Жанр: Любовные романы
Дрянь такая
...д отъездом много работы.
- Ах, как я тебя понимаю, - вздохнула Галина Филипповна и мечтательно
закатила блекло-голубые глаза. -
Греция! Колыбель мировой цивилизации... Как мне всегда хотелось там побывать! Но
когда были силы и здоровье, мы жили
в другом государстве. Железный занавес, Берлинская стена... - Она опять
вздохнула, откусила конфетку и сделала новый
глоток. - Взгляд ее принял мечтательное выражение. - Но зато на мою скромную
зарплату я могла каждый год ездить в
отпуск к маме на Украину и даже на море. А где сейчас вы найдете учителя,
который сумел бы себе позволить съездить на
море?
Она хотела что-то добавить, но тут ей попался на глаза рюкзак, который я
неосмотрительно оставила в прихожей.
- О! - Галина Филипповна, казалось, обрадовалась, что можно покончить с
темой Греции и учительских отпусков.
- Твой муж опять уезжает в командировку?
Я пожала плечами. Эту тему мне совсем не хотелось продолжать. Но она уже
попала соседке на язык.
- Да, - произнесла она многозначительно. - Сергей Николаевич занимает
высокий пост. Но эти командировки... -
Она покачала головой. - Постоянные разъезды... Мужчинам нельзя подолгу бывать
вне семьи... Это их развращает.
Будь это сказано часом раньше, я бы непременно заступилась за Сережу, но
сейчас только кисло улыбнулась. "Знала
бы ты, как развращает, - подумала я. - И как бы ты сейчас выглядела, если бы
услышала, что я нашла в его карманах".
- Да, на днях я видела Сергея Николаевича в городе? Я еще в библиотеке
хотела тебе рассказать, да вылетело из
головы. Когда это было? Дай Бог памяти... - Галина Филипповна возвела очи горе.
- Ах, да! В пятницу на прошлой
неделе. Я ездила в сберкассу и как раз их увидела...
- Их? Что вы имеете в виду? - спросила я, как можно равнодушнее, подливая
соседке чайку, но сердце свалилось в
область желудка, и я почувствовала приступ тошноты.
- О! - Галина Филипповна многозначительно усмехнулась и погрозила мне
пальцем. - Сергей Николаевич вышел
из машины вместе с интересной брунеткой (она так и сказала брунеткой). Они оба
зашли в ресторан, знаете на улице
Чернышевского, "Оазис", кажется... На месте бывшей столовой. Я там раньше жила,
хорошо все знаю...
Я прикинула в уме, где находится офис представительства, и где улица
Чернышевского. Сама я в том районе ни разу
не бывала, тем более ничего не знала про ресторан "Оазис". Странное название,
если учесть, что это почти окраина города,
вдали от караванных путей.
- А, это Любаша, - сказала я как можно равнодушнее, - юрист комбината. Она
была здесь в командировке на
прошлой неделе, и у них была важная встреча в "Оазисе" с иностранными
партнерами. - Врала я вдохновенно, тем более
что никакой Любаши-юриста в природе не существовало. - Я ее хорошо знаю.
Сорокалетняя брюнетка с тонкими губами. В
прошлом году мы вместе отдыхали в Испании.
- Нет, нет, - замахала руками Галина Филипповна. - Не сорокалетняя. Совсем
молодая девица. Сергей Николаевич
бережно так поддерживал ее под локоток. Яркая очень, высокая... И плечи знаешь
ли... Шея... Посадка головы. Мне
показалось, что она балерина или танцовщица. - Старуха поджала губы и
подозрительно посмотрела на меня. Похоже, она
готова вынести свой вердикт?
Но я ее опередила.
- Так это Светлана! - воскликнула я с восторгом. - Референт Сергея.
Молодая брюнетка с полными губами. Она
еще увлекается темной помадой. Честно сказать, я люблю более естественные тона.
- Полностью с тобой согласна, - кивнула головой Галина Филипповна. Взгляд
ее потеплел. - Чересчур яркая
косметика придает женщине вульгарный вид. Референт Сергея Николаевича весьма
красивая девушка, но мне показалось,
что в ней не хватает интеллигентности, а это очень важно для референта, ты не
находишь? И потом ее платье! Ярко-красное,
с абсолютно голой спиной, и разрез сзади почти до талии. Женщины теперь
стараются выставить все напоказ, словно на
конской ярмарке, а где легкий флер таинственности, интрига, загадка... Все
кануло в прошлое. Сейчас все оголено до
неприличия... На, бери меня! Покупай! - Галина Филипповна сердито шлепнула
ладошкой по столу. - В наше время, если
учительница приходила в школу в брюках, ее не допускали до уроков. Не разрешали
носить золото и другие украшения...
Она перевела дыхание, и я поспешила перехватить инициативу.
- Светочка - очень хорошая девушка (Если б Галина Филипповна знала, как
мне хочется свернуть шею этой
"хорошей девушке"!)! Я уже говорила, что в "Оазисе" они проводили важную
встречу, а после был банкет...
- А почему Сергей Николаевич был на банкете с референтом, а не с тобой? -
блеклые глазки, казалось, пробуравили
меня насквозь. - Или теперь не поощряется ходить на банкет с женами?
- Почему же? - Я весело улыбнулась. - Но Сережа проводит столько важных
совещаний, встреч, приемов, что мне
пришлось бы забросить дом, если их посещать все до единого. Сами понимаете,
женщине требуется гораздо больше времени,
чтобы подготовиться к встрече. Поэтому я посещаю только особо важные
мероприятия. - И мысленно похвалив себя:
"Молодец, как ловко вывернулась!", продолжала в том же духе. - А референт там
присутствует всегда в силу своих
обязанностей. И вечернее платье для нее вместо униформы.
- Ну, да, да! - закивала головой Галина Филипповна и вдруг лукаво
погрозила мне пальцем. - А ведь я пришла по
другому поводу. Не стану отрывать тебя от дел, просто хотела предупредить, что к
тебе скоро пожалует гость.
- Шутите? Какой гость? - поразилась я. Гостей мне еще не хватало. Тем
более, неожиданных.
- Клим! Я его встретила сегодня возле аптеки. И сначала не узнала его. Он
сам окликнул меня и спросил про тебя. Не
уехала ли из города? - Галина Филипповна уставилась на меня. - Неужто забыла? Вы
сидели с ним за одной партой в
третьем классе. Ты все время жаловалась, что он дергает тебя за косы.
Я застыла с открытым ртом. Нет, меня поразили не закрома учительской
памяти. Я чуть не упала со стула, когда
услышала это имя. Клим! Клим Ворошилов! Самая первая и самая большая ошибка в
моей жизни.
- Клим? - переспросила я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не
дрогнул. - Нет, не помню. Наверно, он рано
перевелся в другую школу.
- Что ты! - всплеснула руками Галина Филипповна. - Как ты могла его
забыть?! Вы учились вместе десять
классов, но в одиннадцатом он ушел в техникум. Черный такой, волосы до плеч. Его
часто вызывали на педсовет. Он
постоянно пропускал уроки, ввязывался в драки и гонял на мотоцикле. Он еще мне
доставлял массу хлопот, а в старших
классах в него, словно бес вселился.
- Теперь вспомнила! - Мне нелегко далось это признание. Но не могла же я
признаться Галине Филипповне, что я
не только помню Клима, а очень часто его вспоминаю. Он доставил мне много
неприятностей, он изводил меня постоянно, и
я никак не могла объяснить такую стойкую неприязнь ко мне. Но в десятом классе
он застал меня в пустом классе, и запер
дверь на швабру. Я чуть не выпрыгнула из окна от ужаса, но Клим успел схватить
меня за косу (после этого я от нее
избавилась), повалил на стол и принялся целовать. Так целовали меня впервые
жизни, но я живо сообразила, чем это грозит,
тем более Клим полез мне под юбку. Я заорала, вырвалась и опрокинула на него
аквариум. Все случилось в кабинете
биологии, где я поливала цветы. После я схватила швабру и огрела его по голове,
и еще раз по спине.
Клим упал на колени, из рассеченной головы текла кровь. Он стоял передо
мной мокрый, жалкий, весь в порезах. Я
занесла швабру в третий раз, меня трясло от ярости, и тогда он тихо, глядя в
пол, сказал:
- Я давно хочу с тобой дружить!
- Пошел вон! - заорала я, как бешеная. Слезы текли по щекам. Но я достала
в лаборантской аптечку и, как могла,
забинтовала ему голову. На следующий день мне учинили нехилую разборку в
учительской за разбитый аквариум, погибших
рыбок, и устроенный разгром в кабинете биологии. Все бы обошлось, ведь я была
лучшей ученицей в классе, а родители хоть
и выругали бы меня, но купили бы школе новый аквариум. Но вмешался Клим. Он
ворвался в учительскую. Не помню, что
он кричал. Он вытолкал меня в коридор, а сам остался на съедение педагогам... До
конца учебного года оставалась неделя,
но в класс он больше не вернулся.
Несколько лет мы не виделись. Говорили, что он поступил в речной техникум
и уехал из города. Через год я тоже
отправилась в Москву. Закончила факультет журналистики МГУ, работала в газете...
Я и думать забыла о Климе. И вдруг он
напомнил о себе... Заявился в редакцию, отыскал меня. Я не поверила своим
глазам! В приемной главного редактора меня
ожидал высокий загорелый красавец в форме речника. В руках он держал букетик
анютиных глазок. И я потеряла дар речи.
Сколько лет подряд я находила эти букетики то на подоконнике своей комнаты
(притом, что мы жили на третьем этаже), то в
почтовом ящике, а то воткнутыми в дверную ручку.
Я перебирала в уме всех своих знакомых, кого-то просто припирала к стенке,
кого-то уговаривала признаться, но ни
один из них все равно не подходил под образ романтического влюбленного,
способного на подвиги ради своей любимой.
И вот...
- Анечка! Милая!
Что-то мягкое коснулось моего лица, и я вздрогнула.
Галина Филипповна махала перед моим лицом платочком.
- Что с тобой? Ты так побледнела?
- Нет, все хорошо! - Я улыбнулась. - Столько забот!
- Я понимаю! Ох, как понимаю! Такая семья! Но ты держись! - Галина
Филипповна поднялась на ноги и засеменила
к выходу. На пороге остановилась и послала мне воздушный поцелуй. - Спасибо за
чай! - И игриво подмигнула. - Пока,
пока, радость моя! Как-нибудь забегу, поболтаем о школе!
- Конечно, конечно, - вежливо бормотала я. - Буду очень рада!
Я шла следом за Галиной Филипповной, и мне казалось, она никогда не
покинет мой дом. И тут я увидела, что она
забыла свой пакет. О, Боже! Сейчас вспомнит, вернется, и все начнется сначала!
- Галина Филипповна! - Я себе не поверила, что могу так истошно орать. -
Ваш пакет! Вы забыли свой пакет!
Моя первая учительница обернулась. Лицо ее прямо-таки лучилось счастьем.
- Голубушка! Там книги! Замени их, пожалуйста, на новые. Что-нибудь из
любовных романов. - Она шутливо
погрозила мне пальцем. - Но я полагаюсь на твой вкус. Никаких откровенных сцен.
И держась за перила, Галина Филипповна стала медленно спускаться по
ступенькам крыльца.
Я прислонилась головой к косяку. Ноги дрожали и подгибались. Она пришла
для того, чтобы я заменила ей книги в
библиотеке! С ума сойти, а я думала, чтобы меня прикончить!
Итак, Клим Ворошилов вернулся. Человек с самым нелепым именем из всех,
кого я знала. Кто-то мне сказал, что
Климом его назвала бабушка, или, кажется, прабабушка, чей муж когда-то служил в
Первой Конной. Сейчас мало кто помнит
о герое гражданской войны, настоящем Климе Ворошилове, но для меня это имя
связано только с одним человеком. И вот он
появился. Да еще собирается завалиться ко мне в гости.
Я с трудом отлепилась от косяка и поплелась домой. В прихожей под ноги
попался рюкзак, и я изо всех сил пнула его
ногой, вместив в этот удар всю свою нерастраченную злость.
Черт возьми, только накануне жизнь радовала меня, и ничто не могло
поколебать мою уверенность в том, что я самая
счастливая женщина на свете, и вот все полетело вверх тормашками. Сначала я
нахожу весомые улики Сережиного
предательства, а теперь еще Галина Филипповна подлила масла в огонь! Зато я
теперь на сто процентов уверена, что Сережа
встречается с этой девкой.
Одно успокаивает, что Галине Филипповне она показалась вульгарной, значит,
из той категории, которую называют
"девочками для удовольствия". Б-р-р! Я почувствовала, как моя кожа покрылась
мурашками. Когда их Галина Филипповна
видела? В пятницу... Я опять передернулась от отвращения. Сережа вернулся во
втором часу ночи. Я не беспокоилась, он и
впрямь что-то говорил о важной встрече с иностранными партнерами. Он него слегка
попахивало хорошим коньяком, но он
никогда не переступал ту грань, когда человек становится откровенно пьяным.
Я помню этот день еще и потому, что он привез мне огромную розу. Говорил,
что стащил ее из официального букета.
Я хохотала, представив, как он крадется к этому букету... А он показывал мне
свой исколотый палец, я дула на него и
целовала, чтобы быстрее затянулись ранки. После этого он принес из холодильника
бутылку шампанского. И мы ее распили,
заедая мандаринами Зининого мужа. А потом... Меня затошнило. После этой девки он
спал со мной, и говорил, что я самая
лучшая, самая сладкая, самая любимая... Выходит, есть менее сладкие и менее
любимые, если он после них бежит ко мне.
Но это слабое утешение!
Тут я вспомнила, как мы славно провели субботу и воскресенье. Сережа вывел
из гаража свой джип, которым он не
пользуется в городе. Миша и Таня страшно огорчаются по этому поводу. Вся местная
крутизна ездит по городу на
внедорожниках, со сверкающими "кенгурятниками" и массой прочей блескучей
дребедени.
Сережа этого не признает. Внедорожник не создан для города, говорит он, и
как любая полноприводная машина с
ручником приносит массу неудобств. Медленно разгоняется на светофорах, бензин
жрет, как свинья. Если ребята наседают
на него, он обычно отшучивается, а мне сказал, что большими машинами мужчины
пытаются компенсировать маленькое
достоинство. Я поняла, и не стала докучать ему просьбами позволить мне
прокатиться на джипе до кафе, где мы обычно
встречаемся с Людмилой.
Но в субботу мы загрузили в джип все наше семейство. В него входит даже
Риммина коляска, и отправились в горы.
Погода стояла чудесная. Мы весь день провели на берегу горного озера. Языком к
нему спускается длинный, километра
полтора снежник. Сережа и Миша катались на горных лыжах, потом Миша выделывал
пируэты на сноуборде, Мы с Танькой
демонстрировали чудеса храбрости, спускаясь с горки на кусках клеенки. Римма
снимала этот взрыв восторга на
видеокамеру.
Ярко светило солнце, снег блестел так, что мы весь день оставались в
солнцезащитных очках. Темно-зеленые пихты
тянулись к небу, громко журчали ручьи, и глухо рокотал неподалеку водопад. Мы
остановились в деревянном домике для
особо важных персон, но от остальных домов турбазы он отличался только тем, что
подходы к нему были вымощены
щебенкой. Вечером мы парились в бане. Сережа и Миша выскакивали из парной и с
мостков бросались в ледяную воду. А
мы с Риммой хохотали до упада, и закрывали Таньке глаза: хоть и родня, но
пялиться на голых мужиков ей еще рановато...
У меня опять перехватило дыхание, а кожа покрылась пупырышками. И я
выругалась. Во весь голос, чего давно себе
не позволяла. Но это было единственное на данный момент средство не впасть в
истерику. Не хватало довести себя до
нервного срыва. Я сжала кулаки и прошла на кухню. Решимость переполняла меня и
плескалась через край.
Первым делом я должна приготовить ужин. Никто, слышите? Никто не заставит
меня потерять уверенность в себе!
Глава 4
Надо бы сходить на огородик и нарвать свежей зелени. Я выглянула в окно.
Татьяны не видно. Я вспомнила, что за
собственными переживаниями совсем забыла о ребенке. Но с голоду она не умрет,
Римма в любом случае заставит ее
пообедать. Впрочем, если она с Мишей, то с едой вообще проблем не будет. Танька
готова съесть слона, если Миша
попросит. Но, чтобы попасть в огород, надо выйти из дома, а мне этого страшно не
хотелось, здесь мой бастион, мой редут.
И мне казалось, что стоит покинуть его, как вокруг сразу соберется толпа. Все
будут показывать на меня пальцем и
шептаться: "Вот она! Она! Та, которой изменяет муж!".
Я открыла окно и облокотилась на подоконник. Внизу раскинулись мои
роскошные клумбы, вовсю зеленели газоны.
Благоухали цветы, над ними сновали пчелы, бабочки, стрекозы. В ближнем лесу
стучал по дереву дятел. Мир не
перевернулся, и все находилось на своих местах - кирпичный забор и стальные
ворота, затянутая хмелем беседка, где мы
любим по вечерам пить чай всей семьей, синий велосипед дочери, а рядом -
сверкающий деталями Мишин спортивный
красавец. Вероятно, они снова собрались на рыбалку.
Тут я увидела прислоненный к крыльцу чехол со спиннингом и удочками,
лежавший рядом мешок с резиновой лодкой,
и поняла, что моя догадка верна. Значит, до ужина наших детей нужно не ждать. У
всех свои дела, свои заботы, и только я
стою здесь одна, стою на трещине, которая расколола мою жизнь на две неравные
половинки.
Мне стало нестерпимо жалко себя. И, видимо, эта непомерная жалость
отрезвила меня окончательно. Я представила
себя со стороны. Растрепанная, с заплаканными глазами я рву на себе волосы,
катаюсь по полу. Словом, веду себя как
героиня дурацкого телесериала. Обычно они так и начинаются - с глупого
недоразумения, которое любой идиот разведет
одним пальцем.
Затем на протяжении десятка недель и сотни часов эфирного времени герои
грызутся между собой, строят козни и
орут друг на друга, вместо того, чтобы спокойно обсудить свои проблемы, как
взрослые разумные люди. Но буквально в
последние пять минут они договариваются, все разъясняется и благополучно
заканчивается, а на экране появляется
очередной рекламный ролик. Как все смешно и нелепо. И я хочу опуститься до
подобного непотребства? Нет, все, что
требуется, - это предъявить Сергею, когда он вернется домой, презерватив и
шоколадную обертку. А ключи я ему покажу
напоследок, чтобы навсегда поставить точку в этом вранье.
Дальний горы и близкий лес вдруг подернулись серой пеленой и, дрогнув,
поплыли у меня перед глазами, а
содержимое желудка подступило к горлу. Только теперь я осознала, что несколько
секунд не дышу. Я втянула полной грудью
свежий после дождя воздух и ощутила, как в ушах застучала кровь.
Думай! Прекрати паниковать! - приказала я себе. Кое-что я могу сделать
немедленно - например, не позволить
вновь обмануть себя. Уже завтра я подам на развод. Я кивнула собственным мыслям,
и тут же почувствовала себя полнейшей
дурой оттого, что стою в одиночестве на кухне и киваю самой себе.
Но я так и не решилась сходить за зеленью. Что ж, иногда я позволяю себе
схалтурить. Раньше, по причине
чрезмерной занятости, сегодня из-за растрепанных чувств. В холодильнике хранится
несколько упаковок замороженных
овощных смесей и грибов, можно приготовить овощное рагу. А если еще стушить
мясо... М-м-м! Пальчики оближешь! Нет,
чтобы не случилось, но Сережа должен понять, что в этом доме его кормят, как
нигде в мире.
Я решительно подступила к мясу, но оно до сих пор напоминало по твердости
булыжник, и лишь слегка подтаяло по
краям. Я швырнула его на разделочную доску. Но оно отлетело в сторону и
заскользило по пластику кухонного стола, норовя
свалиться на пол. Я вовремя его подхватила, и критически оглядела со всех
сторон.
Ну и что дальше? Как его быстро разморозить? Микроволновка сломана.
Женщина с чувствительной душой
непременно усмотрела бы в этом событии перст судьбы. К счастью, я никогда не
страдала излишней чувствительностью. И с
куском мяса справлюсь непременно.
Я попыталась отрезать кусочек, но чуть не сломала нож. Тогда я открыла
ящик стола и вынула оттуда огромный
разделочный тесак. Мясо лежало на столе, холодное и неприступное. Я примерилась
к нему, размахнулась и попыталась
сильным ударом вогнать тесак в кусок мяса, но лезвие соскользнуло, оставив на
пластиковом покрытии стола глубокую
царапину. Боже! Этого мне не хватало! Я провела пальцем по царапине. Придется
менять пластик. Хотя почему это меня
волнует? После объяснения с Сергеем я перееду к маме, вернусь в газету, меня там
возьмут с распростертыми объятиями. А
эта царапина пусть остается на память Сергею. Только заживет ли царапина в моем
сердце.
Я стояла, тупо смотрела на кусок мяса и сжимала в руках тяжелый тесак. И
думала про эту девицу. Кто она? Та, что
разбила мою семью? Новая секретарша Сергея? Или какая-нибудь девка из
боулингклуба, куда он забегает иногда по
вечерам? Кто-нибудь из партнеров, вернее, партнерш, с которыми он часто
встречается? Или примитивная танцовщица
ночного клуба? Только теперь я поняла, что слишком мало знаю о той жизни,
которую вел Сережа вне дома. Ведь я ему так
доверяла! И все его сотрудницы были для меня на одно лицо, пока я не обнаружила
эту проклятую обертку с отпечатками
губ.
Впрочем, что мне за дело? С кем он мне изменил, кто она, и когда это
случилось!
Я навалилась на тесак, чтобы он глубже вонзился в мясо. Если это случилось
однажды, какая разница, с кем он
переспал. Главное, Сережа предал меня, он виноват передо мной. И перед Таней.
Господи, как я скажу ей, что ухожу от ее
отца?
Я приподняла кусок мяса с застрявшим в нем тесаком, и снова опустила его
на стол. Гори все ясным пламенем. Сейчас
я пойду к Римме и сообщу ей это сногсшибательное известие, и мы вместе решим,
что нам делать дальше...
И тут раздался звонок в дверь. И одновременно с ним зазвонил телефон. Я
бросилась в прихожую. Нет, только не
Сережа, только не Сережа... Я не смогу разговаривать с ним как прежде, и он
сразу поймет, что что-то не так, и примчится
домой. А я еще не готова, мне надо посоветоваться с Риммой и, может быть, с
Людмилой. Она разводилась три раза, у нее
богатый опыт...
Я подняла трубку. К счастью звонила Римма. И голос ее был веселым.
- Эй, мать, - сказала она, - дуй сюда! Будем пробовать блюда для гостей.
Всего понемножку, но блюд прорва,
поэтому хватит всем! И выпить найдется.
Выпить? Конечно, выпить. Совсем немного, чтобы собрать в кулак
раздрызганные нервы и чувства.
- Бегу! Бегу! - ответила я весело.
И в этот момент звонок в дверь повторился. Я крикнула:
- Иду! - а в трубку сказала. - Кто-то звонит в дверь. Пойду, открою.
- Какой-то мужик стоит у тебя на крыльце, - сообщила мне Римма. Я совсем
забыла, что ее окно выходит во двор.
- Здоровый, высокий. Волосы длинные, стянуты резинкой. Ты знаешь, кто это?
Может, послать Мишу? Пока не пускай его
в дом, поговори с ним через дверь. Я подожду у телефона, пока ты выяснишь, что
ему нужно.
- Кажется, я знаю, кто это. Ко мне обещался заехать в гости бывший
одноклассник. Но я не ожидала его так скоро.
Все в порядке, - сказала я в трубку: - Пойду, открою. Целую. - Я повесила
трубку, и вдруг подумала - если я открою
сейчас дверь, а там вдруг затаился маньяк-убийца. Он меня прикончит, а потом,
Римме придется объясняться со
следователем: "Я говорила ей, не вешай трубку, но она не послушалась". Соседи со
смаком примутся обсуждать подробности
и злословить по поводу моей непроходимой глупости. Обычно людская молва
преследует человека даже после смерти, и
возможно, я, собираясь открыть дверь незнакомцу, делаю к этому первый шаг. Но
зато у капитана Симакина, наконец-то,
появится работа.
И хотя я сказала Римме про одноклассника, мне совсем не хотелось видеть
Клима Ворошилова, особенно сейчас.
Всякий раз, когда у меня возникают неприятности, каковыми я считаю размолвки с
Сережей, Клим, словно поплавок,
неизменно выныривает из глубин моей памяти. "Все могло кончиться хуже некуда, -
успокаивала я себя. - Я могла выйти
замуж за Клима Ворошилова". Но если забыть о том, что мое нынешнее положение
хуже некуда, то он не такое уж
неприятное воспоминание. К тому же за десять лет, миновавших с того дня, когда
он, по сути, изнасиловал меня в своем
гостиничном номере, он вполне мог исправиться. И если ласковый и милый Сережа
оказался негодяем, то почему бы Климу
не стать приличным человеком?
Третий звонок прозвучал негодующе и я, не спрашивая, кто там, распахнула
дверь.
Что ж, другого просто не могло быть. На залитом солнцем крыльце стоял Клим
Ворошилов. И он вновь вторгся в мою
жизнь по воле моей первой учительницы и злодейки судьбы. Он выглядел прекрасно,
невзирая на десять прошедших лет.
Клим весело сказал:
- Привет, Аня, - словно мы вчера с ним расстались.
Сейчас ему, как и мне, тридцать четыре. И при взгляде на него, нынешнего,
мне пришлось внести существенные
поправки в свои воспоминания о том, каким он выглядел в двадцать четыре года.
Клим подрос, плечи под синей джинсовой
рубашкой стали еще шире, но темные волосы были так же густы и собраны сзади в
хвостик, брови по-прежнему сходились
на переносице, отчего, казалось, что он всегда смотрит исподлобья. Все те же
жгучие темные глаза и широкая детская
улыбка.
- Я не вовремя? Но Галина Филипповна сказала, что ты не работаешь и всегда
дома. И еще она сказала, что я в
любой момент могу заскочить к тебе в гости. - Клим говорил все это веселым,
легкомысленным тоном, и ухмылка его
никуда не девалась, но глаза смотрели настороженно. Понятно! Боится получить еще
одну оплеуху, которую я закатила ему
после того вечера в гостинице?
Но я теперь замужняя дама, и с какой стати ему копить обиды в течение
десяти лет? Я молчала, не зная, что сказать.
Клим отступил на шаг, и нахмурился. "А почему бы нет? - подумала она. - Почему
бы, не пригласить его в дом?". И все
же что-то удерживало меня на пороге. Я цеплялась за ручку двери, как утопающий
за соломинку, и не сводила с него глаз. Со
стороны это, наверно, смотрелось забавно, если бы не было так серьезно для меня.
Клим нагнул голову, впился взглядом в мое лицо, и на минуту стал похож на
подростка, неуверенного в себе и оттого
вдвойне опасного. И тут я вспомнила, что Клим бывал особенно страшен, когда
выглядел таким вот беззащитным, хотя это
случалось очень редко. Судя по тому, как разворачивались сегодняшние события,
ухажер, которому я в свое время дала
отставку, вполне мог явиться ко мне с гранатой в кармане.
- Что, скверный выдался денек? - спросил он.
Только этого мне не хватало. Даже Клим, который, ни сном, ни духом не
ведает о моих неприятностях, прочитал все
на моем лице. Я сердито посмотрела на незваного гостя.
- С чего ты взял?
Клим указал на мою правую руку:
- У тебя нож. И хмурое лицо.
Я опустила глаза и увидела, что мои пальцы все еще сжимают ручку тесака.
- Я готовлю мясо, - сообщила я.
Клим кивнул, но взгляд его от этого не стал добродушнее.
- Ага. Все ясно, - сказал он. - Но ты разве не пригласишь меня попить чаю?
Я не
...Закладка в соц.сетях
