Жанр: Любовные романы
Дрянь такая
...о сказал ему, сел в машину и через
пару секунд отъехал от офиса. Я бросилась к
своей машине и краем глаза заметила, что водитель вернулся в офис.
"Вольво", как я и подозревала, поехал в другую от аэропорта сторону. Но
через два квартала Сережа оставил его на
платной стоянке и пересел в такси. Мне все время приходилось соблюдать
дистанцию, и следить за тем, чтобы между нами
было несколько машин, чтобы Сергей не смог заметить, что его преследуют. К тому
же, он еще дважды, как заправский
Джемс Бонд менял машину. На центральных улицах мне удавалось следовать за ним
без труда, но вскоре очередное такси
выехало на окраину, и здесь мне пришлось изрядно попотеть, чтобы не выдать себя.
Наконец его автомобиль подрулил к новенькому девятиэтажному дому. Сережа
расплатился с водителем и отпустил
машину, а сам направился к крайнему подъезду. На этот раз без букета, видно, он
был у него для маскировки, но я так и не
поняла, зачем? Я припарковала "Ниссан" в стороне, в метрах ста от подъезда и
стала ждать. Впрочем, я понимала, что могу
провести всю ночь в машине, но я была к этому готова.
Я подумала, что веду себя, как типичная обманутая жена. Выслеживаю своего
неверного мужа, и несказанно рада, что
удалось обнаружить его любовное гнездышко. То, что оно находится так далеко от
офиса, говорит об одном, мой муж ведет
себя очень осторожно. Возможно, его водитель Юра в курсе, но этого парня, что
подвозил его домой, Сергей
предусмотрительно оставил в офисе. Конспиратор хренов! Машины меняет, петляет,
как заяц, по городу... Я выругалась про
себя, только на душе от этого не стало легче.
Невзирая на довольно теплый вечер, меня прохватил озноб, и я натянула на
себя джинсовую куртку. Я знала, что в
багажнике есть теплый плед. Что ж, я вполне смогу в него закутаться, если ночью
температура понизится. Я готова была
сидеть здесь до утра. Прежде, чем испортить жизнь себе и Тане, я должна все
узнать наверняка.
Я сидела, откинувшись головой на сидение, и чувствовала, как усталость
наваливается на меня. На небе постепенно
проявилась луна. Она отбрасывала тусклый свет сквозь лобовое стекло "Ниссана", и
я легко различала все подходы к
подъезду. Прошло не менее часа, самолет Сергея уже улетел, когда дверь подъезда
открылась, высветив прямоугольник
света, на его фоне две фигуры, мужская и женская, казались персонажами теневого
театра. Но я сразу узнала Сережу. Лица
его подруги, как я не вглядывалась, я не сумела различить. Но, судя по походке,
она была молодой и энергичной женщиной.
Она что-то держала на руках, и я поняла, что это грудной младенец. Сережа вынес
два чемодана и затолкал их в багажник,
затем подошел к любовнице. Судя по движениям головы, он в чем-то убеждал ее,
спорил, и я подалась вперед, чтобы лучше
видеть.
В этот момент к подъезду подъехало таксе, по номерам я узнала, что, то
самое, последнее, на котором Сережа
подкатил к дому.
Но он и его подруга не сразу сели в машину. Женщина стояла у открытой
дверцы и в ответ на Сережины явно пылкие
речи отрицательно качала головой, в чем-то с ним не соглашаясь. Тогда Сергей
чуть ли не втолкнул женщину с ребенком на
заднее сидение. Затем обошел машину и сел рядом с ней. Теперь я с трудом
различала лишь их затылки. Водитель же вышел
из машины и курил шагах в пяти от нее, вероятно, Сережа попросил его выйти.
Все мне стало понятно, девица по какой-то причине не хочет уезжать, а
Сергей ее уговаривает. Конечно, если его
девка родила, он должен ее навещать гораздо чаще, и, в конце концов, это
обнаружится. Сукин сын! Заметает следы, а,
может, он вовсе решил от нее избавится? Но в последнее предположение я не
слишком верила. Вернее всего, решил сплавить
ее на время своего отпуска куда-нибудь к маме в деревню...
"Сукин сын! Сукин сын! Сукин сын!", - повторила я, как заклинание. И это
вновь вернуло мне уверенность в себе.
Интересно, что случится, если я подойду сейчас к машине и открою дверь?
Просто-напросто подойду, открою дверь и
скажу что-нибудь язвительное, например: "Быть может, ты объяснишь мне, почему ты
сейчас не в самолете, а в этой
машине?"
Я представила себе выражение на его физиономии, когда распахнется дверь,
представила, какое лицо будет у этой
девки, кем бы она ни была. Стоит мне миновать двор и быстро открыть дверь, и я
узнаю хотя бы, кому принадлежат эти
отпечатки губ. И почему его подружка забеременела, если Сережа пользовался
презервативами? Вернее, почему она, как
всякая здравомыслящая женщина, не употребляла более действенные таблетки?
Конечно, вместо объяснений я могу
получить дикий крик на лужайке. Подобные обстоятельства, как известно, не
располагают к вежливому и утонченному
обращению.
"Давай же!", - подстегнула я себя и даже открыла дверцу. Но в этот момент
Сережа вышел из машины и быстро
занял место рядом с водителем, который в это время вернулся за руль. Такси
рванулось с места, и мне ничего не оставалось,
как последовать за ним.
Я не ошиблась, Сережа со своей любовницей направились к железнодорожному
вокзалу. Там было легче затеряться и
моей машине, и мне самой. Мой муж и его любовница уложили ребенка в коляску.
Сережа подхватил чемоданы, и они чуть
ли не бегом направились на перрон. Все это время я не отставала от них.
На перроне вовсю шла посадка на скорый поезд, следовавший до Иркутска.
Сережа быстро загрузил даму с ребенком
в купейный вагон, и сам поднялся следом за ними. Минут пять его не было, так что
я оказалась избавленной от
душераздирающей сцены прощания. Я была уверена, что сам Сергей не уезжает
поездом, потому что букет, наверняка,
остался в салоне такси, которое дожидалось Сергея на стоянке. Значит, букет
действительно предназначался кому-то
другому. Тут я вспомнила, что в Таймырск летит еще один самолет, в четыре часа
утра. Наш пострел везде поспел. И
любовницу с дитем спровадил, и на юбилей шефа не опоздает.
Я посмотрела на часы. Первый час ночи. Что ж, мой шустрый муженек вполне
успевает на утренний рейс. Я почти
искренне восхитилась его талантами конспиратора. Надо же, как ловко все
просчитал! Все до минутки! И даже то, что я не
поеду провожать его в аэропорт. Но как бы он выкручивался, если бы мне взбрело в
голову, поехать вместе с ним? Юра!
Конечно же, Юра! Вот почему его привез другой водитель. Юру он держал, как
запасной вариант, если, не дай Бог, у него
самого не получится отправить любовницу с глаз долой. Тогда Юра знает об их
отношениях. И у меня появилась достаточно
времени, чтобы прижать этого рыжего хитреца к стенке.
Я некоторое время размышляла, как лучше это сделать, и стоит ли проводить
Сергея до аэропорта, чтобы насладиться
в полной мере его изумлением, когда я появлюсь у регистрационной стойки со
словами: "Милый, ты забыл свою зубную
щетку!". Я даже проследовала за его такси до выезда из города. Оно действительно
направилось в сторону аэропорта.
Безмерная усталость не позволяла мне сосредоточиться на дороге. Глаза слипались,
а перед глазами, словно кадры из
кинофильма, мелькали сцены, которые мне пришлось лицезреть возле подъезда, а
затем на перроне. Я отгоняла видения, как
Сережа прощается с этой девицей в вагоне, как он целует ее, говорит ободряющие
слова, вероятно, обещает привезти ее
обратно сразу после возвращения из Греции. Он еще не знает, что никакой поездки
не будет. Я не смогу изображать из себя
счастливую и любящую женщину, если все время буду подозревать, что он думает о
другой.
Я представила, как стану рассказывать обо всем Римме. Гостей она уже,
несомненно, выпроводила, и сейчас ждет
меня и волнуется. И не заснет, пока я не вернусь. Я набрала ее номер, и Римма
сразу взяла трубку.
- Гости ушли? - спросила я.
- Только что, - сообщила Римма и поинтересовалась: - Ты где?
- Только что сопроводила своего муженька до выезда из города, - сказала я,
- а сейчас возвращаюсь домой.
- Не поняла? - Римма явно встревожилась. - Он разве не улетел?
- Кажется, он взял билеты на утренний рейс, - я старалась, чтобы мой голос
звучал бодро, - но мне пришлось
поколесить по городу, чтобы узнать некоторые интимные подробности.
- Надеюсь, он тебя не заметил?
- Я тоже надеюсь, но ему было не до того, он полностью был поглощен
встречей с некой молодой дамой.
- Все-таки, правда? - голос Риммы дрогнул.
- Да, причем с такими подробностями, о которых мы не подозревали. Кстати,
я открыла шкатулку. Ты не ошиблась, я
там нашла письма.
- Все, ладно! Отключайся, а то влетишь куда-нибудь. Я обязательно тебя
дождусь! Все обсудим, но будь осторожнее,
не лихачь! - И она отключилась.
Меня вдруг замутило, и я поняла: от голода. Я открыла бардачок в надежде
обнаружить там что-нибудь съедобное, но
нашла только чупа-чупс, тайный Танькин запас. Я запрещаю ей подобные лакомства,
чтобы не портила зубы, но сейчас это
было значительно лучше, чем вовсе ничего. Я с трудом освободила леденец от
обертки и затолкала его в рот. И подумала,
что отсутствие мужчины не слишком благотворно влияет на организм женщины.
Придется садиться на диету. И, кажется,
сегодня я уже сделала первый шаг. Итак, диета Одинокой Женщины: ни жира, ни
соли, ни сахара, ни денег, ни мужика.
Жуть! И... будь все проклято!
Я встряхнулась. В глазах несколько посветлело. Я взглянула в зеркальце:
одна щека раздута, палочка леденца торчит
изо рта... Да, видок! Детство сплошное! Дорога впереди была пуста. До поворота
на шоссе, ведущего к поселку, осталось
чуть больше километра. Но сзади меня нагоняла какая-то машина. Я прибавила
скорость, но не так, чтобы слишком. Я не
люблю, чтобы какая-то колымага сидела у меня на хвосте.
Показался поворот, я глянула в зеркальце заднего обзора, там, стремительно
увеличиваясь в размерах, появился
старинный бежевый "Москвич". Я сбавила ход на повороте, и его водитель
притормозил буквально в последнюю секунду,
едва не поддав под зад моему автомобилю. "Москвич", похоже, был древнее лодки
Харона, но скорее принадлежал к тем
временам, когда Клим Ворошилов гонял на своей "Яве", дико воющей и окутанной
клубами синеватого дыма. Он снимал с
мотоцикла глушитель и носился по ночным улицам, а милицейская "синеглазка" с
сиреной - за ним.
Это были дни его самой большой, но, увы! былой славы. Я вспомнила, каким
он был тогда - дерзким, полным
нервной энергии, - и мне хоть на секунду захотелось вернуться в те времена,
когда я еще не натворила непоправимых
ошибок, когда еще могла предпочесть Клима Сергею. Да, он был грубым и
невоспитанным, но он, похоже, очень любил
меня. И та сцена в гостинице всего лишь взрыв отчаяния, эмоциональный срыв, у
него отказали тормоза в ответ на мой отказ
выйти за него замуж. Но выйди я за него замуж, где гарантия, что эти тормоза не
стали бы слетать регулярно, вдобавок у
меня не появилась бы Татьяна, а дочь перевешивала здесь любые соображения. Я
постаралась выбросить из головы Клима и
прочие воспоминания. Мой автомобиль продолжал катить к поселку, к дому, где
ждали моего возвращения дорогие мне
люди.
Впереди сквозь густые кроны деревьев показались огни поселка. Я никогда,
ни разу за последние восемь-девять лет не
возвращалась так поздно домой одна. Обычно мы задерживались вместе с Сережей, и
в таких случаях за рулем находился он
сам или водитель. А я сладко подремывала на крепком плече мужа, представляя, как
скоро мы окажемся в мягкой теплой
постели, и он никогда не позволит мне заснуть, прежде, чем не докажет свою
любовь.
И тут я вспомнила, по какой причине я возвращаюсь домой поздней ночью и
одна! Ну, сукин сын, Сережа! Рыбка,
солнышко, Нюша! Как ловко ты умеешь расположить к себе женщину! Интересно, эту
девку ты тоже называешь рыбкой и
солнышком?
Я скрипнула зубами, и мой зубовный скрежет совпал с яростным скрежетом
тормозов. Оказывается, этот бежевый
хлам снова нагнал меня, опять лишь чудом успел затормозить и едва не разнес мне
багажник.
- Что ты делаешь, черт побери? - воскликнула я, глядя в зеркальце.
"Москвич" сначала отвалил в сторону, а потом и
вовсе обогнал меня. Он прямо-таки подпрыгивал от удовольствия, что утер нос
японскому внедорожнику. Всегда найдется
такой вот любитель продемонстрировать презрение к чей-либо медленной езде. Но
разве кому-нибудь захочется мчаться во
весь опор навстречу катастрофе, особенно если дома тебя дожидается ребенок,
мчаться даже на такой навороченной тачке,
как "Ниссан" моего мужа. Пока моего мужа! Тем более дорога была пуста, и только
эта ржавая колымага не давала мне
покоя. Я глубоко вздохнула, впереди ждали еще более суровые испытания, и это
было хуже всего. Я никогда не прощу
Сереже ту боль, которую он причинит дочери. Таня так его любит, и чтобы она не
сломалась, я должна отодвинуть свой
личные страсти-мордасти в сторону.
Я прибавила скорость. "Ниссан", мягко шурша шинами по асфальту, летел
сквозь ночную темноту к скоплению огней,
которые становились все ярче, ярче. Я была уже в пяти минутах езды от шлагбаума,
еще один поворот, и я - дома. По радио
тихо и задушевно пела по чьей-то заявке Валентина Толкунова. Старая песня,
чудесная певица... Луч света от фар вдруг
выхватил метнувшуюся, чуть ли не под колеса, лохматую собаку. Я затормозила,
обозвав беспечную псину не слишком
хорошими словами. Собака спокойно убежала в лесополосу. Я снова включила
скорость и тут увидела впереди тот же
дряхлый "Москвич", который точно карающая десница все время висел над задницей
моего автомобиля. Сейчас он шел по
встречной полосе и вдруг внезапно вильнул в мою сторону.
Я до отказа вывернула руль, пытаясь избежать столкновения, выругалась, но
мой голос перекрыли визг шин, скрежет
тормозов и душераздирающий стон мнущегося металла. Что-то толкнуло меня в спину,
затем голова метнулась вперед, а
сиденье - назад, радиоприемник икнул и заголосил еще громче, а мой затылок,
словно треснул и вдавился в подголовник.
Пришла я в себя оттого, что шея у меня мучительно болела. Я осторожно
ощупала голову, лицо. Вроде все цело,
никаких повреждений. "Ниссан" стоял, но стоял как-то странно, кормой вверх,
сильно наклонившись вперед. Я пригляделась
и чуть не вскрикнула от отчаяния. Оказывается, мы залетели в арык - бетонный
желоб, по которому подается вода на поля
из оросительного канала. Передние колеса застряли в желобе, и это не позволило
"Ниссану" завалиться набок.
Я с усилием вытолкнула дверцу, и что-то при этом посыпались, кажется,
обломки стекла. Заднее стекло было разбито,
от осколков меня спасла спинка сидения. А вот лобовое, к счастью не пострадало,
иначе мое лицо смахивало бы сейчас на
мясной пирог. Чувствуя головокружение, я вылезла из машины. Фары светили, как ни
в чем не бывало, и освещали темную
воду на дне арыка. Я тотчас провалилась в нее по колено. Это чуть-чуть
прочистило мне мозги, но все вокруг казалось
нечетким, вроде как смазанным, расплывающимся и дрожащим, как марево над
болотом.
Ухватившись за бетонные края, я с трудом, но вылезла из арыка. "Москвича"
и след простыл. Но ему, видно, тоже
хорошо досталось. Под ногами хрустели осколки стекла, а чуть в стороне я подняла
бежевое, все в ржавчине крыло, которое
слетело при ударе о мою машину. Что ж, это неплохая примета для милиции. Я
подняла крыло и огляделась по сторонам. На
шоссе ни одной машины, кругом - кромешная темнота, и лишь световое пятно на дне
арыка, подтверждало, что я и
"Ниссан" пока живы. Радиоприемник кричал что-то грубое и неприличное, и я
пожалела, что не могу ответить тем же.
Малейшее усилие отзывалось нестерпимой болью.
Я пошарила по карманам, и вспомнила, что оставила мобильник на сидении.
Гарантии, что он остался там же после
того, как "Ниссан" спикировал в арык, не было никакой. К тому же я не
представляла, как снова спущусь в арык. Съезжать на
заднице в холодную грязную воду тоже как-то не хотелось, и я осталась ждать на
шоссе, почти не надеясь на помощь.
Вернее, я села прямо на обочину и обхватила голову руками. Боже! Когда все это
закончится?
Кажется, я задремала, вернее, провалилась в мрачную бездну, на дне которой
что-то быстро вращалось, меня
замутило, и тут я поняла, что кто-то трясет меня за плечо и кричит:
- Аня! Аня! Очнись!
Я открыла глаза и увидела перед собой что-то громадное и серебристое.
Самолет? За мной прилетел самолет? Меня
продолжало мутить, затылок налился свинцовой тяжестью, шея нестерпимо болела.
Какой-то огромный человек опустился
передо мной на корточки, заглянул в лицо, а затем молча подхватил на руки и
понес к тому, что я приняла за самолет. Но это
был автомобиль, какой марки я не определила, потому что не великий специалист в
этих делах, но поняла, что так сверкать
может только дорогой автомобиль. Он таинственно мерцал в начинавшей расступаться
темноте. Я вгляделась в лицо
человека, который поднес меня к машине, и охнула. Это был Клим Ворошилов. И я
поняла, что мои прежние злоключения
ничто по сравнению с будущими.
Глава 9
- Ты можешь не беспокоиться, я все рассказал гаишникам, они захватили и то
крыло от "москвича", которое ты так
бережно прижимала к груди. Они говорят, что непременно найдут виновника аварии.
И ты получишь сполна не только по
страховке, но и от того проходимца, что подсек тебя. Я об этом сам позабочусь. -
Клим говорил спокойным уверенным
тоном, он даже не смотрел в мою сторону. Уверен, что я не пропустила не единого
слова.
В голове у меня до сих пор шумело, шею сковал специальный воротничок,
который на меня надели в травмпункте, там
же мне сделали пару инъекций, и теперь я чувствовала себя несравнимо лучше, чем
в тот момент, когда вылезла из арыка и
оказалась одна на обочине.
- Мне показалось, что эта развалюха меня преследовала, - сказала я, и не
узнала своего голоса, такой он у меня был
слабый и дрожащий. - Сначала "москвич" норовил врезаться в машину сзади, а потом
пошел на лобовое столкновение.
Чтобы это значило?
Клим посмотрел на меня и усмехнулся.
- Это значит, что у тебя очень богатая фантазия. Кому потребовалось тебя
преследовать? Наверняка какой-нибудь
чудила залил себе мозги водкой и решил полихачить, показать, что японская тачка
дерьмо по сравнению с отечественным
шедевром автомобилестроения. А то вообразил себя Шумахером! С этим милиция
разберется, а ты успокойся! Все позади!
Ничего страшного не случилось. У тебя нет даже сотрясения мозга, только
растяжение шейных мышц. Все, что тебе нужно
сейчас, - легкое болеутоляющее и хорошо выспаться.
- Знаю.
- Твой автомобиль отбуксировали в мастерскую. Я узнавал, ничего страшного.
Выправят бампер, вставят стекла,
заменят одну фару. Ты еще хорошо отделалась, видно, катила на небольшой
скорости.
- Да, - ответила я, - только показался поворот, и я сбавила скорость.
- Прекрасно, - улыбнулся Клим, - иначе машина могла бы перевернуться. Но
меня удивляет, почему этот сволочь
на "Москвиче" не остановился и не оказал тебе помощь? Скорее всего,
действительно нализался, или думал, что ты погибла.
В таких случаях не у всех выдерживают нервы.
Он помолчал некоторое время и задал новый вопрос.
- Откуда ты ехала так поздно? Неужели непонятно, что ночью на дорогах
вдвойне опасно, тем более, одинокая
женщина в шикарном автомобиле - самая лакомая приманка для грабителей.
- Может, он хотел завладеть моей машиной, но не рассчитал, что я свалюсь в
арык. Как только мосты в "Ниссане" не
полетели и колеса. Я думала, он развалится на части.
- Большой запас прочности, - усмехнулся Клим, - благодари японцев. Они
просчитали и таких водителей, как ты,
которых может занести в арык и еще куда-нибудь, похуже.
Да, куда еще хуже? Меня уже занесло дальше некуда. Я попыталась вспомнить,
что такое нормальная жизнь.
Например, такая, как вчера. И не вспомнила...
Клим ободряюще улыбнулся мне и потрепал по колену. Я поспешно отодвинула
ноги.
- Успокойся, Аня, - сказал он. - Ты выздоровеешь, у тебя все будет в
порядке.
- Знаю.
Я кивнула, и тут же в ее шею словно вонзился клинок. Я охнула и замерла,
схватившись обеими руками за воротник.
Боль медленно отступила. Клим выпустил воздух сквозь стиснутые зубы и выругался.
- Я сам найду этого ублюдка и непременно сверну ему шею.
- Спасибо, Клим, что помог. Не знаю, чтобы я без тебя делала. - Тут только
до меня дошло, что он тоже слишком
поздно оказался на дороге, ведущей к поселку. Откуда он возвращался?
Я не преминула спросить об этом Клима, но он сказал совсем другое:
- Римму Витальевну я предупредил, что ты попала в небольшую аварию.
Объяснил, что ничего серьезного и скоро
привезу тебя домой.
- Римму Витальевну? - поразилась я. - Откуда ты знаешь Римму и ее телефон?
Клим покосился на меня.
- Как ты думаешь, откуда я ехал?
- От нас? Ты приезжал ко мне и познакомился с Риммой?
- Не совсем так. Я приезжал в гости к Римме Витальевне. И очень удивился,
когда узнал, что вы живете в одном
доме.
- Ты удивишься еще больше, когда узнаешь, что она первая жена Сережи, -
сказала я сухо. - Я поняла, что тебя,
наверное, пригласили на вечеринку. Ты знаком с ее издателями?
- Очень хорошо знаком, - кивнул Клим, - но ты удивишься, что я тоже
собираюсь издавать ее книги, только не в
России.
- Господи! Ты не живешь в России? Ты тот самый американский издатель? - Я
потерла виски. - Не могу поверить,
ты заделался бизнесменом? Клим Ворошилов - американский бизнесмен! Как это
случилось?
- Очень банально, если считать банальным получение наследства за границей.
- У тебя оказались родственники за границей? Откуда?
- Брат моей бабушки был моряком, плавал на торговых судах. Попал в плен к
японцам, каким-то образом бежал,
оказался сначала в Бразилии, затем перебрался в Штаты, женился на дочери
богатого издателя из Сан-Франциско. Детей у
них не было, приемный сын погиб в автокатастрофе. Словом, я оказался
единственным наследником. И шесть лет назад
перебрался в Сан-Франциско. Дела идут неплохо, я стараюсь издавать российских
авторов на английском языке.
- И как, покупают?
- Вполне прилично. Интерес к России довольно большой, хотя я бы не сказал,
что американцы самая любопытная
нация в мире.
- И ты сам ездишь к каждому российскому писателю, которого хочешь издать?
Не накладно ли?
- Накладно, но переговорами с авторами и издателями занимаются мои агенты,
только для Риммы Витальевны я
сделал исключение. Во-первых, она по-настоящему талантливый автор...
- Я очень рада за нее, - сказала я тихо. - У нее появилась цель в жизни. А
во-вторых, ты, наверное, узнал, что она
инвалид?
- Это тоже сыграло свою роль. Но на вторую позицию я бы поставил то, что
она живет в моем родном городе. И,
самое, может быть, главное, я хотел узнать о тебе. Я думал, ты уехала. И когда
Галина Филипповна сказала, что ты в городе,
вышла замуж и у тебя дочь, прости, я не смог удержаться, и сразу поехал к тебе.
Правда, ты встретила меня очень нелюбезно.
- А ты ожидал другого? После того, что случилось, ты думал я брошусь в
слезах и соплях тебе на шею?
- Нет, не ожидал. - Он искоса посмотрел на меня. - Только не нервничай.
Тебе нельзя!
- А как я должна реагировать на твое появление? Только-только стала все
забывать, и вдруг ты, как снег на голову.
- Долго же ты меня забывала, - его губы скривились в усмешке.
- Я не тебя забывала. Ты мне всегда был безразличен. Я не могла забыть
того свинства в гостинице!
- Свинства? В гостинице? - Клим вдруг свернул на обочину и выключил
скорость. - То, что произошло между
нами, ты называешь свинством?
- А как иначе это называется? Ты нажрался, как свинья, и изнасиловал меня.
И всю ночь не отпускал меня.
- Господи! - Клим схватился за голову. - Не был я пьян, понимаешь ты это,
или нет? Просто у меня крыша
поехала. Я тебя с первого класса любил, безумно, до помрачения! Ради тебя
дрался, выпендривался, гонял на мотоциклах, а
ты смотрела на меня, как на пустое место. Как же, двоечник, прогульщик,
хулиган... А ты - чистенькая, правильная,
отличница! Тебе бы хоть раз посмотреть на меня по-другому, понять, что творилось
у меня в душе... Нет, ты смотрела в
другую сторону. Сашка Калашников... Вы с ним дружили, я знаю. Уж он-то подходил
тебе по всем меркам. Спортсмен,
красавец, мечта всех девчонок.
- Саша погиб в Чечне, еще на первой войне, - сказала я тихо. - У него
остались жена и двое сыновей. Помнишь
Лизу Барышеву из параллельного класса?
- Лизу? - поразился Клим. - Пигалица такая. Серая мышка в очках? Он разве
женился на ней?
- Представь себе, сразу после Рязанского училища. Лиза закончила
пединститут и сейчас преподает математику в
нашей школе.
- Боже мой! - Клим покачал головой. - А я ничего не знал. Кто-нибудь из
наших в городе остался?
- Мало кто. Изредка видимся. Разговаривать особо не о чем. Так общие фразы
о семье, о детях.
- Ты не захотела выйти за меня. Теперь у нас тоже могли быть дети.
- Только не смеши меня! - оборвала я его. - Уж замуж невтерпеж! Как же!
Что у тебя было за душой, кроме
красивой формы? Я знаю, ты плавал на Севере, прилично зарабатывал. Но мозги...
Где были твои мозги? Ты повел себя
хамски, вместо того, чтобы набраться терпения. Возможно, у нас бы и получилось,
если бы ты сразу не потащил меня в
постель. Ты уничтожил все хорошее, что было у меня к тебе!
- Прости! Я - олух, последний осел! Но пойми, у меня заканчивался отпуск,
и я испугался, что ничего не успею. Со
мной ехать ты отказалась, а до следующего отпуска еще целый год. Я боялся тебя
потерять.
- Дурак, какой же ты дурак, - я абсолютно неожиданно для себя заплакала. -
Ты думал: обесчестишь девушку, она
впадет в панику, а ты осчастливишь ее предложением руки и сердца! Грех мой решил
прикрыть? Только не на ту напал! Я
сама умею справляться со своими проблемами.
- Я это понял. - Клим смотрел прямо перед собой, где в серой предутренней
дымке проступили первые дома
поселка. Охранник вышел из дежурки, поднял шлагбаум, проводил нас ленивым
взглядом, и, зевнув, вернулся обратно.
Сердце мое обмерло. Все! Уже сегодня в поселке будут знать, что я возвращалась
домой под утро, в чужой машине, с чужим
мужиком... Я тряхнула головой, и тотчас в затылке и в шее отозвалось тягучей
болью. Хватит! Сколько можно жить,
оглядываясь на
...Закладка в соц.сетях
