Жанр: Любовные романы
Дрянь такая
...ове. Парень отпрянул, но второй, тот,
что с наколками, вдруг выхватил нож, и я
заорала. Кажется, "Мама!" или "Сволочь!", точно не помню, и бросилась бежать
через скверик, парень мчался за мной. Я
слышала, как стучат камни под его ногами. Я перепрыгнула через низкое ограждение
и влетела прямо в высокого мужика в
оранжевом жилете.
От неожиданности он выронил банку с краской мне на ноги, я поскользнулась
и шлепнулась в отвратительную лужу,
вязкую и противно воняющую растворителем...
Я тотчас забыла и про грабителей, и при соперницу... И, поднявшись с
асфальта, с ужасом узрела, во что превратился
мой нарядный костюмчик, руки, с которых ручейками стекала краска, и моя шляпка,
которая на пару с солнечными очками
плавала в зеленой луже книзу донышком.
Брюки прилипли к ногам, я двумя пальцами попыталась их оттянуть и
рассмотреть, в каком состоянии моя кормовая
часть... И мне стало дурно. Ситуация была как в плохой комедии: только в меня
залепили не тортом, а облили даже не
масляной, а нитрокраской. От меня воняло, как от состава с ацетоном, я стояла,
как последняя дура в этой луже, растопырив
пальцы и тупо взирала на носки своих туфель, не решаясь ступить на чистенький
асфальт рядом.
За моей спиной кто-то пыхтел, вскрикивал, раздавались странные чмокающие
удары, но я не реагировала... Все для
меня перестало существовать, кроме этой вонючей лужи и ситуации, в которой я
оказалась по собственному желанию и
разумению.
- Как вы? - неожиданно возник передо мной мужик в жилете. И скривился. -
Простите! Не успел среагировать.
Эти бродяги гнались за вами? - Он кивнул мне за спину.
Я оглянулась. "Бродяги" куда-то исчезли. Я с недоумением уставилась на
мужчину. Он понял. Подул на разбитые
костяшки пальцев и пояснил:
- Я им слегка поддал, и они сбежали. Чего они хотели от вас?
- Н-не знаю, - с трудом произнесла я, словно эта проклятая краска склеила
мне челюсти. - Сначала они пристали
ко мне в подъезде, а потом возле машины. Видно, сумочку хотели отобрать.
- Это не из наших, - сказал мужчина. - Я тут всех знаю. - Да, -
спохватился он, - это ваша машина с открытой
дверцей стоит? Надо бы ее закрыть!
Я молча подала ему ключи. Справился он за пару минут и снова вернулся ко
мне.
- Вид у вас неважнецкий, - он виновато улыбнулся и почесал в затылке, - но
ничего, сейчас мы что-нибудь
придумаем. Давайте, пройдем ко мне в дворницкую.
- Вы - дворник? Васильевич? - догадалась я, слава Богу, память мне не
отшибло. - Мне о вас Эльза Марковна
рассказывала.
- Я видел, как вы вместе выходили из дома, - сказал дворник и подал мне
руку, она была уже в белой нитяной
перчатке. - Ну же, смелее! Пошли ко мне!
И я, оставляя зеленые следы на асфальте, поплелась рядом с ним. До
обещанного приезда доктора оставалось чуть
больше часа. Но я решила позвонить Римме позже, когда избавлюсь от этого липкого
и вонючего кошмара.
Глава 13
Комната, в которую привел меня мой спаситель, находилась в подвале. Она
была заставлена метлами, деревянными и
совковыми лопатами. Стены были оклеены обоями, а над старым письменным столом,
покрытым куском линолеума, висела
картина Шишкина, вернее, ее репродукция. "Рожь", кажется, так она называется.
Хозяин первым прошел в комнату, а я
застыла на пороге, не решаясь двинуться дальше, чтобы не оставлять следов.
- Переобуйтесь снаружи, - приказал мне дворник и передал мне кеды,
размеров этак на пять-шесть больше, чем моя
обувь. - Пол холодный, - пояснил он, заметив, что я смотрю на них с содроганием.
Он отдернул ситцевую занавеску в углу, за ней скрывался унитаз и поддон,
над которым свисал с потолка рожок душа.
Я все не решалась переобуться. Дворник снял со стеллажа, на котором
громоздились банки с краской, бутылку и тоже
передал мне.
- Здесь растворитель, - сказал он. - Попробуйте оттереть краску. - Он
достал из ящика несколько тряпок, судя по
всему, остатки мужской рубашки. - Вот ветошь, возьмите. Пройдите в душ, а я пока
попробую найти, во что вам
переодеться.
Я принялась переобуваться. Дворник подошел к двери, и я отпрянула в
сторону, чтобы пропустить его. Не глядя на
меня, он бросил:
- Сюда никто не посмеет войти, а я вернусь через пятнадцать минут.
Я переступила порог, и он захлопнул за мной дверь. Я быстро проследовала в
душевую, слабо представляя, как я
избавлюсь от краски. Брюки на мне стояли коробом, футболка прилипла к животу. Я
задернула за собой занавеску и
поставила бутыль с растворителем на полочку. Затем торопливо разделась, причем в
некоторых местах одежду пришлось
отдирать от кожи. В углу стоял большой бумажный мешок. Я затолкала одежду в него
и оглядела себя. Более чем печальное
зрелище! Зеленые ноги, зеленый живот... Но самое большое впечатление на меня
произвели руки. Краска вперемешку с
песком! И все-таки это было гораздо лучше, чем попасть в руки этих молодчиков!
Я вздохнула и намочила тряпку растворителем. Я не была уверена, что
дотянулась всюду, куда попала краска. И всетаки,
когда снова хлопнула дверь дворницкой, я уже принимала душ и старалась
дышать носом. Потому что запахи в
дворницкой после обряда оттирания, стояли мерзкие. Дворнику это, видно, тоже не
понравилось, потому что я услышала, как
он открывает окно.
- Все нормально? - спросил дворник, когда я выключила воду.
- Почти в порядке, - отозвалась я. - С трудом, но избавилась от краски.
- Я тут кое-что принес из одежды, положу на стульчик рядом с занавеской.
Тут же полотенце, - сообщил дворник.
Я проследила за его тенью, как она появляется, а затем исчезает. И после
этого протянула руку, и быстро схватила то,
что лежало на стульчике. М-да! Я окинула взглядом то, что он назвал "одеждой для
меня". Новенькие джинсы, все бы
ничего, но размера они этак на четыре больше, а то и на пять. Предусмотрительный
хозяин дворницкой приложил к ним
рулончик эластичного бинта, чтобы я могла удержать их на себе. Рубаха, тоже не
надеванная, только, когда я нацепила ее на
себя, манжеты оказались почти на уровне колен. Я, правда, закатала рукава, но
сама она тоже была мне до колен и скрывала
подтянутые чуть ли ни до груди джинсы. Когда я подвязала их бинтом, то едва
сдержалась, чтобы не расхохотаться. Такой
неуклюжей я себя не чувствовала с тех пор, когда ходила беременной. Но кеды
убили меня окончательно. Я туго затянула
шнурки, но мои ноги болтались в них, как рыбки в большом аквариуме. И я
приложила усилия, чтобы мы, я и кеды,
двигались в ногу и в нужном направлении, а не как нам заблагорассудится.
Я появилась из-за занавески, и увидела, что дворник держит в одной руке
чайник, в другой - вазочку с конфетами, и
смотрит на меня. Теперь я его разглядела. Васильевич оказался крепким и рослым
мужиком лет сорока пяти или чуть
меньше. Мой вид его явно рассмешил, я это заметила по смешинкам, промелькнувшим
в его глазах. Но свое впечатление обо
мне он не озвучил, и я прониклась к нему благодарностью. Забот ему я все-таки
прибавила, и было бы справедливо, чтобы он
компенсировал их соленой солдатской шуткой или здоровым мужским смехом. Я бы
этому не удивилась, но обиделась бы.
Как всякая женщина, я не люблю попадать в нелепые ситуации на глазах мужчин. Не
люблю давать им повод считать нас
глупыми курицами и тупоголовыми индюшками.
Не знаю, какого мнения был обо мне дворник, но, вероятно, он тоже посчитал
себя виновником дурацкого инцидента,
поэтому очень доброжелательно улыбнулся и предложил:
- А давайте-ка, попьем чайку! С конфетами! У меня даже варенье есть!
Конечно, я спешила, меня ждала Римма со своим доктором, но не могла же я
отказаться попить чайку со столь
приятным человеком?
- Спасибо, - сказала я. - С превеликим удовольствием!
Я прошла к столу, а дворник сноровисто расставил чашки, выложил на
блюдечко пирожные, что позволило мне
догадаться: дворник сбегал не только за одеждой, но успел заскочить в соседнюю
кондитерскую, и все это с приличной
скоростью, что для его возраста весьма похвально. Зачастую мужики уже после
сорока пяти превращаются, чуть ли ни в
развалину, десяток метров, и те норовят проехать на машине.
Чай по чашкам он разлил из большого керамического чайника. Ощутимо
напахнуло какими-то травками. Я подняла
чашку и вдохнула тонкий аромат.
- Мята, наверно, смородина, что-то еще, кажется, белоголовник, остальное
не знаю...
- Да тут у меня травок двадцать, - улыбнулся дворник, - в тайге по опушкам
насобирал. Кипрей, володушка,
ромашка, лист земляники... Всего понемногу. Пристрастился, когда в госпитале
лежал. Теперь только травяной и пью.
- Здорово! - я отхлебнула глоток, другой и даже зажмурилась от
удовольствия. Вот оно! Именно то, что мне нужно
сейчас!
- Вы с медом попробуйте! - дворник пододвинул мне вазочку. - Тоже таежный.
У меня друг пасеку держит, так
что никаких примесей, никакой патоки. Сейчас такой редко найдешь.
Я зачерпнула ложку. Мед был и впрямь подстать чайку.
- Как вас зовут? - спросил дворник, когда я отведала медку и наполовину
управилась с чаем.
- Аня, - ответила я. - А вас?
- Александр Васильевич, - дворник склонил голову в шутливом поклоне, - и
не смейтесь, фамилия у меня
Суворов.
Я фыркнула и чуть не подавилась чаем.
Дворник смущенно улыбнулся.
- Родители постарались. Думали, верно, великим полководцем стану.
- Да я не о том, - повинилась я. - У меня знакомый вчера неожиданно
объявился, бывший одноклассник. Так он -
Клим Ворошилов.
- Ну, вот, - развел руками Суворов, - надеюсь, вы не Анна Австрийская?
Грешным делом, подумал, что вы
царских кровей. Вы так величественно отодвинули занавеску и появились из-за
нее...
- Кеды... - не выдержала я и рассмеялась. - Ваши чертовы кеды! Я в них,
как в ластах! Как бы не потерять, как
Золушка, башмачок.
Видимо, мы одновременно представили, как этот "башмачок" выглядит, и оба
зашлись от смеха. Причем, я едва не
подавилась, потому что принялась хохотать с полным ртом.
- Аня, - Суворов прекратил смеяться первым, - почему эти придурки напали
на вас?
- Понятия не имею, - пожала я плечами, - вероятно, на сумочку позарились.
На пиво, видно, не хватило. Они
пытались пристать ко мне в подъезде, но Эльза Марковна за меня вступилась. Да, -
я опять засмеялась, - на всякий случай
я взяла с собой газовый баллончик. А когда напали, и думать про него забыла.
- Вы чего-то боялись? - спросил Суворов. У него было симпатичное, хорошо
выбритое лицо, и, главное,
отсутствовали мешки под глазами, что говорит или о скверном характере, или о
любви к спиртным напиткам, или о больных
почках - том самом "джентльменском наборе", который отталкивает женщин. Темные
волосы сдобрены сединой. Слегка
крупноватый нос с небольшой горбинкой, серые глаза с прищуром... Он смотрел на
меня в упор, дожидаясь ответа. И хотя я
чувствовала к нему расположение, но знакомы мы были всего ничего, и не буду же я
рассказывать первому встречному о
перипетиях своей семейной жизни.
- Абсолютно не боялась, - я пожала плечами. - Они заигрывали со мной.
Прыщавые мальчики с сальными
волосами.
- Я уже говорил, что вижу их в первый раз,- задумчиво сказал Суворов, -
местная шпана у меня вся на учете. Я тут
секцию веду на общественных началах. Вроде "Курса молодого бойца". Пытаюсь
подготовить пацанов к службе в армии.
- Да, да, - вспомнила я. - Эльза Марковна что-то говорила по этому поводу.
Кажется, вы служили в
погранвойсках?
- Служил, - хмыкнул Суворов, - охранял рубежи Родины, теперь вот другие
рубежи... - Он кивнул на
составленные в углу метлы и лопаты.
- А у меня брат пограничник, - похвасталась я. - Уже капитан. Служит в
Таджикистане.
- А я все по северам, - сказал Суворов и подлил мне чаю.
Я не противилась. Мне было интересно, притом конфеты оказались вкусными.
Суворов протянул мне пирожное и
усмехнулся:
- Каюсь, люблю сладкое. Мороженое у нас в отряде было в дефиците, так мы
сгущенку мешали со снегом. Вкусно
получалось.
- А где вы служили? - спросила я и попробовала пирожное.
- В разных краях нашей необъятной Родины. И на Чукотке, и на Курилах, и на
Кольском полуострове, но ни разу на
югах. Хотя сегодняшние юга отнюдь не курорт.
- Да, брату достается, - согласилась я. - Недавно в госпитале лежал, а
письма бодрые пишет.
- А что нашему брату остается? - улыбнулся Суворов. - Нельзя домашних
волновать. Я, вот, своих не волновал, от
тягот пограничного быта ограждал. В итоге, остался в гордом одиночестве.
Я посмотрела на него, не зная, что сказать. Обстановка явно располагала к
откровениям. Но зачем мне выслушивать
рассказ о чужих трагедиях, когда своя машет красным флагом.
К счастью, Суворов оказался не из тех, кто сходу вываливает на вас груз
собственных проблем. Вероятно, он давно
свыкся с ними, или его больше волновало другое.
Через секунду я поняла, что его занимало. Оказывается, его насторожило то,
что парни решились ограбить меня при
свете дня и на виду у всего дома.
- Они заметили, что я неподалеку, и все-таки не побоялись напасть на вас
при свидетеле, - произнес он, не сводя с
меня глаз. - Или они хотели завладеть вашей машиной? Это объясняет, почему они
напали на вас не в кустах, а в тот
момент, когда вы открыли дверцу.
- По-моему, в вас говорит ваше пограничное прошлое, - улыбнулась я. - Все
вам кажется подозрительным!
- А вам это не кажется подозрительным? - Суворов быстро посмотрел на меня,
- Я им, конечно, подвесил, но
догонять не стал. Надо было вас спасать, но когда я направился в кондитерскую,
снова их увидел, они крутились поблизости.
- Вы думаете, они снова поджидали меня? Но зачем? Машина понравилась? Но
если они грабители, то давно бы
смылись. Ведь вы могли вызвать милицию.
- Вы говорите, что встретили их в подъезде. А если они ждали именно вас?
- Но откуда им знать, что я здесь появлюсь? Я сама этого не знала еще два
часа назад. Все получилось спонтанно.
Я старалась говорить спокойно, но, честно сказать, с трудом смогла
изобразить недоумение. Поведение парней меня
тоже насторожило, но все-таки у меня как-то не укладывалось в голове, что кто-то
сумел проникнуть в мои планы. По словам
Эльзы Марковны, какие-то парни интересовались этой... Мариной. Возможно, те
самые, если судить по татуировке одного
из этих типов.
- Не знаю, не знаю, - Суворов покачал головой, - но при виде меня они чуть
ли не побежали, и сели в машину. Я
намеренно остановился, чтобы они поняли: я их заметил. Они тотчас уехали. Парни
не ловили ее, они подбежали к ней и сели
на заднее сидение.
- Кто их поймет! Шпана она и есть шпана, - я потянулась за конфетой, -
конечно, не слишком приятно, когда
такие типы начинают тобой интересоваться.
- И вы не подозреваете, по какой причине?
- Понятия не имею, - я надкусила конфету. - М-м-м, как вкусно, - сказала
я, чтобы отвлечь его от этой темы. Но
дворник оказался человеком излишне внимательным и настырным. Еще один Карацупа
на мою голову! Похоже, он вцепился
в меня мертвой хваткой, точно Редбой в соседскую курицу. Только я себя
потрепанной курицей не считала, а Редбоя навсегда
отучила охотиться на домашнюю живность, отрепав его за уши.
- Я вас никогда здесь не видел. Вы приезжали в гости? - продолжал
допытываться бывший пограничник.
- Александр Васильевич, - сказала я самым вежливым голосом, на который
сейчас была способна, - я не
квартирная воровка и не мошенница, которая обирает доверчивых пенсионеров. Я
приезжала сюда по делу. Человека,
который мне нужен, не оказалось дома. Все, никакого криминала. Если желаете, я
могу предъявить документы.
- Простите, - Суворов виновато улыбнулся, - и, правда, натура моя такая,
до всего докапываться, ко всему
цепляться.
Я посмотрела на часы.
- Вы меня простите, но мне надо возвращаться домой. Я и так припозднилась.
Спасибо за заботу, за чай, конфеты. -
Я поднялась из-за стола. - Завтра я постараюсь вернуть вещи. Скажите, когда вам
будет удобно, чтобы я подъехала?
- Не беспокойтесь, когда угодно. И не обязательно завтра. Как выберетесь в
эти края, так и завезете. - Суворов тоже
поднялся и вышел из-за стола. - И не обижайтесь. Я ничего дурного не имел в
виду, просто хотел вам помочь! Если
позволите, я провожу вас до машины.
- С радостью, - улыбнулась я. - Иначе ваши кеды уведут меня в другую
сторону. Уже сейчас я пытаюсь их
развернуть в нужном направлении.
Мы посмотрели в глаза друг другу, и я вздохнула про себя. Очень
симпатичный мужчина! Но следом промелькнула
другая мысль, которая тотчас перекрыла кислород первой. Какие амуры? О чем я
думаю? Сережа! Я должна за него
бороться! Он - отец моей дочери! Он - мой муж! А симпатичных и обаятельных
мужиков слишком много, чтобы на
каждого обращать внимание. Конечно, Суворов спас меня от грабителей, но это не
значит, что я должна растаять от
благодарности.
Я подхватила сумочку и только тут заметила, что она тоже в краске.
Суворов поспешил на помощь. Смочил тряпку растворителем и протер сумочку.
Теперь от нее отвратительно воняло,
но я ведь тоже не благоухала, и все-таки произвела на своего спасителя
впечатление. Я это почувствовала всей своей,
местами чуть ли ни до крови содранной, а кое-где в пятнах краски кожей. Такое
осознается мгновенно. Человек смотрит в
другую сторону, намеренно тебя не замечает, а ты ощущаешь его каждой клеточкой
своего тела, каждой жилочкой и нервной
клеткой.
А другой кружит возле тебя часами, преданно заглядывает в глаза, осыпает
комплиментами и предупреждает каждое
твое желание, а ты его на дух не переносишь и терпишь из-за того, что воспитание
не позволяет сказать ему гадость. Что
происходит? Почему мы выбираем одних, и не замечаем других, возможно, более
порядочных, заботливых, любящих, и
тратим жизнь на заведомых негодяев? Впрочем, у мужчин наверняка то же самое,
только они реже выворачивают свою душу
наизнанку, но зато чаще ходят налево. Словом, никто не застрахован от ошибок,
обидно другое, что мы слишком быстро о
них забываем. Победы помним, моменты счастья, а вот ошибки осознанно вычеркиваем
из своей жизни, прячем их в темный
чуланчик, самый дальний чуланчик нашего сознания, а потом вдруг спохватываемся,
отчего вдруг чуланчик раздался в
размерах? Распух, как флюс, вот-вот лопнет, и чернота выплеснется наружу...
Видно, я слишком пристально смотрела на Суворова, потому что взгляд у него
изменился. Что-то в его глазах
промелькнуло, я не поняла, что именно, но внутренне съежилась от непонятных
предчувствий. И, все же, не отвела свой
взгляд, и даже мило в ответ улыбнулась.
- Спасибо, что бы я без вас делала?
- Да уж, не знаю, наверняка бы не справились, - Суворов учтиво склонил
голову, - но я всегда к вашим услугам.
Звоните, если что...
- Нет, нет, - перебила я его. Не хватало, чтобы дело дошло до обмена
телефонами. - Надеюсь, ваша помощь мне
не понадобится. - Кажется, это прозвучало не слишком красиво, и я постаралась
исправиться. - Я вам очень благодарна,
но не смею нагружать вас своими проблемами.
- А у вас есть проблемы? - быстро спросил он.
- Есть, у кого их нет, - усмехнулась я, - но все они решаемы малыми
женскими силами.
- Хорошо, если так, - согласился Суворов. - Я понял, вы из тех женщин, что
предпочитают выруливать сами.
Я на мгновение задумалась. Странно, но я никогда об этом не задумывалась.
И вот нашелся человек, который
правильно обозначил мою роль на нашем семейном судне. Я рулевой, и от меня
зависит, не напорется ли наш корабль на
подводные камни, не сядет ли на мель, не врежется ли в айсберг. Впрочем, до
вчерашнего дня поводов для беспокойства не
было, пока не встал на нашем пути огромный коралловый риф из той самой обертки с
отпечатками губ, презервативов и
писем из шкатулки...
- Да, я предпочитаю выруливать сама, - спокойно согласилась я, и не менее
спокойно посмотрела на Суворова. -
Вы согласились меня проводить, так провожайте!
Мы вышли из дворницкой и стали подниматься по ступенькам вверх. Суворов
поддерживал меня под руку, иначе я со
своей обувью не справилась бы. Мне не хотелось думать о том, как я выгляжу со
стороны. Главное, дойти до машины... К
счастью, двор из-за непомерной жары был пуст, и мы спокойно миновали его.
Зеленое пятно на асфальте и цепочка следов
снова напомнили мне о недавнем происшествии, но сейчас я чувствовала себя,
несомненно, лучше, чем, когда преодолевала
это пространство в заляпанной краской одежде. Шляпка и очки в луже
отсутствовали, видно, кто-то подобрал, или дворник
подсуетился, выбросил их в мусор. Тут я вспомнила, что оставила свою испорченную
одежду в дворницкой и сказала об этом
Суворову.
- Вы хотите ее забрать? - спросил он и остановился.
- Нет, нет, - торопливо сказала я. - Выбросьте ее на свалку или сожгите.
Ее уже не отстирать.
- Я возмещу вам урон, - глухо сказал Суворов. - Скажите, сколько я вам
должен?
- Вы с ума сошли! - рассердилась я. - Во всем виновата я сама! Никаких
возмещений долгов! И прекратите эти
разговоры, или я обижусь.
- Ну, хорошо, хорошо, - Суворов выставил перед собой ладони, - не буду. -
И снова взял меня под руку. -
Пойдемте уже!
Машина дожидалась меня на прежнем месте, и только полузатоптанные следы
моих туфель и взбитый песок,
напомнили о том, как я чуть-чуть не поплатилась за собственное легкомыслие.
Мы остановились возле "Рено". Я погладила его горячий бок. Как славно, что
эти проходимцы не угнали его. Новые
неприятности окончательно выбили бы меня из колеи. Мне повезло, что Александр
Васильевич Суворов, пусть не
фельдмаршал и не генералиссимус, а всего лишь бывший пограничник и дворник, так
вовремя встретился на моем пути,
пусть и на пару с этой злополучной банкой краски.
- Огромное вам спасибо! - сказала я проникновенно. - Вы мне очень помогли,
а одежду я вам верну в целости и
сохранности, не беспокойтесь! - и пожала ему руку.
Рукопожатие у него было сильным, а рука - теплой, но не потной. И взгляд
странный, как у обиженного ребенка. Я
понимала, что способна этот взгляд изменить, только мне это было не нужно. Зачем
подавать человеку ложные надежды?
Конечно, я верну ему завтра одежду, и все! На этом наше знакомство закончится.
Не встречались же мы до этого, и ничего,
жили себе, поживали. Мы молча стояли и смотрели друг на друга, и я не сразу
поняла, что Суворов до сих пор держит меня
за руку. Со стороны это выглядело не слишком прилично, и я торопливо освободила
руку.
- Пока, - сказала я весело и открыла дверцу. - Уже опаздываю. Дома меня
потеряли.
И в этот момент за моей спиной резко просигналил автомобиль. Я испуганно
оглянулась. И обмерла от
неожиданности. Нет, я не испугалась. И все-таки какое-то неприятное чувство
возникло вдруг в животе. Голова закружилась
и, чтобы не упасть, я схватилась за открытую дверцу. Красная иномарка
остановилась в пяти шагах от меня, и сквозь лобовое
стекло уставилась на меня знакомая рожа с поросячьими глазками.
Довольная физиономия моего недавнего преследователя высунулась из окна, и
он помахал мне рукой.
- Эй, красавица! Как дела?
- О, Боже! - пробормотала я и беспомощно оглянулась на Суворова. - Опять
это свинячье рыло!
- Вы знаете его? - взгляд Суворова изменился, он стал жестче, а глаза
потемнели.
- Этого мне не хватало! - возмутилась я. - Заметил меня на стоянке,
пытался завязать разговор, а потом некоторое
время не отставал от меня в городе, еле оторвалась на светофоре. Только как он
здесь оказался? Может, случайно?
Доставший меня своим вниманием хмырь, мысленно я обозначила его, как
Поросячье Рыло, вышел тем временем из
машины. Он был небольшого роста, с огромным, явно "пивным" брюхом, и, о,
Господи, в шортах, явивших миру кривые
волосатые ноги. В руках он держал банку пива, и, без всякого сомнения,
направлялся к нам, попеременно обмахиваясь
панамкой и делая глотки из банки.
- Аня, - быстро сказал Суворов, - садитесь в машину. Я сам отвезу вас
домой, а то мне что-то не нравится этот
тип.
И я скользнула на пассажирское сидение. В это время тип подошел к машине и
заглянул в окно с моей стороны.
- Красавица! - расплылся он в широкой улыбке и постучал банкой в стекло. -
Не убежишь, радость моя! - Меня
удивило, что он словно не заметил Суворова, который выглядел гораздо
внушительнее, чем этот толстый, мерзких паук на
своих мерзких кривых лапках. Но бывший пограничник уже зацепил его зорким
взглядом. И Поросячье Рыло ему не
понравился, похоже, больше, чем мне. Суворов захлопнул дверцу и обошел машину. В
одно мгновение он схватил типа за
грудки и оттеснил его от "Рено". Не знаю, что уж такое обидное сказал он этому
типу, но лицо у того побагровело. Он
отбросил банку и визгливо, срываясь на фальцет, заорал:
- Ты знаешь, с кем имеешь дело? Ты, рвань собачья! Сука позорная!
Суворов оттолкнул его с дороги, и, молча, подошел к машине.
А Поросячье Рыло продолжал орать, как заведенный:
- Да я тебя порву, как кобель фуфайку! Ты под себя гадить будешь!
Последний день живешь, падла! Я тебя своими
руками мочить буду!
Суворов, по-прежнему, молча, открыл дверцу и сел на водительское место.
Поросячье рыло, не переставая, визжал,
брызгая слюной и, потрясая кулаками.
Тогда не выдержала я. Выглянув из окна, я выкрикнула в его сторону.
- Заткнись, пузатый болван! И проваливай отсюда! Мочило вонючее!
В этот момент "Рено" тронулся с места, объехал по дуге красную иномарку, и
покинул двор. Я облегченно вздохнула и
посмотрела на Суворова.
- Кажется, чья-то одежда вернется к хозяину раньше, чем он предполагал.
Но мой, в который раз спаситель не был настроен на веселый лад. Он окинул
меня хмурым взглядом и буркнул.
- Не понимаю, или вы - непроходимая дура, или очень умело вешаете мне
лапшу на уши.
- И в чем я, по-вашему, дура? - вкрадчиво переспросила я, намеренно
пропустив мимо ушей второе предположение
Суворова.
- Вы знаете этого моллюска? - кивнул он головой в сторону покинутого
чудовища в шортах.
- Не имела чести познакомиться, - я постаралась, чтобы эта фраза звучала
саркастически. - Вы же не позволили.
Отшвырнули его, как пивную банку.
- А вы жалеете? - Суворов перехватил у меня эстафету, вернее, принял мяч и
ловко отбил его в мою сторону. - Что
ж, тогда не остан
...Закладка в соц.сетях
