Жанр: Любовные романы
Цветущий бизнес
..., потом остановка сердца. Только что видела труп Власовой.
Иванова стянула компресс и вновь оторвала голову от подушки.
- А ей-то чего не жилось?
- Та же причина: герани за головой.
- И остановка сердца?
- Остановка сердца безусловная, раз тело холодное, - со знанием дела ответила я.
- Вскрытие что показало?
- Вскрытия еще не было.
Иванова опять уронила голову на подушку.
- С тобой говно хорошо есть, - пробурчала она, натягивая на лоб компресс.
- Почему? - изумилась я.
- Наперед забегаешь.
- ...
- Вскрытия еще не было, а ты уж знаешь от чего она умерла, - пояснила моему
вопросительному молчанию Иванова. - Власова истеричка. Когда истеричек бросают
мужья, они глотают снотворное или вскрывают себе вены.
- Крови не было, - уточнила я.
- В любом случае твоя версия с геранями - чушь, как все, о чем ты говоришь, - не
обращая внимания на ремарки, заявила Иванова.
- Верочка в двадцать пять лет умирает от остановки сердца! Вот это чушь!
- Верочка страдала пороком с детских лет. Дурная наследственность Фимы. Вся его
родня - сердечники.
- А тетя Мара? Если верить Катерине, то, не считая радикулита и геморроя, тетя Мара
патологически здорова.
- Я бы показывала психиатрам всех, кто верит Катерине, - отрезала Иванова. - Вашей
Маре семьдесят лет, и скажу, как доктор медицины: не будет геморроя у того, у кого
здоровое сердце.
Не советую это запоминать: Иванова прекрасный врач, но и мастер по "перлам".
- Молодой и красивый труп Павла и вовсе нашли под самосвалом, - продолжила она,
пока я добросовестно переваривала информацию о взаимосвязи сердца и геморроя.
- Да, но и там были герани, - оживилась я.
- Откуда?
- Я подарила. Он нес их в руках, когда угодил под грузовик.
- Это говорит об одном: ты каждой дырке затычка. Лезешь с масючкиными геранями
везде. Скоро весь Ростов будет ими утыкан.
Мне сделалось нехорошо. Полный Ростов трупов. И я тому виной?
- Все, кому дарила герани - мертвы, - загробным голосом сказала я. - Это факт. Не один
не выжил. Неизвестна только участь тех, кто подобрал герани на остановке. Думаю, им
тоже не поздоровилось.
- У тебя серьезное нервное расстройство. Думаю, от длительного полового
воздержания, - заключила Иванова, снова стягивая с головы компресс.
Она привстала на кровати покрутила пальцем у виска.
- И все же хочу провести эксперимент, - со всей решительностью заявила я. - Поставлю
в своей комнате горшки с геранями и лягу спать. Проконтролируй, пожалуйста, мое
самочувствие.
Иванова заржала, даже забыв про Моргуна. Мне стало обидно.
- Что ты ржешь, как конь, когда твоя подруга жизнью рискует ради науки.
- Какой науки? Слава богу наука от тебя вдалеке, а Масючка спит с этими геранями
каждый день и, дай бог ей здоровья, не умирает.
- Масючка не спит с геранями. Они растут на веранде, куда она заходит не чаще раза в
день, чтобы полить цветы. И не отговаривай меня от эксперимента, а лучше обрати
внимание на мое самочувствие.
Иванова уселась поудобней, опираясь на подушку, сплела на груди руки и
призадумалась.
- Думаешь, ночуй Фима дома, жив был бы и сейчас? - грустно спросила она.
- Конечно! - с чувством воскликнула я. - И Власова была бы жива, как не горько мне в
этом признаваться. Дернул меня черт всучить ей эти герани. Да и Верочке тоже навязала.
Один Павел погиб от любви к халяве. И мать свою так же погубил.
Иванова хмурилась и все глубже уходила в раздумья. Я решила ковать железо пока
горячо.
- Ну посуди сама, - закричала я. - Такое количество смертей в рекордно короткие сроки
не может быть совпадением. Ведь не может? Не может?
- Может, - выпала из задумчивости Иванова. - Ростов двухмиллионный город. Знаешь
сколько народу здесь умирает каждый день?
- Но не все же после общения со мной и с клумбой гераней за головой.
- Да, это странно, - согласилась Иванова, но тут же сказала гадость: - Странно не то,
что умирают после общения с тобой. Удивляюсь тем, кто выживает. Себе например. Но
герани за головой были у всех, это факт. И даже у Павла, угодившего под самосвал, в руке
были две герани. Это совпадение и мне кажется удивительным. Допустим, ты права. Что
из того?
- Как что? Герани и являются убийцами.
- Герани - неодушевленный предмет, а следовательно, убийцей является тот, кто их
жертвам поставляет. Ты по-прежнему настаиваешь на своей версии?
Я была непреклонна.
- Да, настаиваю на своей версии и готова ответить перед законом, если понадобиться.
- Думаю, не понадобится, - успокоила Иванова. - Но как ты это мыслишь, гений? Как
герани могут влиять на здоровье людей? Мои тетки всю жизнь выращивали герани и
живы, стервы, до сих пор. Надо бы привезти им твоих.
- Вот видишь, ты уже начинаешь мне верить, - торжествовала я.
- Не то, чтобы верить, но совпадение занимательное. В их возрасте лучше позаботиться
о легкой смерти заблаговременно.
- Ты о чем? - оторопела я.
- О тетках.
- На кой черт мне твои тетки, когда речь идет о масючкиных геранях.
- О них и речь. Коль так они хороши, надо бы их взять моим теткам, только сначала
проверим на тебе, чтобы не тащить зря.
Иванова грустно улыбалась.
- Не веришь? - расстроилась я. - А напрасно. Вот засну сегодня и не проснусь от
остановки сердца, тогда поверишь, но будет поздно.
- Тогда и возьму гераней в Москву. А если серьезно, чему тут верить? Отравлены они,
эти герани, или как? Почему, по-твоему, от них люди умирают?
- Вот это я и хотела бы знать. Это не наши русские герани. Масючка покупала их в
какой-то заграничной фирме. Может фирма эта...
Иванова нетерпеливым жестом перебила меня:
- Решила Верочку отравить, а заодно тетю Мару, Власову и моего Фиму.
- С тобой, Иванова, говно тоже неплохо есть. Забегаешь вперед похлеще меня. Никого
эта фирма травить не собирается, а твой Фима пострадал вообще по-случайности. Как
говорится, пить меньше надо.
- Поаккуратней о покойниках.
- Прошу прощения, но я продолжу о геранях. Здесь есть два варианта: либо фирма
проявила халатность и поставляет цветы, которые случайно ядовиты по своим природным
свойствам; либо фирма специально (путем селекции) вырастили ядовитые герани и
теперь проверяет их возможности на русском народе.
Закончила я свою речь под бурные аплодисменты, устроенные мне Ивановой.
- Браво! Браво, мать, браво. Вижу, ты великолепно подготовилась. Можешь выступать
практически перед любой аудиторией и нигде не ударишь в грязь лицом. Теперь понятно,
что заставляет тебя писать дурацкие книжки. Болезненная фантазия в сочетании с
мифоманией.
Ну как тут не оскорбиться. Иванова, умная женщина, профессор, а прибегает к
хамскому автобусному способу подавления в духе: а еще очки нацепила.
- Хорошо, - сказала я, скрывая обиду, - твоя версия. Хочу ее послушать.
- Нет никакой версии. Каждый умер по собственной инициативе, независимо от
гераней. Вера от давней болезни. Фима тоже. Тетя Мара уж не знаю почему, но думаю,
что имела на то основания. Да и что тут удивительного? Всем известно: от
кардиологических заболеваний умирает каждый четвертый человек. Павел попал под
самосвал, а Власова вообще не известно от чего скончалась. Может от самоубийства. Я бы
на ее месте еще до рождения повесилась.
Я сдалась. Убеждать Иванову и дальше не имело смысла. Уж я-то ее хорошо знаю.
- Как хочешь. Можешь не верить, но участвовать в эксперименте твой долг, - сказала я,
надеясь теперь лишь на ее отзывчивость. - Вдруг герани окажутся ядовитыми, и я загнусь,
ты себе этого не простишь.
Иванова рассердилась.
- Слушай, не морочь мне голову, - взорвалась она. - Завтра хороню любимого человека
и еду домой. Предстоит осилить два сложных мероприятия: похороны и дорогу, а ты
хочешь чтобы я всю ночь не спала и металась из своей комнаты в твою?
- Зачем всю ночь? Я же не враз умру. Наверное же сердце будет останавливаться как-то
постепенно.
- Я не кардиолог.
- Зато ты профессор, вот и следи за параметрами моего организма. Прикинь по-умному
сколько раз будет достаточно снять показания...
- Какие показания?
- Давление, пульс... Ну уж не знаю как вы там определяете собирается или не
собирается человек дать дуба. В зрачки загляни что ли... В общем, на твое усмотрение.
- Уж не волнуйся, найду куда заглянуть, - пригрозила Иванова. - Пойдем, если тебе
приспичило.
Мы пошли на улицу. Я достала из багажника последние герани, дала несколько
горшков Ивановой, остальные взяла сама. Поставили их в мою комнату, поближе к
кровати.
- Завтра уезжаю, нет в тебе жалости, - бурчала Иванова. - Нет мне от тебя покоя, что за
неугомонный ты человек. Такие мероприятия хороши на отдыхе, а не тогда, когда
хоронишь каждый день.
- Сама же сказала, что завтра уезжаешь. Кому же кроме тебя я могу поручить это дело?
Впрочем, если так я тебе в тягость, не надо. Придется доверить свою жизнь Катерине.
Только заснет она на боевом посту, чует мое сердце - заснет. Да и не медик она.
В глазах Ивановой появилось смятение.
- Не говори глупостей. Подежурю сама, - сказала она, щупая мой пульс. - Ох, мать,
здорова ты, как корова. Мне бы такое сердце.
- Тем лучше для эксперимента, - воодушевилась я. - В случае чего, потом не говори, что
я умерла от геморроя.
Иванова закрыла дверь, и я начала спать.
Глава 23
После всех переживаний не сразу это у меня получилось. Долго ворочалась, мучилась
мыслями, а когда легкая дрема сладко покрыла мое тело, в комнату с градусником,
фонендоскопом и каким-то мешком под мышкой ворвалась Иванова.
- Ты еще жива? - громким басом поинтересовалась она. - Давай грудь, послушаю.
- Уйди, чума! - разозлилась я. - Никакого дела тебе нельзя поручить! Какая грудь? Я
только-только засыпать начала.
- Прошло два часа, - стояла на своем Иванова. - Для отравления организма это более
чем достаточно. Давай грудь.
И я дала. Иванова долго и внимательно вслушивалась, затем повернула меня спиной,
затем опять грудью. В конце концов мне надоело.
- Что ты возишься? - возмутилась я. - Нельзя ли побыстрей. Последний сон сейчас
слетит.
- Тихо! - гаркнула Иванова. - У тебя хрипы. Надо проверить легкие. Приедешь в
Москву, сделай флюорограмму.
Конечно будут хрипы, если ползать ночами по мокрой земле, а потом еще мерзнуть в
колючем мешке. Хрипы? Да при чем здесь хрипы? Ну как тут не взорваться?
- Ты что, издеваешься? - заорала я. - Я тебя за чем просила следить? За сердцем, ведь
правда? А ты за чем следишь? Причем здесь мои легкие? Ты бы еще почками
поинтересовалась и взяла мочу на анализ.
Нормальный человек, увидев, что у меня сдали нервы и услышав как я ночью кричу,
сказал бы: "Тише, людей разбудишь," - или что-нибудь в этом же роде. Что же делает
Иванова? Она открывает рот и вопит голосом, способным заглушить паровозный гудок.
- Кто из нас доктор? - вопит она и далее произносит длиннющую речь, на которую не
стоит отнимать ваше внимание. В ней она подробно и очень громко излагает какие
органы и в какой последовательности отказываются работать при отравлениях.
Оказывается легкие и почки в первых рядах. Откуда только она все это знает?
Конец речи я слушала не одна. Виктор и Катерина проснулись и просунули свои
изумленные лица в дверную щель.
- Что здесь происходит? - испуганным шепотом спросила Катерина.
- Идет научный эксперимент в сочетании с семинаром, - так же шепотом пояснила я,
чтобы не мешать Ивановой.
Впрочем, ей было не до нас. Возьмись Виктор и Катерина меня убивать, она и этого не
заметила бы. Так женщина увлеклась.
- Видите какие страдания приносит мне наука, - обратилась я к разбуженным
супругам. - Как приходится мне сгорать на костре чужой страсти к знаниям. Не только
вам не пожелаю такого, но и врагу.
- Не лезь туда, где не понимаешь! - рявкнула очнувшаяся от лекции Иванова.
- Тогда мне никуда лезть нельзя и до самой смерти не сойти с вот этого места, -
ответила я.
Катерина и Виктор согласились кивками своих, всклокоченных сном, голов.
- Да, ты, мать, звезд с неба не хватаешь, - поддержала их Иванова.
- Да где же на всех набраться звезд, - неожиданно встал на мою защиту Виктор.
- Точно, точно, - вторила ему Катерина.
- Вы свободны, - отпустила их Иванова и вновь принялась за меня. - Горло не болит?
Сухости во рту не ощущаешь?
- А ты? - спросила я, намекая не только на ее длинную речь. - Ты уже битый час
находишься в этой комнате и вполне можешь обзавестись всеми теми симптомами,
которыми пугала Виктора с Катериной. Что касается меня, чувствую себя великолепно.
Если оставишь меня в покое, может даже засну.
- Хорошо, - сказала Иванова, развязывая мешок. - Только померю давление.
Давление у меня было, как у космонавта, естественно до того, как он слетал в космос.
Иванова успокоилась, и я легла спать.
Сон опять не шел, на его месте были мысли. Разные. Почему-то вспомнилась Маруся.
Интересно, сделала она своему щенку прививку или он сдох раньше. И как там ее
любовник? Собрал, наконец, свои чемоданы или продолжает пить кровь Маруси дальше.
Тьфу, белиберда какая лезет в голову, будто нет проблем посерьезней. Надо заснуть, а для
этого буду считать слонов. Нет, лучше верблюдов. Верблюды помогают.
На тысяча первом верблюде вновь прибежала Иванова с мешком и фонендоскопом.
- Еще жива? - спросила она.
Я заметила, что в ее голосе больше разочарования, чем вопроса.
- Терпеть не могу неопределенности, - пояснила она.
- Тогда задуши меня своими руками.
- Так и сделаю, если твои герани окажутся не ядовитыми.
На этот раз медосмотр прошел без эксцессов. Видимо я уже начала привыкать. Когда
удовлетворенная Иванова удалилась, я подтянула один из горшков поближе и чуть ли не
носом уткнулась в герань. В таком положении и считала своих верблюдов. Чем больше
считала, тем меньше оставалось во мне сна. Зато между верблюдами начали появляться
гениальные мысли. Я даже пробовала изобретать вертолет. Во всяком случае придумала
новые, более продуктивные лопасти. Ученые прошляпили великолепный вариант: не надо
лопасти разделять. Наоборот. Соединить их в единый круг и...
- Ты еще жива? - нарушила творческую мысль Иванова с мешком под мышкой.
- Уже значительно меньше, - обрадовала я ее.
Начался медосмотр.
- Какая-то ты вялая, - заключила Иванова. - Горло не болит? Во рту не сухо?
- И горло болит, и голова. И во рту сухо. И под ложечкой ноет. И бока гудят.
- И давление упало. Хорошо, буду осматривать тебя чаще, - успокоила меня Иванова и
удалилась.
Осмотры доконали меня. К утру я была полная развалина. Болело все, кроме сердца.
Сердце работало как часы. Иванова торжествовала.
- Ну, что я тебе говорила? Из-за твоих глупостей я не спала всю ночь.
- Думаешь я занималась чем-нибудь другим?
- В общем так, выбрось свои глупые герани, они здесь не при чем.
- А вот это еще не доказано, - воспротивилась я. - Не было чистоты эксперимента.
Власову, Фиму и Верочку не тормошили через каждые полтора часа. К тому же значение
может иметь и цвет гераней. Не все цвета участвовали в эксперименте.
- Не болтай ерунды. У тети Мары был только красный цвет. Здесь его достаточно.
- Зато совсем нет розового. А Павел нанюхался розовых цветов.
- Павлу ты дала красный и белый, - напомнила Иванова, - но он попал под самосвал.
- Потому и попал, что был не в себе. Герани находились в непосредственной близости
от его лица.
- Это все чушь! У Верочки и Власовой был полный комплект цветов, а твой нос всю
ночь был погружен в красную герань. Все! О геранях больше слушать не желаю и
тетушкам их не везу.
- Как хочешь, а я посплю еще с ними несколько ночей.
- Если верить тебе, всем хватило одной ночи, чтобы превратиться в покойников.
- Может я здоровьем сильней.
- В любом случае я за тебя спокойна, - заявила Иванова и, прихватив мешок, вышла из
комнаты.
За окна брезжил рассвет.
Иванова принесла мне утренний кофе, отматюкала, не скупясь, и отправилась
хоронить Фиму. Я же, напившись кофею, наконец заснула.
Когда проснулась, в доме было пусто. В столовой записка гласила: "Все ушли на
похороны." Это меня вполне устраивало. Вытащив из багажника "Хонды" свитер, джинсы
и нижнее белье, я занялась стиркой. Боже, сколько было грязи. Возьмись я стирать ту
пахоту (имею ввиду поле), клянусь, вода была бы чище.
Настиравшись, позавтракала или, если судить по времени, пообедала, прихватила
вещички, заимствованные у Владимира, и отправилась в Ростов. В кармане моей куртки
лежали ключи от дачи Власовой. Они жгли огнем нетерпения.
План мой был прост. Подкатываю к даче и стучу в дверь. Если Владимир откроет,
здороваюсь и возвращаю вещи, по ходу узнаю чем занят его день. Если не откроет, значит
можно входить и прямиком в
ванную. На случай внезапного возвращения хозяина придумала я и пути отступления. На
первом этаже из холла одно окно выходит в сторону клуба, туда, где должен бы быть сад,
да торчат лишь прошлогодние колючки. Не знаю, почему Павел не воспользовался этим
окном. Видимо помешало мое присутствие. Очутись я на улице, кто мог поручиться за
меня?
Но мне-то ничто не мешает воспользоваться этим вариантом. Пока Владимир будет
открывать дверь, я махну в окно и огородами вернусь к "Хонде", мол приехала, никого
нет, пошла погулять. И снова в дом, а там уж видно будет.
С такими мыслями я подъехала к даче, вышла из машины, прошла по дорожке,
поднялась на крылечко и постучала. Мне никто не ответил. Я постучала еще, более
настойчиво. Результат тот же. Другого я и не ожидала. Владимир приехал в Ростов по
делам, так что же сидеть на даче.
Оглянувшись по сторонам и не заметив на улице никакого движения, я быстро открыла
дверь и решительно вошла в холл. Должна сказать, он мне стал как родной. В
собственную квартиру я вхожу с той же уверенностью и так же знаю где что лежит.
Чтобы не наследить, я сняла туфли и понесла их наверх в руках. С трепетом в сердце
поднялась по ступеням, вошла в ванную и сразу же приступила к поискам. Перерыла все,
начиная с бельевых шкафов и заканчивая туалетным столиком. Там я потрогала каждую
баночку, каждую бутылочку, нажала на каждую пробочку... Зеркало не двигалось с места.
В отчаянии я уже собралась схватить предмет покрепче и попытаться грубо взломать
тайник, но спас случай. Что-то вдруг стукнулось об пол и покатилось под раковину.
Заинтригованная, я тоже полезла туда и обнаружила: это что-то закатилось во впадину
слива и упало за фильтрующую решетку трапа. Ни секунды не раздумывая, я сняла
решетку и...
Под раковиной лежала пуговица от моей куртки, зато какой сюрприз ждал меня над
раковиной. Зеркало бесшумно отошло от стены вместе с кафелем, и моему взору открылся
сейф. Сейф открылся только моему взору, сам-то он был закрыт, однако трудилась я не
зря. Рядом с сейфом висела внушительная связка ключей. Схватив их, я попыталась
закрыть кафельную дверь, но не тут-то было. Ее можно было только сломать. Однако,
жизнь меня кое-чему научила. Я снова полезла под раковину и вернула на место решеткуфильтр.
Дверца бесшумно вернулась в исходное положение.
Чертовы буржуи! Чего только не придумают, чтобы не расставаться со своими
денежками.
Охваченная новым желанием, понеслась я по комнатам, примеряя имеющиеся у меня
ключи ко всем имеющимся в доме замкам. Результат был нулевой. Ни один ключ не
подошел ни к одному замку. Зачем же тогда хранить эту связку в этом доме?
Разум подсказывал: есть на это причины. Значит замки под эти ключи находятся там, в
подвале. Мне хотелось тут же отправиться в подвал, но было опасно. Во-первых, я не
знала планов Владимира. Он мог заявиться в любой момент: вдруг забыл что-нибудь, да
мало ли причин. Вряд ли из подвала я услышу шум его "Мерседеса". Во-вторых, в подвале
и днем, и ночью может работать народ. Страшно хочется знать, чем они там занимаются,
но рисковать рано: маловато информации.
Пришлось закрыть дом и вернуться в "Хонду". Да и дело уже шло к вечеру. Мог
приехать Владимир, но, учитывая смерть Власовой - его близкой родственницы - мог и не
приехать. Наведаться второй раз я решила утром следующего дня, а пока поспешила к
Моргунам, от которых осталась одна Зинаида. Нужно было забрать Иванову и проводить
ее в Москву.
У Моргунов меня ждал сюрприз.
- Людмила Петровна уехала за вещами на дачу, - сообщила Зинаида, скорбно поджав
губы.
Я помчалась на дачу. Зареванная Катерина уже была дома и обсуждала с изрядно
захмелевшим Виктором перипетии прошедшего дня. Когда я ворвалась на кухню, она
испуганно всплеснула руками.
- Где Иванова? - спросила я.
- Уехала.
- Как уехала? На чем?
- А сосед Серега только что ее повез. Опаздывала она уже, вот и поехала с ним.
- Сильно материла меня?
Виктор и Катерина закивали головами, причем Катерина, закатывая глаза. Впрочем,
глупые у меня вопросы. Чтобы Иванова и не материла. Разве пропустит она такой
подходящий момент.
Я выскочила из дома, прыгнула в "Хонду" и помчалась на железнодорожный вокзал.
Успела лишь глянуть вслед уходящему поезду. Постояла на перроне, погрустила и
собралась плестись назад, и в этот миг услышала незнакомый голос.
- Софья Адамовна! Софья Адамовна!
Оглянулась. За моей спиной с ноги на ногу переминался невысокий мужчина
неопределенного возраста. По его внешности без труда можно было определить, что он
человек не интеллектуального труда.
- Вы Сергей? - догадалась я.
- Правильно, - со смущенной улыбкой признался он. - Уехала Людмила Петровна.
Уехала в Москву. А вы не успели?
Было не ясно, что он имеет ввиду: мой отъезд или ее проводы.
- Не успела, - согласилась я. - А откуда вы меня знаете? Людмила рассказывала?
В его смущении появилось лукавство.
- И Людмила Петровна рассказывала, и книжки ваши читал, и доставлял вас к
Катерине однажды.
- Что вы имеете ввиду? - удивилась я, напрягая память.
Видимо это сильно отразилось на моем лице, потому что Сергей сказал:
- Не мучайтесь, не вспомните. Вы были немножко не в себе.
Я начала кое-что соображать, поэтому спросила:
- Пьяна что ли?
- Ну,.. и так можно сказать, - деликатно подтвердил Сергей.
Мне сразу же расхотелось разговаривать. Стыд и срам. Подлая Иванова обманула. Не
ездила она за мной на попутке. Потащила этого Сергея, моего читателя. Ну правильно, он
рядом, проще же дойти до соседнего дома, чем волочиться ночью на трассу и ловить фиг
знает кого. О моей репутации она не подумала, зато попыталась скрыть свою халатность,
но не тут-то было. Все вылезло наружу. Приеду в Москву, даже не знаю что сделаю с этой
бессовестной. Раз в жизни я напилась, а она уже собрала толпу свидетелей. Этот Сергей
теперь будет рассказывать обо мне черт знает что, а я невинна, как агнец божий.
- Простите, очень спешу, - сказала я и бегом с перрона.
- Понятное дело, до свидания, - крикнул мне вслед Сергей.
"Какое "до свидания", - с ужасом подумала я, - "прощай". И "прощай" любому, кто
видел меня в таком свинском состоянии. И Владимиру бы "прощай", когда бы не стечение
обстоятельств."
Вернувшись на дачу, сжевала без аппетита ужин и отправилась в свою комнату.
Мыслей было столько, что даже не хотелось тратить время на разговоры с Катериной,
хотя и похороны Павла интересовали меня чрезвычайно.
Передумав все свои мысли, несмотря на очень позднее время, я отправилась к Масючке
и разбудила ее под предлогом, что хочу отдать деньги за проданные цветы. По опыту
знаю: деньгам люди рады в любое время суток. Так и вышло, узнав с чем я пришла,
Масючка мигом проснулась и организовала мне теплый прием. Пользуясь этим, я
высыпала свои вопросы: откуда герани? Как называется фирма? Кто надоумил ее заняться
этим бизнесом?
Ответы были заурядны, без намека на криминал. Покидала я Масючку с твердым
решением заняться этой фирмой завтра же, если, конечно, проснусь.
Когда вернулась на дачу, в супружеской спальне уже не было света. Я не стала
тревожить Виктора и Катерину. Рискнула лечь среди гераней без всякой подстраховки,
полагаясь исключительно на свое крепкое здоровье. Однако, среди ночи в моей комнате
раздался звонкий голос Катерины:
- Соня, ты жива?
- Еле-еле, - ответила я, переворачиваясь на другой бок. - Спасибо за заботу.
Забота повторилась через несколько часов. И так до утра, которое я встретила в добром
здравии и даже без головной боли.
"Все же проняла Иванову, - с гордостью подумала я, проснувшись от игривого луча
солнца. - Как настропалила она Катерину: точнехонько бегала ко мне, как часы. Вот
Иванова! А кричала: "Не верю! Не верю." Поверила значит, поверила."
Иванова-то поверила, да я была жива, вот что печально. Значит глупая моя версия про
герани, и на фирму ту ехать не стоит. Куда ехать? Курам насмех? Нет, Иванова права,
герани здесь не при чем.
И все же это было не так. Герани сыграли в этой истории очень важную роль. В тот
момент я чувствовала их причастность, но в чем она объяснить не могла. Мысли
блуждали уже в другом направлении.
"Умерла толпа народу. И все от остановки сердца. И двери... Стоп. Что объединяет
трупы? Кровати и двери. Исключая Павла."
Я спустилась в столовую и подробно расспросила Катерину о прошедших похоронах.
Ничего полезного из ее разговора не вынесла.
Из ванной вышел Виктор и внес более ценные дополнения. Оказывается Павел угодил
под самосвал прямо напротив районного отделения милиции, в непосредственной
близости от памятника Пушкину.
"После разговора с Владимиром сразу заеду туда, - решила я. - Может найду
свидетелей."
- А цветы? - спросила я.
- Что "цветы"? - не понял Виктор. - Какие там цветы! - махнул он рукой.
- Не до цветов нам, - вздыхая, сказала Катерина. - Оказалось, Павка морочил нам
головы. Не учился нигде. Врал. До сих пор в голове не укладывается. Куда же он каждый
день ходил? Как не позвоню ему - в институте. Такой был хороший мальчик, и вот,
пожалуйста, улица засосала.
- А все ваши бабьи слюни, - сплюнул Виктор. - Говорил я вам. Не захотел жить с тетей
Марой, - на здоровье. Ушел на квартиру, - извольте. Слушали бы меня, был бы парень жив.
Он сказал это так уверенно, словно знал рецепт того, как умереть в собственной
постели. Стоп. Интересная мысль. Надо мне потом ее додумать.
Завтрак получился у Катерины та
...Закладка в соц.сетях
