Жанр: Любовные романы
Затмение
...nbsp;— От этих слов Эдвард
поморщился. — И я боюсь, что буду так занята этим безобразием, что уже
не буду собой... и что я... я не буду хотеть тебя так, как хочу сейчас.
— Белла, это проходит, — успокоил меня Эдвард.
Он не понял, что я имела в виду.
— Эдвард, — начала я, нервничая и не сводя глаз с родинки на своем
запястье, — я хочу получить кое-что, пока еще не перестала быть
человеком.
Он ожидал продолжения. Я молчала. Мое лицо горело огнем.
— Ты получишь все, чего захочешь, — подбодрил меня обеспокоенный и
недоумевающий Эдвард.
— Обещаешь? — пробормотала я, зная, что попытка поймать его на
слове не удастся, однако не в состоянии избежать искушения.
— Обещаю, — ответил он.
Я подняла глаза: Эдвард смотрел на меня серьезным и растерянным взглядом.
— Скажи мне, чего ты хочешь, и оно твое.
Какая же я все-таки неуклюжая идиотка! Слишком невинная — в чем, собственно,
весь вопрос. Соблазнительница из меня никакая. Ну, чего нет, того нет —
придется быть смущенной и неопытной.
— Тебя, — почти невнятно пробормотала я.
— Я и так твой. — Он улыбнулся, все еще ничего не понимая.
Я опустила глаза под его взглядом. Глубоко вдохнула и сдвинулась вперед,
усевшись ему на колени. Обхватила Эдварда за шею и поцеловала.
Эдвард опешил, однако охотно ответил на мой поцелуй. Его губы мягко целовали
мои, но я видела, что его мысли бродят где-то далеко: скорее всего, пытается
сообразить, чего я добиваюсь. Я решила, что подсказка не помешает, и слегка
дрожащими руками потянулась к вороту рубашки. Непослушными пальцами
торопливо попыталась расстегнуть пуговицы. Эдвард меня остановил.
Он замер. Я почти услышала, как в его голове щелкнуло: он наконец связал
воедино мои слова и действия. И тут же, укоризненно глядя на меня, оттолкнул
мои руки.
— Не делай глупостей.
— Но ты же пообещал: все, чего я захочу, — напомнила я без особой
надежды.
— Об этом даже речи быть не может! — Хмуро глядя на меня, Эдвард
застегнул две пуговицы, которые мне все же удалось расстегнуть.
Я стиснула зубы.
— А я говорю, может! — прорычала я, схватила ворот своей блузки и
рванула, расстегнув верхнюю пуговицу.
Эдвард схватил меня за запястья и прижал мои руки к бокам.
— А я говорю, нет! — категорически заявил он.
Мы мрачно уставились друг на друга.
— Ты сам хотел узнать, что я имела в виду.
— Я думал, ты имела в виду нечто хотя бы отдаленно возможное.
— Значит, ты можешь попросить все, что угодно, включая такую
невероятную глупость как брак, а мне нельзя даже поговорить о том...
Эдвард свел мои руки вместе, ухватил их одной рукой, а другой зажал мне рот,
прерывая бессвязный поток обвинений.
— Нет, — сурово заявил он.
Я глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. И когда злость начала таять, ей на
смену пришло другое чувство.
Мне не сразу удалось понять, почему я снова опустила глаза и вспыхнула;
почему глаза на мокром месте и тянет убежать из комнаты.
Он меня не хочет!
Эта мысль противоречила логике. Эдвард ведь не раз говорил, что все дело
только в моей безопасности. И все же раньше я не выражала свои чувства так
открыто.
Угрюмо уставившись на золотистое покрывало такого же цвета, как и глаза
Эдварда, я едва сдерживала слезы.
Эдвард вздохнул. Убрал руку, закрывавшую мне рот, и взял меня за подбородок,
задирая его вверх, чтобы я подняла взгляд.
— Ну, что теперь?
— Ничего, — неохотно выдавила я.
Он долго вглядывался в мое лицо, а я безуспешно пыталась вывернуться из его
хватки.
Эдвард нахмурился.
— Я тебя обидел?!
— Нет, — соврала я.
Ничего не успев понять, я оказалась в объятиях Эдварда, прижатая щекой к его
плечу. Он успокаивающе гладил меня по лицу.
— Ты ведь знаешь, почему я вынужден сказать нет, — пробормотал
он. — Ты знаешь, что я тоже тебя хочу.
— Правда? — с сомнением спросила я.
— Конечно, правда! Глупенькая ты моя, обидчивая девчонка! —
засмеялся Эдвард и тут же угрюмо добавил: — И по-моему, не только я. Мне
кажется, что за мной уже выстроилась нетерпеливая очередь, которая так и
ждет, когда я сделаю какой-нибудь серьезный промах... Ты слишком желанна.
— Ну и кто теперь говорит глупости? — Разве кто-то может хотеть
неуклюжую, застенчивую и неопытную девчонку?
— Мне что, собрать подписи под заявлением, чтобы ты мне поверила?
Сказать тебе, кто подпишется первым? Некоторых ты знаешь, но остальные тебя
удивят.
Я помотала головой, по-прежнему пряча лицо у него на груди.
— Ты просто морочишь мне голову. Давай вернемся к тому, с чего начали.
Эдвард вздохнул.
— Поправь меня, если я не права. — Я попыталась сохранить
невозмутимость. — Ты требуешь, чтобы мы поженились, — на этом
слове я не могла не поморщиться, — чтобы ты оплатил мое обучение в
колледже, а еще ты хочешь отсрочку и новую машину для меня. Я ничего не
забыла? Ничего себе списочек!
— Только первое условие не подлежит обсуждению. — Эдвард
улыбнулся. — Остальные — это так, пожелания.
— А мое единственное маленькое требование...
— Требование? — прервал меня он, снова становясь серьезным.
— Да, требование.
Эдвард прищурился.
— Мне ужасно трудно согласиться на брак. И я пойду на это, только если
получу что-нибудь взамен.
Он наклонился и прошептал мне на ухо бархатным голосом:
— Нет. Сейчас это невозможно. Потом, когда ты будешь менее хрупкой.
Белла, имей терпение.
Я постаралась говорить твердо и невозмутимо:
— В том-то все и дело. Когда я буду менее хрупкой, это будет уже не то!
Я стану другой! И кто его знает, кем именно.
— Ты по-прежнему останешься Беллой, — пообещал он.
Я нахмурилась.
— Каким образом?! Ведь я изменюсь настолько, что буду готова убить
Чарли или пить кровь Джейкоба и Анжелы?
— Это пройдет. К тому же я сомневаюсь, что ты станешь пить кровь этой
собаки. — Эдвард притворно передернулся. — Даже как новорожденная
ты будешь более разборчива!
Я пропустила мимо ушей попытку отвлечь меня.
— Но ведь именно это мне всегда будет нужно больше всего, верно? Крови,
крови и еще больше крови!
— То, что ты до сих пор жива, доказывает, что это не так, —
заметил Эдвард.
— Ага, надо лишь подождать восемьдесят лет! — напомнила я. —
Я имею в виду физические желания. Интеллектуально я смогу быть собой... со
временем. Но чисто физически я буду хотеть только крови и больше ничего.
Эдвард промолчал.
— Значит, разница все-таки есть, — сделала я вывод, не встречая
возражений. — Потому что сейчас физически я больше всего на свете хочу
тебя. Ты мне нужен больше еды, воды и воздуха. Разум расставляет приоритеты
в несколько ином порядке, но вот тело...
Я изогнулась и поцеловала его в ладонь.
Эдвард глубоко втянул в себя воздух. К моему удивлению, в его вдохе
послышалась некоторая нерешительность.
— Белла, я могу нечаянно убить тебя, — прошептал он.
— Сомневаюсь, что ты на такое способен.
Эдвард прищурился и протянул руку за спину. Раздался приглушенный треск, и
кровать под нами вздрогнула.
Эдвард показал мне ладонь: на ней лежало что-то темное. Розочка! Одна из
тех, что украшали узорчатую металлическую раму кровати. Он сжал пальцы, а
потом снова раскрыл и молча показал мне раздавленный кусок черного металла,
на котором отпечаталась ладонь — как на пластилине, зажатом в руке ребенка.
Металл тут же рассыпался в черный порошок.
Я хмуро посмотрела на Эдварда.
— Я вовсе не это имела в виду. Твоя сила мне и так прекрасно известна.
И нечего было мебель ломать.
— Тогда что именно ты имела в виду? — мрачно спросил он и бросил
пригоршню железного песка в угол комнаты — послышался шорох, похожий на стук
капель дождя.
Эдвард пристально всматривался в мое лицо, пока я старалась подобрать слова.
— Ясное дело, физически ты вполне способен причинить мне боль, если бы
захотел... Я, собственно, имела в виду, что ты этого не захочешь... по-
моему, ты бы никогда не смог...
Он затряс головой прежде, чем я успела договорить.
— Белла, все не совсем так, как ты себе представляешь.
—
Не совсем
! — передразнила я. — По-моему, ты не больше
меня в этом понимаешь.
— Вот именно. Неужели ты думаешь, что я стал бы так рисковать тобой?
Я посмотрела на него долгим взглядом. В глазах Эдварда не было ни тени
нерешительности, ни единого намека на возможность компромисса.
— Ну пожалуйста, — безнадежно прошептала я наконец. — Это
все, чего я хочу. Пожалуйста.
Я закрыла глаза, признавая свое поражение и ожидая быстрый и решительный
отказ.
Однако Эдвард молчал. Я в удивлении помедлила: надо же, он опять дышит
неровно!
Открыв глаза, я увидела искаженное страданием лицо.
— Пожалуйста? — прошептала я снова, и сердце заколотилось.
Поспешив воспользоваться внезапной нерешительностью Эдварда, я торопливо
выпалила: — Тебе не нужно давать мне никаких гарантий. Если ничего не
получится, то так тому и быть. Но давай хотя бы попробуем... всего лишь
попробуем. И я соглашусь на все, чего ты хочешь, — необдуманно
пообещала я. — Выйду за тебя замуж. Позволю заплатить за учебу в
Дартмуте и не стану жаловаться на размер взятки, которую тебе придется им
дать. Можешь даже купить мне гоночный автомобиль, если тебе этого так
хочется! Только... ну пожалуйста!
Его ледяные руки крепче стиснули меня в объятиях, губы прикоснулись к уху, и
я задрожала от холодного дыхания:
— Это невыносимо! Из всего, что я хотел бы тебе дать, ты решила
потребовать именно это! Ты хотя бы представляешь себе, как больно мне
отказать, когда ты вот так меня умоляешь?
— Тогда не отказывай! — задыхаясь, предложила я.
Он промолчал.
— Пожалуйста! — снова повторила я.
— Белла...
Он медленно покачал головой, однако это не выглядело отказом: его губы
двигались по моей шее — кажется, Эдвард решил сдаться. Сердце, которое и так
уже билось слишком быстро, теперь застучало с бешеной силой.
И я опять воспользовалась ситуацией как могла: когда он медленно и
нерешительно повернулся ко мне, я быстро извернулась в его объятиях и
прижалась к губам. Я подумала, что он опять меня оттолкнет, но ошиблась.
Теперь его губы были не такими нежными: в поцелуе чувствовались неведомая
раньше напряженность и отчаяние. Я обхватила Эдварда руками за шею, и для
моего разгоряченного тела его кожа показалась холоднее обычного. Я задрожала
— но вовсе не от холода.
Эдвард не отрывался от моих губ. На этот раз оторваться пришлось мне, чтобы
втянуть в себя воздух. Однако даже тогда его губы продолжали целовать меня —
просто передвинулись на горло. Восторг победы странно опьянял, давая
ощущение всемогущества. Смелости. Теперь руки у меня не дрожали, и я легко
справилась с пуговицами на его рубашке. Мои пальцы погладили его ледяную
грудь. Какой же он красавец! Какое слово он только что использовал?
Невыносимо — вот что! Невыносимая красота...
Я снова прижалась к его губам, и Эдвард явно разделял мои чувства: одной
рукой держал мое лицо, а другой крепко обнимал за талию, изо всех сил
прижимаясь ко мне. Добраться до пуговиц на моей блузке было трудновато, но
все же возможно.
На моих запястьях сомкнулись холодные наручники. Мои руки закинули за
голову, которая внезапно оказалась лежащей на подушке.
— Белла, — прошептал он мне прямо в ухо бархатным голосом, —
перестань наконец пытаться снять с себя одежду.
— Ты сам хочешь это сделать? — в недоумении спросила я.
— Не сегодня, — тихо ответил он.
Теперь его губы двигались медленнее, целуя мою щеку.
— Эдвард, не...
— Я же не сказал нет, — успокоил он. — Я сказал
не сегодня
.
Я обдумывала его слова и ждала, пока мое дыхание успокоится.
— Назови хотя бы одну причину, почему не сегодня. — Я все еще
задыхалась, и от этого раздражение в голосе звучало не так внушительно.
— Я тоже не вчера родился, — хмыкнул он. — Как, по-твоему,
кто из нас двоих охотнее даст другому то, что он хочет? Ты только что
пообещала, что выйдешь за меня замуж до превращения, но если я сдамся прямо
сейчас, то что помешает тебе побежать к Карлайлу завтра утром? Очевидно, что
я гораздо охотнее дам тебе то, чего ты хочешь. Поэтому... сначала твоя
очередь.
Я шумно выдохнула.
— Сначала я должна выйти за тебя замуж? — недоверчиво спросила я.
— Это мое условие — хочешь принимай, а не хочешь — не надо. Компромисс,
помнишь?
Эдвард стиснул меня в объятиях и принялся целовать — такие поцелуи должны
быть запрещены законом! Слишком они убедительны — это принуждение, прямо-
таки насилие над личностью! Я попыталась сохранить ясность рассудка... и
очень быстро потеряла голову.
— По-моему, ничего глупее не придумать, — пробормотала я, когда
Эдвард наконец позволил мне вздохнуть.
— Неудивительно, что ты так считаешь, — поддразнил он. —
Такие вещи у тебя просто в голове не укладываются.
— И как это я так? — проворчала я. — Ведь думала, что в кои-
то веки добилась своего! И вдруг...
— Ты обручена, — закончил он.
— Фу! Только, пожалуйста, не говори это вслух!
— А ты что, берешь свои слова обратно? — он отстранился и заглянул
мне в лицо.
Эдварда это явно забавляло.
Я хмуро уставилась на него. Но разве я могла ему сопротивляться?
— Так что, отказываешься от своих слов? — не унимался он.
— Эх! — застонала я. — Нет. Не отказываюсь. Теперь ты
доволен?
Эдвард ослепительно улыбнулся:
— По уши.
Я опять застонала.
— А разве ты не рада?
Он поцеловал меня прежде, чем я успела ответить — еще один исключительно
убедительный поцелуй.
— Немножко, — призналась я, когда сумела наконец ответить. —
Но вовсе не из-за свадьбы.
Эдвард снова меня поцеловал.
— А тебе не кажется, что у нас все наоборот? — прошептал он мне на
ухо и засмеялся. — Согласно традициям, в этом споре нам следует
поменяться местами.
— В нашем случае традиции вообще неприменимы.
— Тоже верно.
Он поцеловал меня еще раз, и еще — пока мое сердце не забилось, а щеки не
вспыхнули.
— Эдвард, послушай, — пробормотала я прерывающимся голосом, когда
он принялся целовать меня в ладонь. — Ведь я же сказала, что выйду за
тебя замуж, и я это сделаю. Обещаю. Клянусь! Если хочешь, могу подписать
клятвенное обещание собственной кровью.
— Не смешно, — пробормотал он, прижимаясь губами к моему запястью.
— Я хочу сказать, что вовсе не собираюсь тебя обманывать. Ты же меня
знаешь. Так что на самом деле нам вовсе незачем ждать. Ведь мы совсем одни —
а это нечасто бывает! — и у нас есть эта большая и удобная кровать...
— Не сегодня, — повторил он.
— Ты что, мне не доверяешь?
— Ну конечно же, доверяю!
Пользуясь рукой, которую он все еще целовал, я повернула Эдварда к себе
лицом.
— Тогда в чем дело? Ты ведь все равно знал, что в конце концов
добьешься своего. — Я нахмурилась и пробормотала: — Все всегда
получается по-твоему.
— Просто перестраховываюсь, — невозмутимо ответил он.
— Тут что-то еще, — догадалась я. На лице Эдварда лежала тень —
еле заметный намек на скрытый мотив, спрятанный под безмятежностью. — А
ты сам-то не собираешься взять свое слово обратно?
— Нет, — торжественно пообещал он. — Клянусь, мы попытаемся.
После свадьбы.
Я покачала головой и мрачно рассмеялась.
— Ты заставляешь меня чувствовать себя этаким злодеем из мелодрамы:
покручивая усы, я пытаюсь обесчестить бедную девушку.
Эдвард бросил на меня настороженный взгляд и быстро отвел глаза, прижавшись
губами к моей ключице.
— Так вот оно что! — Я хихикнула — скорее от изумления, чем от
радости. — Ты пытаешься сохранить свое целомудрие!
Я прикрыла рот рукой, чтобы заглушить хихиканье: это слово такое...
старомодное.
— Да нет же, глупая девчонка! — пробормотал он, уткнувшись в мое
плечо. — Я пытаюсь сохранить твое целомудрие. И ты делаешь мою задачу
невероятно трудной.
— Ничего смешнее...
— Можно я задам тебе вопрос? — прервал меня Эдвард. — Мы уже
говорили об этом, но давай все же попробуем еще разок. Сколько человек в
этой комнате обладают душой? У кого есть шанс попасть в рай — или куда там
попадают после смерти?
— У нас обоих, — решительно и без колебаний заявила я.
— Ладно, допустим. Вообще-то по этому вопросу люди так и не пришли к
согласию, но большинство считает, что нужно следовать некоторым правилам.
— Разве тебе мало вампирских правил? Хочешь следовать еще и
человеческим?
— Хуже не будет, — пожал плечами Эдвард. — Так, на всякий
случай.
Я взглянула на него исподлобья и прищурилась.
— Кто его знает, даже если ты права насчет моей души, для меня все
равно может быть слишком поздно.
— И ничего не поздно! — сердито возразила я.
— Белла, заповедь
Не убий
входит в большинство основных религий. А я
убил многих.
— Только плохих.
Он пожал плечами.
— Может, это принимается во внимание, а может, и нет. Но ты пока никого
не убила...
— Насколько тебе известно, — пробормотала я.
Эдвард улыбнулся и пропустил мое замечание мимо ушей.
— И я сделаю все возможное, чтобы удержать тебя от этого искушения.
— Хорошо. Но мы ведь не об убийстве спорим, — напомнила я.
— А этот принцип приложим ко всему: есть только одно, в чем я так же
чист и невинен, как ты. Можно мне не нарушать хотя бы одно правило?
— Одно?
— Ты же знаешь, я крал, лгал, желал не принадлежащего мне... мое
целомудрие — это все, что у меня осталось. — Он ухмыльнулся.
— Я тоже все время вру.
— Да, но врать ты совсем не умеешь, так что это не считается. Тебе все
равно никто не верит.
— Очень надеюсь, что ты ошибаешься. В противном случае в дверь вот-вот
вломится Чарли с заряженным ружьем.
— Чарли чувствует себя гораздо лучше, когда притворяется, будто поверил
тебе. Он предпочитает сам себя обманывать, лишь бы не смотреть правде в
лицо. — Эдвард усмехнулся.
— А чего ты мог пожелать такого, что тебе не принадлежит? — с
сомнением поинтересовалась я. — У тебя же все есть.
— Тебя. — Его улыбка стала хмурой. — Я не имел никакого права
тебя хотеть и все же я протянул руку и взял желаемое. И посмотри в кого ты
превратилась! Пытаешься соблазнить вампира. — Эдвард покачал головой в
притворном ужасе.
— Никто не запрещает хотеть того, что и так принадлежит тебе, —
заявила я. — И вообще, я-то думала ты о моем целомудрии беспокоишься.
— Вот именно — о моем беспокоиться уже поздно. Но черт меня побери,
если я позволю черту забрать и твою душу.
— Ты не можешь заставить меня пойти туда, где не будет тебя. На мой
взгляд, именно такое место называется адом. К тому же у меня есть простое
решение этой проблемы: давай не будем умирать.
— Звучит и в самом деле просто. И как это мне самому в голову не
пришло?
Он смотрел на меня и улыбался, пока я не сдалась, сердито фыркнув.
— Вот так, да? Ты не станешь со мной спать, пока я не выйду за тебя
замуж?
— Если быть абсолютно точным, то спать с тобой я не смогу никогда.
Я закатила глаза.
— Ужасно остроумно!
— Но если не считать этой мелочи, то все остальное ты поняла правильно.
— По-моему, у тебя еще что-то есть на уме.
Эдвард невинно распахнул глаза.
— Еще что-то?
— Лучше сам признайся, — укорила я. — Это ускорит дело.
— Есть только одно дело, которое мне хотелось бы ускорить, все
остальное может подождать до скончания веков... Но в этом... тут ты права:
на данный момент твои нетерпеливые гормоны — мой самый сильный союзник.
— Неужели я действительно на это согласилась? Что я скажу Чарли... и
Рене! Ты представляешь, что подумает Анжела? Или Джессика? Ох! Так и слышу
их сплетни.
Эдвард удивленно смотрел на меня, и я знала, почему: какая разница, что они
скажут, если я все равно скоро уезжаю и никогда не вернусь? Или я и правда
такая неженка, что не смогу пережить всего несколько недель косых взглядов и
наводящих вопросов?
Наверное, я переживала бы гораздо меньше, если бы не знала, что и сама точно
так же сплетничала бы о какой-нибудь другой девчонке, которая решила этим
летом выйти замуж!
Тьфу ты! Выйти замуж!
Меня передернуло.
И может быть, я бы не так нервничала по этому поводу, если бы в меня с
детства не вбили отвращение к мысли о замужестве.
Эдвард прервал мои горестные размышления.
— Вовсе незачем устраивать нечто грандиозное. Мне не нужно пышное
торжество. Тебе не придется никому ничего сообщать или что-то менять. Мы
поедем в Вегас, найдем местечко, где можно расписаться, не выходя из машины
и без подвенечного платья, а прямо в старых джинсах. Я просто хочу
официально зарегистрировать наши отношения — чтобы ты принадлежала мне и
никому другому.
— И так уже все официальнее некуда, — проворчала я.
Вообще-то, план Эдварда не так уж плох. Только Элис будет разочарована.
— Посмотрим. — Он довольно улыбнулся. — Вряд ли ты захочешь
получить обручальное кольцо прямо сейчас, а?
Мне пришлось сглотнуть, прежде чем я смогла ответить:
— Ты угадал!
Эдвард рассмеялся.
— Ну и ладно. Я все равно скоро надену его тебе на палец.
Я угрюмо посмотрела на него.
— Можно подумать, оно у тебя уже есть.
— Конечно, — ничуть не смутился он. — И я готов заставить
тебя его надеть — при первой же возможности.
— Ну ты даешь!
— Не хочешь на него посмотреть? — спросил Эдвард, и его золотистые глаза внезапно засияли.
— Нет! — почти выкрикнула я, ничего не успев сообразить. И тут же
пожалела: лицо Эдварда слегка вытянулось. — Разве что ты очень хочешь
мне его показать... — поправилась я и стиснула зубы, стараясь не выдать
свой безотчетный ужас.
— Ладно, куда торопиться, — пожал плечами Эдвард.
Я вздохнула.
— Эдвард, покажи мне это дурацкое кольцо.
Он покачал головой.
— Нет.
Я замолчала, пристально всматриваясь в его лицо.
— Пожалуйста, — тихо попросила я, проверяя недавно найденное
оружие. Провела по лицу Эдварда кончиками пальцев. — Покажи,
пожалуйста.
Он прищурился.
— Ты самое опасное существо из всех, кого я когда-либо встречал, —
пробормотал Эдвард.
Однако встал и с привычной грацией опустился на колени возле ночного
столика, а через мгновение уже вернулся на место и сел рядом, обхватив рукой
мои плечи. В другой руке он держал черную коробочку.
— Ну на, смотри. — Он поставил коробочку мне на колено.
Поднять обычную коробочку оказалось труднее, чем я ожидала, но мне не
хотелось снова обидеть Эдварда, и я постаралась удержать дрожь в руках.
Провела пальцами по гладкой поверхности из черного сатина и помедлила.
— Надеюсь, ты потратил кучу денег? Иначе тебе лучше соврать.
— Я не потратил ни цента, — успокоил он. — Еще одна уже не
новая вещь. Это кольцо мой отец подарил матери.
&mdash
...Закладка в соц.сетях
