Жанр: Любовные романы
Затмение
...ене и так знает о выпускном, а больше и некому.
— А ты, Элис?
Элис улыбнулась.
— Уже все разослала.
— Везет, — вздохнула Анжела. — А у моей матушки полно
родственников, и она хочет, чтобы я им всем от руки написала. У меня рука
отвалится!.. Больше тянуть нельзя, и я заранее в ужасе.
— Давай помогу, — предложила я. — Правда, пишу я, как курица
лапой.
Чарли будет в восторге. Краем глаза я заметила улыбку Эдварда. Ему тоже
наверняка понравилась эта идея: можно выполнить условия Чарли, не связываясь
с оборотнями.
У Анжелы гора с плеч свалилась.
— Ой, спасибо огромное! Я могу прийти к тебе, когда скажешь.
— Лучше уж я к тебе: надоело дома сидеть. Вчера Чарли меня на волю
выпустил, — ухмыльнулась я, сообщая хорошие новости.
— Правда? — В добродушных карих глазах Анжелы загорелся
восторг. — Ты вроде говорила, что у тебя пожизненное заключение.
— Ну!.. Я-то думала, что сидеть мне дома, по крайней мере, до самого
выпускного.
— Белла, здорово! Надо это отпраздновать.
— Категорически
за
!
— Что бы нам такое вытворить? — Элис с воодушевлением прикидывала
про себя разные возможности.
Для меня ее идеи обычно слишком сногсшибательны. По глазам видно, что и в
этот раз затевается нечто грандиозное.
— Элис, что бы ты ни придумала, я боюсь, это выходит за границы
дозволенного Чарли.
— Если ты свободна, то какие могут быть границы?
— Ну, хотя бы границы континентальной части США.
Анжела с Беном расхохотались, а Элис недовольно поморщилась.
— Так чем мы займемся вечером? — не отставала она.
— Ничем. Давай дадим Чарли пару дней, надо убедиться, что он не шутил.
К тому же завтра все равно в школу.
— Тогда отпразднуем на выходных! — Энтузиазм Элис ничем не уймешь!
— Обязательно, — пообещала я, надеясь ее утихомирить.
Я знала, что не соглашусь ни на какие дурацкие выходки. С Чарли лучше быть
поосторожнее: пусть оценит мое благоразумие, прежде чем я попрошу разрешить
мне что-нибудь этакое.
Анжела и Элис начали обсуждать варианты. Бен отложил комикс и присоединился
к ним. Я перестала слушать, о чем они разговаривают. Надо же, а свобода меня
не очень-то радует.
Мои друзья обсуждали планы поездки в Порт-Анжелес или, может быть, в
Хоквиам, а меня грызло недовольство, причина которого лежала на поверхности:
с тех пор как я попрощалась с Джейкобом Блэком в лесу возле моего дома, из
головы не выходила одна картинка. Словно назойливый будильник, заведенный
звонить каждые полчаса, она врывалась в мысли. Искаженное от боли лицо
Джейка. Таким я видела его в последний раз.
Когда лицо Джейка вновь встало перед глазами, я поняла причину своего
недовольства: моя свобода ограничена. Конечно, я могу поехать, куда
вздумается — кроме Ла-Пуш; могу делать все, что угодно — только не видеться
с Джейком.
Я хмуро уставилась в стол. Наверняка ведь есть какой-то компромисс!
— Элис? Элис!
Оклик вывел меня из задумчивости. Анжела махала рукой перед лицом Элис,
которая смотрела прямо перед собой невидящим взглядом. Вид Элис невольно
вызвал у меня приступ паники: я уже знала этот невидящий взгляд и понимала,
что Элис сейчас видит не школьную столовую, а нечто совершенно иное, хотя и
в каком-то смысле столь же реальное. То, что должно скоро произойти. Я
побледнела.
И вдруг Эдвард рассмеялся — непритворным, беззаботным смехом. Анжела с Беном
оглянулись на него, а Элис внезапно подскочила, словно кто-то пнул ее под
столом.
— Что, уже сонный час? — поддразнил Эдвард.
Элис пришла в себя.
— Ой, кажется, я замечталась.
— Мечтать куда приятнее, чем целых два часа сидеть за партой, —
заметил Бен.
Элис снова втянулась в дискуссию — с еще большим оживлением, чем прежде. С
нарочитым оживлением. Она всего лишь на секунду посмотрела Эдварду в глаза и
перевела взгляд на Анжелу прежде, чем кто-либо еще успел это заметить.
Эдвард молчал, рассеянно теребя мой локон.
Мне не терпелось спросить у Эдварда, что именно видела Элис, но за весь день
мы ни на минуту не могли остаться наедине. Очень странно! Будто Эдвард
намеренно этого избегал. После обеда Эдвард замедлил шаг и пошел рядом с
Беном, обсуждая задание, которое, как я точно знала, уже давно сделал. На
переменах кто-нибудь еще постоянно оказывался поблизости, хотя обычно мы
могли провести несколько минут с глазу на глаз. После уроков Эдвард
разговорился с Майком Ньютоном — нашел с кем разговаривать! — и пошел
вместе с ним на стоянку. Я плелась следом и растерянно слушала, как Майк
отвечал на неожиданно дружелюбные вопросы Эдварда. Кажется, у Майка проблемы
с машиной.
— ...да ведь я только что поменял аккумулятор! — сказал Майк,
настороженно разглядывая Эдварда.
Похоже, не я одна теряюсь в догадках.
— Может, с проводами что-то? — предположил Эдвард.
— Может, и с проводами. Честно говоря, я в тачках дуб дубом, —
признался Майк. — Показать бы ее кому, так у меня на автомастерскую
денег нет.
Я открыла рот, собираясь предложить помощь своего механика, — и тут же
закрыла рот. В последнее время мой механик занят — рыщет по лесу в шкуре
гигантского волка.
— Я кое-что в этом понимаю, могу посмотреть, если хочешь, —
предложил Эдвард. — Вот только отвезу Беллу и Элис домой.
Мы с Майком дружно уставились на Эдварда.
— Ну... это... спасибо, — пробормотал Майк, приходя в себя. —
Мне вообще-то на работу пора. Как-нибудь в другой раз.
— Запросто.
— Счастливо! — Майк сел в машину, в недоумении качая головой.
В двух шагах от нас стоял
вольво
Эдварда, в котором уже сидела Элис.
— Чего это ты вдруг? — пробормотала я, когда Эдвард открыл передо
мной дверцу.
— Почему бы не помочь человеку? — отозвался он.
Элис на заднем сиденье тут же застрекотала со скоростью пулемета:
— Эдвард, ну какой из тебя механик? Попросил бы Розали поглядеть на
машину Майка сегодня вечером, чтобы не ударить в грязь лицом — если он и
впрямь захочет принять твою помощь. Правда, при виде Розали у Майка челюсть
отвалится... Ведь все думают, что она за тридевять земель в колледже учится,
так что, пожалуй, не стоит ее просить. А жаль. Хотя с машиной Майка даже ты
сможешь справиться. Тебе не под силу только всякие разные тонкости в
итальянских спортивных моделях. И кстати, раз уж мы заговорили об Италии и
той спортивной машине, которую я там угнала... с тебя причитается желтенький
порше
. И вряд ли я соглашусь ждать до Рождества...
Я на минутку отключилась, переходя в режим
ожидания
, и болтовня Элис стала
лишь фоновым шумом.
Похоже, Эдвард уклоняется от моих вопросов. Ну и ладно. Все равно мы скоро
останемся наедине.
Эдвард, видимо, тоже это понял. Он высадил Элис возле подъездной дорожки к
дому Калленов, хотя я уже думала, что он доставит сестру прямо к дверям и
проводит в дом.
Вылезая из машины, Элис бросила внимательный взгляд на брата. Эдвард сидел с
безмятежным видом.
— Пока, — сказал он. И едва заметно кивнул.
Элис повернулась к нам спиной и исчезла за деревьями.
Эдвард молча развернул машину и поехал обратно в Форкс. Я ждала: захочет ли
он сам заговорить? Не заговорил. Я напряглась. Да что же такое увидела Элис
во время обеда? Что-то, о чем Эдвард предпочитает молчать. И с чего вдруг
такие секреты? Может, стоит заранее подготовиться, прежде чем задавать
вопрос? А то вдруг запаникую, и Эдвард подумает, что я не умею держать себя
в руках...
Так мы и молчали всю дорогу до моего дома.
— На завтра почти ничего не задали, — заметил Эдвард.
— Угу, — согласилась я.
— Как ты думаешь, мне можно войти?
— Чарли не возражал, когда ты заехал за мной утром.
Хотя Чарли наверняка надуется, когда придет домой и увидит там Эдварда. Надо
бы приготовить на ужин что-нибудь особенное.
Мы вошли в дом, и Эдвард последовал за мной вверх по лестнице на второй
этаж. Развалился на моей кровати и уставился в окно, игнорируя мое
взвинченное состояние.
Я бросила сумку на место и включила комп. В почтовом ящике лежало сообщение
от мамы, а она пугается, когда слишком долго не получает ответа. В ожидании,
пока мой древний компьютер проснется, я нервно барабанила пальцами по столу.
И вдруг Эдвард накрыл мою руку своей, прервав барабанную дробь.
— Мы, кажется, немного нетерпеливы сегодня? — промурлыкал он.
Я подняла глаза, собираясь выдать нечто насмешливое, но его лицо оказалось
ближе, чем я ожидала. Золотистые глаза горели совсем рядом, на губах я
почувствовала его прохладное дыхание, а на языке — его запах. И остроумное
замечание тут же вылетело у меня из головы. И вообще все на свете из головы
вылетело.
Эдвард не дал мне возможности прийти в себя.
Если бы все было так, как мне хочется, то большую часть времени я бы только
и делала, что целовалась с Эдвардом. Никогда в жизни я не испытывала ничего
подобного прикосновению к его прохладным губам — твердым, как мрамор, и в то
же время нежным и послушно следующим за моими.
Однако так, как мне хочется, бывает редко.
Поэтому я слегка удивилась, когда он взъерошил мне волосы, положив ладонь на
затылок и прижимая мое лицо к своему. Я обхватила Эдварда за шею. Как бы мне
хотелось быть такой сильной, чтобы никогда его не выпускать!.. Одна рука
скользнула по моей спине, крепче прижимая меня к каменной груди. Даже сквозь
свитер кожа Эдварда была такой холодной, что я задрожала — от счастья и
удовольствия.
Я знала, что остается не больше трех секунд, прежде чем он вздохнет и ловко
отстранится. И скажет, что на сегодня мы уже достаточно рисковали моей
жизнью. Пытаясь не упустить последние мгновения, я изо всех сил вжалась в
его тело. Провела кончиком языка по изгибу его нижней губы — безупречно
гладкой, словно отполированной, а на вкус...
Эдвард оторвался от моих губ; похоже, он и не заметил, что я изо всех сил
сжимала его в объятиях. В глазах горело возбуждение, которое он так твердо
контролировал.
— Ах, Белла... — вздохнул он.
— Я бы извинилась, но не считаю себя виноватой.
— Это мне следует считать себя виноватым в том, что ты не чувствуешь
себя виноватой... Пожалуй, я лучше присяду на кровать.
Голова у меня слегка кружилась.
— Ну, если хочешь...
Эдвард ухмыльнулся и выскользнул из моих объятий.
Я повернулась обратно к компьютеру. Он уже загрузился и теперь тихонько гудел. Или, скорее, кряхтел.
— Передавай привет Рене, — сказал Эдвард.
— Обязательно.
Я пробежала глазами сообщение от Рене, то и дело покачивая головой: надо же
до такого додуматься! Хотя я перечитывала сообщение второй раз, новости меня
все равно позабавили — а также повергли в ужас. Узнаю свою маму: только она
способна напрочь забыть, что панически боится высоты, и вспомнить об этом,
когда уже привязана к парашюту — и к инструктору по прыжкам с парашютом. Я
слегка разозлилась на Фила: он второй год женат на моей маме и до сих пор
позволяет ей вытворять всякие глупости. Я бы не допустила ничего подобного:
слишком хорошо знаю собственную мать.
Вообще-то, нельзя опекать их постоянно. Пусть сами разбираются — не все их
за ручку водить!
Большую часть своей жизни я заботилась о Рене, терпеливо отговаривая от
наиболее безумных планов и добродушно смиряясь с тем, от чего отговорить не
удалось. Маме я всегда потакала, с улыбкой воспринимая ее выходки, и
относилась к ней даже слегка снисходительно. Я видела ее ошибки и про себя
посмеивалась над ними: у Рене ветер в голове!
Совсем не то, что я — предусмотрительная и осторожная. Ответственная и
взрослая — такой я себе представлялась. Так о себе думала.
В голове все еще шумело после поцелуя Эдварда, и я невольно вспомнила самую
роковую ошибку мамы: глупая и романтическая девчонка, она выскочила замуж
сразу после школы за человека, с которым была едва знакома. А через год
родилась я. Мама всегда утверждала, что ни о чем не жалеет и я лучший
подарок в ее жизни, но тем не менее постоянно твердила мне, что умные люди к
браку относятся серьезно. Те, у кого есть голова на плечах, сначала
поступают в колледж и делают карьеру, а потом начинают задумываться о
семейной жизни. Мама знала, что я-то не такая легкомысленная и бестолковая
провинциалка, какой была она...
Я стиснула зубы и попыталась сосредоточиться, чтобы написать ответ. И тут
дочитала до последней строчки и вспомнила, почему не ответила раньше.
Ты давно ни словом не упоминаешь Джейкоба, — писала
мама. — Чем он сейчас занимается?
Наверняка без Чарли не обошлось!
Я вздохнула и быстро напечатала ответ, вставив его между двумя ничего не
значащими абзацами:
По-моему, у Джейкоба все в порядке. Мы редко встречаемся: он
теперь почти все время проводит с друзьями в Ла-Пуш
. Криво улыбаясь, я добавила привет от Эдварда и отправила письмо.
Только выключив компьютер и отодвинув стул от стола, я заметила, что Эдвард
молча стоит у меня за спиной. Собралась было отругать его за подглядывание,
но тут же поняла, что на меня он не обращает ни малейшего внимания. Эдвард
пристально рассматривал плоскую черную коробку с криво торчащими во все
стороны проводами: сразу видно, что с этой штукой что-то не то. Да это же
автомагнитола, которую Эмметт, Розали и Джаспер подарили мне на прошлый день
рождения! Я и забыла про подарки, спрятанные под нарастающим слоем пыли в
шкафу.
— И что ты ухитрилась с ней сотворить? — с ужасом в голосе
поинтересовался Эдвард.
— Она не вытаскивалась из приборной панели.
— Ага, и тогда ты применила к ней пытки?
— Ты ведь знаешь, какая я неуклюжая с инструментами. Я не нарочно.
Эдвард сделал притворно-трагическую мину и покачал головой.
— Ты ее убила!
Я пожала плечами.
— Ну что поделать!
— Ребята обидятся, если увидят, — сказал Эдвард. — Пожалуй,
тебе повезло, что Чарли никуда тебя не пускает. Я поставлю на ее место
новую, пока они не заметили.
— Спасибо, только такая шикарная штучка мне без надобности.
— А я не для тебя стараюсь.
Я вздохнула.
— В прошлом году подарки на день рождения тебе не очень-то
пригодились, — проворчал Эдвард.
В его руках внезапно оказался листок плотной бумаги, которым он стал
обмахиваться, как веером.
Я промолчала, испугавшись, что голос дрогнет. Мое восемнадцатилетие — и
далеко идущие последствия его празднования — вспоминать не хотелось. С чего
вдруг Эдвард об этом заговорил? Ведь он относился к этому еще более
болезненно, чем я.
— Ты не забыла, что они вот-вот истекут? — спросил Эдвард,
протягивая мне листок — еще один подарок на день рождения: билеты на
самолет, которые Карлайл и Эсми подарили мне, чтобы я могла навестить Рене
во Флориде.
Я глубоко вздохнула и ответила безжизненным голосом:
— Вообще-то я про них совсем забыла.
На лице Эдварда появилось нарочито жизнерадостное выражение.
— Ну, время еще есть, — продолжал он ровным тоном. — Чарли
выпустил тебя на свободу, а выходные у нас ничем не заняты, раз уж ты
отказываешься идти со мной на бал.
Эдвард ухмыльнулся.
— Почему бы не отпраздновать твое освобождение поездкой во Флориду?
У меня перехватило дыхание.
— Во Флориду?
— Ты ведь сама сказала:
в пределах границ континентальной части США
.
Я подозрительно уставилась на него из-под нахмуренных бровей. С чего это он
вдруг?
— Так как же? — не отставал Эдвард. — Ты хочешь повидаться с
Рене или нет?
— Чарли ни за что на свете не разрешит!
— Он не может запретить тебе видеться с матерью: она все еще твой
главный опекун.
— У меня нет опекунов: я совершеннолетняя.
Эдвард ослепительно улыбнулся.
— Вот именно!
Я ненадолго задумалась, но все же решила, что игра не стоит свеч. Чарли
будет рвать и метать: не потому, что я еду к Рене, а потому, что еду с
Эдвардом. И надолго перестанет со мной разговаривать, а то и опять под
домашний арест посадит. Разумнее даже не упоминать об этом. Может, как-
нибудь потом, через несколько недель, в качестве одолжения к выпускному...
Но как же хочется повидать маму не потом, а сейчас! Я не видела ее ужасно
давно. А когда видела, то не в самый удачный момент. Во время последнего
визита в Финикс я все время провалялась на больничной койке. Когда Рене в
последний раз приезжала в Форкс, я была в невменяемом состоянии. Не хотелось
бы покинуть маму с такими неприятными воспоминаниями.
И может быть, если она увидит, как мне хорошо с Эдвардом, то скажет Чарли,
чтобы перестал на нас давить.
Пока я раздумывала, Эдвард внимательно вглядывался в мое лицо.
Я вздохнула.
— Не в эти выходные.
— Почему?
— Не хочу ссориться с Чарли. Ведь он только что меня простил.
Эдвард нахмурился.
— По-моему, в эти выходные было бы в самый раз...
Я покачала головой.
— Как-нибудь потом.
— Вообще-то, не только тебя не выпускали из дома. — Он хмуро
посмотрел на меня.
Что-то здесь не так. Непохоже на Эдварда: он никогда не думает о собственных
интересах — и этим совсем меня разбаловал.
— Тебя-то под арест не сажали, — заметила я.
— Без тебя все остальное не имеет значения.
Я закатила глаза: стоит ли так преувеличивать!
— Я не шучу.
— Давай не будем торопиться, хорошо? Почему бы нам для начала не
съездить в кино в Порт-Анджелесе...
Эдвард застонал.
— Ну ладно. Давай вернемся к этому разговору позже.
— Разговор уже закончен, — не сдавалась я.
Он пожал плечами.
— Тогда сменим тему, — сказала я, наконец вспомнив происшествие во
время обеда. Неужели Эдвард намеренно заговаривал мне зубы? — Что
сегодня увидела Элис?
Я пристально смотрела в лицо Эдварду, изучая его реакцию.
Ни одна мышца на лице Эдварда не шевельнулась, только золотистые глаза чуть
заметно потемнели.
— Она видела Джаспера в незнакомом месте: наверное, где-то на юго-
западе, недалеко от его бывшей... семьи. Но Джаспер вовсе не собирается туда
возвращаться. — Эдвард вздохнул. — Поэтому Элис встревожилась.
— Ясно. — Ну вот, а я-то уже нарисовала себе всякие ужастики.
Конечно, Элис заглядывает в будущее Джаспера, ведь он ее вторая половинка,
хотя свои чувства они проявляют не так горячо, как Розали и Эмметт. — А
почему ты мне раньше не сказал?
— Не думал, что ты обратила на это внимание.
Стало быть, у меня чересчур живое воображение. Самый обычный день я
превратила в кошмар, заподозрив, что Эдвард изо всех сил что-то от меня
скрывает. Лечиться надо!
Мы спустились на первый этаж и занялись домашним заданием на случай раннего
возвращения Чарли. Эдвард закончил все за несколько минут, а я прилежно
корпела над математикой, пока не решила, что пора готовить ужин. Эдвард
принялся помогать — время от времени корча рожи: у него человеческая пища
вызывает легкое отвращение. Я приготовила бефстроганов по рецепту бабушки
Свон, потому что хотела подлизаться. Бефстроганов я не очень-то люблю, зато
Чарли понравится.
С работы отец вернулся в хорошем настроении, даже не особенно грубил
Эдварду. Как обычно, Эдвард извинился и не стал ужинать с нами. В гостиной
заработал телевизор, хотя я сомневаюсь, что Эдвард смотрел вечерние новости.
Не без труда запихав в себя третью порцию, Чарли задрал ноги на свободный
стул и удовлетворенно сложил руки на раздувшемся животике.
— Спасибо, Белла, такая вкуснятина!
— Я рада, что тебе понравилось. Как работа? — Чарли ел так
сосредоточенно, что я не стала отвлекать его разговорами.
— Потихоньку. Можно сказать, полная тишина. Мы с Марком большую часть
дня в карты резались, — с ухмылкой признался он. — Я выиграл
девятнадцать партий из двадцати шести. А потом поболтал по телефону с Билли.
Я постаралась не измениться в лице.
— И как у него дела?
— Ничего, нормально. Суставы только побаливают.
— Бедняга.
— Да уж. Билли пригласил нас на выходные в гости. Хочет позвать еще
Клируотеров и Улейсов. Вроде как матч устроить.
— Ага, — только и сумела сказать я.
Да и что тут еще скажешь? Я знала, что на сборище оборотней меня не пустят —
даже под родительским присмотром. Интересно, будет ли возражать Эдвард
против поездки Чарли в Ла-Пуш? Или решит, что раз Чарли большую часть
времени проводит с Билли, который просто человек, то опасности нет?
Я встала из-за стола и собрала посуду, не глядя на отца. Бросила все в
раковину и пустила воду. Появился Эдвард и молча взял полотенце для посуды.
Чарли вздохнул и на время прекратил этот разговор, хотя скорее всего
вернется к нему, когда мы останемся наедине. Тяжело поднявшись на ноги,
отец, как обычно, пошел смотреть телевизор.
— Чарли, — окликнул его Эдвард.
Отец остановился посреди нашей маленькой кухни.
— Что?
— А Белла не говорила, что мои родители подарили ей на прошлый день
рождения авиабилеты, чтобы она могла съездить повидать Рене?
Я уронила тарелку, которую мыла. Та отскочила от кухонного стола и
грохнулась на пол. Уцелела, но забрызгала комнату и всех нас мыльной водой.
Чарли, похоже, даже не заметил.
— Белла? — ошеломленно произнес он.
Я нагнулась за тарелкой и ответила, не поднимая глаз:
— Ну да, подарили.
Чарли шумно сглотнул, потом прищурился и перевел взгляд на Эдварда.
— Нет, не говорила.
— Хм, — пробормотал Эдвард.
— А почему ты спрашиваешь?
Эдвард пожал плечами.
— Срок действия скоро истечет. Если Белла не воспользуется подарком, то
боюсь, Эсми может обидеться. Конечно, сказать она ничего не скажет...
Я в недоумении уставилась на Эдварда.
Чарли задумался.
— Белла, пожалуй, тебе стоит съездить к маме. Она обрадуется. И
странно, что ты мне и словом не обмолвилась.
— Забыла.
Он нахмурился.
— Забыла, что тебе подарили билеты?
— Ну... — неопределенно пробормотала я и повернулась к раковине.
— Эдвард, ты сказал
билеты
, — не отставал Чарли. — Сколько
билетов подарили Белле твои родители?
— Один для нее... и один для меня.
В этот раз тарелка, выскользнув из моих рук, упала в раковину почти
бесшумно. Я отчетливо слышала, как отец резко выдохнул. От раздражения и
стыда кровь бросилась мне в лицо. И зачем только Эдвард затеял этот
разговор? Я хмуро смотрела на мыльные пузырьки в раковине и тряслась от
страха.
— Об этом и речи быть не может! — внезапно завопил рассвирепевший
Чарли.
— Почему? — с невинным удивлением в голосе поинтересовался
Эдвард. — Ведь вы только что сказали, что Белле стоило бы съездить к
маме.
Чарли пропустил его слова мимо ушей.
— Никуда ты с ним не поедешь! — закричал он.
Я резко обернулась и увидела выставленный в гневе палец.
В ответ на такой тон во мне непроизвольно вспыхнула ярость.
— Папа, я не ребенок. И, надеюсь, ты помнишь, что разрешил мне выходить
из дома!
— А с этого момента запрещаю!
— За что?!
— Потому что я так сказал!
— Чарли, ты не забыл, что по закону я считаюсь совершеннолетней?
— Это мой дом — и ты будешь следовать моим законам!
Я посмотрела на него ледяным взглядом.
— Ну если так... Мне прямо сейчас выкатываться, или ты дашь пару дней,
чтобы собрать чемодан?
Чарли побагровел. И как я только могла пригрозить ему отъездом?
Я глубоко вдохнула и постаралась говорить более спокойным тоном:
— Папа, когда я что-то натворю, то на наказание не жалуюсь, однако с
твоими предрассудками мириться не намерена.
Он заикался и брызгал слюной, но так и не сказал ничего вразумительного.
— Ты прекрасно знаешь, что у меня есть полное право съездить к маме на
выходные. Признайся честно, если бы я поехала с Элис и Анжелой, ты бы и не
подумал возражать, верно?
— Так это ж девчонки! &m
...Закладка в соц.сетях
