Жанр: Любовные романы
Цветущий бизнес
... сомневаться, Верочку твою живой я так и не увидела. Лежит труп и лежит,
холодный уже, а мы тут при чем? Что плохого, если тихонечко уйдем? Подумай сама:
вызовем милицию, поднимется вокруг моей семьи шумиха, и тебя и меня по допросам
затаскают, а то и возьмут нас под стражу.
- Меня не возьмут, у меня железное алиби.
- А если возьмут одну меня тебе станет легче? Кто тогда тебе поможет искать тот дом?
Последний довод показался мне самым убедительным. "И в самом деле, - подумала я, -
надо сматывать удочки. Верочку уже не оживишь, да и Власова вряд ли решилась бы на
убийство."
- Хорошо, - сказала я, - ты здесь оставайся, а я на разведку. Проверю, нет ли на
лестнице соседей.
Подъезд был пуст и мы, прикрыв дверь квартиры, быстренько спустились вниз.
Власова загрузилась в мою, точнее в Катеринину "Хонду". Я лишь теперь обратила
внимание на то, что во дворе не стоял ее "Бентли". Мне это показалось подозрительным.
- А что это ты без своей машины? - выезжая со двора, спросила я.
- А ты хотела, чтобы мой "Бентли" мозолил глаза голодранцам-жильцам? Да они все,
как один, знают кто любовник их соседки.
- Думаешь, твой муж открыто появляется здесь?
Власова засомневалась.
- Не знаю. Он мог и на дачу ее повезти, но там сейчас его брат.
- Что за брат? - заинтересовалась я. - Женат?
- Родной брат, не женат, живет за границей: то в Лондоне, то в Берлине, то
Вашингтоне. В общем, мотается по всему свету. Занимается каким-то научным бизнесом.
В Ростов приехал по делам. Муж поселил его на даче. Теперь вряд ли ему удобно ехать
туда со своей Верочкой.
- Плохо знаешь мужиков, - с чувством превосходства заметила я.
Власова со мной не согласилась.
- Да нет, не те отношения. Брат младший. Мой Мазик относится к нему как к сыну, до
сих пор воспитывает, жизни учит.
- И как? Научил?
- Даже слишком. Такой получился серьезный, лично мне противно. Заумный, нудный и
жутко благовоспитанный. Мой Мазик в восторге, а я терпеть его не могу. Тошнит от его
нравственности.
Услышав о нравственности, я насторожилась. "Заумный? Нудный?
Благовоспитанный?"
Я потеряла к брату Мазика весь интерес и решила отдаться поиску дома. Смерть
Верочки, конечно, впечатлила, но мне несчастная не очень близкий человек. Мы и
знакомы-то были всего несколько часов, не бросать же свои дела.
Однако из поисков ничего не получилось. Несколько часов мы ездили по окраинам, но
Власова была рассеянна, говорила в основном про Верочку, строила всякие
предположения, убеждала меня, что нет никакого смысла связываться с милицией. Как
будто я когда-нибудь была другого мнения. Работники милиции, это как раз то общество,
которого я, как русский человек, всегда сторонилась. Власова же понимать этого не
хотела и упорно развивала бессмысленную тему, пока я не взорвалась и не сказала:
- Послушай, Тата, не знаю насколько нуден брат твоего Мазика, но, по-моему, ты уже
можешь составить ему конкуренцию. Ну разве не надоело тебе про ментов? Так любой
сделает наоборот, из принципа.
- Мне надо выпить. Срочно, - заявила Власова, и мы поехали в "Три кота".
Глава 11
Наш обед (с намеком на ужин) был великолепен. Тата с горя выпила лишнего и болтала
без умолку. Верочка, естественно, снова была гвоздем программы. В конце концов мне
стало тошно и тоже захотелось напиться. Я поделилась этим впечатлением с Власовой, и
она пришла в восторг.
- Точно! Напьемся! Ах, как мы сейчас напьемся вдвоем! - закричала она так громко,
что даже павлины нами заинтересовались.
- Вдвоем не получится, - усомнилась я.
- Почему?
- Ты уже напилась, а я за рулем.
- Черт с ним, с рулем, а мы вот возьмем и напьемся! Пусть нам будет хуже!
Последней мысли я не разделила и сразу же захотела домой. Ну, если не домой, то хотя
бы на дачу к Катерине. Вдруг появилась настоятельная необходимость пообщаться с моей
фундаментальной Ивановой, заразиться ее оптимизмом и уверенностью.
Торопливо распрощавшись с Власовой, я покинула "Три кота", которые уже начали
меня раздражать, поскольку создавали мне в этой жизни массу неудобств. Во-первых,
Власова, где бы она не была, только и думала как бы завернуть в клуб и напиться. Это
сильно мешало нашим поискам. Во-вторых, никогда и нигде я не чувствовала себя такой
дурой, как в этом клубе. Самой настоящей дурой, хоть и сытой. Ну, а в-третьих, чтобы из
этого клуба попасть на дачу Катерины, мне каждый день приходилось пересекать ночной
город, в котором я и днем-то ориентировалась с большим трудом, так мало там
выдающихся мест, да простят меня ростовчане, которые своим городом очень гордятся.
Да и я бы гордилась, когда бы не имела склонности к разнообразию.
Впрочем, отцы города этой склонностью, наверняка, обладают и в полном объеме
реализуют ее при постройке собственных особняков, но я не об этом.
К недостаточному количеству ориентиров добавлялось еще одно неудобство:
отсутствие прав и доверенности на "Хонду". Поэтому ехала я по ночному городу в
большом напряжении, старательно избегая встречи с работниками ГАИ и пробираясь
одними закоулками, освещение которых было на уровне позапрошлого столетия, то есть
отсутствовало.
В таких условиях очень не сложно заблудиться, что я и сделала. Какое-то время я
петляла, целиком полагаясь только на себя, но уперевшись в "спину" мрачного здания,
решила прибегнуть к помощи местного населения. Кстати, с наступлением темноты
местное население обнаружить не легко уже в нескольких шагах от центральной улицы, и
шансы убывают по мере отдаления от нее. Учитывая это, несложно представить мое
ликование при встрече с аборигеном. Он в задумчивости стоял возле роскошного
автомобиля и курил сигару. Я с шиком подкатила к нему и с еще большим шиком
затормозила, всей душой радуясь, что еще способна на такое мастерство. Выглянула в
окно и...
Каково же было мое удивление, когда абориген подпрыгнул, задрал руки вверх и с
неуместным восторгом завопил:
- Эт-то что-то!
- Что это? - бестолково вскрикнула я, нервно соображая в чем причина такого
странного поведения.
- Сама судьба свела нас! - признался абориген.
От неожиданности я чуть не повернула обратно. Только любопытство удержало меня:
"с кем там свела меня судьба? Да еще в такой темени."
Приглядевшись, я поняла: надо радоваться. Судьба действительно свела. Передо мной
стоял тот самый красавец-мужчина с бычьей шеей, встречи с которым я жаждала целых
четыре дня. "Вот кто поможет отыскать дом!" - воскликнула моя интуиция и, кстати, не
обманула.
- Что же вы бросили тогда меня в мединституте? - спросила я с легкой капризностью,
строя глазки и внутренне давая клятвы не расставаться с этим мужчиной в ближайшие
несколько часов.
- Когда увидел носилки, - понял: ждать придется долго, а я спешил, - виновато пояснил
он.
По опыту я знала, что чувством вины из мужчины можно выудить много чего и
вдохновилась.
- Прощаю вас, - с безобидным кокетством ответила я. - Радость ваша искупила вашу
вину.
Тут уж бедняга и вовсе смутился, и стало ясно: радость его объясняется не только
встречей со мной.
- В самый неподходящий момент заглох автомобиль, - пояснил он, подтверждая мою
догадку, - а через тридцать минут мне будут звонить. Очень важный звонок. Вот стою и
думаю как поступить. На одной чаше весов очень важный звонок, на другой - автомобиль,
который не хочется бросать. Здесь его разберут на запчасти в очень короткие сроки.
- Да, место очень к тому располагает, - согласилась я. - Но что вы мне предлагаете?
Посторожить ваш автомобиль? Если так, благодарю за доверие. Не хочу быть свидетелем
того, как его разбирают.
- Ни в коем случае. Ни при каких условиях не оставил бы вас одну на этой темной
улице. Наоборот, я приглашаю вас в гости.
Быстро оценив ситуацию, я тут же изложила свою точку зрения:
- Вряд ли "Хонда" потянет "Мерседес".
- Потянет, да здесь и рядом совсем, - с мольбой заверил он, и нервно глянул на часы.
Дом мне по зарез хотелось отыскать, значит нельзя, никак нельзя отказать. Получив
мое согласие, мужчина рванул к багажнику, вытащил трос и с завидной ловкостью
прицепил его к "Хонде".
- Вы справитесь с "Мерседесом"? - спросил он.
- Неплохо справляюсь у себя в Москве, - с чувством собственного достоинства ответила
я.
- Тогда давайте поменяемся.
Я не знала дороги к его дому и вынуждена была согласиться и на это, о чем
незамедлительно пожалела. Мужчина крикнул "поехали", сел за руль "Хонды" и началась
эквилибристика.
Буксировщиком он оказался никаким: для начала этот ненормальный рискованно
дернул "Мерседес" (только чудом не вылетела я в лобовое стекло), а потом и вовсе о нас
забыл. Я и не подозревала, что способна на то сумасшедшее внимание, с каким уставилась
на "хвост" Катерининой "Хонды". Весь Мир померк и исчез; остался только этот "хвост".
"Хвост" и трос, идущий от "Хонды" к "Мерседесу".
Этот проклятый трос то провисал, угрожая при следующем рывке оборваться, то вновь
вытягивался, как нейлоновая струна. Стоп сигналы "Хонды" время от времени полыхали в
такой опасной близости, что дух захватывало и волосы шевелились. Да что там волосы,
ногу мою свело от напряжения, поскольку у "Мерседеса" вместе с двигателем отключился
и вакуумный усилитель, оставив мне треть тормозов. Я, матерясь не хуже Ивановой,
неистово давила на педаль, пытаясь выжать максимум из остатка. Передо мной открылись
сразу две перспективы: въехать в зад "Хонды" или оборвать буксирный трос. На первый
взгляд не сложная задача. Любой нормальный человек не задумываясь пожертвует
тросом, но у меня не всегда был выбор. Несколько раз я ставила на себе крест, думаю не
надо пояснять, что происходило это в миллиметрах от Катерининой "Хонды".
Встреча с незнакомцем уже не казалась мне благом. Я попала в настоящий капкан и
ругала себя на чем свет стоит. Больше всего злилась на то, что не могу прекратить весь
этот цирк: между мной и мужчиной не было никакой связи, кроме троса, зато трос
держал намертво, гораздо крепче, чем мой последний муж, дай бог ему счастья.
Когда "хвост" "Хонды" практически соприкоснулся с "Мерседесом" (их разделяли доли
миллиметра), у меня сдали нервы.
"Фиг с ним, с домом! Оборву на хрен этот сволочной трос и дело с концом!" - подумала
я и все силы бросила на то, чего боялась ближайшие десять минут, но не тут-то было.
Трос и не подумал обрываться. Не взирая на все мои ухищрения, он прочно держал меня
под хвостом "Хонды".
С обреченностью покойника проделала я остаток пути. Когда "Хонда" остановилась,
как вкопанная, я очнулась, вернулась в жизнь, посмотрела по сторонам и воскликнула:
- Боже мой!
Вот когда мне стала понятна любимая поговорка Ивановой: "пэр аспэра ад астра".
Переведу для тех, у кого есть более интересные занятия, чем латынь: "Через тернии к
звездам". Оказывается "хвост" и трос были как раз те тернии, которые привели меня к
моей мечте. Если вы не забыли, последние три дня я только и мечтала, что о доме, в
котором пережила худшие минуты своей жизни. Просто бредила им, с маниакальным
упорством пыталась его разыскать, замучила Катерину и Власову. Видимо в жизни моей
наступил переизбыток благополучия, раз я так настойчиво искала неприятностей. Но как
бы там ни было, мечта моя исполнилась, а интуиция меня не подвела. Разыскать дом мне
помог как раз тот самый мужчина, на которого я в этом деле больше всего и
рассчитывала.
"Не спеши радоваться, - успокаивала я себя, выходя из "Мерседеса", - эти дома похожи
друг на друга, как члены политбюро."
Однако, когда я вошла в холл, последние сомнения покинули меня. Сердце ухнуло:
"Так и есть. Он. И бар этот дурацкий, и лестница на верх, и стол монументальный, под
которым сидела в обнимку с мешком долларов, и зеркало такое же, и даже я в нем та же,
только чуть-чуть бледнее."
- Вас не обворовывали в ближайшие дни? - для пущей уверенности поинтересовалась я.
Мужчина посмотрел на меня с безмерным удивлением. Видимо в голосе моей было
больше утверждения, чем вопроса.
- Нет, - задумчиво ответил он, - а почему вы спрашиваете?
- Так, просто, - с максимальной беспечностью бросила я, поворачиваясь спиной и
делая вид, что изучаю себя в зеркале. - Всех обворовывают на каждом шагу, дай, думаю,
спрошу.
Однако, мужчина стоял на своем.
- Нас не обворовывают, - сказал он и упрямо посмотрел на меня.
"Вот что заставляет его врать? Я же точно знаю, что дом был обворован. Даже знаю
кем и насколько. Хотя, может он и не врет, а всего лишь занят по самые уши. Ну нет у
бедняги свободного времени, чтобы пробежаться по комнатам и заглянуть во все шкафы.
Кстати, как там поживает мой шкаф?"
Воспоминания нахлынули, вместе с непреодолимым желанием взглянуть на место
моего заточения. Да и если уж быть до конца откровенной, не могла я никак поверить в
свою удачу. В тот момент когда даже оптимистка Власова стала предаваться унынию,
убеждая меня, что этого чертова дома и нет вовсе, что он плод моей безмерной фантазии,
вдруг, случайно, я попадаю сюда, стою посреди холла, а напротив не вор беспардонный, а
милый и воспитанный мужчина в дорогом элегантном костюме.
А ведь он мне снился. Не костюм, мужчина. В очень интимной обстановке.
Я вспомнила, что собиралась очаровать его и даже прибегла к кокетству. Зачем? ... Как
"зачем"? Он подобрал меня практически рядом с домом, а следовательно мог сильно
помочь поискам.
Но теперь-то поиски не нужны. Значит и кокетничать не надо. ... Как "не надо"?
Мужчина и без поисков ценен, он сам по себе "экземпляр", а женщина я одинокая, так
почему же не пококетничать.
В этот момент в глубине комнаты зазвонил телефон и мужчина с радостным криком
"Успел!" метнулся в угол. Пока он вел какие-то сложные переговоры, я пребывала в
полной растерянности. Впервые в жизни передо мной встали ребром сразу два вопроса:
кокетничать? или не кокетничать?
Красота и солидность мужчины призывали к кокетству, но ужасы, которые я испытала
в подвале его дома - отталкивали. Он же просто Дракула какой-то, после всего того, что я
там увидела. Опасность не только пугала, но и манила. Будь у меня разум, давно бы
бежала, но с другой стороны любопытство обрекало на пожизненные мучения.
Рассудила моя мудрость. "Конечно кокетничать, - подсказала она. - Кокетство никогда
не повредит." И я начала кокетничать.
Мужчина к тому времени оставил в покое свой телефон и смотрел на мое кокетство
благосклонно, даже с удовольствием. Он распахнул бар и пытался напоить меня (если
верить этикетке) великолепным коньяком, но я запротестовала, сообщив, что пью лишь
ореховый ликер.
- Но бывают же исключения, когда нет орехового ликера? - спросил он,
многообещающе глядя в мои глаза.
- Бывают, - согласилась я.
- Что же вы пьете тогда?
- Ореховый ликер.
- Но когда нет орехового ликера?
- Тогда я не пью вовсе.
- Но если нет орехового ликера, а выпить хочется или необходимо, что вы пьете тогда?
- в его голосе послышалось легкое раздражение.
- Тогда налейте "Колы".
По лицу было видно, что "Кола" его не устраивает. Он явно собирался меня напоить.
После длительных уговоров я согласилась на яично-сливочный ликер, себе же он налил
"Martell Cordon Bleu".
- Ну, - воскликнул он, влюбленно глядя на меня и высоко поднимая бокал, - за
знакомство!
Встречаются же такие мужчины которые любят тебя и даже имени не спрашивают, но
не до такой же степени. Он же в дорогом костюме и с правильным русским, а я в его
доме, свежа и прекрасна, (хоть и задергана тросом) почему же ведет себя как в пивной. В
конце концов это обидно.
Я удивленно вскинула брови и спросила:
- Простите, за какое знакомство?
- За наше, конечно, - с энтузиазмом начал он и осекся, хлопнул себя по лбу, виновато
улыбнулся: - Простите, ради бога простите. Я болван. Меня зовут Владимир.
- Приятно познакомиться. Меня Софья, - буркнула я и глотнула ликера, не могу
сказать, что он был лучше орехового.
Владимир залпом выпил свой "Гордон" и принялся оправдываться:
- Все спешка, спешка виновата. Тут как у Кэрролла: чтобы оставаться на месте,
приходится бежать в три раза быстрей. Сработала дурная привычка обмениваться
визитками. В деловых кругах акт знакомства практически упразднен. Беглое рукопожатие,
сухое бормотание и визитки друг другу. Вот и все знакомство.
"Где это он нашел такие круги?" - изумилась я и с издевкой спросила:
- Что же вы меня обделили визиткой?
- Никогда не протягиваю первым свою. Железное правило.
"Да, - с тоской подумала я, - он еще тот фрукт, с правилами. Такого придется сначала
поить, а потом "колоть". Напоить русского мужчину и не напиться самой - непросто, но я
справлюсь. Побольше кокетства и задушевности... Не уйду из этого дома, пока все
хорошенько не разузнаю," - торжественно поклялась себе я и принялась за дело.
Я применила все, известные мне методы, и с гордостью могу сказать: небезуспешно.
Очень скоро Владимир стал мягче пластилина. Одно лишь настораживало: он очень мало
пил и совсем не пьянел, чего нельзя было сказать обо мне. Несмотря на все ограничения,
голова моя катастрофически теряла присущую ей сообразительность. Правда, был здесь и
положительный нюанс: это очень способствовало кокетству.
Когда концентрация моего кокетства достигла опасного предела и мы перешли на
"ты", Владимир приблизился ко мне вплотную (до этого мы сидели на приличном
расстоянии) и прошептал:
- Ты не хочешь осмотреть дом?
- Только об этом и мечтаю, - не солгала я.
- Тогда пошли?
- Пошли.
И мы пошли.
Поднимаясь по лестнице, по которой не так давно вор сопровождал меня
оскорбительными пинками, я вновь попала в плен воспоминаний. Увидев дверь, которую
открывала лбом, я не выдержала и рванула туда. Владимир отнесся к моей причуде
снисходительно, но когда я на его глазах полезла в шкаф, он несколько изумился. По его
лицу было видно, что у гостьи нестандартное поведение. Однако, это не остановило меня.
В надежде, что он все спишет на мою нетрезвость, я тщательно обследовала шкаф и
убедившись, что это именно тот, в котором я сидела, отправилась на поиски тайника.
Тайник стал пределом моих мечтаний. Теперь я говорила только о нем.
Дальнейшее помню плохо. Частями и нечетко. Я бродила по дому, Владимир нес за
мной бокал и бутылку ликера, я отказывалась пить, ссылаясь на то, что за рулем, но
каким-то чудесным образом пьянела. Пела песни и даже плясала. Владимир восторженно
аплодировал, но присоединяться ко мне не желал, ссылаясь на полное отсутствие
талантов. Из меня же в тот вечер таланты перли со страшной силой, и я пользовалась ими
как могла.
- Ты прелесть, - поощрял меня Владимир.
Время от времени я вспоминала о своей миссии, хватала его за грудки и пыталась
объяснить, что где-то здесь, в одной из комнат, есть скрытый ход в подземелье. Владимир
смущался, мягко разлепливал мои руки, улыбался, соглашался и не верил, а я, несмотря на
полнейшую дезориентацию в пространстве, понимала, что он не врет, но зачем-то с
угрозой трясла пальцем и говорила:
- Я вас всех выведу на чистую воду!
Он смеялся и настойчиво звал меня в душ. Там я пыталась раздеться, а он уверял меня,
что это ни к чему хорошему не приведет, я же убеждала, что приведет и намекала на свою
отличную фигуру, а потом снова завела шарманку про скрытый ход, темный туннель и
подземелье. Он слушал, кивал и прикладывал к моему лбу мокрую повязку. Это почему-то
меня страшно разозлило. Я схватила с полки бутылку одеколона и запустила ее в висящее
над раковиной зеркало. Звон бьющегося стекла - последнее, что я помню.
Очнулась я на даче Катерины. Заботливые руки Ивановой щупали мой злополучный
лоб.
- Жива? - с укором спросила она, увидев, что я открыла глаза.
- Временно и условно.
- Ну ты, мать, даешь!
По неподдельному восхищению Ивановой я поняла, что выкинула нечто из ряда вон,
покопалась в тайниках своей памяти и пришла в ужас. Мне стало жарко, а минуту спустя
холодно. Я затряслась вместе с кроватью.
- Ерунда, - успокоила Иванова. - Синдром абстиненции. Опохмелишься - пройдет, - и в
ее руках бог знает откуда появилась бутылка.
- Водка?!!
Меня тут же вырвало.
- И это неплохо, - заверила Иванова и принялась меня ругать.
Мол как я могла пропасть до утра, да еще с Катерининой "Хондой", да еще так
напиться...
- Людмила, это все ерунда, - преисполняясь оптимизмом, заявила я. - Главное, что я
нашла дом!
- Какой дом? - изумилась Иванова.
- Ну тот, с подвалом, где мужика порешили. Столько дней искала и вот, нашла.
- Ты же обещала не искать.
- Обещала, но не сдержалась и нашла. И теперь даже знаю кто в нем живет.
- И кто в нем живет?
- Как кто? Владимир, отчества и фамилии не знаю, да это и не важно. Кстати, а как я
попала сюда? Хоть убей - не помню.
Иванова с укоризной покачала головой.
- "Как попала", - передразнила она. - Нет у тебя ни стыда ни совести. К тяжелому дню
решила добавить мне бессонную ночь. Сначала Катька пытала своей "Хондой", а потом
позвонила ты и потребовала срочной встречи. На все вопросы отвечала так
невразумительно, что я чуть с ума не сошла от страха.
- Какого страха? - возмутилась я. - Иванова, побойся бога, откуда мог взяться страх у
тебя?
- Откуда? Ну ты, мать, даешь! Ты такое молола, я и не знала, что думать. Хорошо еще
твой Владимир взял трубку да успокоил, сказал, что ты в порядке, лишь слегка пьяна. Ну,
мать, я подивилась его снисходительности, когда увидела безжизненный мешок,
валяющийся на заднем сиденье "Хонды". Слышала бы ты, как этот мешок матерился.
- Матерился? Он же безжизненный.
- Безжизненный в смысле остального. Отказало все, кроме речевого аппарата, но зато
как работал аппарат, когда ты безуспешно пыталась оторвать от сиденья голову. Более
изощренного мата я не слышала даже от китайцев.
Я расстроилась.
- И Владимир слышал?
- Владимир? Слышал весь близлежащий квартал, разбуженный тобой. Многие твой мат
записывали прямо на магнитофоны.
Я расстроилась окончательно.
- Вот, Иванова, твое пагубное влияние. Сказывается в самый неподходящий момент, но
при чем здесь кварталы? И откуда взялись магнитофоны? Там и народу-то нет. Пусто.
Никто не живет.
- Где там?
- Да в доме том, где меня споили. Кстати, на чем ты добиралась?
- На попутке.
- Почему? Разве в доме мало машин?
- Катерина и Виктор наотрез отказались принимать участие. Им некогда, у них
рушится семейная жизнь. Пришлось ночью бежать на трассу и ловить попутку.
Намучилась я, мать, с тобой.
- Ты запомнила дорогу? - деловито осведомилась я, стараясь не замечать последней
фразы.
- Зачем мне дорога? Адрес запомнила: Таганрогская сто четырнадцать, кафе
"Загородное".
Я опешила.
- Что за вздор ты несешь? При чем здесь "Загородное"? При чем здесь кафе, в котором
я завтракала вчера утром?
Эти вопросы я задала Ивановой в очень эмоциональной форме.
- По твоему я должна была всю ночь колесить по городу? - возмутилась она. -
"Загородное" стоит прямо на трассе, на окраине, там сложно потеряться. И я и твой
Владимир хорошо знаем это кафе, там и решили встретиться. И скажи спасибо Владимиру
за то, что он любезно согласился доставить туда твое безжизненное тело. В противном
случае и по сию пору искала бы тебя в ростовских трущобах. Ты не забыла? Мы не в
Москве. Здесь одни бандиты.
- Если верить телевидению, все бандиты как раз живут в Москве. Лучше скажи где
находится тот дом, откуда ты меня забрала.
- Да я забрала тебя, заполошную, возле кафе "Загородное". Там я получила твое тело,
отрезвеешь ты когда-нибудь или нет!
Как только я осознала, что Иванова понятия не имеет где находится тот чертов дом, -
пала духом. Горю моему не было предела.
- Неужели все так глупо получилось, - растерянно бормотала я. - Так бездарно
использовала фантастическое везение. И как угораздило меня напиться? Я же
трезвенница...
Скептический взгляд Ивановой придал мне сил. Ну и вредная же она баба. Все время
лезет на рожон.
- Это все ты! Ты виновата! - напустилась я на нее. - Как могла ты подложить мне такую
свинью?
Надо было видеть ее изумление.
- Какую свинью? - встряхивая головой и подпирая свои тощие бока возмутилась
Иванова. - Что по-твоему я должна была делать? Бросить тебя неведомо где и лечь спать?
- Меня это значительно больше устроило бы.
- В следующий раз так и поступлю: брошу тебя где попало, но еще лучше будет, если ты
прекратишь надоедать мне, напившись до смерти. Ты так редко это делаешь, что тут же
хочешь всем похвастать.
- Ни о чем так не жалею, как об этом. Во всяком случае я проснулась бы не здесь, а
там, и точно знала бы дорогу к дому. А что мне делать теперь?
Иванова посмотрела на меня с каким-то настораживающим интересом,
профессиональным даже, сказала бы я.
- Ты где пила? - спросила она, потирая руки и цепким взглядом исследуя мои зрачки.
- В доме том, а что?
- А перед этим где пила?
- Перед этим я была трезвой, как стеклышко. Не забывай, Иванова, я за рулем.
- Слушай, мать, интересный случай, - продолжая потирать руки, задумчиво сказала она.
- Надо показать тебя профессору Салтыкову.
- Зачем это? - насторожилась я.
- Пусть выяснит как далеко зашла твоя амнезия. Я, конечно, специалист другого
профиля, но и мне понятно, что не может считаться нормальным человек, забывающий
события, происходящие и до пьянки, и после нее. К Салтыкову, завтра же.
- Все, что было до пьянки, я помню прекрасно, - с понятной гордостью сообщила я.
- Что же помешало тебе запомнить дорогу к дому? - с пошлой язвительностью
спросила Иванова.
- Трос. И хвост. Я вынуждена была смотреть только на них. Разве Владимир не
благодарил меня за помощь? Он должен был объяснить как я попала в его дом и при
каких обстоятельствах напилась.
- Если бы я была твоей родительницей, возможно он так бы и поступил, но я тебя не
удочеряла.
- А я тебя не уматеряла.
- После этой ночи трудно такое утверждать, - разозлилась Иванова. - В любом случае
твой Владимир объяснил мне совсем другое.
- Что именно? - встревожилась я.
- Почему был вынужден сдать тебя мне из рук в руки. Ты была неукротима в своем
желании разгромить его дом и все время рвалась в какой-то подвал.
- Вроде не знаешь в какой. Мне о
...Закладка в соц.сетях
