Жанр: Любовные романы
Цветущий бизнес
...внутренне отметила я и сказала:
- Можно и в клуб.
Власова оживилась.
- Сто лет там не была - защебетала она. - Ах, как хорошо мы сейчас проведем вре-мя.
Только заедем ко мне, переоденусь, да заодно посмотрю все ли там в порядке.
Поднимешься?
- Нет подожду в машине.
Этот вечер предстояло просто "убить", не сидеть же на даче, слушая стенания
Катерины. Иванова, после похорон, тоже выбыла из приятных собеседников, хоть мне и
не терпелось задать ей кое-какие вопросы. Впрочем, завтра на них она ответит
значительно обстоятельней.
К моему удивлению Власова принарядилась в рекордно короткий срок. Видимо, когда
речь заходит о клубе, эта женщина спринтер.
- Весна! - воскликнула она, падая на переднее сиденье. - Погодка налаживается, а
жизнь разлаживается. Хотя...
- Что "хотя"? - заинтересовалась я.
- Теперь, после смерти этой девицы, все может быть. Вернется Мазик, посмотрит на
мои герани и...
- И влюбится опять? Сомневаюсь. Не забывай, это у тебя радость, а у твоего Мазика
горе.
- У него были все основания самому грохнуть свою Верку, - неожиданно брякнула
Власова и победоносно посмотрела на меня.
Я сбросила скорость.
- Что ты имеешь ввиду?
- Ты прочла тетрадку? - вопросом на вопрос ответила она.
- Тетрадку я не прочла, потому что ты забрала ее, а Верочка умерла естественной
смертью.
Власова опешила.
- Когда я забрала тетрадку?
- Вчера, когда отправила меня открывать багажник, - сказала я, с максимальной
твердостью в голосе.
- Глупости! Сначала дала, потом забрала? Глупости! Потеряла, так и скажи. И нечего
морочить мне голову, а Верку убили. Я уверена в этом.
- Может поделишься своей уверенностью?
- Поделюсь, обязательно поделюсь, но позже. Скажу больше: мне нужна твоя помощь.
Только можно тебя попросить?
- Проси, - усмехнулась я, - раз ты такая вежливая.
- Давай сегодня о делах ни слова, иначе я чокнусь. Просто посидим, выпьем, закусим.
- Я за рулем.
- Ерунда. В этом городе у меня все схвачено. Во всяком случае такие проблемы для
меня не проблемы. Дам тебе ксиву, ментам покажешь, пусть звонят. Там им выдадут
рекомендации. Так что можешь спело пить. Ах, как мы сейчас напьемся!
Я с отвращением вспомнила свою последнюю попытку напиться и рандеву с
Владимиром.
- Знаешь, в последние дни у меня аллергия на мужчин и спиртное.
- Жаль, а я хотела пригласить на мужской стриптиз, - сказала Власова и преувеличенно
горько вздохнула. - Что возраст делает с людьми. Раньше ты такой не была. Я знала тебя
совсем с другой стороны.
- Пресытилась, - бросила я, вложив в свой "бросок" максимум высокомерия.
Власова рассмеялась и принялась рассказывать о Сюрдике и его жене - дикторше
местного телевидения. Видимо такими образом она давала понять, что тоже имеет
основания пресытиться.
В клубе я поняла, что остаток вечера придется коротать в обществе убитых горем
Катерины и Ивановой, с такой скоростью надиралась Власова. Как известно, спиртное
развязывает язык, но оно же его и завязывает. Первые бокалы вдохновили меня и вселили
надежду, но беседа продвигалась менее продуктивно, чем пьянка, потому что пьянке
заплетающийся язык никак не мешает, а беседе - очень. Я имею ввиду не свой язык. Когда
стало очевидно, что в любой миг Власова готова упасть и закатиться под стол, я сказала:
- Пора ехать. Дел еще много.
- Какитядла? - безразлично спросила Власова, рискованно качнувшись на стуле.
- Ну-у, дела разные. Вещи, к примеру, собрать.
- Какивщи?
- Наши с Ивановой. По чемоданам надо растасовать. Билеты уж куплены. Закончилась
у Людмилы командировка.
Это удивительно, но Власова отрезвела.
- Как закончилась?
- Что за вопрос? Как кончаются командировки?
- Иванова уезжает?
- Да, завтра.
- А ты? - в ее пьяных глазах появилась тревога.
Не знаю, что заставило меня солгать, но я солгала. Может сделала это на зло, может
интуиция подсказала: так будет лучше.
- Вместе уезжаем, - ответила я. - Вместе приехали, вместе и уедем.
Власова впала в задумчивость. Я с гигантским интересом наблюдала за ней. Что-то
внутри подсказывало: стою на пути открытий.
- И что, никак нельзя остаться? - с мольбой спросила она.
- Никак. Мы и так задержались.
- Как неудачно складывается. Ведь рассчитывала на тебя, так на тебя рассчитывала.
- Извини, - пожала я плечами.
Власова принялась за свою накрашенную губу, кусала ее с нервным увлечением.
- Надо позвонить, - сказала она.
Я не возражала.
- Звони. Мобильник с тобой.
- Нет, с него нельзя.
- Звони с местного телефона.
Власова ужаснулась.
- Отсюда еще опасней. Позвоню с дачи. Там у Мазика телефон, который точно не
прослушивается. Поехали, это совсем рядом.
Она дала знак официанту, поспешно рассчиталась, вскочила со стула и припустила к
выходу. Я вдогонку за ней, безмерно радуясь простоте своей жизни. Вряд ли, к примеру,
кому прийдет в голову интересоваться моими телефонными разговорами. Зачем? Разве
чтобы узнать как Маруся варит борщ или какой галстук Алиса купила мужу.
Пока служащий выкатывал со стоянки "Хонду", Власова растолковывала как проехать к
даче.
- Совсем рядом, на соседней улице, прямо за клубом, - тыкала она пальцем в сторону
горящей вывески "Три кота".
- Сяду за руль - расскажешь, - отмахнулась я, не полагаясь на свою память.
Действительно, дача оказалась поразительно близко. "Странная семейка, - подумала я,
- пока муж ублажает любовницу, жена в непосредственной близости крутит флирты с
Сюрдиком и обсматривается мужским стриптизом."
- Сейчас свернешь с трассы, - ворвалась в мои мысли Власова, - там есть дорога, правда
освещение еще не работает, но дорога приличная.
- В какую сторону сворачивать? - спросила я, в свете фар увидев развилку.
- Свернешь налево и поедешь в сторону клуба, только по соседней улице. Слева же и
наша дача. Я скажу, когда остановиться.
Несмотря на темень, меня не покидало чувство, что здесь я уже была. Поразительно
знакомые дома. Хотя, в темноте все кошки серы.
- Сбрось скорость, чтобы не проскочить, - посоветовала Власова. - Уже близко.
Я сбросила, и дома показались еще знакомей.
- Приехали. Тормози.
Затормозив, я ахнула.
- Это и есть твоя дача?
- Это и есть моя дача, - с гордость подтвердила она, выскакивая из "Хонды".
Захотелось крикнуть: "Я убью тебя, Власова! Зачем же ты таскала меня по всем
окраинам? Надо было сразу везти сюда!"
Но я промолчала, с тройным интересом отдавшись происходящему.
Власова открыла калитку и застучала каблучками по тропинке.
- Света нет, значит дача пуста. Это хорошо, - крикнула она и открыла, до боли
знакомую дверь. - Соня, ну что же ты, проходи.
Я очнулась.
- Тата, а как зовут Мазика?
- Максим.
- А его брата?
- Владимир.
"Все ясно, - подумала я. - Племянник Катерины обворовывает мужа Таты, в подвалах
которого амбалы пытают людей. А брат Мазика, Владимир, увозит меня с места
происшествия. Потом, волей случая, мы встречаемся, и я снова попадаю на это самое
место. Интересно, сколько раз судьба будет забрасывать меня сюда? Еще интересней,
зачем злодейке судьбе понадобилось перероднить всех участников этих странных
событий. Не удивлюсь, если выяснится, что я состою в родстве, скажем, с Владимиром
или Сюрдиком. Во всяком случае я получила ответ на вопрос Ивановой: почему Владимир
рвался на дачу, когда наверняка имеет "мобильник". Здесь есть непрослушивающийся
телефон."
- Ну что же ты, Соня, - сердилась Тата. - Иди скорей сюда, пока никто не приехал.
Ей не терпелось похвастать дачей. Знала бы она, что я излазила здесь все углы и досыта
насиделась в одном из шкафов.
- Пока никто не приехал? - выразила удивление я. - Здесь что, постоялый двор?
- В каком-то смысле да. Я же говорила, что Мазик поселил сюда братца.
У меня отлегло от сердца. Во всяком случае появилась надежда, что славный парень
Владимир не имеет к подвалу никакого отношения и даже не подозревает о его
существовании. О краже знать он тоже не мог, поскольку наверняка ограничивается
холлом и ванной. В таком случае о краже не знает и Мазик. Что ж, ему это еще предстоит
узнать, но не мне его жалеть.
Я прошла в холл, внутренне отметила, что здесь без изменений и по привычке
направилась к зеркалу. Тата с кем-то шепталась по телефону. Мне очень хотелось
подслушать, но она попросила:
- Приготовь коктейль на свой вкус. Шейкер в баре.
"Нет, милочка, шейкер не в баре, - злорадно подумала я. - Он за креслом. Лежит там,
засунутый мною в проказливой пьяности. Вряд ли Владимир нашел его, уж я
постаралась."
Такие всплески памяти утешили меня, и я довольная полезла за кресло. Власова, не
спускавшая с меня глаз, потеряла дар речи. Когда же я достала оттуда шейкер, она близка
была к безумию. Даже прервала свой важный разговор.
- Кто его туда запихнул? - спросила она, прикрывая трубку рукой.
- Понятия не имею, - ответила я, прекрасно зная кто.
- А как ты его нашла?
- Интуитивно.
Власова была нетрезва, и такой ответ ее устроил. Она вернулась к своему разговору, а я
взялась за коктейль, стараясь держаться к ней поближе. К несчастью из ее шипения я не
смогла сложить ни одного путного слова, кроме "да" и "нет", но сами по себе (в отрыве от
текста) они не несут информации. Когда же, повинуясь ее знакам, я поднесла бокал с
коктейлем, она и вовсе замолчала. Я пробовала в видимой забывчивости остаться рядом,
но она воспротивилась, сказала:
- Дай поговорить.
Пришлось удалиться на приличное расстояние. Я уселась на диван и предалась
воспоминаниям о проведенном здесь времени с Владимиром.
- Порядок, - вскоре сказала Власова, кладя трубку. - Жить можно.
Теперь она была значительно веселей. Впрочем, возможно на ее настроение повлиял
мой коктейль.
- У тебя прелестный дом и в непосредственной близости от любимого тобой клуба, -
решила я завести светскую беседу. - Просто удивительно, что ты живешь не здесь, а в
квартире.
- Я бы жила, да Мазик против. Может теперь, когда нет его Верки...
- И не надейся. Теперь он обзаведется новой. Часто ты здесь бываешь?
- Практически никогда. Говорю же, Мазик запретил мне сюда приезжать, даже ключи
отобрал, но я умудрилась сделать дубликат. Зато он почти не бывает в квартире.
- Значит ночует он здесь?
- Теперь я думаю, у него много таких домов. А правду я рассчитывала узнать, благодаря
тебе, но ты уезжаешь. В этом городе мне не на кого положиться, все опасны, даже
Сюрдик.
Я поблагодарила Власову за доверие, но она моей благодарности не приняла.
- Не в этом дело. Просто ты поможешь и уедешь в Москву со всеми ростовскими
секретами, а местные подруги начнут мною пользоваться, - пояснила она.
Пришлось хвалить за трезвость мысли. Это было особенно удивительно после моего
коктейля: я смешала коньяк, виски и ром.
"Значит рано приступать к неприличным вопросам о тайниках," - подумала я, в этом
смысле сильно рассчитывая на вторую порцию коктейля.
Власова от второй порции не отказалась и, наконец-то, начала возвращаться в
состояние, так раздражавшее меня в клубе. Теперь же это состояние казалось мне
уместным.
- Таник, - ответила она, на мой вопрос о тайнике. - Моэет и есь кой таник. Мо мадик
насё спообен.
Вариантов было много, конечно, но я это перевела как "может и есть какой тайник,
мой Мазик на все способен."
Мелькнула шальная мысль: "А что если, пользуясь случаем, бросить пьяную Власову
здесь и отправиться на поиски той двери?"
Так я и поступила. Наболтала новую порцию коктейля и, сунув его в руку Власовой,
отправилась на второй этаж. Поскольку свет можно было включать смело, я не стеснялась
и с комфортом разгуливала по дому, дивясь глупости Мазика. Ну зачем человеку столько
кресел и диванов? Если только он не собирается открывать здесь мебельный магазин.
Должна сказать, что роскошь в доме была такая, что сажать за решетку можно уже за
одну нее. Не может нормальный человек честным путем заработать такую роскошь.
Впрочем, с нашими законами, зачастую может, но Ростов не Тюмень, и нефтью здесь
пахнет только у бензоколонки.
Впрочем, я не об этом. Комнату с книжной полкой я узнала и остановилась, соображая
как добраться до той двери, которая ведет туннель. Одну за другой я доставала книги и
возвращала назад, стена не двигалась. Тогда я достала все книги сразу и тщательно
обследовала стенки полки. Никаких кнопок там не было. Провела рукой по той части, где
стояли два тома, которые я заталкивала в прошлый раз, и нащупала место, отличающееся
от прочей поверхности. В этом месте полировка была податливой и казалась мягкой. Я
собралась изо всех сил надавить туда пальцем и...
- Что ты здесь делаешь? - раздалось у меня за спиной.
От неожиданности я взвизгнула и отскочила. Как слабы стали мои нервы. Передо мной
стояла вполне трезвая Власова и сверлила меня своими бесцветными глазами.
- Что ты здесь рыскаешь? - прогремела она.
- Хотела почитать что-нибудь, пока ты спишь, - залепетала я.
- Не ври, я не спала.
- Значит мне показалось.
- Ты бросила меня и пошла наверх. Зачем?
- В туалет, - поспешно ответила я, радуясь своей находчивости.
- Откуда ты знаешь, где здесь туалет?
- Понятия не имела, но подумала, что наверху.
Власова несколько успокоилась, невидящим взглядом посмотрела на вываленные на
пол книги и громко икнула. Я тоже успокоилась, подумала, что она достаточно пьяна, а у
страха глаза велики.
- Надо ехать, - сказала она. - Ты тут прибери, а я позвоню.
Я выглянула в коридор и удостоверилась, что она действительно ушла. Один вопрос
мучил меня, и я хотела его прояснить, быстро нащупала интересующее меня место,
нажала...
Полка медленно поехала от меня вместе со стеной и перед глазами выросла вторая
стена, а в ней дверь. Только на этот раз я увидела выключатель. Открыв дверь, я включила
свет и с удивлением обнаружила, что туннель и не туннель вовсе, а вполне короткий
коридор, заканчивающийся еще одной дверью. Что за ней я знала, поэтому не стала даром
терять время, а выключила свет, но дверь в тайник оставила открытой и застыла в
ожидании, прислушиваясь нет ли шагов приближающейся Власовой.
Слава богу, Власова не вернулась, зато несколько минут спустя стена с полкой
медленно поползла на свое место, закрыв распахнутую дверь тайника. Мне стало ясно,
что при выключенном свете тайник закрывается автоматически. Из этого следует, что мое
первое посещение осталось незамеченным, если, конечно, не подняли шум работники,
пришедшие в подвал. Что-то подсказывало мне, что они шум не подняли. Вряд ли те тетки
догадались каким путем я проникла в подвал. Ведь там столько дверей.
Успокоившись, я вернула книги на место и отправилась к Власовой.
- Софи, так мы еем или не еем? - радуя мое сердце, поинтересовалась она.
- Едем-едем, - успокоила я ее.
Не буду рассказывать каких трудов стоило мне дотащить ее до машины. Еще больших
трудов стоило мне ее оттуда вытащить. Путешествие же до дверей ее квартиры напомнило
мне странствие Одиссея. Я думала, мы никогда не туда не дойдем. Вместе с Власовой я
полежала на каждой ступени, потерлась о все стены, но все же героически дотащила ее до
квартиры и заботливо уложила на диван.
"Учитывая ее состояние, сегодня разговора не получится, да я и не совсем готова к
нему. Вот провожу Иванову, кое-что выясню и прижму Власову к стенке," - думала я,
возвращаясь на дачу.
Но все вышло не так.
Глава 20
На даче столовая - место встреч - снова была пуста. Все нахоронились досыта и
разошлись по своим комнатам. Я не стала тревожить Иванову, и тоже залегла спать.
Утром проснулась от ее баса.
- Вставай, Софья, - будила она меня, протягивая традиционную чашку кофе. -
Проводишь меня на вокзал и... - Она смущенно запнулась. - В общем надо заехать еще в
одно место.
Я сразу поняла, что речь идет о Моргуне и поспешно кивнула.
- Заедем, куда скажешь.
Иванова с благодарностью взглянула на меня и присела рядом. Пока я пила кофе, она,
чтобы не чувствовать себя бесполезной, достала нитку с иголкой из своего воротника и
пришила к моей блузке пуговицу. Меня всегда удивляла ее какая-то армейская привычка
иметь при себе иголку с разными нитками.
- Иванова, - умиляясь, сказала я, - родись я барским ребенком, лучшего дядьки мне не
найти.
- Ты глупа, мать, - откусывая нитку, ответила она. - Дядьками называли мужчин, а
женщин звали няньками или мамками. Мне больше подходит - мамка.
- Тебе больше подходит варвар, - закричала я, заметив, что с ниткой она откусила кусок
моей блузки. - Нет, ну кто тебя просил? Лежала себе вещь и лежала. Дорогая, между
прочим. Так надо взять ее и испортить! Представляю, что творится с больными, после
того, как ты их зашьешь. Если говорить о блузке, то теперь ее лучше выбросить.
Иванова распахнула глаза.
- Ты серьезно собираешься выбросить эту симпатичную кофточку? - тоном
бескрайнего удивления поинтересовалась она.
- А что, прикажешь ее носить? Чтобы все принимали меня за нищенку?
- Подари ее мне.
- Дарю. Приедем в Москву, возьми свою иголку и шей в моем гардеробе все подряд, а
то мне уже шмотки некуда девать. Пора покупать третий шкаф.
- Так ты едешь со мной! - обрадовалась Иванова. - Как хорошо, что я не сдала твой
билет.
- Глупо поступила. Я остаюсь, но не навечно.
- Тогда поспеши; у нас дела.
В столовой Катерина варила яйца.
- Зачем? - возмутилась Иванова, быстро смекнув кому они предназначаются.
- Вы же решили поездом, а там долго кушать придется, - пояснила Катерина.
Иногда она умеет так выразить мысль, что хоть бери и записывай.
- Обойдусь копченой колбасой и сыром, - отрезала Иванова.
- Вон, они в холодильнике лежат.
- Ну Катерина, с тобой отъезжать одно удовольствие, - похвалила я в надежде на ее
дальнейшую щедрость.
- От похорон остались, - пояснила Катерина, и я сразу поняла, что надежды могут не
сбыться.
- Хорош болтать, садитесь жрать, - приказала Иванова и бросилась метать куски пищи
в рот и глотать их не разжевывая.
Я пробовала есть в этом темпе, но сразу признаюсь: не смогла. Поэтому уехала в город
голодной. Пока Иванова, как крокодил, дремала, переваривая целые куски, я мучилась
воспоминаниями о бутерброде, который мне не дали доесть.
На въезде в город Иванова проснулась и, паникуя, спросила:
- Куда?!
- К Моргуну, - как о само собой разумеющемся сказала я.
Иванова успокоилась и принялась задумчиво глазеть в окно. По опыту я знала, что в
такие минуты ее лучше не трогать. Это было обидно, потому что мне и на фиг не нужен ее
Моргун, но я же туда еду. Значит и она должна поговорить со мной о наболевшем. Тем
более, что я со вчерашнего дня этого жду.
Иванова же глазела в окно и готовила прощальную речь, с которой она собиралась
обратиться к своему ненаглядному Моргуну. Наконец она очнулась и сказала:
- Приедем, поднимешься и все как тогда.
- Когда "тогда"? - спросила я, отказываясь верить, что она посылает меня к Зинке.
- Когда была жива Вера.
- Не пойду я туда!
- А кто мне вызовет Фиму?
- Вот уж не знаю, надо было раньше об этом думать и договариваться. Вызови его по
телефону.
Иванова закатила глаза.
- Сообразила. Зинка нервно реагирует на телефонные звонки и обязательно снимет
трубку сама.
- Могу попросить любого прохожего. Пусть позовет мужским голосом.
- Ну да, а Зинка будет стоять рядом и слушать. Как ты не поймешь, ревнует его она.
- Я думала, что в таком возрасте уже не ревнуют.
Иванова сменила тактику.
- Соня, Сонечка, - заскулила она, нежно поглаживая меня по руке и пытаясь чмокнуть в
щеку.
Ей это ужасно не идет, и я разозлилась.
- Прекрати, терпеть этого не могу, как лесбиянка себя ведешь. Пойду, пойду к твоему
Моргуну.
- Спасибо, - обрадовалась Иванова. - Прикинешься сотрудницей, вызовешь его...
- Не учи, - оборвала я ее, заезжая во двор. - Знаю где кем прикинуться.
Зинка сразу же открыла дверь, узнала меня и, не спрашивая ни о чем, сказала:
- Ефим Борисыча нет дома.
- А где он? - растерялась я.
- Ночевал, думаю, в квартире дочери, а где в данный момент, не знаю.
Информация исчерпывающая, после этого говори "спасибо", "до свидания" и уходи.
Так я и поступила.
- Нам не повезло, его нет дома, - "обрадовала" я Иванову.
Боже, какое горе выступило на ее лице. Сердце мое зашлось от жалость. Плакала ее
прощальная речь. Я уже хотела предложить ей попрактиковаться на мне, но Иванова
гаркнула во все свое луженое горло:
- Едем!
- Куда?
- В квартиру Веры.
Да, годы делают свое дело. Напрасно я так часто разводилась. Стоило подождать, когда
прийдет понимание. Вот Иванова прекрасно понимает своего Моргуна. Вмиг просчитала
все возможные варианты.
- Поругался с Зинкой и ушел спать в квартиру дочери, - вводила она меня в курс
семейной жизни Моргуна, пока я мчала к дому покойной Верочки. - Черт, неужели опять
ушел в запой?
- А разве он из него выходил? - проявила наивность я.
- Конечно выходил. Два дня ходил трезвый, - пояснила Иванова. - Ох, устрою я ему
сейчас прощание! Век будет помнить!
Вот и думайте после этого, дорогие мужчины, стоит ли заводить любовниц. Человек
сбежал от жены, чтобы не слышать ее лая, так нате вам, любовница его достала и будет
лаять так, как жене и не снилось. Нет нигде бедному Моргуну спасения.
И тут я глянула на часы и вспомнила о воре.
- Как хочешь, но через пять минут у меня свидание с Павлом, - сказала я тоном, не
терпящим возражений. - Человек обещал мне показать дом.
- Какой дом? - возмутилась Иванова.
- Дом в котором творятся странные вещи. Павел воровал там и прекрасно знает где дом
находится.
- У меня несколько часов до поезда. Мне некогда смотреть на твой дом.
- И не надо. Заскочу к Пушкину, отпущу Павла и отправимся к твоему Моргуну. Никуда
он не денется, а если денется, так будем его искать. Я человек обязательный и изменять
своим принципам не намерена даже ради Моргуна. Раз обещала в двенадцать, буду в
двенадцать и ни минутой позже.
- Черт с тобой, - согласилась Иванова. - Тогда я зайду в магазин, куплю сигарет в
дорогу. Забыла в дорогу купить сигарет.
Павел тоже отличался пунктуальностью. Он ждал меня под памятником, внимательно
рассматривая носы своих ботинок.
Я подошла и извинилась за легкое опоздание. Он охотно меня простил.
- Отпала нужда в твоих услугах, - сказала я. - Вчера нашла дом сама.
- А как же я? - растерялся он.
- Да никак, воруй себе, пока не поймают. Ты же не у бедных воруешь.
- Я вообще не ворую. Это был единичный случай, клянусь, - он принялся бить себя в
грудь кулаком.
Я дала ему понять, что мне-то все равно, но вряд ли так думает его сестра Катерина.
- Уж она-то считает тебя образцом поведения, - выступила я с напутственной речью. -
Учился бы ты в институте и не лез в сомнительные дела. Видела у кого воруешь. Здесь
уже не милиции надо бояться, а самих терпил. Поймают, живым не уйдешь, - сказала я,
вспоминая подвал и амбалов. - Ну иди куда шел и меня не бойся. Я тебе не враг, раз уж ты
брат Катерины, хоть и у меня ты стибрил кое-что, да понравилось мне как ты с этим
поступил.
Поняв намек, Павел улыбнулся хитро и спросил:
- А нет у тебя еще тех цветов?
- А зачем тебе?
- К девушке сейчас пойду, хочу подарить. Она сказала, что любит герани.
Я обрадовалась и помчалась к багажнику. Достала коробку, разорвала ее, ахнула.
Цветы находились в плачевном состоянии, но еще дышали.
- Такие пойдут?
Павел с сомнением посмотрел на них, но сказал:
- Пойдут.
- Привяли немного, но их всего лишь надо полить, - принялась я расхваливать свой
товар.
- Вообще-то она любит голубые, а у тебя таких нет, - сказал Павел, аристократично
почесывая в затылке.
- Голубые бывают гортензии. Они похожи на герани, но не герани. У меня только
герани.
- Ну и ладно. Неприлично мне топать с голубыми, подумают черти что.
- И то верно, - согласилась я. - Положение в стране такое, что даже матери своим
сыновьям-младенцам стыдятся перевязывать одеяла голубыми лентами. Бери герани, у
меня все цвета приличные.
Павел усмехнулся и сказал:
- Лады. Давай два горшка. С красными цветами и белыми.
- Бери больше. С розовыми бери, с абрикосовыми, с малиновыми.
- У меня всего две руки, - напомнил он, и я смирилась.
- Ладно, не хочешь как хочешь. Я же дарю, так еще и не нравится.
- Нравится, спасибо, - рассмеялся Павел, неожиданно чмокнул меня в щеку и побежал.
Я подумала, что славный он парень, милый и без комплексов, хоть и вор. А кто в нашей
стране не вор? Пенсионеры и младенцы.
С этими мыслями я уселась в "Хонду" поджидать Иванову. Ее не было довольно долго.
Я разозлилась (кто из нас спешит) и пошла на поиски. Нашла ее по громкому мату в
соседнем магазине. Иванова ругалась с продавщицей и покупателями, которые
доказывали, что в этой очереди она не стояла. Но дружный гам покупателей тонул в мате
Ивановой. Продавщица сдалась, обозвала Иванову алкашкой и дала ей сигарет.
- Алкашки "Кент" не курят, - победоносно изрекла Иванова и направилась к выходу.
Наблюдая эту картину, я делала вид, что не имею к Ивановой никакого отношения. Она
же возмущенно ругала очередь до самого дома Верочки и увлеклась так, что даже забыла
про Моргуна. Я всячески поддерживала ее, говоря, что ростовчане ужасно невоспитанный
народ.
Когда я затормозила у подъезда, Иванова, не остывшая от очереди, с той же яростью
вспомнила про Моргуна, назвала его подлецом и пообещала набить его пьяную морду.
- Оставайся в машине, я быстро! - рявкнула она и скрылась в подъезде.
Она пошла крыть Моргуна, бить ему морду, а я оставайся в машине. Можно подумать, я
могу пропустить такой спектакль. Конечно же я побежала за ней, точнее, пользуясь
разницей в возрасте, я вырвалась вперед и вошла в квартиру на два шага раньше.
- Напился и дверь оставил открытой! - сходу убилась Иванова. - Видит бог, я долго
терпела! Ох, даже проводить меня толком не смог!
Она рыскала по квартире: первым делом побежала на кухню. Запечатлев на своем лице
беспорядок стола, ринулась в комнату, потом в спальную. Я металась за ней, во всем
соглашаясь.
Моргун в одежде, ботинках и шляпе валялся на кровати и спал. Рядом валялся его
портфель. Он спал там, где совсем недавно лежала его дочь. И так же цветущие герани
стояли за его головой. Мне это
...Закладка в соц.сетях
