Жанр: Любовные романы
Дрянь такая
...овили меня?
- Да, ладно, - махнула я рукой, - чего привязались? Я ведь объяснила, вижу
его во второй раз, надеюсь, в
последний.
Суворов осуждающе покачал головой.
- Такое впечатление, что вы живете в высоченном тереме, и не видите
сверху, что творится на грешной земле.
- А что творится на грешной земле? - Деланно удивилась я. - Построили
коммунизм или, наоборот, светлое
капиталистическое общество? Простите, но я вас не понимаю.
- В каком направлении нам двигаться? - Суворов явно не среагировал на мой
выпад, и заряд ядовитой слюны не
попал в цель.
- В поселок никельщиков, - ответила я. - Учтите, это за городом.
- Я знаю, - коротко отозвался Суворов. - Вы работаете в представительстве?
- Нет, я нигде не работаю, - буркнула я. По логике мне следовало
обижаться, и я это наглядно продемонстрировала.
- Дочь воспитываю.
- Тогда понятно, - сказал Суворов. - Домашнее хозяйство, подгузники,
пеленки.
- Моей дочери не нужны пеленки. Ей уже восемь лет, - сварливо парировала
я.
- Выходит, муж содержит? - спросил Суворов, но так, словно сплюнул какуюто
гадость.
Я с удивлением посмотрела на него. С чего вдруг столь быстрая смена
настроения? Ему не нравится, что я -
домохозяйка, и что мой муж в состоянии позволить мне не работать? Но,
спрашивается, какое ему дело?
Только вместо того, чтобы задать этот, вполне закономерный вопрос, я вдруг
пролепетала.
- Вообще-то я журналист... Но девять лет уже не работаю.
Суворов покосился на меня.
- Не скучно?
- Не скучно, - ответила я ледяным тоном, разозлившись на собственное
скудоумие. Зачем я выложила ему про
журналиста? Что это меняет в его оценке моих умственных способностей? Но
остановиться уже не могла. - Нисколько не
жалею и не рвусь на работу! Я живу полнокровной жизнью! У нас большая дружная
семья! Прекрасные дети! Друзья!
Замечательная собака!
Суворов снова покосился на меня.
- Поздравляю, и теперь понимаю, откуда вам знать этого придурка? Будь вы
журналистом в настоящем, а не в
прошлом, вы бы не стали кричать ему: "Мочило вонючее!"
- И с чего вы вдруг это решили? Я бы стала это кричать в любом случае,
потому что ненавижу подобных субъектов.
И, к тому же, прекратите меня интриговать? Кто этот вонючий тип со свиным рылом?
Суворов засмеялся. Мы уже выехали за город, поток машин ослабел, и он смог
позволит себе посмеяться пару минут.
Я терпеливо ждала. С одной стороны, чтобы продлить человеку удовольствие,
с другой - лихорадочно соображала:
"Что ж, ты, мил друг, полез на рожон, если этот тип опасен?"
- Святая невинность, - наконец, просмеялся Суворов, и тщательно вытер
глаза носовым платком. - Вы хотя бы
помните, в какой стране живете? Знаете, что такое беспредел, коррупция,
бандитские разборки, передел собственности?
- Я похожа на тупицу? - весело поинтересовалась я. - Мой муж -
производственник, его проблемы - мои
проблемы! - Тут я вспомнила, каковы на самом деле его и мои проблемы, и пожелала
себе заткнуться. Но меня уже
понесло. - Это вам не понять, что такое наша действительность. А мой муж хлебнул
в девяностых этой грязи сполна. И мне
хорошо известно, что такое дефолт, и банкротство, и коррупция, и прочие
непристойности новой экономической политики.
Это вы сидели на своих северах, трескали сгущенку со льдом и плевали в полярное
сияние... О, черт! - я едва не врезалась
лбом в переднюю панель. - Что вы делаете? - Завопила я изо всех сил, когда
Суворов резко затормозил. С зубовным
скрежетом и визгом тормозов нас протащило по дороге. "Рено" остановился, но мы
остались в машине, наблюдая, что
происходит впереди по курсу.
Еще раньше, краем глаза, но я успела заметить какой-то автомобиль, который
застыл поперек дороги, буквально в
двух вершках от нашего капота. Только чуть позже я поняла, что, изливая на
Суворова поток негодования, прозевала, когда
это чудо японской техники обогнало нас на подъеме и развернулось, выскочив
навстречу движению. Но водительский опыт
бывшего пограничника оказался на несколько порядков выше, чем у меня, и он сумел
избежать столкновения.
К счастью, мой лоб не пострадал, спасли привязные ремни, зато шея вновь
заболела. Я страдальчески скривилась, но в
этот момент из-за "японца" с диким ревом вылетела вторая машина. Словно боевая
машина пехоты, она неслась прямо к нам
в лоб, и промедли Суворов хотя бы долю мгновения, нас бы смело к чертовой
матери... Но Суворов и здесь оказался на
высоте. Меня мотнуло на сидении, я, что есть силы, уперлась руками в панель,
машину занесло на обочину, но "бээмпэ"
пронесся мимо. Я в панике оглянулась. Что там еще? Сзади нас подпирала
дальнобойная фура, а... "бээмпэ", похоже,
разворачивался для новой атаки.
- Куда этот чудила прет? - заорала я благим матом, имея в виду "бээмпэ".
Но из "японца" в этот момент выскочили
какие-то люди и побежали в нашу сторону. Сзади отчаянно заголосила фура. Суворов
выругался, а у меня промелькнула
мысль, как скоро, мой "Рено" превратится в гармошку, а моя душа отлетит... Куда
моя душа отлетит? Пока она чуть не
отправилась в свободный полет вместе с "Рено", который боком развернуло на
дорожном полотне. Я не понимала, что
происходит, а спрашивать Суворова было бесполезно. Но происходило что-то очень
страшное, потому что он отчаянно
ругался матом:
- Держись!
Машина пошла юзом, но Суворов справился с управлением. Покалечив столбик
ограждения и собственное крыло,
"Рено" нырнул вправо. Я вскрикнула от ужаса и вцепилась в поручень. Мы неслись
вниз по откосу, заросшему кустарником.
Машина, взбрыкивала, как молодой бычок, и подскакивала на камнях. Ветки бились в
стекло. Нас тоже подбрасывало,
мотало из стороны в сторону, но Суворов, ругаясь сквозь зубы, умудрялся
удерживать руль, иначе мы давно уже парили бы в
небесах, а в лучшем случае полетели бы вверх тормашками. Спуск был очень крутым,
но внизу виднелась проселочная
дорога, которая уходила под мост. Я знала, куда ведет это дорога - к
птицефабрике, рядом с которой - пост ГИБДД, туда
эти подонки не посмеют сунуться. К сожалению, я не видела, что творится за
нашими спинами, но надеялась, что нас не
преследуют. Человек в здравом уме и при полной памяти вряд ли решится на
подобный спуск. Я сжалась в комок, закрыла
глаза... И в этот момент машина приземлилась... Что-то лязгнуло, и Суворов снова
выругался. Наш спуск продолжался пару
минут, не больше, но, наверно, впервые за это время я сумела перевести дыхание.
- Как вы? - спросил Суворов, бросив быстрый взгляд в мою сторону. - Живы?
- Жива, - буркнула я, поправляя волосы.
Машина мчалась по проселочной дороге. Я глянула на спидометр. Скорость под
сто километров. Ничего себе! Я
оглянулась, никто нас не преследовал, зачем тогда такая спешка?
- Нам надо проскочить развилку, - пояснил Суворов. Странно, он не смотрел
в мою сторону, я не задавала
вопросов, но он понял, что меня интересует. - Если мы успеем проскочить ее до
того, как эти типы там появятся, мы с вами
благополучно доедем до дома. Если нет, то вляпаемся в крупные неприятности.
В это время показался развилок, но Суворов на трассу не выехал. Мы
продолжали мчаться на высокой скорости к
виднеющимся впереди корпусам птицефабрики.
- Минуем поселок, и тогда выедем на трассу, - сообщил он, предупредив мой
вопрос.
- А вы ничего, ориентируетесь, - похвалила я его.
- Ориентируюсь, - ответил он, когда мы благополучно миновали пост ГИБДД. -
Вам повезло, этой дорогой я часто
езжу на рыбалку.
Дорога шла теперь через сосновый бор, километрах в полутора находилось
большое озеро, куда мы тоже часто ездим
купаться. А Таня и Миша именно на это озеро ездили вчера на рыбалку, на том же
самом "Рено"... Тут я сообразила, что мы
едем в обратную сторону от нашего поселка.
- Вы ошиблись, - сказала я вежливо, - это не та дорога. Она ведет к озеру.
- Я знаю, - отозвался Суворов, - просто я хочу с вами поговорить.
- О чем? - удивилась я. - Опять об этом пузатом отморозке?
- И о нем тоже! - ответил Суворов, и, притормозив, съехал вправо на лесную
дорогу. И свернув прямо в лес, почти
сразу остановился. - Нам здесь никто не помешает.
Я выглянула в окно и осмотрелась. Густой подлесок скрывал дорогу. Сквозь
кусты нас тоже вряд ли разглядишь... Я
почувствовала себя неуютно. Доверилась абсолютно незнакомому человеку, кто его
знает, что у него на уме?
Но помимо остальных своих достоинств, этот человек определенно умел читать
мысли, я в который раз за этот день
убедилась, что от него ничего не скроешь.
- Не бойтесь, - улыбнулся он. - Я маленьких девочек не обижаю. Думаете,
небось, вот доверилась незнакомому
мужику...
- Думаю, - буркнула я. - Впрочем, я не удивлюсь, если вы приметесь лапать
меня. Давно известно, для мужика это
лучшее средство снять стресс.
- А для женщин? Как они снимают стресс?
- Не знаю, как другие, но я вожусь с цветами или еду в магазин за
обновками.
- Похвально, - кивнул он, - а теперь объясните, почему вас преследуют? Что
такое вы натворили? Во что
ввязались?
- Я? Натворила? - я даже поперхнулась от неожиданности. - Ровно ничего!
Разве что не ответила на пылкий зов
сердца этого, как вы выразились, моллюска.
- Аня, - Суворов развернулся на сидении и пристально посмотрел на меня, -
я чувствую, вы нуждаетесь в помощи.
Что случилось? Конечно, мы почти не знакомы, и я не знаю всех подводных камней,
но если Милехин привязался к вам, это
серьезно.
- Милехин? - удивилась я. - Кто такой Милехин? Эта каракатица?
Суворов хмыкнул и, осуждающе, покачал головой.
- Я в городе без году неделя и то знаю, кто такой Милехин. Счастливый вы
человек!
Я, молча, ждала продолжения.
- Я не слишком разбираюсь в здешней бандитской иерархии, но Милехин -
местный положенец, говорят,
представляет интересы известного московского вора в законе Петра Ковальченко или
Коваля.
- Это свиное рыло бандит? - поразилась я. - И это его люди гнались за
нами?
- Скорее всего, - ответил Суворов. - Ту машину, что перегородила нам
дорогу, я заметил еще во дворе. Она
некоторое время ехала за нами, а потом исчезла. Честно сказать, я не придал
этому значения. Это моя ошибка. Милехин
ничего не прощает. Молоденьких девиц ему привозят в особняк по первому
требованию. Но с какой стати он к вам
привязался, этого я не пойму!
- Вы хотите сказать, что я ему по возрасту не подхожу? Старовата?
- Не передергивайте, - недовольно поморщился Суворов, - дело не в
возрасте. Вы очень красивая женщина! Но за
версту видно, что не его круга. Бедные студентки, стриптизерши, танцовщицы - это
его уровень. Те, кому он платит за
любовь. Вы из тех, кого вряд ли получится купить. Вас надо завоевывать! Но то,
как он действовал, на завоевание не похоже.
- Знаете, - сказала я, - за "вряд ли получится купить", вы могли бы
схлопотать по физиономии. Но вы
исправились, потому что поняли главное: меня не то, что купить, меня завоевать
абсолютно невозможно. И еще меня
интересует, откуда такая осведомленность в криминальных делах?
- Я - дворник, - усмехнулся Суворов, - а кто лучший друг дворников?
Участковый. Вся информация почти из
первых рук. Он с этим Милехиным на одной улице рос, в одну школу ходил.
- Насчет меня вы можете не беспокоиться, - сказала я. - Я думаю, найдутся
люди, которые укажут этому мерзавцу
на ошибку. Ему не поздоровится за тот кошмар, который он устроил на дороге.
Суворов поднял брови.
- Что ж, тогда, мы убегали? Надо было выйти из машины и популярно
объяснить этим дебилам, что они не на ту
напали.
- Вы мне вовсе ничего не объяснили! - рассердилась я. - И потом в таких
случаях - самое верное средство
пулемет, а не переговоры.
- Лихая вы женщина! - Суворов прищурился. - Как такое сочетается: не
знакомы с Милехиным, но зато знаете
верное средство от подобных отморозков? Кто вы на самом деле?
- Я? Жена своего мужа, - ответила я довольно резко. - Сергей руководит
представительством Таймырского
комбината. Не столь велика фигура, но в городе его знают, и с ним считаются.
- Понял! - Суворова, похоже, не задел мой тон. - Но вы, скорее всего,
прибедняетесь. Таймырский комбинат дает,
чуть ли ни половину налогов в области, и его представитель не такая уж малая
величина. Поэтому, не сомневаюсь, Милехина
он сумеет остудить. Но мне интересно другое? Почему Милехин не знает, что вы
жена Родионова?
- Но зато вы теперь знаете мое имя, - вздохнула я. - Поверьте, я совсем не
хотела афишировать, чья я жена, и тем
более, хвастаться положением мужа. Честно сказать, я совсем не светская львица,
и на официальных тусовках бываю крайне
редко. Если только по особому случаю, когда без этого не обойтись.
- С одной стороны это похвально, с другой - не очень. Видите, к чему
привело ваше нежелание присутствовать на
светских междусобойчиках.
- Вы хотите сказать, что эта каракатица там присутствует? - поразилась я.
- Этот бандюган?
- Ну, что вы? Зачем так сразу бандюган? Да, у него штук пять или семь
судимостей, но теперь у него крупнейшая
сеть магазинов строительных материалов, автозаправки, лесопилки, что-то еще...
Скорее всего, приторговывает
наркотиками...
- Интересный вы человек, - я смерила его восхищенным взглядом. - Я
понимаю, участковый - ваш друг, но как я
подозреваю, это лишь малая толика информации, которой вы владеете.
- Что поделаешь, привычка! Давняя, с пограничных еще времен. Люблю,
понимаешь, газеты читать!
- То-то я смотрю, устроили мне политинформацию. Ликбез для тупоголовой
индюшки?
- Индюшки?
Он пристально посмотрел на меня. И я вдруг покраснела. И совершенно
непроизвольно выпалила:
- Не стройте мне глазки. Я в вас все равно не влюблюсь.
- А что есть предпосылки? - Он улыбался, а глаза смотрели серьезно. Темносерые
глаза с синеватым оттенком.
Тем самым оттенком, по которому булатный клинок можно отличить от некачественной
подделки.
- Господи! Слушайте вы меня, - рассердилась я, но не на Суворова, а на
себя. Случается у меня такое: озвучиваю
свои мысли в самое неподходящее время. Но сейчас я была в замешательстве: с
какой стати сорвалась с языка эта фраза? Ни
о чем подобном я не думала. Какая влюбленность? И мысленно прикусила себе язык.
Зачем врать, зачем выкручиваться?
Была мысль, и не одна. Но Суворов не сводил с меня глаз, и я торопливо пояснила:
- Шутка у меня такая для тех, кто
слишком назойливо проявляет свой интерес.
Тут я расстроилась еще больше. Куда меня понесло? Какое "назойливо"? Какой
интерес?
Испарина покрыла мой лоб, я вытерла ее ладонью и виновато посмотрела на
Суворова.
- Простите, к вам это не относится! Я совсем не хотела вас обидеть! Я не
могу объяснить, но что-то меня в вас
настораживает. - Я посмотрела на часы и ужаснулась. - О, Боже! Четыре часа! А я
обещала приехать к двум. Римма с ума,
наверно, сходит?
- А кто это Римма? - Суворов включил зажигание. - Ваша дочь?
И тогда я выдала свою коронную фразу:
- Римма - первая жена моего мужа, а я - вторая.
Глава 15
Суворов вышел из машины и открыл дверцу с моей стороны.
- Здесь вы живете? - спросил он, кивнув на дом.
- Живу, - произнесла я с вызовом, - и весьма неплохо. Вас что-то не
устраивает?
Даже если ему не понравился мой тон, он этого не выдал. Может, глаза чутьчуть
сузились, но мне как раз было не до
его эмоций. Я увидела, что возле ворот стоят две машины, и одна из них
серебристый "аэроплан" Клима. Значит, он в гостях
у Риммы, и мне придется изображать радушную хозяйку. Но мне сейчас хотелось
одного: принять ванну и завалиться в
постель. И несколько часов ничего не слышать, и не видеть. Ничего, и никого! И
менее всего Клима Ворошилова. Во мне
что-то будто надломилось, и не было сил даже на близких мне людей. А Клим был из
тех, кого я никогда не хотела видеть
рядом, даже, если придется повиснуть над пропастью.
Суворов продолжал стоять и смотреть на меня. Одной рукой он держался за
дверцу и тем самым загораживал мне
дорогу. И вид у него был растерянным. Я и подумать не могла, что он так
среагирует на мой выпад. Мне стало стыдно.
Суворов здесь не причем. Сегодня он спас меня от крупных неприятностей, я же
снова веду себя по-хамски, словно не я ему,
а он мне обязан своим спасением.
- Простите, - сказала я быстро, - просто увидела, что у Риммы в гостях
неприятный мне тип, и расстроилась.
Конечно, его должно было удивить, что мы живем вместе, первая и вторая
жена. Или настроить на игривый лад, или
просто изумиться. Для большинства людей это нонсенс, не объяснимый с позиций
здравого смысла. Но Суворов принял это
как должное, хотя по дороге я не стала вдаваться в эту тему, а он не
расспрашивал. И я оценила его выдержку. Не люблю
любопытствующих субъектов, пытающихся выудить у тебя подробности личной жизни,
чтобы позлословить на досуге с
подобными же бездельниками.
- Я приглашаю вас выпить чаю, - сказала я, стараясь, чтобы мой голос
утратил налет стервозности. - На эту
братию не стоит обращать внимания, - махнула я в сторону машин. - Я вообще бы не
хотела с ними встречаться, но Римма
непременно заметит, что я приехала.
- А, может, обойдемся без чая? - осторожно спросил Суворов. - Мне надо
возвращаться, а то поздно уже!
- А мне надо вернуть вам одежду, - строго сказала я. - Это будет полным
свинством, если я вас оставлю за
воротами. К тому же, не думаю, что гости долго засидятся. Они подвезут вас до
дома.
- Не стоит беспокоиться, - улыбнулся Суворов, - я доберусь на такси. Я
заметил, при въезде в поселок стоят
несколько машин частников.
- Но ведь это далеко? Больше километра! Зачем такие жертвы?
- Вы что меня за инвалида считаете? - улыбнулся Суворов. - Есть еще порох
в пороховницах. Километр, и даже
два для меня не расстояние.
- И все-таки я настаиваю, чтобы вы пошли со мной, и выпили чаю. Мне надо
переодеться прежде, чем отдать вам
одежду.
- Я понял, - кивнул Суворов, - чаю выпью с удовольствием.
- Вы загоните машину во двор? - спросила я. - А я открою ворота.
- Идет, - согласился Суворов. - Открывайте.
Он убрал руку, и я прошла к воротам. Я научилась управлять кедами, и уже
привыкла к одежде с чужого плеча. И меня
не слишком смущало, что появлюсь сейчас во дворе в нелепом виде и в компании
чужого мужчины. Со злорадством я
представляла, как вытянется лицо Клима, когда он увидит меня в подобном наряде.
Раздражение, которое я испытала при
первой встрече с ним, не убывало. Вдобавок, оно приобрело какой-то мстительный
оттенок. И хотя Клим ничего плохого мне
не сделал, и даже помог, когда меня подрезал "Москвич", чувство это не
проходило.
Я, конечно, понимала, что это отголосок наших прошлых отношений, отзвук
моих прежних обид. Мы оба
повзрослели, приобрели житейский опыт, в таком случае, забываются, а порой, и
прощаются давние проступки. Он, похоже,
обо всем забыл, или мастерски делает вид, что ничего страшного не случилось. Ну,
стало еще одной женщиной больше, и
неважно, как это произошло... Для него неважно, а для меня это боль на всю
жизнь. И даже с Сережей я не сумела забыть то
унижение, которое испытала по вине Ворошилова.
- Аня, что-то случилось? - раздалось за моей спиной.
Я оглянулась. Суворов выглядывал из машины. Смотрел он с недоумением, и я
поняла, что стою возле ворот и не
решаюсь их открыть.
- Сейчас, сейчас, - заторопилась я и нажала на кнопку брелока. Ворота
автоматически разъехались в стороны, и я
вошла в них. Через минуту "Рено" въехал во двор. А я поняла, что пройти в дом
незамеченной уже не получится.
Римма, против моих ожиданий, с ума не сходила. Более того, она находилась
в беседке в компании двух мужчин. Они
гоняли чаи и весело смеялись. Один из них был Ворошилов, а второй и впрямь
подходил под описание былинного богатыря.
С густой гривой русых волос, с небольшой ухоженной бородкой и с живыми голубыми
глазами, которые словно светились на
загорелом лице. И в плечах он косая сажень, и ростом под потолок.
- Анюта! - обрадовалась Римма. - Слава Богу, вернулась! А то хотели тебя
разыскивать. - И тут она рассмотрела,
во что я вырядилась. Глаза ее округлились. - Что случилось? Во что ты одета?
- Я тебе потом объясню, - сказала я и переключила свое внимание на
Суворова. - Выходите, Александр
Васильевич, познакомлю вас с честной компанией.
- Может, не стоит? - сказал он тихо. - Я подожду вас в машине.
- Нет, теперь уже не отвертимся, - возразила я. - Мне все равно надо пойти
переодеться, а они от вас не отстанут.
Так что знакомится лучше в моем присутствии.
- Вы мне не доверяете? - усмехнулся он. - Боитесь, проболтаюсь о ваших
похождениях?
- Я этого не думаю, - отрезала я, - о похождениях я так и так расскажу
Римме. А этим господам, может, самую
малость, чтобы отвязались. А сейчас покиньте машину, я вас прошу.
- Хорошо, - Суворов вышел из машины.
И мы направились к беседке. Ворошилов не сводил глаз с моего спутника. И я
подумала, что дворник выглядит ничем
не хуже новоявленного американца. И держался он со спокойным достоинством, в
отличие от Клима, который явно
нервничал. Он не знал, что это за человек, и с какой стати появился в моем доме.
Мы подошли к беседке, и доктор поднялся нам навстречу, Клим же помедлил
прежде, чем встать с плетеного кресла.
Но руку Суворову умудрился пожать первым, и очень доброжелательно улыбнулся,
когда я его представила.
- Рады, рады познакомиться, - глаза его прямо-таки лучились от счастья,
когда он пододвинул Александру
свободное кресло. И тут же засуетился. - Анечка, радость моя, садись в мое! Я
его тебе уступаю.
- Не стоит, - сказала я. - Я - хозяйка, а вы - гости. Поэтому вы сидите, а
постою. Тем более, я на минутку. Мне
надо переодеться.
Тут вмешалась Римма. Она была оживлена и все время улыбалась.
- Клим, дорогой, - обратилась она к Ворошилову. - У меня на террасе есть
точно такое же кресло. Если вас не
затруднит, принесите для Анечки.
Клим с готовностью бросился выполнять ее просьбу, но на ходу обернулся и
бросил на меня короткий взгляд. И мне от
него не поздоровилось. Я не ошиблась, Клим был в ярости. Неужто, вздумал
ревновать? Но я ему не давала повода...
Впрочем, я посмотрела на него вполне безмятежно. Не хватало, чтобы он
почувствовал мое смятение.
Но в это время мое внимание перехватил доктор.
- Владимир, - изрек он густым басом и крепко, но не до боли, сжал мою
ладонь. - Очень рад с вами
познакомиться.
- Взаимно, - я улыбнулась ему. Доктор мне понравился. Но он явно
понравился и Римме. Что было более чем
удивительно. Она уже давно махнула на себя рукой, как на женщину. А тут, смотрика,
и подкрасилась, и волосы уложила, и
на этот раз, не дожидаясь меня, что само по себе уже обнадеживает. Да и вся она
буквально светилась от счастья. Из чего я
сделала вывод, что доктор сообщил ей нечто, отчего она обрела надежду. Но при
гостях я спрашивать не хотела, вечером она
сама доложит мне обо всем и во всех деталях.
Со стороны Римминого крыльца показался Клим с креслом в руках, и я
заспешила.
- Простите меня, но я минут на десять удалюсь. - И посмотрела на Суворова.
- Вы не против, если я вас оставлю?
- Что вы, конечно, нет, - он так и не присел в кресло. И я поняла, почему?
Не посмел, потому что дама, я, то есть,
стояла.
И я мысленно дописала еще одну строчку в список его достоинств...
Впервые за последние два дня я почувствовала, что меня отпустило
напряжение. Не совсем, конечно, остался какой-то
узелок, камешек на сердце, но это чаепитие в беседке помогло мне расслабиться. Я
смеялась над шутками доктора, а балагур
он был изрядный. Еще я заметила, что Римма не спускает с него глаз, и это меня
тоже порадовало. Тут уже нечто другое, чем
просто надежда встать на ноги. И то, как они друг к другу обращались, тоже
сказало мне многое.
Римма называла его Володей, он ее - Риммой, но что-то было в его
интонации, что подтверждало мою догадку: эти
двое симпатизируют друг другу, и со стороны богатыря Ромашова это было не
простым проявлением заботы о своем
пациенте.
Возможно, я ошибалась, стремилась выдать желаемое за действительное, по
той причине, что рядом со мной сидел
Суворов, и я в который раз подивилась его способности не теряться в любой
ситуации. Конечно, он заметил, что Клим на
него косится, и, скорее всего, сделал свои выводы, но мне было наплевать и на
его выводы, и на самого Клима. Я запрещала
себе думать, что Суворов через какое-то время навсегда исчезнет из моей жизни. Я
просто не позволю ему в ней снова
объявиться, но сейчас он был рядом, и мне это было приятно.
Я даже к Ворошилову поначалу почувствовала что-то вроде симпатии, хотя он
делал все, чтобы этого не случилось.
Шутки у него не получались, к тому же он несколько раз пытался серьезно поддеть
Суворова, что-то на предмет
несостоятельности российской армии, и рассказать, как обстоят дела по этому
поводу в Штатах. К тому же, он почему-то
враз забыл добрую половину русского языка, и насыщал свою речь американизмами
вроде "ливинрум", "сабвей",
"деливери", "чайна фуд" и прочими словечками. Возможно, он хотел таким способом
самоутвердиться в наших глазах, не
знаю, но в моем понимании, это не способ, а дешевый выпендреж. И это выглядело
напыщенно и смешно, но и жалко
одновременно.
Клим в моих глазах несколько съежился в размерах, и я уже удивлялась,
почему с таким волнением восприняла его
появление. Я была благодарна Римме, что она не стала меня при всех
расспрашивать, что случилось на самом деле, и
появление Суворова восприняла спокойно, с одной стороны потому, что занята была
своим доктором, с другой - поняла,
что Клим по какой-то причине мне не слишком приятен. Беседа шла бестолковая, мы
перескакивали с одной темы на другую.
Тамара то и дело подносила горячий самовар и наполняла блюдо горячими пирожками.
На свежем воздухе у меня вдруг
проснулся аппетит, и я не раз ловила на себе удивленный взгляд Риммы, она ведь
не знала, что это последствие тех волнений,
которые мне пришлось пережить.
Суворов быстро нашел общий язык с доктором. Они принялись обсуждать
последствия стрессов, и я подумала, что это
обо мне. Последствия я снимала Тамариными пирожками, и опомнилась только тогда,
когда заметила, что никто кроме меня
уже ничего не есть.
Солн
...Закладка в соц.сетях
