Жанр: Любовные романы
Цветущий бизнес
...к себе. Видно смерть Павла действительно подкосила
ее, раз даже на кулинарных способностях отразилось.
Я поспешила в Ростов, поскольку уже нависла опасность не застать Владимира.
К счастью, увидеться нам удалось, а вот поговорить толком не успели. Он садился в
"Мерседес", когда я подъехала.
- Софья, ты?! - обрадовался он и тут же загрустил. - К сожалению спешу. Умерла моя
родственница, жена брата. Он был в отъезде, еду его встречать.
- Я привезла вещи...
Он не дал мне договорить, жестом показывая, что не хочет об этом и слышать.
- Нет, вещи не возьму, иначе ты про меня забудешь. Вернешь в другой раз.
- Когда же?
Он задумался.
- Сегодня будут похороны... Вечером вернусь поздно... А может и вовсе не вернусь. У
брата горе, не оставлять же его одного. Приезжай завтра утром.
Такое приглашение показалось мне странным.
- Почему утром? Почему не после обеда?
- После обеда у меня важная встреча. Я ждал ее неделю, даже больше. Из-за нее и
приехал в Ростов. Ты не обиделась?
Тревога в его глазах была мне приятна.
- Нет, нисколько. Утром, так утром.
И мы расстались. Он поехал своей обычной дорогой. Я за ним. У клуба затормозила,
хотела зайти, но охранник меня остановил.
- Простите, сегодня клуб не работает.
- Почему? - удивилась я. - Выходной был вчера, в понедельник.
- Спецзаказ.
Я, невзирая на его протесты, заглянула внутрь и заметила траурные ленты.
"Все ясно. Смерть Власовой - событие для Ростова. Не удивлюсь, если будет устроено
прощание с ее телом в местной филармонии. Или в другом центре культуры. На поминки
же, это очевидно, все съедутся сюда, в клуб "Три кота". Интересно, мальчики из
стриптиза тоже будут? "
Я отправилась к памятнику Пушкину.
Без труда разыскала отделение милиции. Напротив, чуть правее к памятнику,
расположился магазин, в котором Иванова крыла матом очередь. В двух шагах от
магазина был газетный ларек. Я купила журнал, завязала разговор с продавщицей,
смазливой девицей. Павел был видным парнем, девица вполне могла его заметить.
- В тот день была не моя смена, - разочаровала она меня. - Спросите рядом, на лотке.
Рядом на лотке продавали лекарства. За неимением покупателя, продавщица пялилась
на прохожих.
"Это то, что мне нужно," - подумала я и устремилась к ней.
- Видела, как же, видела, - взахлеб бросилась рассказывать она. - Парень шел,
симпатичный такой. Я обратила на него внимание.
- А цветы? - спросила я. - Он нес цветы?
- Нес, нес, герани, красную и белую. Я потому на него и засмотрелась.
- У него обе руки были заняты?
- Нет, одна. В одной руке цветы, а другую он держал в кармане джинсов.
- Вам не показалось, что ему дурно, что у него кружится голова?
Продавщица задумалась.
- Да нет, он был в хорошем настроении, улыбался каким-то своим мыслям. Нет, ему не
было дурно, нет, улыбался он, улыбался.
- И что же произошло потом? - в нетерпении спросила я.
- Потом он остановился, вон там, чуть левее и собрался переходить улицу. Стоял, ждал.
В это время ко мне подошел покупатель, и я отвлеклась. Вдруг слышу визг тормозов,
шум...
- Значит вы не видели как это случилось?
- Нет, у меня был покупатель. А когда я услышала шум, все побежали туда. Я не могла
отойти. У меня лоток. Толпа закрыла дорогу. Мне ничего не было видно. Я уже
посмотрела потом.
- Милиция рядом, - показала я в сторону отделения. - Среагировали быстро?
- Да, быстро. Водитель вышел, его тут же задержали. Нашлись свидетели. Меня тоже
спрашивали. Я сказала, что ничего не видела.
Свидетели меня не интересовали. Их показания осветил Виктор.
- Вы видели труп? Как он лежал? - спросила я.
- Видела издали. Его быстро забрали. Когда толпа разошлась, на асфальте осталась
кровь и разбитые горшки.
- А цветы?
- Их не было видно, смешались с землей.
- Все ясно... Смешались с землей...
Я глянула на часы. "Владимир наверняка уже встретил Мазика, то бишь Максима, и
теперь до утра не вернется на дачу."
В этом я была уверена. Из рассказов покойной Власовой можно было составить мнение
об отношениях братьев: теплые, едва ли ни нежные. Мазик, даже если не любил жену,
будет убит и растерян. Мужчины народ чувствительный, жалостливый к себе. Значит
Владимир после похорон не поедет на дачу. Он будет сочувствовать старшему брату всей
душой и до утра успокаивать его за бутылочкой Гордона.
Следовательно дача в моем распоряжении до утра. И проблема у меня одна: куда деть
"Хонду"? Вернуть ее Катерине и поехать на такси? Нет, воспользоваться услугами Сергея.
Я отправилась к Катерине, предупредила ее, что вернусь поздно, но "Хонду" оставляю.
Она не возражала и заметно повеселела. Дождавшись сумерок, расспросила Катерину как
найти соседа Сергея и отправилась к нему.
Он жил один. Сидел за столом, ел бутерброд, пил чай и читал мою книгу. Я и раньше
не сомневалась в нем, а теперь и вовсе стало ясно: можно обращаться с любым вопросом.
Не хотелось злоупотреблять, и я решила хорошо заплатить за услугу.
- Автомобиль Катерины поломался, а мне нужно в город, - сообщила я с грустью в
глазах.
Сергей встрепенулся.
- Могу починить.
- Нет, спасибо. Помощь нужна, но другого характера. Не могли бы вы меня отвезти в
город на своей машине?
Он бросил бутерброд и вскочил с места, выражая готовность ехать сейчас же. Это меня
растрогало. Бывают же такие милые мужчины. Вот за каких надо замуж выходить. Тем не
менее, он холост. Это тоже кое о чем говорит.
Я не изверг, и позволила ему доесть бутерброд. После этого мы поехали в Ростов. В
пути по ходу беседы я старательно выпытывала что произошло в тот вечер, когда он
пьяную меня вез на дачу к Катерине. Это было непросто, Сергей отличался удивительной
неразговорчивостью, но все же выяснилась потрясающая вещь: он забирал меня не у кафе
"Загородное", а прямо с дачи Власовой.
Произошло вот что. Я позвонила Ивановой, сказала, что я пьяна, попросила забрать
меня и подробно рассказала куда ехать. Видимо мне объяснил Владимир, потому что
сама-то я знать этого никак не могла. Иванова не побежала ловить попутку, она побежала
к Сергею. Он привез ее на дачу, сам постучал в дверь и с помощью Владимира
транспортировал меня в "Хонду". Иванова все это время пряталась в его машине.
Вещь понятная, ей было стыдно за меня. Окажись я на ее месте, вела бы себя так же и
тоже не слишком стремилась бы к общению с тем, с кем напилась Иванова, но зачем ей
понадобилось придумывать кафе "Загородное"? Неужели из бабской зависти? Такого за
ней раньше не водилось. Может Сергей чего-то не договаривает? Того, что знает Иванова
и чем боится расстроить меня.
Честно сказать, ехала я на опасное дело, поэтому отложила все мелкие проблемы на
более подходящее время. Тем более, что мы уже подъезжали к клубу.
Количество дорогих автомобилей говорило о том, что поминки в разгаре. На стоянке
не было свободного места; "БМВ", "Форды", "Порше", "Тойоты" и "Мерседесы" стояли
везде, где это не запрещали правила дорожного движения.
Я попросила Сергея остановить машину у поворота на дачную улицу, решив дальше
идти пешком. Там мы простились. Предварительно я взяла с него слово, держать наше
путешествие в тайне. Он удивился, но слово дал. Те мучения, с которыми я получала у
него предыдущую информацию, вселяли надежду, что слово он сдержит.
Глава 25
Я вошла в холл. Там было темно, но долго так продолжаться не могло. Я тоже любила
Власову и собиралась ее помянуть. Я любила ее не как подругу, а как часть своего детства,
как добрую память, как шаги в прошлое...
В общем, как бы там ни было, Власову я любила, хоть и не была с ней близка. Но здесь
уже была только моя вина. Она всегда тянулась ко мне, а меня отпугивала ее коса. У
Нелли тоже была коса. Это не мешало нашей дружбе, но коса Власовой это не та коса, что
у Нелли. Это символ направления, взятого в жизни. Символ, который ни понять ни
разгадать я не могла. В детском возрасте неизвестность пугает значительно меньше, чем в
зрелом, но меня пугала.
И все же, несмотря на косу, Власову я любила. Я любила всех, кто поклонялся моей
бабуле. Мы вполне могли бы дружить. "Эх, если бы не коса," - думала я порой. Прошло
много лет, Власова предала свою косу, и это отпугнуло меня окончательно. Она тянулась
ко мне, а я ничем не могла ответить. Власова ушла, оставив мне чувство вины.
С этим чувством я и собиралась ее помянуть. Плотно задернула в холле шторы,
включила свет, полезла в бар и... ахнула. Там стояли в ряд десять бутылок орехового
ликера. Это было приятно и досадно. Приятно потому, что Владимир ко мне не
безразличен, раз так основательно подготовился к нашей встрече, но какое же
впечатление произвела я на него? Десять бутылок! Когда мне не осилить и одной.
"Что ж, делать нечего, придется пить, такой аванс доверия кого хочешь собьет с
истинного пути," - подумала я, откупоривая одну из бутылок.
Я искренне надеялась, что вернувшись с похорон Владимир не бросится пересчитывать
в баре бутылки и пила если не с чистой совестью, то во всяком случае со спокойной. Тем
более, что кроме Власовой у меня была и другая причина. Не могу сказать, что смелость
мое отличительное качество, а ведь мне предстояло лезть в подвал, и черт знает какие
ужасы меня там ожидают. Несколько глотков для храбрости в таком случае никогда не
помешают.
Скромно сидя на краешке кресла у раскрытого бара, я сделала эти несколько глотков,
пожелала Власовой и земли пухом, и загробной жизни в раю и благополучной встречи с
Господом... Потом вспомнила Верочку и пожелала того же ей. Раз Верочку, так уж и ее
отца, Моргуна Ефим Борисыча, тем более, что он человек не чужой, раз любовник
Ивановой.
К концу второй бутылки тетя Мара показалась мне ничем не хуже помянутых, и я
помянула ее. Как тут было не помянуть ее сына Павла, хоть и вор он.
Я уже давно не сидела на краешке кресла у бара, а перешла на диван и расположилась
там со всем комфортом, откинувшись на подушки и развесив ноги по высокой спинке. Уж
не знаю, чем закончились бы эти поминки, и сколько бутылок осталось бы в баре, если бы
не зазвонил телефон.
Это отрезвило меня. Трубку поднимать я не стала, но другими глазами взглянула на
холл. Боже! Какой здесь беспорядок! Кто разбросал по углам подушки? А вазу? Вазу
опрокинул кто? И кто включил на шальную громкость магнитофон? Фу! И что он вопит?
"Если, если, если надое-ло, двигай, двигай, двигай, двигай те-ло."
И видимо я следовала этому дурацкому совету, прежде чем завалиться на диван, да еще
как следовала! "Хорошо что весна, не дачный сезон и поблизости нет ни души, -
порадовалась я. - Если только эти вопли не долетели до клуба. Будем надеяться, что не
долетели, иначе страшно подумать, что сейчас будет."
Сделав над собой усилие, я встала с дивана и неровной поступью пошла по холлу,
подбирая подушки и укладывая их на место. Когда относительный порядок был наведен, я
открыла окно, выходящее в подразумеваемый сад, и выбросила в него пустые бутылки.
После этого собралась с духом и отправилась на дело.
Отправилась на дело - просто сказать, но как нелегко было это сделать. Голова была
ясна, но руки и ноги частично вышли из-под ее контроля. Они сами знали куда им надо и
знали так хорошо, что я долго не могла убедить их в целесообразности своих намерений.
По лестнице поднималась как настоящая скалолазка. Клянусь, покорители Эвереста не
испытывали тех проблем, с которыми столкнулась я. Одно утешение: полное отсутствие
страха. Могла бы схватиться с разъяренным тигром или стаей волков, только дайте мне
добраться до них и устоять на ногах.
В таком состоянии добралась я до второго этажа и, не обнаружив там ни волков ни
тигров, упала замертво. Точнее, упало мое тело, голова же была вся в работе, мысли
множились, как кролики на воле, причем работали только в оптимистичном направлении,
столь характерном для моей кондиции.
"Ни хрена! - думала я. - Прорвемся! И не в такие атаки ходили. Главное добраться до
подвала, там прохладно, там оживу и уж тогда-то выведу всех сволочей на чистую воду."
Далась же мне эта вода. В тот момент "далась", потому что мысль последняя окрылила
с такой силой, что я вскочила и по стенкам, по стенкам побрела на поиски потайного
хода.
Радуясь, что уже прекрасно ориентируюсь в этом бескрайнем доме, я нашла комнату с
полками, выбросила книги на пол, нащупала кнопку, нажала и, ухватившись за полку,
уехала с ней в сторону.
Просто поразительно как хорошо работала моя голова. Я решилась на такой
эксперимент, на который ни за что не решилась бы в трезвом состоянии. Поскольку уже
было установлено (поразительно, я это помнила!), что при выключенном свете потайная
дверь закрывается автоматически, я захотела знать, можно ли с помощью имеющейся у
меня связки ключей попасть обратно в дом из коридора, ведущего к лифту.
Но для начала я, радуясь что не надо преодолевать длинные дистанции, включила свет,
тщательно изучила стены коридора и дверь. На двери я обнаружила замок, а на правой
стене панель с кнопками. Путем обычного нажатия, установила, что одна кнопка
вызывает лифт, вторая включает и выключает свет в лифте, третья управляет освещением
в коридоре.
Похвалив бережливость Мазика, я вернулась к выходу, выключила свет при помощи
обычного выключателя, вошла в коридор, дождалась когда автоматически закроется дверь
и наощупь нашла панель. Нажала на кнопку, свет в коридоре загорелся и впервые мне
стало жутковато.
"Или опасно трезвею, - подумала я, - или у меня клаустрофобия."
Впрочем, бояться действительно было чего. Если бы ключи не справились с замком,
выбираться опять пришлось бы через подвал. Трудности уже знакомые и в том состоянии,
в котором я пребывала, непреодолимые. Примерить ключ к замку, не законопачивая себя
в коридоре, я не догадалась. На тот момент такое простое и очевидное решение
показалось бы мне вершиной гениальности, поэтому я, как истинно русский человек,
выбрала самый сложный и недоступный путь.
Но отнимая разум, Бог посылает возможность существовать без него. Мне повезло, и
один из ключей подошел, дверь открылась, а вместе с ней уехала и полка с книгами.
Вернув полку на место, я успокоилась и взялась за лифт. Там тоже все было не просто.
Лифт имел свою панель. Ряд кнопочек на ней ставил меня перед выбором, к которому я
не была готова. Пришлось нажимать. Лифт дернулся, поехал, и вскоре остановился.
Дверцы раздвинулись, и я оказалась в том подвале, где сидела, дрожа от страха перед
амбалами в горе пластиковых коробок. На этот раз там было дежурное освещение, и я
увидела, что гора коробок перекочевала в другой угол и стала значительно больше.
Но дежурное освещение не устраивало меня. Я нашла выключатель, включила свет и
тут же выяснила, что в этой комнате не две двери, как мне казалось раньше, а три. И все
закрыты. Одна, я уже знала, ведет на улицу. Вторая в комнату с трубой, а вот куда ведет
третья дверь, предстояло выяснить, но больше меня интересовала комната с трубой. Там я
уже все потрогала, теперь хотелось увидеть.
И я увидела. Ничего особенного. Большое помещение для разделки мяса, со всеми
необходимыми приспособлениями, из которых больше всего меня впечатлила доска, с
коллекцией ножей и топоров.
Заглянула я и в трубу. И ужаснулась. Не удивительно, что я была вся в крови. Труба
явно служила для транспортировки туш животных. Именно поэтому не было
предусмотрено обратной связи. Туши поступали только вниз, потом разделывались, часть
из них скорей всего превращалась в фарш, остальное, видимо, шло на кухню. Тут же
стояло устройство, поразившее меня своими размерами. Это было нечто, сильно похожее
на электромясорубку, только значительно внушительней и крупней. Несколько
холодильников, стол, обитый жестью, и две тачки, для перевозки крупногабаритных
вещей, дополняли антураж помещения.
Дверь, ведущую на улицу, я открывать не решилась и перешла к третьей, незнакомой
двери. За ней были складские помещения, освещенные тусклым дежурным светом.
Громадные холодильные камеры, горы коробок, стоящие за решетчатыми стенами, какието
ящики и двери, двери...
Моя связка ключей была бессильна на этой территории. Не открылась ни одна дверь.
Нет одна дверь все же открылась, точнее она уже была открыта. Побродив по закоулкам я
прошла в конец коридора и обнаружила эту дверь. Оттуда пробивался яркий свет.
Заглянув в щелку, я поняла: дальше идти опасно.
Но, вдохновленная парами алкоголя, я пошла. То, что я вторглась в пространство клуба,
было очевидно. И чем дальше углублялась я в это пространство, тем очевиднее это
становилось. Запах стоял такой, что надо мной тут же нависла угроза захлебнуться
собственной слюной. Не могу передать, какой прорезался у меня аппетит. В таком
состоянии я готова была на любые крайности. Забыла сказать, что я уже была далеко не
одна. Время от времени появлялись люди в белых колпаках, белых халатах и передниках.
Должно быть я шустро успевала прятаться за коробками, потому что добралась до самой
кухни, и меня никто не заметил.
Дальше идти не решилась. Там варилось, жарилось, шипело и скворчало, а я сидела со
своими жалобно воющими кишками за ящиками с боржомом и страдала. И дождалась.
Толстая тетка прошагала мимо меня, открыла соседнюю дверь, и на меня пахнуло запахом
колбас. Тут я не выдержала, шмыгнула следом за ней, схватила кольцо колбасы и бежать.
Вернувшись к лифту, я подкрепилась колбасой и почувствовала себя значительно
лучше. Можно было продолжить экскурсию. Я нажала на следующую кнопку, и лифт
поехал вниз. Когда дверцы раскрылись, я увидела длинный узкий коридор с все тем же
тусклым дежурным освещением. Освещение говорило о том, что вряд ли я здесь с кемнибудь
столкнусь.
Я рискнула покинуть лифт и не пожалела об этом. В стенах коридора тоже были двери,
много дверей. Моим ключам пришлось изрядно поработать. Довольно быстро я открыла
первую дверь. Там была прекрасно оборудованная лаборатория. Масса компьютеров,
приборов, неизвестного мне назначения, холодильники, дорогая химическая посуда,
какие-то ванночки.
Вторая комната отличалась от первой, но лишь количеством приборов: их было
значительно больше.
"Сколько же Мазик ввалил сюда денежек? - подумала я, открывая третью дверь. -
Солидные институты и близкие к ним учреждения могли бы позавидовать такому
качеству и обилию."
В соседней комнате находилась сложная упаковочная линия, говорящая о том, что
здесь существует некое подпольное производство, но производство чего? Мне очень
хотелось знать.
Долго я бродила по комнатам, с интересом рассматривая диковинное оборудование, но
ответа не получала, зато вопросы множились катастрофически. Так я дошла до последней
двери.
Это был кабинет, очень маленький по размерам, но сразу чувствовалось, что сидит
здесь кто-то очень важный, тот, кто заправляет всеми таинственными приборами. В двух
шагах от двери стоял широкий стол, на нем прекрасный компьютер и стопка журналов, на
которую опирался фотопортрет мужчины. Под столом - женские тапочки удивительно
маленького размера. Рядом на вешалке - белый халат и шапочка. В углу небольшой сейф, к
которому не подошел ни один из имеющихся у меня ключей.
Я села за стол и первым делом заинтересовалась журналами. В них были записи, не
говорящие мне ни о чем. Длинные колонки цифр, сопровождающиеся чрезмерно
научными комментариями. Из всего этого я сумела сделать лишь один вывод: возможно
речь идет о чем-то, имеющем отношение к фармацевтике.
Разочаровавшись в журналах, я включила компьютер. На дисплее появилась табличка:
пароль. Пароль, естественно, мне не был известен. Пришлось разочароваться и в
компьютере.
В задумчивости я сидела за столом, гадая, кому же он принадлежит. Взгляд снова упал
на портрет. Вполне симпатичный мужчина лет сорока восьми, может старше. Высокий
лоб, умные глаза, несколько крупноватый нос, волевой рот, густые с проседью волосы.
Кого-то он мне напомнил...
Я задумалась. Боже мой, это же Владимир, только несколько старше. Ну конечно
Владимир. Тот же лоб, тот же рот, и глаза те же. Вот только нос немного другой. У
Владимира он гораздо красивей.
Теперь оставалось лишь предположить, что на фотографии Мазик, муж Власовой.
Только он мог быть так сильно похож на Владимира.
Я выдвинула ящик стола, выложила оттуда все папки и подвергла их тщательному
исследованию, что опять не принесло никакого результата. Все тот же научный бред.
Какие-то графики и значки, значки, значки, похожие на криптограммы.
"Или тот, кто это писал действительно такой умный, или все это тщательно
зашифровано," - подумала я, уж точно зная, что ни один фармацевт без химии никуда, а я
не увидела здесь ни одного уравнения.
Вообще ничего не увидела, имеющего отношение к химии, кроме химической посуды.
Но зачем нужна химическая посуда, если все журналы исписаны черти чем? Я, конечно,
во многих областях человеческой деятельности ни бум-бум, но все же достаточно
грамотная, чтобы сделать вывод хотя бы о направлении этой деятельности, здесь же одни
загадки. Не марсиане же здесь работают в конце концов.
Я положила папки в ящик стола и уже собралась его закрывать, но передумала. Меня
заинтересовал лист бумаги, проложенный по дну ящика. Любой знает, что под такие
листки удобно прятать то, что не для посторонних глаз. Я лично, учась в школе, не раз
прятала на дно ящика (за такой вот лист) дневник успеваемости, правда его неизбежно
находили, со всеми вытекающими последствиями, но это не мешало мне прятать дневник
там же еще и еще.
Вспомнив детство, я достала папки и подняла лист... Так и есть. Я оказалась права. Под
листом бумаги лежали фотографии. Три фотографии. И на всех трех была улыбающаяся...
Верочка. Улыбалась она не просто так, а в объятиях мужчины. Думаю не стоит уточнять,
что это был Мазик.
Признаться, я остолбенела. "Герани!" - вспыхнуло у меня в голове. С новой мыслью я
посмотрела на женские тапочки, стоящие под столом и, вдруг, как на ладони увидела все
то, что пряталось от меня за цепью
разнообразных событий. Теперь же это выстроилось в довольно стройный ряд, в котором
еще были белые пятна, но главного они не касались. Я поняла, кто убийца. Я была почти
уверена, что не ошибаюсь, но все же мне очень хотелось ошибиться.
Телефон! Срочно нужен телефон! Желание сейчас же позвонить было сильно, но я
решила, что разумней будет вернуться в лифт и узнать о назначении других кнопок.
Так я и поступила. Вошла в лифт, нажала на следующую кнопку, и поехала вверх. Я уже
приготовилась увидеть все ту же комнату с горой пластиковых коробок, но не тут-то
было. Лифт остановился между этажами. Дверь, которую я увидела, была мала. Пришлось
наклоняться, чтобы вписаться в нее. Там было темно. Впервые за многие часы мне
понадобился фонарик.
Я вошла в небольшую комнату, запах в которой был еще неприятней, чем в помещении
для разделки туш. Пахло затхлым, сладковато-кислым и одновременно горелым. Вдоль
стены в ряд стояли мешки. С брезгливым любопытством я полезла в один из них и
обнаружила одежду. Просто одежду, очень грязную, сильно поношенную и дурно
пахнущую.
Это мне показалось странным. Зачем богатому Мазику такая ужасная одежда? Я
вывалила на пол несколько мешков и с любопытством принялась изучать их содержимое.
Чего там только не было: старые башмаки, изодранные брюки, какие-то кофты, куртки,
фуфайки, майки и даже трусы. И все жутко грязное и безобразно вонючее.
Пошарив фонариком по стенам, я обнаружила подобие печки. Идущая вверх труба
укрепила меня в этом мнении. Исследовав ее и обнаружив бункер, я поняла, что мешки
приготовлены к сжиганию. Сразу вспомнился орущий "организм", который затащили в
разделочную амбалы, шум работающего механизма, башмак, найденный на полу, и, что
самое неприятное, полное отсутствие "организма" впоследствии.
"Они прокрутили его в той страшной мясорубке!" - ужаснулась я, вспомнив, как попала
рукой во что-то мягкое и липкое.
Очень не хотелось думать, что это был человеческий фарш. К этому времени я уже
окончательно протрезвела. К сожалению с трезвостью ко мне вернулся и страх. От былой
бедовости не осталось и следа. Я задрожала, как овечий хвост, и попятилась, налетела на
стоящий у стены мешок, от неожиданности вскрикнула и посветила фонариком. Мешок
опрокинулся, и на пол высыпались... волосы. Человеческие волосы: короткие и длинные,
темные и седые...
С дикими воплями бросилась я в лифт и нажала на первую попавшуюся кнопку. Лифт
поехал вверх и остановился на втором этаже. Я смотрела на коридор, ведущий в дом, и
думала: "Два этажа вверх, два этажа вниз, но лифт ни разу не остановился на первом
этаже. И на панели всего четыре кнопки. Если считать с той комнатой, в которой печь, то
выходит по кнопке на объект. А как же первый этаж?"
Действительно, было странно, что ни одна из кнопок не предусматривала остановки на
первом этаже. Какой же смысл тащить лифт так высоко? Не проще ли было сделать вход в
подвал прямо с первого этажа. Конечно проще, но Мазик так не поступил. О чем это
говорит? Да о том, что на первом этаже тоже есть потайное помещение.
И тут я осознала, что кроме, как в холле, на первом этаже не была нигде. Я вернулась в
дом и, к огорчению своему, обнаружила, что за окнами забрезжил рассвет. Ночь
пролетела незаметно. Да, ночь пролетела, а я не успела сделать столько дел.
Обнаружив, что близится утро, я поспешила сделать самые неотложные дела.
Спустилась в холл и обзвонила все гостиницы Ростова. Успех был потрясающий.
Полученная информация, укрепила меня в прежней мысли. Теперь я точно знала, кто
убийца Верочки. Осталось выяснить причину.
Я занялась изучением первого этажа. Из холла одна дверь вела в туалет, вторая в
просторную комнату с роялем. И все. Этого было явно мало. По моим подсчетам холл с
лестницей, туалетом и комнатой с роялем занимал не больше третьей части от площади
второго этажа. Разница очевидна, просто удивительно, что я так поздно обратила на это
внимание.
"Чертов дом буквально весь состоит из тайников," - подумала я и решила заняться
поисками.
Повозилась изрядно, даже пробовала отделять от стен
...Закладка в соц.сетях
