Жанр: Любовные романы
Дрянь такая
... чужое мнение? Свою жизнь я выстрою сама! Надо будет - сломаю, и
возведу снова с самого первого
кирпичика. И наплевать! Пусть говорят, шепчутся, злословят. Я сама решаю свои
проблемы! И сама принимаю решения!
Клим искоса посмотрел на меня, ничего не сказал, включил передачу, и,
спустя несколько минут, показавшихся мне
тысячелетием, "Мерседес" остановился у нашего дома. Я выпрямилась и посмотрела в
окно, понимая, что мне вот-вот
придется что-то говорить.
- Аня, мы приехали. - Клин протянул руку и отстегнул привязной ремень. -
Что с тобой? - спросил он и положил
ладонь на мое плечо. Ладонь показалась мне тяжелой, как свинец.
Я следила за ним, не отрывая взгляда. Вот он обошел автомобиль спереди и
открыл мне дверцу. Как это любезно с его
стороны.
- Аня, выходи из машины. Римма Витальевна и дети ждут тебя.
Клим был прав, нечего отсиживаться в машине, когда все в доме наверняка не
спали этой ночью. Я выбралась наружу.
Дом был так далеко, а Клим наоборот - слишком близко. Его темные глаза в упор
смотрели на меня.
- Мамочка! - словно со дна пропасти раздался голос Тани. Она стояла на
крыльце рядом с Мишей, закутанная в
куртку брата. Тут же пребывал Редбой. Этот разбойник, оказывается, тоже ждал
меня. Солнце только-только поднялось над
горизонтом, на траве выступила роса, и было довольно прохладно. Таня рванулась
ко мне, но Миша ее удержал, и что-то
тихо сказал при этом. Редбой радостно гавкнул, но тоже остался на крыльце. Я
сфокусировала взгляд на лицах детей и
улыбнулась.
- Танюша! Миша! - Я помахала им рукой. - Все хорошо, ребята. Идите в дом.
Неизвестно откуда налетевший ветерок был свеж и приятен, и мне на
мгновение стало легче.
- Аня, ты хорошо себя чувствуешь? - спросил Клим и поддержал меня под
локоть. Похоже, он собрался проводить
меня до крыльца. Я не сопротивлялась. Не хватало мне на глазах у детей затеять с
ним ссору.
- Мама! - опять позвала меня Таня. - Что у тебя на шее?
- Ничего страшного, - отозвался вместо меня Клим. - Твоя мама чуть-чуть
ушиблась.
Я поднялась на крыльцо, и дети с двух сторон обняли меня за талию. Я
думала Клим вежливо попрощается с нами и
отправится восвояси. Но он продолжал идти следом. Мне не хотелось, чтобы он
присутствовал при моем объяснении с
Риммой, поэтому я повернулась, чтобы поблагодарить и попрощаться с ним, но шея
вновь напомнила о себе. Я не
сдержалась и охнула.
- Мама... - пробормотала Таня, едва не плача.
Я глубоко вздохнула. Мне совсем не хотелось казаться слабой. Особенно на
глазах у дочери.
Со мной все будет в порядке. Все в порядке... В порядке...
Таня сглотнула слезы и заглянула мне в глаза.
- Мамочка, тебе очень больно?
- Нет, что ты! - Ответила я бодро и улыбнулась. - Сущие пустяки. Высплюсь,
и все пройдет.
- Правда? Может, я лучше буду ухаживать за тобой?
На глазах у меня выступили слезы, но я проморгалась.
- Спасибо, милая, но сейчас я немного поговорю с тетей Риммой, а потом
приму таблетки и лягу спать. Честно. А вы
с Мишей тоже поспите. Еще совсем рано.
- Она всю ночь не спала, - баском доложил Миша. - Мы пытались до тебя
дозвониться, но телефон не отвечал.
Мама всполошилась, хотела звонить в милицию. Но я уговорил ее подождать.
- Я утопила телефон, - повинилась я, - когда машина свалилась в арык.
- Подожди, - подал сзади голос Клим. - Я нашел его на полу машины. И
совсем забыл про него. - Он подал мне
трубку. - В целости и сохранности.
- Спасибо, - сказала я, - очень мило с твоей стороны. - Я многозначительно
посмотрела на Ворошилова. Но он не
понял намека. И продолжал идти следом.
Римма встретила нас в прихожей.
- Господи, Анюта! - Она всплеснула руками. - Как такое случилось?
- Ничего страшного, если не считать, что я разбила Сережину машину.
- Там на день работы, - раздался из-за моей спины голос Клима. - Я
поговорил с мастерами. Все будет о'кей! -
Он выступил вперед. - Римма Витальевна, вы еще не в курсе, мы с Аней старинные
приятели, бывшие одноклассники.
- О, Клим Артемьич, - Римма пожала ему руку, - как мы вам благодарны за
Анечку. Может, попьем чайку?
- Нет, нет, - Клим вежливо поклонился. - Мне пора ехать. Если позволите, я
заеду вечером. Аня, - он посмотрел
на меня, - ты не возражаешь?
- Что ты, я буду очень рада, - я изобразила на лице радушие. - Заезжай,
как будет время.
- Но вы говорили, что у вас вечером самолет? - удивилась Римма.
- Я перенес отъезд на неделю. У меня появились здесь кое-какие дела. -
Клим очень галантно поклонился. - До
вечера. - И посмотрел на меня. - Если возникнут проблемы, сразу звони мне. У
Риммы Витальевны есть номер моего
телефона.
- Хорошо, хорошо, - я едва сдержалась, чтобы не послать его к черту. И на
этот раз он это понял, потому что его
лицо скривила не слишком любезная улыбка.
- Проваливай уже! - мысленно приказала я ему. Будь он даже ангел во плоти,
я бы и то с удовольствием вытолкала
его в шею.
Но выталкивать Клима не пришлось. Он поцеловал Римме руку, Мише и Тане
кивнул: "Пока!", на меня же посмотрел
с тем мрачным выражением лица, которое раньше не предвещало ничего хорошего. Но
прошли те времена, когда мое сердце
трепетало при виде его, как заячий хвост. Пусть бы он теперь попробовал
оттаскать меня за косы, уверяю, мало бы ему не
показалось!
Клим без всяких последствий покинул наш дом, и Римма самым строгим голосом
приказала:
- Михаил! Татьяна! Оба в постель! Нам надо поговорить. - И когда ребята,
что-то бурча и оглядываясь, поднялись
по лестнице на второй этаж, обратилась ко мне. - Я понимаю твое состояние,
поэтому выкладывай быстрее, что ты узнала.
Я говорила долго, и довольно бессвязно, теряла мысль, иногда хлюпала
носом, но все же добралась до конца своих
похождений.
- Эта шкатулка у меня под кроватью, - завершила я свой рассказ. - Если
хочешь, я сейчас принесу.
- Это позже. И без шкатулки понятно, что дело - швах! Если эта девица
родила, то одно из двух: он питает к ней
серьезные чувства или она решила срубить бабки!
- Это и ежу понятно, что одно из двух, но скажи, как мне поступить дальше?
Молчать в тряпочку, пока он не заявит,
что мое время истекло? Или сообщить, что подаю на развод, когда он вернется из
командировки? Теперь у меня масса
доказательств, что он мне изменяет. Рано или поздно это станет известно всем, а
я не хочу выставлять себя на посмешище!
- Аня, милая, не спеши! - Римма погладила меня по руке. - Есть еще время
разобраться во всем. Может, здесь
какая-то ошибка! Сломаешь, потом не починишь!
- Какая ошибка? - завопила я. - Девка прямо пишет ему, что забеременела. А
сегодня я видела, что она родила! И
ребенок большенький! Месяца три, а то четыре. Он с ней больше года встречается,
ты это понимаешь или нет? А, может, и
все два. И я всякий раз принимала его после этой девки! Б-р-р! - Я поежилась. -
Я что, помойная яма? Мы ведь не знаем,
кто она? А если вдобавок у нее не один Сережа? Нет, пускай проваливает к ней! Я
его не прощу!
- Ты слишком легко разбрасываешься мужьями, - сказала Римма укоризненно, -
но я отношу это на счет твоего
состояния. Или ты не любишь Сережу? Я не сомневаюсь, дело обстоит не так просто.
Я кожей чувствую, что-то не так! Ты
порешь горячку, приди в себя! Давай поговорим, когда ты отдохнешь и успокоишься!
- Ты думаешь, я смогу успокоиться? Мой муж встречается со шлюхой, а я
должна успокоиться?
- Господи! - Римма молитвенно сложила руки. - Образумь эту дурочку! Дай ей
мозгов, чтобы она, наконец,
поняла, что не стоит спешить и пороть ерунду!
- У меня своих мозгов хватает! - выкрикнула я и заплакала.
Римма наклонила голову и как-то странно, исподлобья посмотрела на меня.
- Тогда чуток их напряги и подумай, я же тебе говорила: не слишком ли
много улик сразу? Презерватив, обертка,
письма, ключи...
- Ключи от коттеджа гендиректора, - перебила я Римму и вытерла глаза
платочком.
- Хорошо, ключи пока пропускаем, но проверить этот коттедж все же надо.
- Послушай, я не пойму? - Слезы у меня моментально высохли. - Ты считаешь,
улики подброшены специально?
Но как же эта девица с ребенком, обман с самолетом? Тут ничего не подстроено! Я
видела все собственными глазами. Я
проводила их до вокзала. Он посадил ее на поезд, и только затем помчался на
самолет. Чтобы там ни было, но у него
отношения с этой девицей! Его видели с ней в ресторане!
- Ну, это еще неизвестно, возможно, в ресторане он как раз был с другой.
- Что ты хочешь сказать? - взвилась я. - Что у него на каждый случай по
девице?
- Я хочу сказать, что ты должна разузнать об этой девице абсолютно все,
прежде, чем предъявлять Сереже
обвинения.
- Как ты это представляешь? - справилась я. - Это сразу всем станет
известно.
- А ты чего больше боишься, общественного мнения или потерять Сережу?
- Я очень боюсь потерять Сережу, - сказала я тихо. - Но я не знаю с чего
начать. Это ведь только в детективах все
так гладко получается. Жалкая дилетантка дает сто очков вперед сыщикам. Но какой
из меня сыщик? Я представления не
имею, как это делается?
- Ничего, жизнь научит и горбатого любить. Ты, главное, выспись, а я пока
обмозгую, как нам дальше поступить. -
Римма ободряюще улыбнулась. - Нас с тобой двое, а она - одна. Неужели проиграем
какой-то соплюхе? Конечно, если ты
до сих пор любишь Сережу...
- Я его очень люблю, - сказала я твердо. - И ты права, без боя я не
сдамся!
Глава 10
Я проглотила обезболивающее, и поставила пузырек с таблетками на кухонный
подоконник. Пузырек засиял в лучах
солнца, словно янтарный. Как красиво. Потом я на минутку присела, пытаясь
развеяться и не думать о Тане, о письмах и
презервативах, о разбитой машине, о предложении Риммы. Только о разводе я
перестала думать, как о чем-то неизбежном.
Но в этой бесконечной череде неприятностей только одно обстоятельство выглядело
не так мрачно: несмотря на боли в шее,
я все-таки не заработала сотрясение мозга.
Я посмотрела на часы. Семь утра. И тут я вспомнила, что на десять у меня
назначена встреча с Людмилой. Подруга
отложит свои дела, чтобы выслушать мою печальную историю. Сейчас мне совсем не
хотелось посвящать кого-то в свои
дела. Не хотелось покидать свой дом и тащиться через весь город. Но Людмила мне
не простит, если я во второй раз нарушу
свое обещание. Правда, я успею поспать пару часов, и дай Бог, возможно, тогда
мрачная меланхолия покинет меня, и я
посмотрю на мир другими глазами.
Я приняла душ и прошла в спальню. Откинула одеяло с одной стороны и села
на постель.
Снять опостылевший воротник, лечь в постель и закрыть глаза - какое
наслаждение! Шея болела меньше, но боль,
которая терзала меня изнутри, не утихала. Она давила на меня с такой силой, что
я уткнулась головой в подушку и стиснула
зубы, пытаясь хоть как-то ее утихомирить. Женщина может простить все, даже
предательство, но только не насмешку над
собой. Неважно, кто это сделал, Сережа, или кто-то другой. Но я найду этого
негодяя. Мне вдруг пришло в голову, что и
обертку и презервативы на самом деле, очень легко подложить в пиджак. На той же
корпоративной вечеринке, когда мужики
избавляются от пиджаков, и остаются в одной рубашке. В пятницу было очень
жарко... Вероятно, я просто вбила себе в
голову, что все случилось в пятницу. Но этот запертый ящик...
И тут я вдруг вспомнила, что в прошлый четверг Сережа звонил из офиса и
просил меня найти в столе папку с какимито
документами. Присылал за ними Юру. Я снова села на постели. Точно в четверг!
И как я упустила этот немаловажный
момент? Я искала папку во всех ящиках и нашла ее в самом нижнем. Если бы один из
ящиков был заперт, я тотчас бы это
обнаружила. Значит, шкатулка могла появиться в столе только в четверг, потому
что в пятницу Сережа вернулся поздно и в
кабинет не поднимался. В субботу и в воскресенье мы ездили в горы. В
понедельник... Понедельник был вчера... Конечно,
если он привез ее с собой в пятницу в портфеле и в понедельник незаметно
переложил в свой стол... Но шкатулка слишком
велика, чтобы таскать ее в портфеле, к тому же Сережа часто привозит Татьяне
маленькие подарки. Говорит, от зайчика или
от лисички. И хотя Таня давно не верит в подобные сказки, но для нее нет
большего удовольствия, чем обнаружить в
отцовском портфеле мягкую игрушку или шоколадку. Сережа не стал бы так глупо
рисковать. Татьяна непременно
обнаружила бы шкатулку и пристала бы к нему с расспросами.
Я потерла виски. Зачем вообще ему было нужно тащить эти письма домой? С
какой стати? С таким же успехом он мог
их спрятать в своем сейфе на работе. Туда мне доступа нет. Впрочем, если бы ящик
был открыт, я бы не обратила на эту
шкатулку никакого внимания. Мало ли какие документы хранятся в его столах? И
притом, зачем хранить уличающие его
записки? Такие вещи уничтожаются моментально! Но Сережа почему-то их не
уничтожил. Вряд ли они дороги ему, как
память? Нет, тут что-то не так!
Я встала и прошла к окну. Несмотря на бессонную ночь, спать мне абсолютно
не хотелось. Нервное возбуждение не
покидало меня. Последнее, что я держала во рту, был чупа-чупс дочери, но есть я
тоже не хотела. Все во мне требовало
немедленного действия. Римма только подтолкнула меня к тому, на что я сама не
могла решиться в угоду глупому
самолюбию.
В принципе, не такой уж большой у нас город, чтобы я не могла узнать, что
это за девица и каким образом она
появились в Сережиной жизни. Девятиэтажку, в которой она живет, я отыщу теперь с
закрытыми глазами, знаю подъезд,
знаю, примерно окно ее квартиры. В нем потух свет перед тем, как Сергей с
любовницей и дитем спустились к машине.
Четвертый этаж, я ничего не забыла. Необыкновенное воодушевление овладело мной.
Так, наверное, чувствует себя
мореплаватель, увидевший на горизонте неизвестные ему берега, или командующий
войсками, верящий, что в скором бою
разгромит противника. Правда, Колумб, открывая Америку, не знал, сколько
неприятностей ему это открытие принесет, да и
Жанна Д'Арк, побеждая англичан, тоже не подозревала, что ее после сожгут на
костре.
Я же горела желанием непременно раскрыть все тайны и, если потребуется,
вступить в бой даже с превосходящими
силами противника. У меня чесались кулаки, и от предчувствия схватки мурашки
бегали по коже. В газете мне приходилось
не раз испытывать подобное состояние, но оно не шло ни в какое сравнение с тем,
что испытывала я сейчас. Импульс,
который подвиг меня на подобный поступок, хорошо всем известен. Просто я очень
любила Сережу, и одна мысль о том, что
еще несколько часов назад я думала о разводе с ним, как о деле решенном, и само
собой разумеющемся, привела меня в
негодование.
Нет, я определенно полнейшая дура! Слетела с тормозов, ни в чем не
разобравшись. Я раздраженно дернула за шнур,
опуская жалюзи на окне, и вернулась в постель.
Все-таки следует чуть-чуть поспать. Иначе меня развезет на жаре, и я не
успею сделать и сотой доли того, что
задумала на сегодня. Я накрылась с головой и приказала себе отложить все
размышления на потом.
Я подумаю об этом позже, когда проснусь.
Проснулась я мгновенно, как солдат по тревоге. Звонил телефон, и я сначала
подумала, что звонит будильник. Но на
часах оставалось еще десять минут до подъема. Я зевнула и взяла трубку.
- Прости, что разбудила, - сказала Римма. - Как ты?
- Немного легче, - сказала я, - но самое главное, я решила принять твое
предложение. Вручаю Татьяну на твое
попечение, и начинаю следственные мероприятия. Сейчас первым делом, навещу
Людмилу, а потом проеду к дому этой
девицы, постараюсь разузнать, кто она такая.
- Ты с этой Людмилой осторожнее, - Римма была в своем репертуаре, - Может,
я не права, но почему бы ей не
приехать сюда, не познакомиться с нами.
- Она очень занята в будние дни, - объяснила я, впрочем, уже в двадцатый
раз. - А в выходные у нее масса
домашних дел.
- С мужьями она успевает расходиться, - проворчала Римма, - и откуда,
скажи, масса домашних дел у одинокой
женщины?
В общем, это единственное обстоятельство, по которому Римма недолюбливает
Людмилу, она ей почему-то не
доверяет, но объяснить, на чем основаны ее подозрения, отказывается, а, может,
это элементарное чувство ревности? Не
знаю, но всякий раз, когда я встречаюсь с подругой, Римма просит меня быть
осторожнее. Конечно, если бы Людмила
насмелилась приехать к нам, познакомилась бы с ней, с Сережей, с детьми,
отношение Риммы наверняка бы изменилось.
Людмила очень жизнерадостный, энергичный человек. Иногда она бывает излишне
шумной, и свою склонность к
сквернословию объясняет издержками производства. Она владеет пятью кафе и двумя
магазинчиками молодежной одежды.
И работают в них отнюдь не ангелы. У Людмилы вечно проблемы с персоналом, и она
постоянно жалуется, что деньги все
хотят получать по максимуму, а работать - по минимуму.
Я несколько раз приглашала ее в гости, но она отказывается. Говорит, что
стесняется, и не хочет отвлекать меня от
семьи, от мужа. Из моих рассказов она знает, как мало Сережа бывает с нами. И
постоянно внушает мне, что к мужикам
нужно относится нежно и бережно, потакать их слабостям, поить их пивом и
коньяком, кормить в ресторанах и не
отказывать в ночных удовольствиях.
Кроме того, она покупает своим мужьям автомобили и одевает их с ног до
головы. Но, может, потому, что мужья ей
все попадаются плюгавые, ростом Людмиле по плечо, их хватает ненадолго, самое
большее, на полгода. Последний
продержался всего три месяца, разбил машину и скрылся в новом итальянском
костюме в неизвестном направлении.
Людмила списывает это на свой бешеный темперамент, рост под метр
девяносто, и вес за сто килограммов. Она очень
яркая женщина с громким голосом и далекими от идеала манерами. Она запросто
может послать по матушке гаишника или
съездить по физиономии разгулявшегося посетителя кафе, и даже выкинуть его за
порог. Я удивляюсь, зачем она содержит
многочисленную охрану, которая на ее фоне выглядит не слишком убедительно.
Но это ее дела, и я в них не лезу. У нас другие интересы. Нам нравится
болтать на отвлеченные темы. Людмила в курсе
всех местных новостей, сплетен и слухов. Она всегда знает, в каком магазине
распродажа, и куда завезли модные в этом
сезоне вещички. Она терпеть не может разговоров о детях, скорее всего, по этой
причине она предпочитает встречаться вне
стен моего дома.
Иногда общение с ней меня угнетает, есть все-таки в Людмиле доля
вампиризма, но, в то же время, она заряжает меня
своим непомерным оптимизмом и решительностью, умением развести все проблемы
одним взмахом руки.
Вот и сейчас мне кажется, что стоит мне поведать ей о своих печальных
обстоятельствах, как Людмила вмиг
подскажет мне вполне приемлемый вариант выхода из свалившихся на меня бед.
- Ладно, Римма, не обижайся, - говорю я примиряюще. - Скажи лучше, как
вечеринка? Все решилось так, как ты
хотела?
- Даже лучше, чем я ожидала, - ответила Римма. - Твой бывший одноклассник
оказался вполне приличным
человеком. Он вел себя великолепно, и предложил мне такие деньги за издание
книг, о которых я даже не мечтала!
- Ого! - удивилась я. - Хоть в этом проявилась его польза. А доктор? Они
привезли с собой доктора?
- Доктора? Еще как привезли! Он тоже оказался очень милым и симпатичным.
Представляешь, мы с ним танцевали.
В моей коляске оказалось столько скрытых возможностей. Мы даже изобразили нечто
вроде вальса! Умора! И еще он сказал,
что поставит меня на ноги. Сегодня он подъедет ко мне после обеда и осмотрит
меня более тщательно.
- Римма! Это правда? Он так и сказал? - я вмиг забыла о своих заботах. -
Ты сможешь ходить?
- Ну, "ходить" - это весьма громко сказано. Но передвигаться с палочкой,
это вполне возможно.
- Я твоего доктора лично на руках буду носить, если он сделает все, как
обещает! - я даже приплясывала на месте от
восторга. Хотя... хотя не слишком верила в заверения неизвестного мне доктора.
Сколько уже было этих заверений. И всетаки
судьба давала Римме еще один шанс, и я должна была верить, чтобы не
погасить в ней надежду. Она столько выстрадала
в своей жизни, и, частично, по моей вине, конечно.
- Вряд ли у тебя получится таскать его на руках, - засмеялась Римма. -
Детина под два метра ростом. Этакий Илья
Муромец, только борода покороче, и не в доспехах.
- Чего-нибудь придумаем, - лихо сказала я, - лишь бы выполнил свои
обещания. - Я посмотрела на часы. Пора
уже выезжать. И я спросила: - Когда будет этот Илья Муромец? Хочу с ним
познакомиться.
- Он подъедет к четырем. Постарайся успеть. Мне бы хотелось, чтобы ты была
рядом.
- Спасибо, радость моя! - Я чмокнула трубку. - Целую! Звони мне на трубку
в случае чего! Татьяне скажи, что я
чувствую себя великолепно!
- Дети еще спят, - сообщила Римма. - Я их не бужу. Пусть отоспятся, а то
всю ночь провели на ногах. Миша все
порывался ехать тебя искать, но я не отпустила.
- И правильно сделала! - похвалила я Римму. - На первом же посту его бы
гаишники притормозили, и тогда уже и
Мишу, и машину пришлось бы выручать, за приличные бабки, естественно.
- Ладно, поезжай, - сказала Римма, - если получится, вернись пораньше.
Хотелось бы кое-что обсудить до приезда
доктора.
- Как его зовут этого Муромца?
- Владимир. Владимир Ромашов.
- Слава Богу, свой, родной, а не заморский, - обрадовалась я и быстро
попрощалась: - Все! Все! Чао! Бегу, а то
уже опаздываю!
Я положила трубку и побежала в ванну. Прохладный душ мгновенно не только
просветлил мозги, но и снял
напряжение. Я слегка подкрасилась, надела светлый полотняный костюм, маленькую
соломенную шляпку, чтобы голову не
напекло солнце, темные очки и в последнюю очередь туфли на невысоком каблуке.
Подумала и положила в сумочку газовый
баллончик - чисто символическое оружие против тех, кто вдруг вздумает силой
помешать мне. Я не слишком верила в
успех моего предприятия, и в то, что кому-то взбредет в голову напасть на меня,
но ведь тащился же вчера за мной этот
бежевый "Москвич", и даже пошел на таран. Я почти не сомневалась, что сделал он
это намеренно. И поэтому газовый
баллончик в сумочке придавал мне какую-никакую уверенность, будто я могла
остановить им летящий на меня автомобиль.
Я вышла из дома. Мой "Рено" сиял отмытыми боками. Я села в автомобиль,
захлопнула дверцу и повернула ключ
зажигания. Если б я знала наперед, как после этого повернется моя судьба!
Я подъехала к кафе "Эвридика", в котором меня ждала Людмила, за десять
минут до назначенного времени,
припарковала машину, и сломя голову, побежала через небольшой скверик. В его
глубине виднелись яркие зонтики над
выносными столиками. За одним из них я углядела пышную шевелюру Людмилы цвета
"спелый баклажан". Рядом с ней
пристроился какой-то малый, крепкий, загорелый, в светлых брюках и черной майке.
Склонившись друг к другу головами,
подруга и ее знакомый о чем-то ворковали. Людмила не обратила на меня никакого
внимания, вся была поглощена
разговором.
Мужчина был мне не знаком. Я видела только его профиль, темные очки на
глазах, натянутый чуть ли ни на нос
козырек светлой бейсболки. Но я бы так и так его узнала, если бы видела раньше.
Это был прекрасный образчик жеребячьей
породы: высокий, длинноногий, с подтянутым животом и хорошо развитой
мускулатурой. Не знаю почему, но подобные
типы вызывают у меня стойкое отвращение. Они созданы боготворить себя, холить
свое великолепное тело, наслаждаться
жизнью и получать от нее все тридцать три удовольствия. Эти мужчины не созданы
любить женщину, они созданы для секса.
Секса с теми, у кого водятся большие деньги.
Вероятно, у Людмилы появилось достаточно денег, чтобы с маломерков перейти
на подобных красавчиков. Этот,
сразу видно, дорогого стоит! И наверняка влетит Людмиле в копеечку. Такой "Ладу"
за машину не считает, а туфли у него...
Я мысленно прикинула их стоимость и еле удержалась, чтобы не присвистнуть от
восторга! Да, профессия жиголо весьма
неплохо оплачивается. К тому же, ведь его никто не обязывает хранить верность
одной даме.
Словом, мне осталась пара шагов до столика, а я уже терпеть не могла этого
субъекта, потому что понимала, Людмила
в очередной раз попалась на живца...
- Привет! - как ни в чем небывало сказала я и присела на свободный стул
между Людмилой и ее кавалером.
Подруга подняла голову, смерила меня не слишком дружелюбным взглядом и, я
почувствовала, что появилась
некстати. Глаза у Людмилы были злыми, красные пятна выступили на лице. Я
ошиблась. Разговор между ней и красавчиком
совсем не походил на пылкие речи влюбленных. Мужчина снял очки, протер их
платком и снова натянул на нос. Мне
показалось, что я все же где-то его видела, но не успела вспомнить. Людмила, не
терпящим возражения тоном, приказала мне
двигаться в кафе и дожидаться ее в своем кабинете или в зале, где сейчас
абсолютно пусто: кафе открывалось в десять, но вся
обслуга давно была на своих местах.
- Можешь заказать себе кофе, коктейль или мороженое, - сказала она, не
сводя взгляда с мужчины, - одним
словом, что захочется. Я подойду минут через десять.
- Хорошо, - сказала я, - подожду, - и, поднялась на ноги, бросив взгляд на
мужчину. Он тоже смотрел на меня. И
я подумала, что удавить его руками - большая проблема. Нужна большая и толстая
веревка...
Я удивилась себе самой. С чего я вдруг ополчилась на парня? Только по той
причине, что предположила: он - новый
Людкин любовник? Оказывается, нет! Она его чихвостит, аж пыль летит. Вероятно,
кто-то из сотрудников. Судя по
кубометрам мышц, охранник или грузчик...
Возможно, будь он в форме... Стоп! Я сделала пару шагов и резко
остановилась. В форме, а потом в джинсах и
рубашке... Сними он бейсболку, я бы тотчас его узнала! Ворона! Это ведь тот
самый водитель, который забирал Сережу из
дома! Я постояла некоторое время в раздумье, стоит ли оглянуться, или не стоит?
И оглянулась. Людмила и охранник
смотрели в мою сторону. Я помахала им рукой и направилась в кафе.
Людмила появилась через двадцать минут, когда я допивала вторую чашку кофе
и подбирала крошки от второго
пирожного, а третье лежало наготове - мое любимое "Наполеон". Подруга с завистью
пос
...Закладка в соц.сетях
