Жанр: Любовные романы
Затмение
...новать?
— Я серьезно!
— Ну еще бы, в этом нет ничего смешного.
Я подозрительно нахмурилась.
— Или... дело вообще не в этом? Может, дело в какой-нибудь глупости
вроде
вампиры и оборотни — смертельные враги
? Или это просто избыток
тестостерона?
Его глаза вспыхнули.
— Все дело только в тебе! И мне нужно одно: чтобы ты была в
безопасности.
Черный огонь в его глазах не оставлял места сомнениям.
— Ладно, — вздохнула я. — Поверю тебе. Но я хочу, чтобы ты
знал: я не играю в эти ваши дурацкие игры врагов и друзей. Я нейтральная
страна — Швейцария. И отказываюсь участвовать в территориальных спорах
мифических созданий. Джейкоб для меня член семьи. Ты... я бы не сказала, что
ты любовь всей моей жизни, потому что надеюсь, что буду любить тебя гораздо
дольше этого. Любовь моего существования. И мне все равно, кто из вас
вампир, а кто оборотень. Если Анжела окажется ведьмой, то и она может
присоединяться к теплой компании.
Эдвард молча смотрел на меня прищуренными глазами.
— Швейцария! — еще раз многозначительно повторила я.
Он нахмурился и вздохнул.
— Белла, — начал Эдвард и замолк, брезгливо сморщив нос.
— Ну что еще?
— Ты это... не обижайся, но от тебя несет псиной.
Эдвард криво ухмыльнулся, и я поняла, что мы помирились. Пока что.
Раз Эдвард пропустил эту охоту, то ему непременно нужно было поехать на
следующую: в пятницу он уезжал с Джаспером, Эмметтом и Карлайлом в какой-то
заповедник в Северной Калифорнии, в котором развелось слишком много горных
львов.
Мы так и не пришли к согласию относительно оборотней, но я позвонила Джейку
без зазрения совести — когда подвернулась такая возможность: Эдвард отгонял
вольво
домой, прежде чем вернуться в мою спальню через окно. Джейку я
сказала, что приеду в субботу. И это вовсе не было нечестным поступком.
Эдвард прекрасно знал мои чувства. И если он снова сломает мой пикап, то
Джейк может за мной заехать: Форкс — территория нейтральная, как и Швейцария
— как и я сама.
Поэтому поначалу я ничего не заподозрила, когда в четверг после работы в
вольво
меня ждала Элис, а не Эдвард. Дверца пассажирского сиденья была
открыта, и незнакомая музыка сотрясала машину звуками баса.
— Привет, Элис! — завопила я, залезая в машину и пытаясь
перекричать завывания певца. — А где твой брат?
Элис подпевала, беря на октаву выше и сплетая сложную гармонию между голосом
и музыкой. Она кивнула мне, пропустив мой вопрос мимо ушей и целиком
сосредоточившись на мелодии.
Я захлопнула дверцу и зажала уши руками. Элис усмехнулась и убавила звук до
фонового. А потом одновременно нажала на газ и на кнопку, закрывающую все
дверцы на замок.
— Что происходит? — Меня начали одолевать подозрения. — Где
Эдвард?
Элис пожала плечами:
— Они уехали пораньше.
— Ясно.
Я попыталась справиться с нелепым разочарованием. Если он уехал пораньше, то
и приедет тоже пораньше.
— Все мальчишки уехали, и мы можем устроить девичник на всю
ночь! — объявила Элис звенящим голосом.
— Девичник на всю ночь? — повторила я.
Мои подозрения явно не безосновательны!
— Разве ты не рада? — мурлыкнула Элис.
Я молча встретила ее сияющий взгляд.
— Ты меня похитила, верно?
Элис засмеялась и кивнула.
— До субботы. Эсми договорилась с Чарли: ты переночуешь две ночи у
меня, а завтра я отвезу тебя в школу и заберу после школы.
Я стиснула зубы и отвернулась к окну.
— Извини, — сказала Элис без тени сожаления в голосе. — Он
мне заплатил сполна.
— Чем? — прошипела я.
— Купил мне
порше
. Точно такой же, какой я угнала в Италии. —
Она восхищенно вздохнула. — Мне нельзя ездить на нем по Форксу, но если
хочешь, давай посмотрим, сколько времени займет поездка до Лос-Анджелеса.
Могу поспорить, что привезу тебя домой еще до полуночи.
— Без меня, — со вздохом ответила я, еле сдерживая дрожь.
Мы мчались (всегда быстрее положенного) по извилистой подъездной дорожке.
Элис остановилась возле гаража, и я бросила взгляд на машины: там, между
джипом
Эмметта и красным кабриолетом Розали, стоял сверкающий желтый
порше
.
Элис ловко выскочила из
вольво
, подошла к своему подарку и провела рукой
по капоту.
— Красавчик, верно?
— Не слишком ли Эдвард расщедрился? — недоверчиво проворчала
я. — Он подарил тебе такое лишь за то, чтобы подержать меня пару дней
под стражей?
Элис скорчила гримасу.
Через секунду меня осенило, и я задохнулась от ужаса:
— Это за все те разы, когда Эдварда не будет рядом?
Она кивнула.
Я захлопнула дверцу и сердито затопала к дому. Вовсе не раскаивающаяся Элис
пританцовывала рядом.
— Элис, тебе не кажется, что это чуточку выходит за рамки? Может, даже
чуточку похоже на психоз?
— Нет, не кажется. — Она шмыгнула носом. — Сдается мне, ты не
представляешь, насколько может быть опасен молодой оборотень. Особенно если
я не в состоянии его видеть. Эдвард не может быть уверен, что ты в
безопасности. Тебе не следует поступать так легкомысленно.
— Ну да, а провести ночку с вампирами — это самое безопасное занятие на
свете, — ядовито ответила я.
Элис засмеялась.
— Я сделаю тебе педикюр и все остальное, — пообещала она.
Все было не так уж плохо — если не обращать внимания на то, что меня там
держали насильно. Эсми привезла итальянские блюда — пальчики
оближешь! — из самого Порт-Анджелеса, а Элис приготовила мои любимые
фильмы. Даже Розали тихонько сидела с нами. Элис и правда настояла на том,
чтобы сделать мне педикюр. Кажется, у нее был приготовлен целый список
всего: наверное, насмотрелась дурацких сериалов.
— Как поздно ты собираешься ложиться спать? — поинтересовалась
Элис, когда мои ногти заблестели кроваво-красным цветом.
Мое настроение ничуть ее не смущало.
— Допоздна я сидеть не собираюсь. Мне завтра в школу.
Элис надулась.
— И вообще, где именно я буду спать? — Я смерила взглядом диван:
коротковат. — Неужели ты не могла просто присмотреть за мной у меня
дома?
— Тогда какой же это был бы девичник? — отчаянно потрясла головой
Элис. — Спать ты будешь в комнате Эдварда.
Я вздохнула. Его черный кожаный диван был и впрямь длиннее этого. Вообще-то,
золотистый ковер в его комнате, пожалуй, достаточно толст, чтобы устроиться
прямо на нем.
— Можно мне, по крайней мере, поехать домой за вещами?
Элис ухмыльнулась.
— Они уже здесь.
— А по телефону я могу позвонить?
— Чарли знает, где ты.
— Я вовсе не Чарли собиралась звонить. — Я нахмурилась. —
Похоже, мне придется отменить кое-какие планы.
Элис хмыкнула.
— Насчет этого я не уверена.
— Элис! — громко заскулила я. — Да ладно тебе!
— Ну хорошо, — ответила она, выскакивая из комнаты.
Через секунду Элис вернулась, держа в руке сотовый телефон.
— Он не запретил этого напрямую... — пробормотала она себе под
нос, передавая мне мобильник.
Я набрала номер Джейка, надеясь, что сегодня вечером он не бегает по лесу с
друзьями. Мне повезло — Джейк сам взял трубку:
— Алло?
— Привет, Джейк! Это я.
Мгновение Элис наблюдала за мной бесстрастным взглядом, потом повернулась и
села рядом с Розали и Эсми на диван.
— Привет, Белла, — ответил Джейкоб и вдруг насторожился. —
Что случилось?
— Ничего хорошего. Оказывается, я все же не смогу приехать в субботу.
Джейк помолчал.
— Чертов кровосос! — наконец пробормотал он. — Я думал, он
уезжает. Неужели тебе нельзя заняться своими делами, когда его нет? Или он
тебя в гробу запирает?
Я засмеялась.
— Не вижу ничего смешного.
— Я смеюсь, потому что ты почти угадал, — объяснила я. — Но в
любом случае, в субботу он будет здесь, так что это не имеет значения.
— Значит, он будет охотиться в Форксе? — язвительно спросил Джейк.
— Нет. — Я не стала реагировать на его издевку: я и сама злилась
почти так же сильно, как Джейк. — Он уехал раньше.
— Вот как. Ну тогда приезжай сейчас! — воскликнул Джейк. —
Еще не поздно. Или я заеду за тобой.
— Не могу. И я не дома, — призналась я. — Меня вроде как
взяли в плен.
Джейкоб замолчал, обдумывая сообщение, а потом зарычал:
— Мы придем и освободим тебя, — бесстрастно пообещал он, невольно
перейдя на
мы
.
По спине пробежал холодок, но я ответила шутливым тоном:
— Соблазнительное предложение. Меня здесь пытали — Элис накрасила мне
ногти на ногах.
— Я не шучу.
— Расслабься. Они просто стараются обеспечить мою безопасность.
Джейк опять зарычал.
— Я понимаю, что это глупо, но ведь они от всей души.
— Души! — фыркнул он.
— Извини, что не удастся встретиться в субботу. Мне пора ложиться
спать, но я скоро тебе позвоню.
— Уверена, что они тебе позволят? — ядовито поинтересовался он.
— Не совсем, — вздохнула я. — Спокойной ночи, Джейк.
— Пока.
Элис внезапно оказалась рядом со мной, но я уже набирала новый номер.
— Вряд ли он взял телефон с собой, — сказала она, увидев, кому я
звоню.
— Я оставлю сообщение.
После четырех гудков включился автоответчик: приветствия не было.
— Ну я тебе задам, — медленно произнесла я, делая ударение на
каждом слове. — Я тебе такое устрою! По сравнению с тем, что тебя ждет
дома, злые медведи гризли покажутся белыми и пушистыми.
Я рывком захлопнула телефон и положила его в протянутую руку Элис:
— Теперь все.
— А мне нравится держать тебя в плену, — ухмыльнулась Элис.
— Я иду спать! — заявила я и двинулась к лестнице.
Элис пошла следом.
— Элис, — вздохнула я, — не бойся, не убегу. Если бы мне это
пришло в голову, ты бы узнала, а если бы я попробовала, ты бы меня поймала.
— Я просто покажу, где твои вещи, — с невинным видом заявила она.
Комната Эдварда была в самом конце коридора на третьем этаже — не
заблудишься, даже если плохо знаешь огромный дом. Однако включив свет, я
замерла в недоумении: неужели ошиблась дверью?
Элис захихикала.
Я быстро поняла, что дверью не ошиблась: комната та же самая, просто в ней
переставили мебель. Диван отодвинули к стене, а музыкальный центр приткнули
к полкам с СД, чтобы освободить место для гигантской кровати в центре
комнаты.
Южная стена, целиком из стекла, отражала всю комнату, словно в зеркале,
придавая ей еще более нелепый вид.
Все было подобрано в тон: покрывало цвета темного золота, чуть светлее стен;
металлическая черная рама кровати прихотливо изогнута в узоры. Металлические
розы вились вокруг высоких шестов, переплетаясь над головой. Моя аккуратно
сложенная пижама лежала на кровати рядом с туалетными принадлежностями.
— Что за черт? — выдавила я, заикаясь.
— Неужели ты думала, что он заставил бы тебя спать на диване?
Я пробормотала нечто неразборчивое, решительно подошла к кровати и схватила
свои вещи.
— Не буду тебя смущать своим присутствием, — засмеялась
Элис. — Увидимся утром.
Я почистила зубы, переоделась в пижаму, схватила пуховую подушку с
гигантской постели и перетащила золотистое покрывало на диван. Конечно же, я
вела себя очень глупо, но мне наплевать. Дарить
порше
в качестве взятки и
покупать огромную двуспальную кровать в дом, где никто не спит, — это
уже слишком! Я выключила свет и свернулась на диване. Интересно, смогу ли я
уснуть в таком взвинченном состоянии?
В темноте стеклянная стена перестала быть зеркалом, увеличивающим размер
комнаты вдвое. За окном лунный свет горел на облаках. Когда глаза привыкли к
темноте, я увидела рассеянное сияние на верхушках деревьев и отсветы на
поверхности реки. Я смотрела на серебристый свет и ждала, когда веки начнут
закрываться.
В дверь легонько постучали.
— Элис, ну что еще? — прошипела я, тут же ощетинившись:
представляю, как она развеселится, увидев, где я сплю!
— Это я, — тихо сказала Розали, приоткрыв дверь, чтобы лунный свет
упал на ее идеальные черты. — Можно войти?
Глава седьмая
Несчастливый конец Розали нерешительно помедлила в дверях.
— Конечно, — ответила я. От удивления мой голос прозвучал на
октаву выше. — Заходи.
Я села, сдвинувшись на краешек дивана, чтобы освободить место. Сердце
екнуло, когда единственный не жаловавший меня член семейства Калленов молча
сел рядом со мной. Я попыталась сообразить, зачем Розали пришла ко мне, но
ничего путного в голову не приходило.
— Ничего, если мы немного поболтаем? — спросила Розали. —
Ведь я тебя не разбудила?
Она перевела взгляд на незаправленную кровать и обратно на диван.
— Нет, я не спала. Давай поболтаем, почему бы нет.
Интересно, слышит ли Розали нотки тревоги в моем голосе? Для меня они звучат
вполне отчетливо.
Розали рассмеялась — словно колокольчики зазвенели.
— Он так редко оставляет тебя одну, — сказала она. — Я
подумала, что мне не стоит упускать подобный шанс.
Что же Розали хотела сказать такого, чего не могла говорить при Эдварде? Мои
руки нервно теребили краешек одеяла.
— Пожалуйста, не подумай, что я лезу не в свое дело. — Голос
Розали звучал мягко и почти умоляюще. Она сложила руки на коленях и
говорила, не поднимая взгляда. — Я наверняка сильно тебя обидела в
прошлом, и мне не хотелось бы сделать это снова.
— Не переживай, Розали. Я не обидчивая. О чем ты хотела поговорить?
Она снова засмеялась — на этот раз почему-то смущенно.
— Хотела рассказать, почему я думаю, что тебе лучше остаться человеком
— почему на твоем месте я бы осталась человеком.
Розали улыбнулась, позабавленная моим ошеломленным видом, а потом вздохнула.
— Эдвард никогда не говорил тебе, как это получилось? — спросила
она, показывая на свое прекрасное бессмертное тело.
Я медленно кивнула и посерьезнела.
— Он сказал, это было похоже на то, что случилось со мной в Порт-
Анджелесе, только тебя спасти оказалось некому. — Меня передернуло от
воспоминаний.
— И это все, что он тебе рассказал?
— Да, — недоуменно подтвердила я. — А разве было что-то еще?
Розали посмотрела на меня и улыбнулась — горькой, но все равно прекрасной
улыбкой.
— Это далеко не все, что было.
Она отвернулась к окну, и я молча ждала продолжения. Кажется, Розали
пыталась взять себя в руки.
— Белла, хочешь знать, что со мной произошло? У этой истории
несчастливый конец, но ведь все наши истории такие. Если бы они
заканчивались счастливо, то мы бы уже давно лежали в гробу.
Я кивнула, хотя меня испугала горечь в ее голосе.
— Белла, я жила в мире, очень непохожем на твой. В то время, в тысяча
девятьсот тридцать третьем, мир людей был гораздо проще. Мне исполнилось
восемнадцать, и я была красавица. И ни в чем не знала недостатка.
Розали смотрела в окно, на серебристые облака, и ее мысли витали где-то
далеко.
— Я родилась во вполне зажиточной семье. Отец работал в банке — теперь
я понимаю, что он этим очень гордился. Считал свою обеспеченность наградой
за талант и упорный труд, не признавая, что ему просто повезло. Тогда я все
это принимала как должное. У нас дома Великая депрессия казалась не более
чем досадными слухами. Конечно, я видела бедняков, тех, кому не повезло. Но
отец считал, что они сами навлекли на себя все несчастья, и я ему верила.
Мать занималась домом и детьми — кроме меня было еще два младших брата, но
именно во мне она души не чаяла. В то время я не понимала — лишь смутно
чувствовала, что родители недовольны жизнью, хотя имели больше многих. Но им
было мало. Они хотели выбиться в люди, так сказать, подняться по социальной
лестнице. И моя красота пришлась очень кстати: они видели в ней то, чего не
видела я. В отличие от родителей я на жизнь не жаловалась и обожала себя
такой, какая была. Мне нравилось, что лет с двенадцати, куда бы я ни пошла,
мужчины всегда провожали меня взглядом. Подружки завистливо вздыхали,
прикасаясь к моим волосам. Мать мной гордилась, а отец любил покупать мне
нарядные платья. Я знала, чего хочу от жизни, и ничто не мешало мне получить
желаемое. Я хотела, чтобы меня любили и мной восхищались. Хотела роскошную,
изысканную свадьбу, где все жители города будут смотреть, как отец ведет
меня к алтарю, и ахать, восторгаясь моей неземной красотой. Белла, я жить не
могла без обожания. Глупая, недалекая и самодовольная девчонка! —
Розали улыбнулась, позабавленная собственной оценкой.
— Под влиянием родителей я мечтала и о материальных радостях жизни: о
большом богатом доме, который будет убирать прислуга, и о современной кухне,
где кто-то будет готовить для меня. Говорю же, очень недалекая девчонка.
Молоденькая и совсем глупая. И я не видела никаких причин, почему бы мне не
получить желаемое. Некоторые желания были более осмысленны. Особенно одно.
Мою лучшую подругу звали Вера. Она рано вышла замуж, всего в семнадцать лет,
причем за человека, который бы ни за что не понравился моим родителям в
качестве жениха — за столяра. А через год у Веры родился сын — прелестный
малыш с ямочками на щеках и черными завитками волос. Первый раз в жизни я
действительно кому-то позавидовала.
Розали как-то странно посмотрела на меня.
— Тогда были другие времена. В твоем возрасте я уже чувствовала себя
готовой ко взрослой жизни. Мне хотелось завести собственного малыша.
Хотелось иметь дом и мужа, который будет целовать меня, возвращаясь с
работы, — все, как у Веры. Только мой дом будет не таким, как у нее...
Невероятно трудно вообразить себе мир, в котором выросла Розали! Для меня ее
рассказ звучал скорее как сказка, чем как реальная история. С некоторым
удивлением я осознала, что мир Розали очень похож на тот мир, который знал
Эдвард, когда был человеком. Мир, в котором он вырос. Розали на мгновение
замолчала, и я задумалась: а если мой мир кажется Эдварду таким же странным,
каким выглядит для меня мир Розали?
Розали вздохнула и продолжила рассказ — ностальгии в ее голосе не осталось.
— В Рочестере всем заправляла одна семья, и фамилию они носили весьма
подходящую — Кинг. Банк, где работал мой отец, принадлежал Ройсу Кингу — как
и почти половина всех остальных доходных предприятий в городе. И именно в
банке меня впервые увидел его сын, Ройс Кинг Второй. — Губы Розали
искривились, и она произнесла это имя сквозь зубы. — Он собирался
вступить во владение банком и начал приходить в различные отделы. Через два
дня мать очень удачно забыла дать отцу обед с собой и велела мне отнести
его. Я помню, что удивилась, когда мать заставила меня надеть прозрачную
белую блузку и уложить волосы — всего лишь для того, чтобы сбегать в
банк. — Розали невесело рассмеялась.
— Я не обратила особого внимания на Ройса: на меня глазели все. Однако
в тот вечер кто-то впервые прислал мне букет роз. Каждый вечер, пока Ройс
ухаживал за мной, он посылал мне розы. В моей комнате их скоро стало некуда
ставить. Дошло до того, что когда я выходила из дома, от меня пахло розами.
Ройс был к тому же красавчик: волосы светлее моих и бледно-голубые глаза. Он
сказал, что мои глаза похожи на фиалки, и с тех пор вместе с розами стали
приносить фиалки. Мои родители, мягко говоря, не возражали: они получили
именно то, что хотели. И мне казалось, что Ройс — это именно то, чего я
хотела. Сказочный принц, который сделает меня принцессой. Исполнит все мои
мечты — да и как же иначе? Мы обручились, хотя знали друг друга всего пару
месяцев. Мы не так уж много времени проводили вместе. Ройс говорил, что у
него много работы, а когда мы бывали вместе, то он обожал, чтобы все на нас
смотрели. Мне это тоже нравилось. Было много вечеринок, танцев и нарядных
платьев. Для человека по фамилии Кинг любая дверь открывалась настежь; его
все принимали с распростертыми объятиями. Свадьбу откладывать не стали.
Затевалось роскошное торжество — все так, как я и хотела. Я была безумно
счастлива. Приходя в Вере, я больше ей не завидовала, а жалела, мечтая о
собственных светловолосых малышах, играющих на огромных лужайках поместья
Кингов.
Розали внезапно замолчала и стиснула зубы. Это привело меня в чувство, и я
поняла, что ужасная часть истории приближается. Как Розали и обещала,
счастливого конца не будет. Может, поэтому в Розали гораздо больше горечи,
чем в остальных: ведь она почти получила то, что хотела, прежде чем
перестала быть человеком.
— В тот вечер я зашла в гости к Вере, — прошептала Розали. Лицо у
нее было гладкое, как мрамор, и такое же твердое. — Ее маленький Генри
был просто прелесть: все время улыбался, на щечках ямочки — он только
научился сидеть. Когда я уходила, Вера проводила меня до дверей, держа сына
на руках, а муж шел с ней рядом, обхватив за талию. Он поцеловал Веру в
щеку, думая, что я не вижу. Мне этот поцелуй не понравился. Ройс целовал
меня как-то по-другому... не так нежно... Я отмахнулась от этой мысли. Ройс
— мой принц. И когда-нибудь я стану королевой.
В лунном свете плохо видно, однако мне показалось, что белоснежное лицо
Розали побледнело еще больше.
— На улице стемнело, включили фонари. Я даже не думала, что уже так
поздно. — Розали продолжала рассказывать едва слышным шепотом. — А
еще холодно. Очень холодно для конца апреля. Свадьба должна была состояться
через неделю, и по дороге домой я переживала за погоду — это я очень хорошо
помню. Я помню все, что случилось в тот вечер, каждую мелочь. Я так
цеплялась за эти воспоминания... в самом начале. Тогда я больше ни о чем
думать не могла. Вот и запомнила все это, хотя столько приятных воспоминаний
совсем стерлись...
Она вздохнула и снова зашептала:
— Да, я за погоду переживала... хотела, чтобы свадьба состоялась
непременно на улице. До дома оставалось всего несколько кварталов, когда я
услышала их — несколько мужчин под сломанным фонарем слишком громко
смеялись. Пьяные. Я пожалела, что не позвонила отцу и не попросила встретить
меня: так близко от дома провожатый казался излишним. А потом он позвал меня
по имени.
Роза!
— закричал он, и остальные глупо захохотали.
Я и не заметила, что пьянчужки хорошо одеты: это был Ройс с дружками; все —
сыновья богатых родителей.
А вот и моя Розочка!
— закричал Ройс и засмеялся так же глупо, как и
остальные. —
Ты опаздываешь. Мы замерзли, ты нас заставила слишком
долго ждать
.
Никогда раньше я не видела его пьяным. Время от времени, на вечеринках, он
выпивал пару бокалов. Говорил, что не любит шампанского. Я не подозревала,
что он предпочитал кое-что покрепче.
У него появился новый приятель, — друг какого-то друга приехал из
Атланты.
Ну что, Джон, говорил же я тебе! — завопил довольный Ройс, хватая меня
за руку и притягивая к себе. — Разве она не лучше всех твоих персиков
из Джорджии?
Тот, кого он назвал Джоном, был загорелым и черноволосым. Он оглядел меня, словно кобылу на торгах.
Трудно сказать, — протянул он с южным акцентом. — Все закрыто
одеждой
.
Они засмеялись, и Ройс смеялся вместе с ними.
Вдруг он рванул с меня жакет — который сам же мне и подарил. Медные пуговицы
посыпались градом и разлетелись по мостовой.
Роза, покажись-ка!
— Ройс снова засмеялся и сорвал с меня шляпку. Шпильки
вырвали мне волосы с корнем, и я вскрикнула от боли. Кажется, парням
понравилось — понравилось, как я кричу от боли...
Розали вдруг посмотрела на меня, словно только что вспомнила о моем
присутствии. Мо
...Закладка в соц.сетях
