Жанр: Любовные романы
Дрянь такая
... - Я уже большая. Я привыкну...
Миша к кроватке не подходил, но достал из подвала Танин еще манеж, отмыл
его и занес в дом, буркнув при этом:
- Там целая коробка Танькиных игрушек, может, принести?
- Нет, Миша, - мягко сказала я. - Они старые и грязные. Мы купим Денису
новые.
Я понимала, что нужно время, чтобы все встало на свои места. И дети примут
своего брата точно так же, как его
приняли мы с Риммой. По-другому я стала относиться и к доктору. У меня исчезли
сомнения в его намерениях. Да, он был на
семь лет младше Риммы, но, думаю, никто и никогда не окружал ее таким вниманием
и заботой, как этот русобородый
богатырь. Сегодня я наблюдала за ними из окна. Римма прямо-таки светилась от
счастья. Утром доктор сделал ей
предложение, и через три дня они укатят за границу, на какой-то австрийский
курорт с очень длинным и практически
непроизносимым названием.
По этому случаю, мы объяснились с ним в беседке. Ромашов, правда, был
немного смущен. Но и я была хороша,
допрашивала его с пристрастием, и, не щадя его самолюбия, задавала весьма
щекотливые вопросы. Но он отвечал на мои
вопросы тоже прямо, ничуть не скрывая, что поначалу Римма его заинтересовала,
как пациентка, и только потом, как человек
и женщина.
Но, самое главное, что я от него услышала: у Риммы действительно есть шанс
встать на ноги. Не скоро, через полгода,
через год, но уже есть положительные сдвиги в лечении, и, как уверил меня
Ромашов, его методика произведет революцию в
медицине. При этом он сыпал мудреными терминами, переходил на латынь, и хотя я
ровно ничего не понимала в его
объяснениях, на душе полегчало. Глаза у доктора были хорошие, и он никогда не
отводил взгляд в сторону...
Миша оставался со мной, но я этому не сопротивлялась. Он перешел в
одиннадцатый класс, и негоже срывать ребенка
с места, когда впереди выпускные экзамены. Да и Римме будет легче. Она знает,
что Миша мне, как родной, и будет мне
первым помощником в доме. Всегда приглядит за сестрой, и если потребуется,
научит ее уму-разуму.
Мы учились жить без Сережи. Пока это плохо получалось, но я знала, что все
образуется. Жизнь возьмет свое, все
останется в воспоминаниях, у которых есть свойство ставить барьер на пути
грустных мыслей и подавленного настроения.
- Все будет хорошо! - успокаивала я своих близких. И сама заставляла себя
в это верить. Единственное, что я не
могла себя заставить, так это видеть крыльцо, на котором я чуть не прикончила
Клима Ворошилова. Я преодолевала его
бегом, каждый раз чувствуя, как мурашки разбегаются по телу. Меня трясло мелкой
дрожью, когда я вспоминала события
той ночи. И даже сейчас, я сидела таким образом, чтобы крыльцо находилось у меня
за спиной.
Хрусталев сообщил мне, что Ворошилов легко отделался. Тесак повредил ему
ребро, но бросок был не настолько
силен, чтобы отправить его в могилевскую губернию. Теперь Клим находился в
больнице, но это не освободило его от
визитов следователя прокуратуры. Конечно, майор не большой любитель вдаваться в
подробности, но признался, что я
помогла задержать крупного хищника, за которым давно и безуспешно охотился
Интерпол.
Римма абсолютно спокойно пережила превращение своего издателя в
международного бандита. Сказала только, что,
несмотря на его криминальные "подвиги", она ему благодарна за Ромашова, и даже
попробовала передать ему в больницу
пакет с фруктами. Правда, Хрусталев не позволил. Он был очень неуступчивым, этот
майор. И хотя он оставил меня в покое,
я предполагала, что мне еще предстоят встречи со следователем прокуратуры.
Правда, из-за похорон меня не трогали, и я
радовалась временной передышке, хотя понимала, долго так продолжаться не
будет...
И как бы то не было, я раз за разом вспоминала последний разговор с
Суворовым. Я, и сама, без Хрусталева,
догадывалась, что он не из милиции. Но пока милиционеры возились с Ворошиловым
(а он и впрямь оказался крепким
орешком), а после Хрусталев допрашивал меня, ведь все-таки было покушение на
убийство, хотя и в пределах необходимой
самообороны, Суворов, я знала, все время находился рядом, за стеной гостиной. Он
сидел на кухне и курил сигарету за
сигаретой. И когда все закончилось, когда милиция, наконец, покинула наш дом, я
прошла к нему на кухню, и увидела на
столе полную пепельницу окурков.
- Рассказывай! - сказала я, усаживаясь напротив, и придвигая к себе пачку
сигарет. - Я тут кое-что прикинула, и
сообразила, что ты не дворник! Но кто ты, если не секрет?
- Аня, - сказал он и, опустив глаза, принялся вертеть в пальцах очередную
сигарету. - Я не имел права тебе
говорить. Я служу сейчас в службе безопасности Таймырского комбината. Сложилась
очень нехорошая ситуация...
- По вине Сережи?
- И по его тоже. Я не могу посвятить тебя во все подробности, это
коммерческая тайна.
- Вывод денег в оффшоры через подставные компании?
- Я тебе ничего не говорил, но ты и так все хорошо понимаешь.
- "Золотая Антилопа" как раз и была подставной компанией? Все деньги шли
через Марину?
- Аня, не пытай меня, - Суворов протянул руку и накрыл ею мою ладонь. -
Скажу одно, нашлись люди, которые
попытались эти потоки отвести в сторону. Попросту, украсть у нас деньги. На эти
счета ушло какое-то количество денег, но
твой Сергей вовремя спохватился. Но повел себя странно. Он посчитал себя главным
виновником, и решил уладить дела в
одиночку. Он не думал, что столкнется с мощной международной организацией,
которая специализируется на подобных
махинациях.
- А Ворошилов оказался самым крупным махинатором?
- Совсем не так. Он - представитель известной американской медно-никелевой
компании, первого нашего
конкурента на мировом рынке. Они давно хотят оттяпать у нас приличный пакет
акций. Пока нам удавалось с ними успешно
бороться, но они в какой-то момент сумели подставить нам подножку. Эта подножка
чуть не угробила наш авторитет среди
партнеров по бизнесу. Как ты понимаешь, часть денег в оплату поставок
оборудования, за строительство нового корпуса, его
возводили немцы, ушли поначалу в неизвестном направлении. Твой Сергей проделал
гигантскую работу, чтобы разобраться
в этой финансовой авантюре. Но, повторяю, повел себя странно, что вызвало
беспокойство у руководства комбината.
Поэтому меня направили сюда. Мне пришлось долго во всем разбираться. Я потому и
устроился дворником, чтобы держать
под наблюдением Марину и твоего мужа.
- Все понятно, - сказала я и закурила. - Бравый Джеймс Бонд в тылу врага.
Надеюсь, фамилия у тебя настоящая?
- Настоящая! - ответил он. - В городе меня не знают.
- И Сережа тоже тебя не знал?
- Я не попадался ему на глаза.
- Но ты сказал мне, что Людмила - бывшая любовница Милехина. Она-то здесь
с какого бока?
- Милехин, ты не удивляйся, старый приятель Ворошилова, его доверенное
лицо. Отсюда дорогущая тачка, которой
Милехин снабдил своего наставника. Да-да, именно Ворошилов был основной фигурой
в этом бандитском союзе. Милехин
по сравнению с ним, мелкая сошка. Я думаю, что завидный энтузиазм, который
проявил Ворошилов, во многом связан еще и
с тем, что Сергей был твоим мужем. Личные мотивы тоже сыграли свою роль. И когда
они утратили над Сергеем
Николаевичем контроль, то пустили в бой резервные силы, то есть тебя. И Людмила
здесь, с ее неутоленной жаждой мести,
оказалась, как нельзя кстати. Ко всему прочему, ты их вывела на Марину, которую
Сергей пытался спрятать. Скорее всего,
Милехин привязался к тебе случайно, но после разговора с Ворошиловым, он понял,
кто ты такая. Но хуже всего, они
догадались, по какой причине ты там отиралась. Ведь ты все разболтала Людмиле: и
про любовницу Сергея, и про
Подольскую гору.
- Ты думаешь, бежевый "Москвич" их рук дело?
- Даже не сомневаюсь! Ты ведь, помнится, рассказывала, как Сергей менял
машины, когда ехал к Марине, петлял по
городу. Люди Ворошилова не знали, что он оставил "Вольво" на стоянке. Но они
засекли твою джип, и подумали, что он
пересел в него. Тем более, что стекла в нем тонированные, сразу не разглядишь,
сколько человек в салоне. Скажи спасибо,
что они свалили, когда обнаружили тебя одну в машине.
- Я не помню, чтобы кто-то ко мне подходил...
- И хорошо, что не помнишь. Такие люди ничем не гнушаются, но, видно, не
поступило команды убрать тебя, вот
они и смылись втихую.
- Да, я понимаю, - я покачала головой и прикурила вторую сигарету. - Клим
очень вовремя подсуетился. Но
скажи, как он узнал, что мы приедем с Сережей на квартиру Марины? Мы никому,
даже Римме не сказали об этом. И ты
тоже не знал об этом...
- Твой Сергей так все запутал! - Вздохнул Суворов. - Мы действительно
ждали его на следующий день. Это моя
вина, что не просчитал подобный вариант...
- И все-таки, почему Ворошилов оказался у дома первым?
- А это к Хрусталеву, - усмехнулся Суворов. - Он тебе расскажет, что его
ребята обнаружили под крышкой твоего
кухонного стола, в спальне и в кресле Риммы. Ворошилов знал о каждом ваше
шаге... Очень шустрая сволочь...
- Понятно, - вздохнула я, - но ты наверняка не скажешь мне, что было в той
папке, из-за которой убили Сережу?
- Точно не скажу, но ты должна знать, что эти бумагу спасут репутацию
комбината. И ты их сама передашь
Генеральному.
- Но как ты оказался в компании Хрусталева?
- Было дело! В какой-то момент наши интересы пересеклись и пошли затем
параллельно! - Суворов посмотрел на
меня. - Это все, что я хотел тебе сказать.
- Все ли? - удивилась я. - Я прекрасно понимаю, что не допущена к
коммерческим тайнам комбината, и больше,
чем положено, не буду пытаться узнать. Но скажи, то, что ты рассказывал о себе,
правда? Или такая же сказка, как легенда о
замечательном дворнике?
- Я тебя ни в чем не обманул. До недавнего времени я служил в
погранвойсках, но по ранению меня комиссовали, я
вышел на пенсию, надо было прибиваться к какому-то берегу...
- Теперь я понимаю, какие тундры, и какие берега ты топтал в последнее
время? Так и не смог расстаться с Севером?
- Не смог, - тихо сказал Суворов и уставился в стол, сломав при этом
сигарету. Он торопливо смахнул крошки
табака в пепельницу, и я заметила, что его пальцы слегка подрагивают.
Но он снова поднял на меня взгляд. И теперь он был у него жестким, а не
виноватым.
- Но очень скоро я переберусь в ваш город. Уже подписан приказ. Меня
назначили временно исполняющим
обязанности Генерального директора представительства. Пока! А дальше видно
будет!
И тогда я рассмеялась. Как я себя сейчас ненавидела за тот смех.
- Ой, не могу! - Хохотала я. - Сначала ты заменил Сережу в постели, а
теперь и в представительстве.
Я понимала, что мой смех больше смахивает на истерику, и все-таки не могла
остановиться.
Я видела, как блеснули его глаза, и желваки заходили на скулах. И если бы
он сейчас закричал на меня, стукнул
кулаком, все было бы кончено. Раз и навсегда! Бесповоротно!
Но он вдруг встал и подошел ко мне. Он стоял, а я сидела и испуганно
взирала на него снизу вверх. Он сжал мое лицо
ладонями и слегка встряхнул.
- Аня! - сказал он. - Успокойся! И прости меня! Сейчас не время это
говорить. Мне сорок шесть. Я старше тебя
лет на пятнадцать...
- На двенадцать, - упавшим голосом сказала я, потому что почувствовала,
какое за этим последует продолжение.
- Все равно много! - Сказал он. - Всякое бывало в моей жизни. Я видел и
пережил такое, что и врагу не
пожелаешь! - Он вдруг быстро отнял руки от моего лица, и вернулся на прежнее
место. Впервые я видела, что Суворов не в
себе, и сердце мое отчего-то замерло. А он воевал с зажигалкой, но так и не смог
закурить, и с досадой отшвырнул ее, и она
свалилась со стола. Я продолжала молча за ним наблюдать.
- Аня, не смотри на меня так, - наконец, взмолился Суворов, и провел
ладонями по лицу, словно смахнул что-то. -
Прости, но я тебе соврал...
Сердце у меня свалилось куда-то под стул, на котором я сидела. Сейчас он
скажет, что женат...
Но вопреки своим страхам услышала другое:
- Я обманул тебя, когда говорил, что это не влюбленность. Я не смог
объяснить свое состояние, потому что на самом
деле, не знал, что это такое. А вернее, раньше просто не догадывался, что так
бывает. А, черт! - Он махнул рукой. -
Совсем запутался! Одним словом, я понял, что не могу без тебя, и испугался. И
уговаривал, скорее, не тебя, а в первую
очередь себя. Думал, все это у нее под влиянием стрессов. Перебесится баба и
снова вернется в свое уютное и теплое
гнездышко.
- Я - не баба, Суворов! Заруби это себе на носу!
- Да понял я! Понял! Просто так мне было легче. Пойми, каково это на пятом
десятке лет осознать, что ты влюбился
в женщину, притом в жену своего сослуживца... Поверь, Аня, это очень горько,
очень тяжело! Жить и знать, что впереди
никакой перспективы, что любимая женщина потеряна для тебя навсегда... Я почти
проклинал тот момент, когда вызвался
тебе помочь... Но тогда я не знал, что ты жена Родионова.
- А когда узнал?
- Тогда уже было поздно! - Суворов неловко улыбнулся. - Прости, неприлично
объясняться в любви вдове. Я не
хотел тебе говорить...
- Но так сложились обстоятельства... - вздохнула я. - И я тебя прощаю! И,
честно, ничего не могу сказать тебе в
ответ. Ты - славный, порядочный... Ты - классный мужик, Суворов! И я никогда не
забуду, сколько раз за прошлую
неделю ты спас меня. И ночь в машине тоже не забуду. Но душа Сережи бродит гдето
здесь, я это чувствую. И ему
неприятно, что его жена выясняет отношения с другим мужчиной. Я не знаю, как
сложится все в дальнейшем, но я все
простила Сереже. И пока его душа не успокоится, не обретет свое пристанище, я
тебя ничем не смогу ответить.
- Ты права! Ты абсолютно права! - Суворов поднялся из-за стола. - Прощай,
Аня! Надеюсь, я не был тебе
противен. Ты - молодая, красивая женщина. Ты еще встретишь свое счастье! Зачем
тебе старый, потертый жизнью вояка!
- и быстро вышел из комнаты.
Возможно, мне надо было побежать за ним, остановить, сказать какие-то
слова, чтобы не сидеть сейчас у окна, и не
терзать себя воспоминаниями. А еще гадать: приедет попрощаться, не приедет... Я
посмотрела на часы. Пятый час утра...
Уже не появится. Я знала, первый рейс на Таймырск в семь часов. Нет, не поедет
Суворов в такую рань к женщине, которая,
по сути, от него отказалась...
- Аня! - произнес кто-то тихо за моей спиной.
И я резко повернулась. Суворов стоял под моим окном. А я так задумалась,
что не расслышала его шаги.
Я продолжала сидеть на стуле, потому что ноги враз отказали, а еще очень
сильно дрожали в коленках, и, вытаращив,
как последняя дура, глаза, не знала, что сказать.
- Т-ты? - Я с трудом выдавила первое слово, остальные пошли легче. И всетаки
я не нашла ничего лучше, чем
спросить: - Как ты прошел в ворота?
- Я? - он полез в карман и достал брелок, с помощью которого ворота
автоматически открываются, и положил его
на подоконник. - Вот! Передай Римме Витальевне.
- Она знала, что ты придешь? - я была поражена до глубины души.
Он отвел взгляд и пожал плечами. И тут я увидела в окне лицо Риммы. Она,
улыбаясь, наблюдала за нами. И я
показала ей кулак.
- Аня! Не сердись! - впервые я видела, чтобы Суворов смотрел на меня
умоляющим взглядом. - Я заехал
попрощаться! Но я вернусь!
- Возвращайся! - сказала я. - Обязательно возвращайся!
Он с облегчением вздохнул и тоже, едва заметно улыбнулся.
- Надеюсь, тебе понадобится дворник? - Он кивнул на цветники. - Я еще
успею их полить.
- Нет уж, - сказала я. - Поезжай! Раньше уедешь, раньше вернешься!
- Я позвоню, - крикнул он уже на бегу и помахал мне рукой.
И я подумала, что он-то уж точно мне позвонит.
Суворов скрылся за воротами, и тотчас заурчал мотор машины. Риммино лицо
исчезло в окне. А я несколько раз
подняла руки вверх, затем энергично развела их в стороны, и направилась в
спальню.
Через десять минут, я в легких шортах и в майке бежала по дороге в сторону
леса мимо домов спящего еще поселка.
Редбой с весело торчащим хвостом легко обогнал меня, и несся теперь впереди, то
и дело оглядываясь, проверял, как далеко
я отстала. Свежий воздух холодил кожу, и дышалось мне, как никогда, легко и
свободно. Над лесом всходило солнце, и я
точно знала, что это не последнее утро в моей жизни.
Закладка в соц.сетях
