Жанр: Любовные романы
Цветущий бизнес
...тела Иванова и, как коршун, набросилась на
безмятежного Моргуна, не дожидаясь, пока он допьет бутылку. Моргун спасовал,
растерялся, залепетал какую-то чушь, перемежая ее словами "случайно" и "проходил".
Иванова под шумок куда-то его потащила.
- Кто эта мегера? - спросила я, не желая обнаруживать наше знакомство.
- Разве вы не знаете? - удивилась Верочка. - Это же профессор Иванова из Москвы.
- Я с другой кафедры, меня попросили.
- Значит вам доверяют. Да, папу все любят и покрывают как могут, но долго так
продолжаться не может. У него есть и враги. Ой, простите, сгоряча я всучила вам своего
Дениску. Давайте его сюда.
Я посмотрела на Верочку, такую маленькую, почти девчонку, прикинула расстояние от
парка до дома и сказала:
- Не надо, мне не тяжело. Но куда эта Иванова потащила вашего отца?
- Видимо на Садовую.
- Зачем?
- Там легче поймать такси.
"Вот предательница, - с обидой подумала я, - бросила меня с "Хондой" и поволокла
Моргуна сама. Как понять эту Иванову? Это же поток сознания."
- И часто она его так таскает?
Верочка грустно усмехнулась.
- Бывает. Вы кофе хотите? - без всякого перехода спросила она.
- Не откажусь.
Кто бы мог подумать, что я буду сидеть на кухне у Моргуна, (в логове врагов моей
Ивановой) пить кофе и вести приятную беседу с его дочерью. Верочка совершенно
очаровала меня. Простота, с которой она делилась своими секретами, подкупала. Такая
простота естественна для подростка, но когда девушка двадцати пяти лет открывает душу
первой встречной, я делаю вывод: она несчастна.
Да, Верочка очень несчастна. Из ее рассказа я поняла, что бедняжка любит мерзавца,
который обманывает ее. Верочка отдала ему пять лет своей молодости и бог знает
сколько отдаст еще. Еще не скоро она поймет кто на самом деле ее принц. От безумной
любви она наделила этого подлеца благородными качествами и во всех своих
неприятностях винит лишь его жену.
Сердце мое разболелось от жалости, но я точно знала: с пылким презрением Верочка
отвергнет мой тяжелый жизненный опыт, скажи я хоть слово против ее принца. И я
оставила свое мнение при себе.
За короткий срок мы стали подругами и даже обменялись телефонами и адресами.
Минуты откровения лишили меня бдительности, и я без всякой задней мысли чиркнула в
записной книжке Верочки свои московские координаты.
Не смогу передать выражения ее лица.
- Так вы тоже из Москвы?
Пришлось во всем признаться. Это ее растрогало чрезвычайно. Она принялась
расхваливать Иванову, клялась, что не держит на нее зла, хоть и знает об этом романе с
детства.
- Сначала я осуждала и ненавидела ее, - призналась Верочка, - но теперь, когда в такое
же положение попала сама, я вижу как много она делает для папы. Теперь я уважаю ее и
даже люблю. Если бы не Людмила Петровна, отца давно бы выгнали с работы. Хотя я
была бы этому только рада. Зачем отдавать свои мозги в дешевую эксплуатацию, когда за
них можно получать бешеные деньги. Но Людмила Петровна и отец - люди других
принципов. Им присущи иные ценности.
"Зачем Ивановой понадобилось устраивать целый спектакль с проникновением в дом
Моргуна, когда она может спокойно прийти сюда и чуть ли не остаться жить, так здесь ее
любят и благодарят," - подумала я.
Верочка глянула на часы и вскрикнула:
- Ой, пора домой. Мама, как обычно, позвала меня на помощь, и я бросила все свои
дела.
- Могу подвезти, - предложила я.
- Буду очень благодарна, только соберу Дениса. Я быстро, - и Верочка бросилась в
комнату к спящему ребенку.
Я вспомнила, что Власова ждет моего звонка и крикнула ей вслед:
- Можно от вас позвонить?
- Конечно, телефон в прихожей.
Телефон оказался в очень разобранном состоянии. Не знаю, как удавалось им
пользоваться хозяевам квартиры, но у меня ничего не получилось. Об этом я и сообщила
Верочке.
- Сейчас помогу, - сказала она, появляясь в коридоре с Денисом на руках. - Какой
номер?
Я назвала номер квартиры Власовой и тут же почувствовала, что произнесла нечто
неприличное, так изменилась в лице Верочка. Она побледнела и испуганно уставилась на
меня.
- Давайте подержу ребенка, - предложила я, чтобы замять неловкость.
- Спасибо, не надо, - отрезала Верочка.
Меня поразила такая перемена.
- Ну что же вы, вам же тяжело, - промямлила я, не зная как вести себя дальше. - И
трудно набрать одной рукой номер; телефон немного поломан.
Видимо мой лепет был убедителен, потому что Верочка передала Дениса мне. Она
поспешно набрала номер и, протянув трубку, зло сказала:
- Говорите.
Я начала говорить. Тата набросилась на меня с упреками. Ей, видите ли, надоело
ждать. Я пообещала, что буду через час и повесила трубку. Верочка смотрела на меня в
упор.
- Кому вы звонили? - спросила она, поражая бестактностью.
За короткое время девушка эта зарекомендовала себя совсем с другой стороны, и
теперь я гадала откуда такие перемены, но на вопрос ответила:
- Своей школьной подруге.
- Власовой?
"Надо же, оказывается Тата не захотела менять фамилию," - подумала я и сказала:
- Да, Власовой, но в чем дело?
И тут Верочка меня ошеломила.
- Дело в том, что Власова мой враг! - с патетикой воскликнула она. - И, выходит, я
открывала душу как раз тому, от кого должна бы держаться подальше.
Я быстренько вспомнила, что у добрячки-Верочки всех-то врагов: старая грымза жена
принца.
"Так значит старая грымза и есть моя Тата, - осенило меня, - а ребеночек, с которым я
бегала в парк, - сын ее мужа. Везет мне на открытия!"
Глава 9
Мне удалось убедить Верочку, что Власова не столь мне близка, чтобы я жила ее
болью. После этого Верочка позволила себя подвезти.
- Мы вообще не виделись двадцать лет и лишь вчера повстречались, - пояснила я,
открывая дверцу "Хонды и пропуская ее с ребенком. - А что касается нашей дружбы, то
это сильно сказано. Я всегда, еще со школы, недолюбливала Власову за неискренность и
подхалимаж.
- Такой же подхалимкой она осталась и сейчас, - обиженно поджимая губки сказала
Верочка. - Видели бы вы как она вьется вокруг мужа, мед и патоку источает, а сама его
ненавидит.
Порядочность мне не чужда и потом, в мои планы вовсе не входило обсуждать Власову,
да еще с ее соперницей, но было очевидно, что скатилась я именно к этому. К дому
Верочки я подъехала с легким чувством вины перед Татой.
- Вы поможете мне поднять вещи? - спросила Верочка, вытаскивая сумку с детской
одеждой.
- Да, конечно, - согласилась я, ловя себя на ощущении вины и перед ней.
Трудно было справиться с возникшей, вдруг, потребностью сделать этой девушке чтонибудь
приятное.
- Вы любите цветы? - спросила я, вспомнив про Масючкины герани.
Верочка улыбнулась.
- Очень.
- Тогда смотрите, - и я открыла багажник.
Несколько коробок были раскрыты, и Верочка охнула от удовольствия.
- Какая прелесть, - сказала она, - особенно те, белые, да и красные очень хороши, и
розовые.
- Я подарю вам всех цветов: и белых, и розовых, и красных, и малиновых, и даже
абрикосовых.
- Ой, спасибо. Поставлю их в своей спальне. А как же мы все унесем?
- В несколько заходов, - рассмеялась я, радуясь своей доброте.
Скромная двухкомнатная квартирка Верочки поражала уютом. Мы занесли герани в
спальную и расставили их на подоконнике. Получилась целая клумба.
- Вы долго будете в Ростове? - спросила она.
- Не знаю, но в ближайшие дни уезжать не собираюсь, - ответила я, подумав о
таинственном доме.
- Заходите ко мне. Я почти всегда дома. Телефон и адрес вы уже знаете.
Я поняла, что этой взрослой девочке очень не хватает тепла и любви.
- Конечно зайду, обязательно зайду.
Власова была сильно не в духе. Она сердито отчитала меня, и я сразу сообразила,
почему она не хочет жить в Москве. Там она абсолютно незначительная фигура, в то
время как здесь ей все подвластны и многое доступно.
- Знаешь что, Власова, - грозно сказала я, - прекрати орать, тебя тут никто не боится. Я
только что видела любовницу твоего мужа и должна сказать: тебе до нее далеко. Она
молода, красива и очень мила.
Тата буквально окаменела. Застыла на всем скаку своей ярости, открыв рот, вздернув
брови и выпучив бесцветные глаза.
- Единственное качество мешает ее счастью, - не без чувства удовлетворения
продолжила я. - Даже два качества: доброта и исключительная порядочность. Не будь
этих качеств, ты бы не разъезжала сейчас в "Бентли", а не знала бы чем прикрыть свой
тощий зад. И была бы ты человеком самым несчастным, потому что тот глист, который в
тебе сидит, привык очень хорошо питаться.
- Ты видела ЕЕ? - спросила Тата не приходя в себя.
- И даже с ней подружилась. В ее спальне теперь клумба из гераней, подаренных мной.
Кстати, ты любишь герани?
Чем бросать их на остановке, я решила пристроить цветочки в хорошие руки, но Тата
разочаровала меня.
- Терпеть не могу комнатные цветы, - с гримасой отвращения сказала она и пояснила: -
Их постоянно надо поливать.
- Вот видишь, тебе не хочется тратить себя даже на цветы, о каком же муже тогда идет
речь? Его тоже постоянно надо "поливать".
- Поливаю.
- Чем? Помоями? Небось из подлецов и мерзавцев не выходит. Сбежит он от тебя,
обязательно сбежит, причем в самое короткое время. Я видела его сына и даже держала
его на руках. Прелестный малыш.
К моему огромному удивлению Тата смотрела на меня вовсе не как на врага, хоть и
имела к тому все основания. Она оправилась от шока первых впечатлений и была готова
получать информацию. Я не стала скрытничать и выложила все, что знала, опустив лишь
то, что Верочка несчастна, а ее любовник - подлец. Тата слушала, кусая губу и сузив глаза.
- Думаешь, он рискнет меня бросить? - спросила она, когда я иссякла.
- Уверена, что рискнет.
- Посмотрим, - с затаенной злобой произнесла Тата, явно на что-то решившись.
- Только не делай глупостей.
- Можешь не волноваться. Если я правильно поняла, ты знаешь адрес этой шлюхи.
- Нельзя оскорблять человека лишь на основании того, что он моложе и красивей.
- А узы брака в нашем обществе уже ничего не значат? Виват свободная любовь?
Слова Таты произвели должное впечатление. Совесть вгрызлась в меня, требуя
справедливости.
"Неужели опять подвела чувствительность? - расстроилась я. - Неужели ввязалась в
неправое дело? И что я за образец супружеского счастья, что учу эту горемычную как надо
"поливать" мужей. Будто Богу не видно, как и чем я "поливала" своих. Да и Верочка, как
она ни несчастна, позарилась на чужое, а стареющая Тата - жертва."
Я внимательно посмотрела на свирепую жертву и мигом переменила мнение.
"Эта Тата еще даст копоти своим обидчикам. Боюсь, не забудет и про меня."
Должна сказать, что беседа эта протекала во время поисков злополучного дома и
сильно поискам этим мешала. Я начала нервничать. Симпатии симпатиями, но и о своих
интересах забывать не стоит. Хотя, все мои интересы можно было охарактеризовать
одним словом - любопытство.
- Слушай, Тата, я дам тебе адрес Верочки, но при условии, что ты бросишь все силы на
поиски моего дома, - сказала я.
- Клянусь! - обрадовалась Тата. - Все силы брошу! Давай.
И я дала. Ну что тут поделаешь, уж такой я нехороший человек. Бываю иногда. Но
справиться с собой никак не могу. Страсть как люблю сводить женщин в скандалы. Меня
оправдывает лишь то, что не интригую и не ищу случая, а лишь удачно использую
подвернувшийся момент. Не устояла перед соблазном и на этот раз, но как сильно наказал
меня Бог. Знай я на какие страдания обрекаю себя, умерла бы, но адреса не дала б. Тогда
же я думала лишь об одном: как бы посильней прищучить задаваку Татку. В том, что
Верочка найдет для нее нужные слова, я не сомневалась.
Получив адрес, Власова приободрилась и бросила все свои силы на поиски. Она даже
за руль села, чтобы отбиваться от гаишников, которые дружно высыпали на трассу.
Ребятам очень хотелось заработать на конфеты детушкам, и они имели для этого все
основания, поскольку ездила я без доверенности, но Власова совала им какое-то
удостоверение, от которого бедолаги шарахались, как черти от ладана.
К пяти вечера стало смеркаться. Все поиски оказались бесплодными и на этот раз.
Жутко голодные мы поехали в "Три кота". Тата долго уговаривала меня остаться в клубе и
дождаться мужского стриптиза, но я, обремененная чувством долга перед Ивановой и
Масючкой, была неумолима.
- Тогда и я не останусь, - сказала она. - Сегодня поеду домой.
- Будешь готовить поучительную речь для любовницы своего мужа? Или ты всегда
готова? - съязвила я, ни на секунду не сомневаясь, что рано утром Власова уже будет там.
Она и сегодня отправилась бы на расправу с Верочкой, но вечером слишком велика
опасность застать ее в объятиях собственного мужа.
Обнаруживать измену мужа действительно слишком опасно, если, конечно, не хочешь
его потерять. Умные женщины так не поступают, а Тата никогда не была дурой.
- Мой муж в командировке, - с достоинством ответила она.
- Нормальное мужское состояние. Осталось выяснить в каком месте проходит эта
командировка, - не удержалась от сарказма я. - Не удивлюсь, если в объятиях все той же
Верочки.
Зря я так зло шутила, зря подливала масла в огонь. Опасно унижать униженного. Позже
пришлось мне об этом жалеть, тогда же я думала по-другому и допекла-таки Тату до того,
что она, не дожидаясь конца ужина, вызвала свой "Бентли", и мы распрощались.
- Звони, - крикнула она мне вслед. - Завтра продолжим поиски, я же обещала.
- Когда звонить? - спросила я.
- Когда захочешь. Мобильник всегда со мной.
Я поспешила на дачу. Не терпелось поделиться впечатлениями с Ивановой. Всю дорогу
сочиняла сценарий нашей сокровенной беседы, но на даче меня ждал сюрприз. Иванова в
обществе Моргуна и Катерины сидела за правильно накрытым столом и горланила песню
своей юности. Катерина старательно подпевала дискантом. Текст они выбрали тот,
который был ближе их сердцам. Моргун, сидя рядом, изгонял печаль стаканом и, потирая
ручки, приговаривал: "Очень хорошо, очень хорошо," - явно подражая Ивановой.
Завидев меня, компания выразила бурную радость и жестами, не прекращая орать,
пригласила меня присоединиться.
- Надо только выучиться жрать! Надо быть спокойным и упря-ямым, - басом выводила
Иванова.
- Что б, порой, от жизни получать все свои законные стогра-аммы! - звонко
надсаживалась Катерина, кивая на стол.
- Надежда! Мой компас земной! - тут уж примкнул и Моргун, да грянул так, что уши
заложило. - А бутылка - награда за сме-елость! А песни довольно одной, что б только о
водке в ней пе-елось!
Да, хороши, нечего сказать.
Руки мои сами уперлись в бока, глаза заметали и молнии и стрелы. Да и как тут не
разгневаться, когда эта спасительница Иванова сидела на стуле еще более косо, чем
спасаемый Моргун. А песня? Что за пошлость! Слышали бы их студенты.
- Значит курс лечения в полном разгаре, а пациент в двух шагах от выздоровления? -
спросила я у Ивановой, кивая на "больного". - Если так и дальше пойдет, лечить придется
двоих. - Но взглянув на Катерину, я вынуждена была добавить: - Нет, троих.
- А в чем, собственно, дело? - нечетко выговаривая буквы, поинтересовалась Иванова. -
Мы и тебе нальем. Борисыч!
- Нет уж, увольте, - отказалась я и под мат Ивановой удалилась в свою комнату.
Всю ночь Иванова, Моргун и Катерина без устали драли горло. Я выслушала весь
блатной
ростовский репертуар и засыпала под "ударили Сеню кастетом по умной его голове", а
утром не получила своего утреннего кофе. Это было так удивительно, что я пролежала в
постели лишние полчаса, в надежде, что Иванова очнется и исправит ошибку.
Иванова не очнулась, и я отправилась в ее комнату. Ох, лучше бы я этого не делала.
Фу! Более развратной картины не видала я в своей жизни. Иванова и Моргун лежали на
кровати прямо в одежде, как два голубка, обнявшись и соединившись лбами.
Профессора, пожилые заслуженные люди, Моргун так и вовсе женат, старик, и внука
имеет, а до чего допился.
Стыдно стало за них, и я ушла к Катерине, но и там меня ждали неприятности.
Вчерашняя попойка не прошла бесследно. Если для Моргуна и Ивановой попойка
завершилась идиллией, то счастливая семейная жизнь Катерины явно шла под откос. В
столовой, где я собиралась сытно позавтракать и выпить, наконец, чашечку кофе,
разразился настоящий скандал.
Виктор метался из угла в угол и в живописной форме выражал свое отношение к
пьянству жены. Еще не совсем трезвая Катерина, сидя в замызганном халате, с
распущенной грудью и с перевязанной головой, вяло оправдывалась. Она стонала, охала,
закатывала глаза и была совершенно непригодна для приготовления сытного завтрака.
Чтобы не мешать Виктору в его праведном гневе, я на цыпочках вышла из дома, выкатила
из гаража "Хонду" и отправилась в Ростов.
По дороге остановилась в кафе, слегка позавтракала, выпила кофе, наконец, и
позвонила Власовой. Мне сразу не понравился ее голос: была в нем какая-то сумасшедшая
растерянность. Раз десять она переспросила я это или не я.
"Значит разговор с Верочкой уже состоялся, - не без злорадства подумала я. - Видимо
неплохо она задала нашей Таточке жара."
- Ты уже была у счастливой соперницы? - поинтересовалась я.
- Да была, - дрожащим голосом ответила Власова, шмыгая носом.
Я изумилась, потому что уверена была: Власова даже истерику мужу закатывает
красиво, она все делает красиво, а тут, вдруг, шмыгает носом.
"Что за манеры? - подумала я. - На нее это не похоже. Или плачет она? Или вовсе
чокнулась? Да, здорово ее вышибло из равновесия. Ай да Верочка! Браво! Вот она, наша
молодежь!"
- И как поживает твоя соперница? - скрывая радость, спросила я, и в шутку добавила: -
Надеюсь, она еще жива.
- В том-то и дело, что нет, - простонала Власова.
Где мое хваленое чутье, где эта легендарная интуиция? В то время, когда все признаки
говорили о случившейся беде, я как ни в чем не бывало развивала светскую беседу и
вопрос задала таким беззаботным тоном, что до сих пор стыдно.
- Что ты имеешь ввиду? - беспечно поинтересовалась я, однако Власова повела себя
странно.
- Соня! Соня! Срочно приезжай! Ты одна можешь меня спасти! - завопила она и вот
тут-то во мне проснулась интуиция.
Сложно передать чувства, охватившие меня. И страх, и тревога, и вина, - все
перемешалось.
- Ты где? - закричала я, забыв, что сижу в кафе и привлекаю к себе внимание.
- У Моргун.
"Моргун? Какой Моргун? При чем здесь Моргун? Он же милуется с Ивановой. Боже!
Да это же Верочка! Верочка Моргун, его дочь."
- Что с ней? - падая духом спросила я.
- Она мертва, - всхлипнула Власова. - Соня, миленькая, приезжай.
Во дворе Верочкиного дома было пусто, как и в прошлый раз. Власовой не было и
следа. Я не стала разыскивать эту истеричку, а сразу помчалась в квартиру Верочки. Как
сумасшедшая давила на звонок; не хотелось верить, что хозяйка мертва.
- Власова, открой! - завопила я, когда звонить надоело.
"Куда она делась? Во дворе ее нет, значит здесь," - и я принялась молотить в дверь
ногой.
От третьего удара дверь распахнулась. Я испугалась и шарахнулась в сторону, но потом
медленно приблизилась к порогу, постояла, с опаской крикнула в глубь квартиры:
- Эй, есть кто живой?
Вопрос, конечно, идиотский, учитывая сообщение Власовой. Но мне ответили, только
не из квартиры, а с лестничной площадки.
- Вы к Верочке? - спросила приятная на вид старушка с ридикюлем в руках.
От ее вопроса я подпрыгнула и завизжала, так велико было напряжение, но найдя
старушку симпатичной и безобидной, тут же взяла себя в руки и с милейшей улыбкой
ответила:
- Да, к Верочке, но дверь почему-то открыта, а хозяйки нет, даже страшно входить.
Старушка участливо качнула антикварной шляпкой с фиалками и обласкала меня
прелестной старушечьей улыбкой. "Боже, как она мила, - подумала я. - Еще милей
Верочки. В этом доме, наверное, специально собрали всех миляг."
- Вы заходите, не бойтесь. Собаки у Верочки нет, а сама она мусор во двор понесла.
Наш дом без мусоропровода.
"Ну и сволочь этот муж Власовой, - внутренне возмутилась я. - Не мог уже купить
любовнице квартиру с мусоропроводом."
- Ах, - вздохнула старушка, - корю Верочку корю, а она все равно дверь не закрывает. В
нашем подъезде живут очень хорошие, а потому бедные люди, но надо поставить
домофон. Времена сейчас неспокойные. Так выскочит с мусором на улицу, а в квартируто
вор и шмыг. - Старушка оживила свою симпатичную улыбочку и, словно
спохватившись, махнула рукой, качнула шляпкой и спросила: - А который теперь час?
- Без десяти одиннадцать, - ответила я.
- Эээ, деточка, это я заболталась. Побегу, а то опоздаю. А вы проходите, не
стесняйтесь, Верочка сейчас прийдет.
И она, прижимая ридикюль к груди, засеменила по ступенькам вниз. Ободренная
старушкой, я вошла в квартиру, пересекла коридор, заглянула в зал, вошла в спальную... и
обмерла.
Верочка лежала на кровати. Она спала и в своем сне была похожа на ребенка, на
маленькую девочку. Я залюбовалась. В обрамлении кружевных подушек и с цветущими
геранями за головой она была прекрасна. Глупо было будит и просить закрыть за мной
дверь. Я развернулась на каблуках и собралась уходить...
Легкий скрип насторожил меня. Резко обернувшись, я нос к носу столкнулась с
крадущейся Власовой и поняла: мой визг на лестничной площадке был лишь легкой
разминкой. Он не шел ни в какое сравнение с тем, что я воспроизвела на этот раз. Власова
не стала мешкать. Мой ужас передался ей, и она с большой охотой присоединилась, не
уступая мне ни в чем: ни в высоте ни в силе голоса.
Мы визжали настолько искренне, что и мертвый бы ожил, но Верочка не шевельнулась.
Когда я осознала этот факт, так и застыла с открытым ртом. Застыла и замолчала, чтобы
не заглушать работу мозгов. Власова тоже замолчала и тоже застыла с открытым ртом.
- Видела? - она кивнула на постель.
- Да-а, а что с ней? - прошептала я.
- Не знаю, но она еле теплая.
Я мигом пришла в себя.
- Как еле теплая?
- Еле теплая и все. Потрогай, узнаешь сама, - сказала Власова, противно шмыгая носом.
Я потрогала. Верочка действительно была значительно холодней, чем это принято у
живых.
- Татьяна, признавайся, ты убила ее? - зашипела я.
- Почему обязательно "убила"?
- Потому что до встречи с тобой она здравствовала все двадцать пять лет, еще вчера
цвела и умирать уж никак не собиралась. А теперь лежит безжизненная и холодная, и
после этого ты станешь убеждать меня, что не имеешь к этому отношения? Признавайся,
ты убила? - Я грозно топнула ногой.
Власова попятилась и, хаотично крестясь, плаксиво запричитала:
- Сонечка, миленькая, клянусь не я, клянусь не я. Я, как и ты, точно как и ты.
- Что как и я?
- Вошла и увидела. Потрогала - труп. Невообразимо испугалась, а тут звонок,
мобильник-то всегда со мной, я тебя и позвала. До твоего приезда из квартиры не
выходила. Забилась в чулан и помирала от страха. О-ооо! Что теперь буде-еет?!
Мне и самой хотелось знать: что будет, но еще больше, - что тут было.
- В милицию уже звонила? - спросила я, кивая на Верочку.
- Она? - бестолково хлопая ресницами, спросила Власова.
- Да не она, а ты, - разозлилась я.
Власова пришла в ужас.
- В какую милицию! В какую милицию! Я не для этого тебя вызывала!
- А для чего ты меня вызывала?
- Чтобы выйти из квартиры. Не могу выйти из квартиры. Меня заметят.
- Конечно заметят. Здесь живут люди, мы не в лесу. По лестнице бродят милые
старушки.
Власова бухнулась на колени.
- Сонечка! Родная! Умоляю! Не губи! Помоги выбраться! У меня муж и положение!
Пришлось подивиться ее способностям. Даже на колени может, если надо. Высший
пилотаж. Такая запросто убьет кого угодно.
- На твоего мужа мне плевать так же, как и на твое положение, - со всей присущей мне
откровенностью заявила я. - Положение твое не завидное, а муж твой сволочь и жмот. Не
мог сквалыга купить любовнице приличную квартиру, а еще лучше коттедж с отдельным
выходом. Не пришлось бы тебе сейчас прятаться от соседей. И потом, что значит "помоги
выбраться", когда ты первая подозреваемая? - возмутилась я. - Не хочу быть соучастницей
этого жуткого преступления.
- Какой соучастницей? Ты здесь не при чем.
- Спасибо, что сообщила, а то я уж и себя подозревать стала. Лучше скажи, как ты
попала в квартиру, когда хозяйка убита?
Власова залилась слезами.
- Попала как и ты, через открытую дверь, - рыдала она. - А убита эта подлая или нет, не
нам решать. Пусть разбирается милиция.
- Я не против.
- Только без нас. Не собираюсь разрушать свою жизнь из-за этой подлой.
Речи Власовой возмутили меня.
- Во-первых, не называй Верочку подлой, - закричала я. - О покойниках плохо не
говорят, а во-вторых ты хорошенько осмотрела ее? Вдруг она еще жива?
- Она же холодная!
- Но нет никаких следов насилия.
- Правильно, может она просто умерла, - почему-то обрадовалась Власова.
- Как это просто умерла?
- А вот так, умерла и все. Во сне.
- Это в двадцать пять лет?
- Почему бы нет? Может Бог решил сделать мне подарок. За праведное поведение. Я в
церковь хожу регулярно. И свечки ставлю, и молюсь...
- Еще регулярней ты ходишь в клуб глазеть на раздетых мальчиков, - сплюнула я. - А о
чем ты молишься боюсь даже спрашивать. За это немало народу в аду сгорело.
- Молюсь о душе, чтобы ей было спокойно, - принялась оправдываться Власова.
Я видела, что она несет всякую чушь, но понимала, что и сама не лучше. Честно
сказать, я растерялась. Не каждый день приходится общаться со свежими трупами, а
решение надо принимать в короткий срок, причем нельзя ошибиться. Как тут поступить?
Я воззрилась на Власову.
- Хорошо, что нам делать?
Она приободрилась.
- Пусть все останется как есть, а мы тихонечко выйдем. Бедняжке уже ничем нельзя
помочь, а нам только лишние неприятности.
- Что же ты раньше не вышла? - удивилась я.
- Боялась. Соседей боялась. Вдруг увидят меня. Я в этом городе личность известная, а
тебя не знает никто. Не страшно, если и заметят.
- Ага, будут потом искать по фотороботу. А если найдут? Что я им объясню? Нет, здесь
надо подумать.
- Ну Сонечка, думай быстрей, не ровен час прийдут, - опять взмолилась Власова. -
Можешь не
...Закладка в соц.сетях
