмеялась Власова. - Не так уж и сильно люблю я Мазика.
Она побежала к подъезду, у ступеней приостановилась, помахала мне рукой и послала
воздушный поцелуй.
- Иди ты к черту, - буркнула я, зло ударяя по газам и направляясь на Садовую.
"Как там моя Иванова," - подумала я, проезжая мимо мединститута, и в тот же миг
увидела далеко впереди ее тщедушную фигурку в затрапезном плаще с пятнами грязи на
подоле, которые, видимо, так ей и не удалось до конца отчистить. А может это уже новые,
что совсем неудивительно. Иванова шагает так, что комья грязи долетают до спины, не
говоря уже о подоле.
Я с грустью смотрела на ее плащ и думала: "Только Людмила способна не жалеть
денег на "мобильник" и зажаться на шмотках. Но куда это она так спешит?"
- Девушка, вас подвезти? - игриво спросила я, догоняя Иванову и притормаживая возле
нее.
От неожиданности она шарахнулась, но, увидев меня, обрадовалась и, резво прыгнув на
переднее сиденье, махнула рукой.
- Гони за Моргуном. Он там, впереди, со всей делегацией.
Я ничего не поняла, но на всякий случай поехала - куда ехала.
- Все сотрудники уже знают, - сурово сообщила Иванова.
- Кто им сказал? - испугалась я.
- Милиционер.
- А он как узнал?
- От меня.
Мне сделалось дурно.
- Иванова, ты с ума сошла.
- Не сошла, а позвонила "02", сказала: "в десятой квартире труп" и повесила трубку.
- И что теперь будет?
- Ничего не будет. Хоронить будем. Сколько можно там лежать и разлагаться?
Впереди показался Моргун в своей дурацкой шляпе с полями. Его под руки вели какието
толстые истеричные бабы.
- Вон они! Вон они! - завопила Иванова тыча пальцем в Моргуна и баб.
- Он тоже в курсе? - втягивая голову в плечи, спросила я.
В мои планы вовсе не входило утешать Моргунов. Всегда этих дел боялась, по причине
своей бестолковости. В таких случаях больше всего мне мешали руки. Всегда не знаешь
куда их деть.
- Пока не в курсе, - успокоила меня Иванова.
- Но бабы на всякий случай его под руки ведут.
- Это не бабы, а сотрудники кафедры.
- И куда они его тащат?
- Домой, к орущей Зинке. У Моргуна слабое сердце, никто не знает как ему сообщить.
Я истерично рассмеялась.
- У Моргуна слабое сердце и потому сотрудники кафедры мединститута тащат его
подальше от мединститута. Они врачи или наемные убийцы? Хотя, зачастую это одно и то
же.
- Не городи чушь, - рассердилась Иванова. - Они хотят быть с ним рядом, чтобы
поддержать в трудную минуту.
- А ты?
- А я не могу. Там Зинка. Ефим Борисыч! Ефим Борисыч! - завопила Иванова, высунув
голову в окно. - Идите к нам!
Моргун, увидев Людмилу, обрадовался, как ребенок, стряхнул с себя сотрудниц и,
протянув свои короткие ручки, устремился к нам.
- Вы помирились? - торопливо спросила я.
- Еще как! - ответила Иванова и продолжила переговоры: - Ефим Борисыч, садитесь,
мы вас подвезем. Соня как раз в ту сторону.
Вся компания уселась на заднее сиденье, и мы поехали.
- Как там Власова? - украдкой спросила Иванова.
- Интересуется тобой, - ехидно ответила я.
- Мало у нее проблем? Могу поделиться своими. Ничего, менты доберутся до нее. Эй,
поворачивай же налево.
Резко затормозив, я повернула, досадуя, что еще плохо ориентируюсь в центре, зато
окраины исколесила вдоль и поперек.
- Высади их там, - приказала Иванова и повернулась к сотрудницам. - Все девочки,
приехали.
Делегация высыпалась из машины. Людмила ободряюще кивнула Моргуну и буркнула
мне:
- Трогай.
Я тронула, но не проехав и ста метров, была остановлена Людмилой.
- Нет, иди туда и ты, - рявкнула она.
Я запротестовала:
- Вот уж этого от меня не дождешься.
- Надо. Скажешь в каком состоянии Зинка. Если в полном откате, пойду туда и я, если
держится - буду руководить издали.
Иванова смерила меня таким взглядом, что я не решилась возразить и нехотя полезла
из машины.
Стоны и вой были слышны уже на лестничной площадке. Выли все, кроме Зинки.
Зинка бегала по комнате с какими-то каплями и капала всем без разбору. Накапала и мне.
Я выпила, сама не зная зачем, и отправилась к Ивановой.
- Ну? - строго спросила она.
- Ужасно.
- А Зинка?
- Держится лучше всех.
- Так я и знала. Поехали.
- Куда?
- Отвезешь меня обратно.
Я повернула к мединституту.
- Так что там Власова? - украдкой стирая слезу, спросила Иванова.
- Тетрадку, вон, дала почитать. Возьми там на заднем сиденье.
Иванова перекинулась через кресло и минут пять копошилась, после чего
рассердилась:
- Нет здесь тетрадки.
- Как нет, клала же ее туда.
- Так пойди возьми.
Я остановила машину и полезла на заднее сиденье. Тетрадки действительно не было. Я
вышла из машины и, открыв заднюю дверцу, обследовала все основательно. Тетрадки не
было.
- Ты не брала? - растерянно спросила я Иванову.
Она покрутила у виска пальцем.
- Думаешь мне до этого?
- Где же она?
- На бороде. В бардачок класть надо.
- Да с сумками этими голову себе заморочила и бросила куда пришлось.
- С какими сумками? - заинтересовалась Иванова.
- Да Власова попросила перевезти кое-что.
- Поздравляю, ты уже помогаешь убийце скрываться от закона.
- Какого закона? Она вовсе и не скрывается, а дома сидит. Меня умоляла остаться. Муж
в командировке, вернется не раньше, чем через десять дней. Прислугу и охрану отпустила,
сидит одна. Жаль мне ее. Нелегко бабе.
- А кому сейчас легко? Мне? Фиме? Нашла кого жалеть. Поехали. Дел у меня по горло.
Я села за руль, мучимая пропажей тетради.
- А твои бабы, пардон, сотрудницы не могли ее по ошибке прихватить?
- Девчонки? Прихватить? Зачем она им?
- Ну случайно.
- Думаешь, что говоришь? Тут такое горе, а они случайно чужие тетради из машины
начнут таскать. И что там в этой тетрадке?
- Сама не знаю. Какие-то откровения Мазика.
- Какого еще Мазика?
- Мужа Власовой.
- Ну и наплюй на его откровения, - успокоила меня Иванова.
- Я бы наплевала, но завтра должна вернуть тетрадку. Власова на нее сильно
рассчитывает в случае ареста.
- Так может она сама и забрала ее? Передумала и забрала. Позвони, узнай, - Иванова
протянула свой "мобильник".
Эта мысль окрылила меня. Я набрала номер Власовой и, как только прекратились
длинные гудки, закричала:
- Тата, ты не брала тетрадку?
- Минуточку, - ответил мужской голос.
Иванова пребывала в задумчивости.
- Странно, мужик какой-то, - прикрыв трубку рукой, шепнула я.
- А чего еще ждать от Власовой, - буркнула она.
В ухе у меня затрещало, потом раздался шорох и прозвенел голос Власовой:
- Алло, я слушаю.
- Ты тетрадку свою не брала? - повторила я вопрос, по недоразумению заданный
незнакомцу.
- Нет, а что? Ты ее потеряла!
- Ну, сразу так и потеряла. Просто не могу найти, но найду, раз ты не брала. Куда ей из
машины деться. Может за сиденье завалилась.
- Ищи, - порекомендовала Власова.
- А кто это у тебя? - поинтересовалась я.
- Это я у кого-то, - рассмеялась она. - В гостях я и дома сегодня не ночую.
- А завтра?
- Что завтра?
- Ты забыла о нашем мероприятии?
- Ах это. Нет, не забыла. Завтра встретимся, но предварительно звони.
Я зло вернула телефон Ивановой.
- Ну что? - спросила она.
- Нет у нее никакой тетрадки. Сидит у какого-то мужика и в ус не дует.
- Она интриганка, эта Власова. Зря ты связываешься с ней. Еще неизвестно зачем ей
понадобился весь этот спектакль. Могла сама понаписать в тетрадку черти чего, а потом
дать тебе прочитать, чтобы ты свидетельствовала за нее. Тетрадка, естественно,
впоследствии исчезла бы.
- Да, но она исчезла раньше, чем я успела ее прочитать, - возмутилась я.
- Хорошо, - утихомирила меня Иванова. - Раз так дорога тебе тетрадка, спрошу у
девчонок. Может и в самом деле кто пригреб по запарке.
- Спроси, сделай одолжение.
Мы подъезжали к мединституту. Иванова цепким взглядом выбирала побольше лужу, в
которую собиралась выйти. Она всегда из машины выходила только в лужу. Даже летом,
даже в засуху.
- Лучше скажи, чем собираешься заняться? - спросила она, когда я затормозила по
своему вкусу. - Может поможешь мне?
- Что? Хоронить? Упаси меня бог! Есть и свои дела. Не сочти меня черствой, но
больше, чем на сочувствие не рассчитывай. Могу еще предложить материальную помощь,
естественно в разумных пределах.
- Ладно, давай помощь, - сердито протянула руку Иванова.
- Что? Прямо сейчас?
- Нет, в следующем году!
- У меня нет с собой мелких денег.
- Давай крупные.
Я вспомнила Верочку и дала, проворчав:
- Все равно твой Моргун пропьет.
- Согласись, теперь у него есть причины, - ответила Иванова и вышла из машины.
Едва за Ивановой закрылась дверь, я бросилась на поиски. Второй раз тщательно
обследовала салон и даже заглянула в багажник. Тетрадки не было. Восстановив в памяти
каждый свой шаг, пришла к выводу, что тетрадка могла упасть на землю, поскольку на нее
мы поставили сумки. Лично я волоком тащила с сидения две сумки и мо
...Закладка в соц.сетях
