Жанр: Любовные романы
Затмение
...не беспокоило: Джейкоб был в тепле, да и я тоже. Кроме того, беспокоиться
уже никаких сил не было: слишком долго я не могла заснуть, и все мышцы ныли.
Я оттаивала по частям, тело расслаблялось и наконец совсем обмякло.
— Джейк? — сонно пробормотала я. — Можно у тебя кое-что
спросить? Я вовсе не прикалываюсь, мне действительно интересно. — То же
самое сказал мне Джейк тогда на кухне... сколько уже времени прошло?
— Спрашивай. — Он усмехнулся воспоминаниям.
— Почему ты такой лохматый? Твоим друзьям до тебя далеко. Можешь не
отвечать, если я что-то не то брякнула. — Кто его знает, какие в
обществе оборотней правила приличия?
— Потому что у меня волосы длиннее, — ответил Джейк.
По крайней мере, вопрос его не обидел — скорее позабавил.
Джейкоб потряс головой, чтобы его длинные, до подбородка, волосы пощекотали
меня по щеке.
— Теперь понятно. — Ответ меня удивил, хотя с другой стороны, все
логично. Так вот почему все остальные коротко подстриглись, когда вошли в
стаю. — А почему ты не стал подстригаться? Предпочитаешь ходить
лохматым?
На этот раз Джейкоб не сразу ответил, а Эдвард тихонько засмеялся.
— Извини. — Я зевнула. — Можешь не говорить, если не хочешь.
Джейкоб раздраженно хмыкнул.
— Он все равно тебе расскажет, так что лучше уж я сам... Волосы я
отрастил потому... потому что мне показалось, что тебе так больше нравится.
— Ой! — Мне стало неловко. — Ну, в общем, мне и так, и так
нравится. Тебе вовсе необязательно... мириться с неудобствами.
Он пожал плечами.
— Сегодня это оказалось очень даже удобно, так что не переживай.
Сказать мне больше было нечего. Молчание затянулось, и мои веки сами по себе
закрылись, а дыхание замедлилось.
— Вот и правильно, моя хорошая, поспи немного, — прошептал
Джейкоб.
Я удовлетворенно вздохнула, уже задремав.
— Сет пришел, — сообщил Эдвард Джейкобу, и я вдруг поняла, зачем
Джейкоб выл.
— Прекрасно. Теперь ты можешь заниматься делом, пока я позабочусь о
твоей подружке.
Эдвард промолчал, и я сонно пробормотала:
— Да хватит вам!
Наступила тишина — по крайней мере, в палатке. Снаружи бесновался ветер,
завывая в деревьях. Палатка дрожала, мешая спать: каждый раз, когда я уже
почти засыпала, стойки вдруг начинали трястись, не давая провалиться в
забытье. А бедный волк — бедный мальчик! — сидит там в снегу.
В ожидании сна мысли бесцельно бродили в голове. Тепло и уют спальника
напомнили мне первые дни знакомства с Джейкобом, — дни, когда он
заменил мне солнце, согрел меня теплом и вернул к жизни. Давно я не думала
об этом, и вот Джейк снова рядом и греет меня.
— Ради бога! — зашипел Эдвард. — Не мог бы ты перестать!
— Что перестать? — удивленно прошептал Джейкоб.
— Не мог бы ты хотя бы попытаться контролировать свои мысли? — в
тихом шепоте Эдварда звучала ярость.
— А кто заставляет тебя слушать? — смущенно огрызнулся
Джейкоб. — Нечего залезать в мою голову.
— Хотел бы я из нее вылезти! Ты даже не представляешь, как громко
звучат твои фантазии — ты прямо орешь во все горло.
— Постараюсь потише, — насмешливо пообещал Джейкоб.
На мгновение они замолчали.
— Да, — едва слышно ответил Эдвард на безмолвный вопрос. — К
этому я тоже ревную.
— Я так и думал, — самодовольно прошептал Джейкоб. — Это несколько уравнивает шансы.
— Мечтать не вредно! — хмыкнул Эдвард.
— А ведь она все еще может передумать, — не отступал
Джейкоб. — Учитывая все, что я могу с ней сделать — и чего не можешь
ты. По крайней мере, не подвергая ее опасности.
— Джейкоб, поспал бы ты лучше, — пробормотал Эдвард. — Ты
начинаешь действовать мне на нервы.
— Пожалуй, я и впрямь вздремну. Уж очень уютно.
Эдвард промолчал.
Я слишком глубоко провалилась в забытье, чтобы попросить их перестать
говорить обо мне так, словно меня тут нет. Находясь между сном и явью, я не
была уверена, что этот разговор происходит на самом деле.
— Возможно, — сказал Эдвард, отвечая на немой вопрос.
— И скажешь правду?
— Не веришь — сам у нее спроси. — Судя по тону ответа, я упустила
какую-то шутку.
— Раз уж ты можешь читать мои мысли, дай мне сегодня заглянуть в твою
голову — это будет вполне справедливо, — сказал Джейкоб.
— В твоей голове полно вопросов. На какой именно ты хочешь получить
ответ?
— Ревность... ведь тебя наверняка мучает ревность? Ты не можешь быть
настолько уверен в себе, насколько хочешь это показать. Разве что ты совсем
уж бревно бесчувственное.
— Конечно, мучает, — ответил Эдвард без прежней шутливости. —
В данный момент так сильно, что я с трудом контролирую свой голос. И
становится еще хуже, когда Белла с тобой и я не могу ее видеть.
— Ты все время об этом думаешь? — прошептал Джейкоб. — Когда
ее нет рядом, тебе трудно сосредоточиться?
— И да, и нет, — ответил Эдвард: он явно собирался честно отвечать
на вопросы. — Моя голова работает по-другому, чем у тебя: я могу думать
одновременно о многом. И конечно же, это означает, что ты не выходишь у меня
из головы и я всегда спрашиваю себя, не о тебе ли она думает, когда молчит.
На минуту они оба затихли.
— Да, мне кажется, она часто о тебе думает, — пробормотал Эдвард,
отвечая на мысленный вопрос Джейкоба. — Чаще, чем мне хотелось бы.
Переживает, что ты чувствуешь себя несчастным. Да ты и сам это знаешь. И
этим пользуешься.
— Что есть, тем и пользуюсь, — буркнул Джейкоб. — У меня ведь
нет твоих преимуществ — например, она знает, что любит тебя.
— Да уж, это совсем не лишнее, — согласился Эдвард.
— Но и меня она тоже любит, — не сдавался Джейкоб.
Эдвард промолчал.
— Только она сама об этом не знает, — вздохнул Джейкоб.
— Ничего не могу сказать по этому поводу.
— А тебя это не напрягает? Разве ты не хотел бы знать, что она думает?
— Да... и нет. Ей так больше нравится, и хотя временами это сводит меня
с ума, по мне пусть лучше она будет довольна.
Ветер рванул палатку, и она заходила ходуном, словно при землетрясении.
Джейкоб сжал меня крепче.
— Спасибо, — прошептал Эдвард. — Как ни странно, но, пожалуй,
я рад, что ты здесь, Джейкоб.
— Ты хочешь сказать
как бы мне ни хотелось тебя убить, я рад, что ей
тепло
?
— Неуютное у нас перемирие, верно?
— Я так и знал, что ты ревнуешь не меньше меня, — вдруг
самодовольно прошептал Джейкоб.
— Только в отличие от тебя я не такой дурак, чтобы выставлять свои
чувства напоказ. Тебе это не на пользу, знаешь ли.
— Просто у тебя терпения больше.
— Еще бы! У меня было целых сто лет, чтобы научиться терпению. Я сто
лет ждал ее.
— Ну и... когда ты решил играть роль терпеливого ангелочка?
— Когда увидел, какую боль причиняет ей необходимость выбора. Обычно
мне не так уж трудно держать себя в руках. Большей частью я могу довольно
легко заглушить... не совсем приличные цивилизованному человеку чувства по
отношению к тебе. Иногда мне кажется, что она видит меня насквозь, но я
неуверен.
— А по-моему, ты просто боялся, что если действительно поставишь ее
перед выбором, то она может выбрать вовсе не тебя.
Эдвард помедлил с ответом.
— Отчасти ты прав, — наконец признался он. — Но только
отчасти. Время от времени все мы подвержены сомнениям. Однако в основном я
боялся, что с ней что-нибудь стрясется, когда она попробует ускользнуть к
тебе тайком. Когда я признал, что с тобой Белла более-менее в безопасности —
настолько, насколько она вообще может быть в безопасности, — тогда
решил, что лучше всего не доводить ее до крайностей.
Джейкоб вздохнул.
— Я бы ей все это рассказал, но ведь она мне не поверит.
— Знаю. — Похоже, Эдвард улыбался.
— Не воображай, что знаешь все на свете, — пробормотал Джейкоб.
— Будущего я не знаю, — ответил Эдвард, и его голос вдруг
прозвучал неуверенно.
Они надолго замолчали.
— А что ты будешь делать, если она передумает? — спросил Джейкоб.
— Этого я тоже не знаю.
— Попытаешься меня убить? — насмешливо хмыкнул Джейкоб, словно
сомневаясь в способности Эдварда пойти на такое.
— Нет.
— Почему? — Джейкоб все еще насмехался.
— Неужели ты думаешь, что я смог бы причинить ей такую боль?
На секунду Джейкоб смешался, а потом вздохнул.
— Да уж, ты прав. Так и есть. Но иногда...
— Иногда эта идея кажется весьма соблазнительной.
Джейкоб уткнулся лицом в спальник, чтобы заглушить смех.
— Вот именно! — согласился он.
Какой странный сон! Может быть, это непрекращающийся ветер вызывает в моем
воображении странные шепоты. Хотя ветер скорее воет, чем шепчет...
— А каково это? Потерять ее? — нарушил молчание Джейкоб, и в его
внезапно охрипшем голосе не осталось и тени насмешки. — Когда ты думал,
что навсегда потерял ее? Как ты... с этим справился?
— Мне очень трудно говорить об этом.
Джейкоб молча ждал.
— Такое случилось дважды. — Эдвард выговаривал каждое слово чуть
медленнее обычного. — В первый раз, когда я думал, что могу уйти от
нее... это еще можно было пережить. Ведь я думал, что она меня забудет,
будто никогда и не встречала. Больше шести месяцев мне удавалось сдерживать
свое слово не вмешиваться в ее жизнь. С трудом, но удавалось, хотя я и знал,
что долго мне не продержаться: все равно бы вернулся... просто чтобы
убедиться, что с ней все в порядке. По крайней мере, так бы я самого себя
уговаривал. И если бы оказалось, что она более или менее счастлива...
хочется верить, что я бы нашел в себе силы снова уйти. Но она вовсе не была
счастлива. И я остался. Именно так она убедила меня остаться с ней завтра.
Ты уже спрашивал, как я мог на такое пойти... и Белла совершенно напрасно
чувствует себя виноватой за это. Белла напомнила мне, что с ней произошло
после моего ухода, — что она до сих пор чувствует, когда меня нет
рядом. Ей ужасно неловко говорить об этом, но она права. Я никогда не смогу
искупить свою вину за то, что ушел тогда, но все равно буду очень стараться.
Джейкоб молчал — уж не знаю, прислушиваясь к буре или осмысливая услышанное.
— А в другой раз — когда ты подумал, что она умерла? — хрипло
прошептал Джейкоб.
— Да, — ответил Эдвард на какой-то невысказанный вопрос. —
Скорее всего, тебе именно так и покажется. Так ты нас воспринимаешь, и
возможно, для тебя она больше не будет Беллой. Хотя по-прежнему останется
собой.
— Я не об этом спросил.
— Я не могу сказать тебе, каково это. Словами не объяснишь! —
резко ответил Эдвард.
Джейкоб сжал меня в объятиях.
— Но ведь ты же ушел, потому что не хотел сделать из нее кровопийцу. Ты
сам хотел, чтобы она осталась человеком!
— Джейкоб, с того мгновения, когда я понял, что люблю ее, я знал, что
возможны всего четыре варианта, — словно нехотя заговорил
Эдвард. — Первый вариант, наилучший для Беллы, — если бы она не
была так сильно ко мне привязана, — забыть меня и найти другого. Я бы
смирился с этим, хотя мои чувства к ней не изменились бы. Ты думаешь, что
я... живой камень — твердый и холодный. Это верно. Мы такие, какие есть, и
очень редко меняемся. Однако если перемена все же случается, то остается
навсегда — именно это произошло, когда я встретил Беллу. Изменить ничего
невозможно... Второй вариант, который я сначала выбрал, — прожить с ней
ее человеческую жизнь. Не самый лучший выбор для нее — потратить жизнь на
кого-то, кто даже не человек, — но мне это было бы легче всего принять:
знал бы заранее, что когда она умрет, я тоже найду способ умереть.
Шестьдесят лет, семьдесят лет — мне такой срок показался бы очень, очень
коротким... Однако потом оказалось, что для Беллы слишком опасно жить на
границе моего мира: ей на голову сваливалась каждая неприятность, которая
только могла свалиться. А если не сваливалась, так нависала над головой...
ожидая своего часа. Я ужасно испугался, что нам и шестидесяти лет не
протянуть, если Белла будет рядом со мной, оставаясь при этом человеком.
Тогда я выбрал вариант номер три — который оказался самой большой ошибкой в
моей достаточно долгой, как тебе известно, жизни. Я решил уйти из ее мира,
надеясь вынудить Беллу принять вариант первый. Ничего не вышло, и мы оба
чуть не погибли. Так что еще мне остается? Только вариант номер четыре.
Именно этого она сама хочет — по крайней мере, так ей кажется. Я пытался
притормозить Беллу, дать ей время передумать, но она... ужасно упрямая —
тебе ли не знать! Мне очень повезет, если удастся отложить это еще на
несколько месяцев. Белла панически боится постареть, а ее день рождения в
сентябре...
— Лично я предпочитаю вариант первый, — пробормотал Джейкоб.
Эдвард промолчал.
— Ты знаешь, как противно мне это признавать, но я вижу, что ты ее
действительно любишь... по-своему, — прошептал Джейкоб. — С этим
спорить не приходится. В таком случае, не рано ли отказываться от первого
варианта? По-моему, есть неплохой шанс, что с ней все будет в порядке — со
временем. Если бы тогда, в марте, она не спрыгнула со скалы... если бы ты
подождал еще шесть месяцев... тогда вполне могло оказаться, что она более-
менее счастлива. Я ведь разработал целый план действий.
— Возможно, так все и было бы, — хмыкнул Эдвард. — План был
хорошо продуман.
— Да уж, — вздохнул Джейкоб. — Но... — он вдруг заторопился,
глотая слова: — дай мне год, кро... Эдвард. Я уверен, что смогу сделать ее
счастливой. Мне ли не знать, какая Белла упрямая, но она бы залечила свои
раны — ведь ей почти удалось прийти в себя! И она могла бы остаться
человеком, быть рядом с Чарли и Рене, могла бы повзрослеть и завести
детей... Могла бы быть собой. Ты любишь ее достаточно сильно, чтобы увидеть
все преимущества такого варианта. Белла думает, что ты весь из себя
альтруист — но так ли это? Способен ты хотя бы задуматься о том, что я
подхожу ей больше?
— Я уже об этом подумал, — тихо ответил Эдвард. — В некоторых
отношениях ты правда подходишь ей больше, чем обычный человек. За Беллой
нужно присматривать, а ты достаточно силен, чтобы защитить ее от самой себя
и от всего, что ей угрожает: ты уже это доказал, и за это я у тебя в долгу
на всю жизнь — или до скончания веков — смотря что произойдет раньше... Я
даже спросил у Элис, может ли она увидеть Беллу с тобой. Не может, конечно:
тебя Элис не видит вообще, а Белла на данный момент точно знает, чего хочет.
И я не настолько глуп, чтобы повторить ошибку. Я не стану вынуждать Беллу
принять вариант номер один. Пока она хочет быть со мной, я буду рядом.
— А если она захочет быть со мной? — настаивал Джейкоб. —
Ладно, признаю, это маловероятно, но все же?
— Тогда я ее отпущу.
— Вот так просто?
— Да — в том смысле, что не покажу ей, как мне тяжело. Но я не спущу с
тебя глаз. Ведь ты можешь однажды оставить ее: как Сэм и Эмили, окажешься не
властен над собой. А я всегда буду ждать поблизости, надеясь, что это
случится.
Джейкоб тихонько фыркнул.
— Ты со мной гораздо откровеннее, чем я мог бы надеяться... Эдвард.
Спасибо, что дал мне заглянуть в твою голову.
— Как я уже сказал, я испытываю к тебе странное чувство благодарности
за то, что сегодня ты рядом с Беллой. В общем, не за что... А знаешь,
Джейкоб, если бы мы не были кровными врагами и если бы ты не пытался украсть
у меня самый смысл моей жизни, то, пожалуй, мы могли бы поладить.
— Может быть... если бы ты не был отвратительным вампиром, который
собирается высосать жизнь из моей любимой девушки... хотя нет, даже тогда мы
бы с тобой не поладили.
Эдвард насмешливо хмыкнул. И вдруг добавил:
— А можно у тебя кое-что спросить?
— Разве тебе требуется спрашивать?
— Я могу услышать только то, о чем ты думаешь. Это просто история,
которую Белла почему-то не стала мне рассказывать. Что-то насчет третьей
жены...
— Что именно?
Эдвард не ответил, прислушиваясь к безмолвному рассказу Джейкоба, и вдруг
тихо зашипел.
— Что такое? — спросил Джейкоб.
— Ну конечно же! — вскипел Эдвард. — И как я не догадался!
Лучше бы ваши старейшины держали эту легенду при себе!
— Не нравится, что пиявок изобразили во всей красе? — поддразнил
Джейкоб. — Ты ведь знаешь, они такие и есть. Какие были, такими и
остались.
— Да наплевать мне на это! Лучше подумай, с каким персонажем Белла
могла отождествить себя?
Джейкоб на минуту задумался.
— Ох! Мда... Третья жена. Теперь ясно.
— Она хочет быть на поляне вместе со всеми. Внести свой скромный вклад,
как она это называет. — Эдвард вздохнул. — И это было второй
причиной, почему я остаюсь завтра с Беллой: когда она чего-то хочет, то
становится ужасно изобретательной.
— Между прочим, твой воинственный братец тоже навел ее на эту мысль —
не меньше, чем сама легенда.
— Никто не имел в виду ничего плохого, — примирительно прошептал
Эдвард.
— А когда заканчивается это небольшое перемирие? — спросил
Джейкоб. — На рассвете? Или после схватки?
Оба замолчали и задумались.
— На рассвете, — одновременно прошептали они и засмеялись.
— Спокойной ночи, Джейкоб, — пробормотал Эдвард. —
Наслаждайся моментом.
Они снова замолчали, и на несколько минут в палатке воцарилась тишина.
Ветер, похоже, решил, что смять нас не удастся, и сдался.
— Я вовсе не имел это в виду в буквальном смысле! — застонал
Эдвард.
— Извини, — прошептал Джейкоб. — Мог бы и уйти — оставил бы
нас наедине.
— Джейкоб, может, тебе помочь заснуть? — предложил Эдвард.
— Можешь попробовать, — безмятежно ответил Джейкоб. —
Интересно, чья возьмет?
— Не зарывайся, волк. Мое терпение отнюдь не безгранично!
— В данный момент я бы предпочел не двигаться, если ты не
возражаешь! — тихонько рассмеялся Джейкоб.
Эдвард принялся напевать себе под нос — громче, чем обычно, наверное, чтобы
заглушить мысли Джейкоба. Он мурлыкал мою колыбельную, и, несмотря на то,
что этот странный, наполненный шепотами, сон начинал меня раздражать, я все
глубже погружалась в забытье... в другие, более приятные сны...
Глава двадцать третья
Чудовище Когда я проснулась, солнце уже светило вовсю — даже в палатке глазам было
больно. И я действительно вспотела, как и говорил Джейкоб. Сам он тихонько
похрапывал над ухом, все еще сжимая меня в объятиях.
Я оторвалась от его горячей груди и почувствовала пронизывающий утренний
холодок на щеке. Джейкоб сонно вздохнул и неосознанно прижал меня покрепче.
Я заворочалась, пытаясь высвободиться и поднять голову...
Эдвард спокойно смотрел на меня: лицо ничего не выражало, но в глазах была
нескрываемая боль.
— Ну как, потеплело на улице? — прошептала я.
— Да. Сегодня тебе вряд ли понадобится обогреватель.
Я попробовала дотянуться до молнии на спальнике, однако не могла высвободить
руки. Джейкоб забормотал во сне и сжал меня еще крепче.
— Поможешь? — тихонько спросила я.
Эдвард улыбнулся.
— Хочешь, я ему вообще руки повыдергиваю?
— Нет, спасибо. Просто выпусти меня отсюда, пока я не получила тепловой
удар.
Эдвард одним движением расстегнул спальник. Джейкоб вывалился наружу,
стукнувшись голой спиной о ледяной пол палатки.
— Эй! — возмутился Джейкоб, моментально открыв глаза, и
инстинктивно отшатнулся от холода, перекатившись на меня.
Я ахнула, когда он навалился всем весом — и тут же исчез: влетел в стойку
палатки, которая чуть не рухнула от удара.
Со всех сторон послышалось рычание. Эдвард сидел на корточках впереди меня,
и его лица я не видела, но прекрасно слышала злобный рык. Джейкоб тоже
присел, дрожа всем телом, и рычал сквозь стиснутые зубы. Снаружи рычание
Сета эхом отдавалось от скалы.
— Хватит! Прекратите! — завопила я, неуклюже втискиваясь между
ними.
Палатка была маленькая, и, разведя руки в стороны, я легко дотянулась до
обоих, уперевшись ладонями им в грудь. Эдвард обхватил меня за талию,
готовый отбросить в сторону.
— Прекрати сейчас же! — предупредила я его.
От моего прикосновения Джейкоб начал успокаиваться: перестал дрожать, хотя
все еще скалил зубы и не сводил злобного взгляда с Эдварда. Сет продолжал
рычать — грозный звук на фоне наступившей в палатке тишины.
— Джейкоб, — сказала я, дождавшись, когда он посмотрит на
меня, — ты не ушибся?
— Вот еще! — прошипел он.
Я повернулась к Эдварду: он недовольно смотрел на меня.
— Это было не очень-то вежливо. Ты должен извиниться.
— Шутишь, что ли? — удивился Эдвард. — Он тебя чуть не
раздавил!
— Потому что ты бросил его на пол! Джейкоб не нарочно, и со мной ничего
не сделалось!
Эдвард застонал. Медленно поднял взгляд и уставился на Джейкоба.
— Извиняюсь, собака, — с отвращением сказал он.
— А не за что, — поддразнил Джейкоб.
В палатке все еще было холодно, хотя не так, как вчера. Я обхватила себя
руками.
— Держи, — спокойно сказал Эдвард, поднимая парку, и набросил ее
мне на плечи поверх куртки.
— Это ведь куртка Джейкоба, — возразила я.
— У Джейкоба есть шуба.
— Если не возражаешь, я лучше снова залезу в спальник. — Джейкоб
обошел нас и скользнул обратно в пуховый спальник. — Вставать я пока не
собирался: ночка выдалась та еще.
— Сам напросился, — бесстрастно напомнил Эдвард.
Джейкоб уже свернулся калачиком и закрыл глаза.
— Я ведь не говорю, что мне не понравилось — просто не выспался. Думал,
Белла так и будет болтать всю ночь.
Я поморщилась: кто его знает, что я могла ляпнуть во сне — подумать страшно!
— Рад за тебя, — пробормотал Эдвард.
Черные глаза Джейкоба распахнулись.
— А ты разве плохо провел ночь? — самодовольно спросил он.
— Я бы не назвал это худшей ночью в моей жизни.
— Но в десятку-то худших она попала? — подколол Джейкоб.
— Возможно.
Джейкоб улыбнулся и закрыл глаза.
— Однако, если бы мне удалось вчера ночью оказаться на твоем
месте, — продолжал Эдвард, — это не стало бы лучшей ночью в моей
жизни. Приятных тебе сновидений!
Джейкоб открыл глаза и нахмурился. Потом сел.
— По-моему здесь стало тесновато.
— Это ты верно заметил.
Я ткнула Эдварда локтем в ребра — и, кажется, заработала себе синяк.
— Пожалуй, я как-нибудь потом отосплюсь. — Джейкоб скорчил
мину. — Все равно мне надо поговорить с Сэмом.
Он перекатился на колени, собираясь вылезти из палатки.
Меня пронзила резкая боль: я внезапно поняла, что могу больше не увидеть
Джейка. Он уйдет обратно к Сэму и будет сражаться с бандой кровожадных
новорожденных вампиров.
— Джейк, подожди... — Я протянула к нему руку, и мои пальцы
скользнули по его плечу.
Дж
...Закладка в соц.сетях
