Жанр: Любовные романы
Затмение
...ейкоб отшатнулся, прежде чем я успела его ухватить.
— Ну пожалуйста, Джейк! Останься!
— Нет.
Отказ прозвучал холодно и решительно. На моем лице явно отразилась боль,
потому что Джейкоб шумно выдохнул и слегка улыбнулся.
— Белла, не волнуйся. Со мной все будет в порядке — как всегда. —
Он улыбнулся. — Кроме того, ты же не думаешь, что я позволю Сету занять
мое место — повеселиться, да еще и всю славу получить? — фыркнул он.
— Будь осторожен...
Джейкоб исчез, не дослушав.
— Белла, да хватит тебе, — пробормотал он, застегивая молнию
снаружи.
Я вслушивалась, но так и не услышала удаляющихся шагов: полная тишина. Ни
ветерка. Только далеко в горах поет ранняя пташка. Джейкоб теперь двигается
совершенно бесшумно.
Закутавшись в две куртки, я привалилась к плечу Эдварда. Мы молчали.
— Долго еще? — спросила я.
— Элис сказала Сэму, что еще около часа, — тихо ответил Эдвард
бесцветным голосом.
— Мы будем вместе, несмотря ни на что.
— Несмотря ни на что, — согласился Эдвард.
— Я тоже за них боюсь, — сказала я.
— Они могут постоять за себя, — успокоил меня Эдвард нарочито
беззаботным голосом. — Жаль, что мне не удастся повеселиться!
И этот туда же — повеселиться ему охота!
Эдвард положил руку мне на плечи.
— Не волнуйся. — Он поцеловал меня в лоб.
Как будто в такой ситуации можно сидеть спокойно!
— Не буду.
— Хочешь, я тебя отвлеку? — выдохнул Эдвард и провел холодными
пальцами по моей скуле.
Я непроизвольно вздрогнула: все-таки утро выдалось холодным.
— Пожалуй, как-нибудь потом, — ответил сам себе Эдвард и убрал
руку.
— Есть и другие способы меня отвлечь.
— Например?
— Ты мог бы рассказать мне про десять твоих лучших ночей, —
предложила я. — Любопытно было бы узнать.
Он засмеялся.
— А ты угадай!
Я покачала головой:
— У тебя было слишком много ночей, о которых я ничего не знаю — целые
сто лет!
— Могу подсказать: все мои лучшие ночи случились уже после того, как мы с тобой познакомились.
— Правда?
— Конечно правда! Те, что были до того, и рядом не стояли.
Я подумала и наконец призналась:
— Мне приходят в голову только мои лучшие ночи.
— Может быть, это те же самые, что и у меня, — подбодрил Эдвард.
— Ну, тогда первая ночь — когда ты в первый раз у меня остался.
— Да, и для меня тоже. Правда, ты проспала ту часть, которая
понравилась мне больше всего.
— Точно, — вспомнила я. — А еще я тогда во сне разговаривала.
— Было дело, — согласился он.
Я вспыхнула, вспомнив, что могла наболтать сегодня ночью в объятиях
Джейкоба. Никаких снов я не помнила, а может, и вовсе не видела, и кто его
знает, что было у меня на уме.
— Что я наговорила сегодня ночью? — прошептала я, понизив голос.
Вместо ответа Эдвард пожал плечами. Я поморщилась.
— Все так плохо?
— Ничего особо ужасного, — вздохнул он.
— Тогда расскажи!
— В основном повторяла мое имя — как обычно.
— Ну, это не так уж плохо, — осторожно согласилась я.
— А к утру ты стала бормотать какую-то чушь и повторяла
Джейкоб, мой
Джейкоб
. — Даже в его шепоте слышалась боль. — Твоему Джейкобу
это очень понравилось.
Я вытянула шею, пытаясь достать губами до подбородка Эдварда. Его глаз я не
видела: он смотрел в потолок.
— Прости, — пробормотала я. — Я их так различаю.
— Кого?
— Доктора Джекилля и мистера Хайда — Джейкоба, который мне нравится, и
того, которого терпеть не могу, — объяснила я.
— Тогда понятно. — Кажется, Эдвард слегка оттаял. — А какая у тебя еще любимая ночь?
— Когда мы летели домой из Италии.
Эдвард нахмурился.
— А разве в твой список она не входит? — удивилась я.
— Да в мой-то как раз входит, а вот найти ее в твоем я не ожидал. Разве
ты тогда не думала — совершенно ошибочно! — что мои действия были
продиктованы только муками совести и я собирался сбежать, едва самолет
приземлится?
— Думала, — улыбнулась я. — Но ведь ты все равно был рядом.
Он поцеловал меня в макушку:
— Белла, ты любишь меня больше, чем я того заслуживаю.
Я рассмеялась: скажет тоже!
— А следующей в моем списке будет ночь после Италии, — продолжала
я.
— Согласен. Ты была такая забавная.
— Забавная?
— Я и понятия не имел, какие яркие сны тебе снятся. Мне едва удалось
убедить тебя, что ты не спишь.
— В этом я до сих пор не уверена, — пробормотала я. — Ты
всегда казался больше похожим на сон, чем на явь. А теперь расскажи мне про
одну из твоих любимых ночей. Я правильно угадала, какая стоит на первом
месте?
— Нет. На первом та, которая была две ночи назад, когда ты наконец
согласилась выйти за меня замуж.
Я скривилась.
— Разве тебе она не понравилась?
Я вспомнила, как Эдвард поцеловал меня, какой уступки я от него добилась, и
передумала:
— Понравилась... Хотя и не совсем. Не понимаю, почему для тебя это было
важно: я и так твоя навеки.
— Лет через сто, когда у тебя будет достаточно жизненного опыта, чтобы
оценить мой ответ, я тебе расскажу, — пообещал он.
— Через сто лет я тебе об этом напомню!
— Ты не замерзла? — вдруг спросил он.
— Нет. А что?
Ответить он не успел: тишину разорвал оглушительный вой, полный боли.
Отразился от голых скал и эхом заполнил воздух, раздаваясь со всех сторон
сразу.
Этот вой — знакомый и незнакомый одновременно — заставил меня вздрогнуть:
незнакомый, потому что никогда раньше я не слышала, чтобы так кричали от
боли; знакомый, потому что сразу узнала голос. Узнала и поняла, в чем
дело, — с пронзительной ясностью, словно сама кричала. Неважно, что
сейчас Джейкоб был не в человеческом теле: перевода не требовалось.
Джейкоб был рядом. И слышал каждое слово. И теперь кричал от боли.
Вой перешел в горловое всхлипывание, а потом замолк.
Я не слышала, как Джейкоб бесшумно исчез, но почувствовала его отсутствие,
пустоту, которая осталась после него. А я-то думала, что он уже далеко
отсюда!
— Потому что твой обогреватель дошел до предела, — негромко
ответил Эдвард. — Перемирие закончилось, — добавил он так тихо,
что мне это могло и почудиться.
— Джейкоб подслушивал наш разговор, — прошептала я — отнюдь не
вопросительным тоном.
— Да.
— И ты это знал.
— Да.
Я уставилась в пустоту невидящими глазами.
— Ведь я же никогда не обещал драться по-честному, — тихо напомнил
мне Эдвард. — К тому же, он имеет право это знать.
Я уронила голову на руки.
— Ты на меня злишься? — спросил он.
— Не на тебя, — прошептала я. — Это я настоящее чудовище.
— Не мучай себя, — взмолился Эдвард.
— Да уж, — с горечью согласилась я. — Лучше поберечь силы,
чтобы еще немножко помучить Джейкоба. Чтобы совсем его замучить.
— Он знал, что делает.
— Какая разница? — Я сморгнула слезы, которые наверняка
послышались в моем голосе. — Думаешь, меня волнует, справедливо ли это
и был ли Джейкоб предупрежден заранее? Я причиняю ему боль. Каждый раз,
когда я возвращаюсь, я причиняю ему боль! — Мой голос звучал все
громче, сбиваясь на истерические нотки. — Я ужасное чудовище!
— Ничего подобного! — Эдвард крепко обнял меня.
— Так и есть! И какой только бес в меня вселился? — Я рванулась из
его объятий, и Эдвард отпустил меня. — Я должна пойти за ним.
— Белла, он уже черт знает где, и на улице мороз.
— Плевать! Не могу же я просто сидеть здесь! — Я скинула парку
Джейкоба, сунула ноги в ботинки и неуклюже поползла ко входу: ноги не
слушались. — Я должна... должна... — Я сама толком не знала, что
именно должна сделать, но все равно расстегнула молнию и вылезла из палатки.
Стояло солнечное, студеное утро. Снега оказалось гораздо меньше, чем можно
было ожидать после такой бури. Наверное, ветром сдуло — вряд ли бы он успел
растаять под низко висевшим на юго-востоке солнцем, лучи которого отражались
от снежной белизны и с непривычки больно били по глазам. В воздухе
чувствовался пронизывающий холод, хотя ветра не было и температура медленно
поднималась вслед за восходящим солнцем.
Сет Клируотер свернулся на сухих еловых иголках под густой елью и положил
голову на лапы. Его желтоватый мех почти сливался с опавшей хвоей, и я
заметила только яркое отражение снега в черных глазах. Мне показалось, что
Сет смотрит на меня укоризненно.
Спотыкаясь, я пошла к лесу, зная, что Эдвард идет следом. Он шел бесшумно,
но солнце отражалось от него миллионами радуг, которые плясали впереди меня.
Я уже углубилась на несколько шагов в лес, когда Эдвард схватил меня за
руку.
— Ты не можешь пойти за ним. Сегодня нельзя. Уже почти время. И в любом
случае, если ты потеряешься, никому от этого легче не станет.
Я вывернула руку, безуспешно пытаясь вырвать ее из железной хватки Эдварда.
— Белла, прости, — прошептал он. — Я не должен был этого
делать.
— Ты ничего такого не сделал. Это я во всем виновата. Я это сделала. Я
натворила ошибок. Я могла бы... Когда он... Мне не следовало... Я...
Я... — Я разрыдалась.
— Белла, ну будет уже!
Руки Эдварда обхватили меня, и мои слезы промочили его рубашку.
— Я должна была... сказать ему... надо было сказать... — Что? Что
тут скажешь? — Нельзя было, чтобы он... вот так обнаружил.
— Хочешь, я попробую привести его обратно, чтобы ты могла с ним
поговорить? У нас еще есть немного времени, — пробормотал Эдвард с
приглушенной болью в голосе.
Я кивнула, уткнувшись лицом ему в грудь, не решаясь посмотреть в глаза.
— Никуда не уходи. Я скоро вернусь.
Он разжал объятия и исчез так быстро, что я не успела заметить: подняв
взгляд, вдруг обнаружила, что осталась одна.
И опять разрыдалась. Сегодня я только и делаю, что всем причиняю боль. К
чему ни прикоснусь, все порчу!
Почему я так сильно на это отреагировала? Ведь знала же, что все именно к
этому и идет! Однако Джейкоб никогда раньше не терял самообладания
настолько, чтобы его покинула непробиваемая самоуверенность! Никогда раньше
не показывал, как ему на самом деле больно. Его вопль все еще звучал в ушах,
отдаваясь где-то в груди. Но меня терзала еще одна боль: я переживала, что
мучаю Джейкоба, и этим причиняла боль Эдварду — вместо того, чтобы
хладнокровно позволить Джейкобу уйти, точно зная, что другого выбора у меня
нет.
Какая же я эгоистка! И мучительница. Я терзаю тех, кого люблю.
Совсем как Кэтрин из
Грозового перевала
. Только выбор у меня был получше:
ни один из двоих не был ни злодеем, ни слабаком. Так я и сидела: вся в
слезах и никак не пытаясь исправить положение — совсем как Кэтрин.
Я больше не могу позволить чувствам влиять на мои решения. Теперь уже
слишком поздно и ничего изменить нельзя, но я должна хотя бы сейчас сделать
то, что следует. А может быть, за меня уже все сделано. Может быть, Эдвард
не сумеет привести Джейкоба обратно. И тогда я смирюсь с этим и буду жить
дальше. Эдвард больше никогда не увидит, как я проливаю слезы по Джейкобу
Блэку — ни единой слезинки! Я вытерла глаза уже замерзшими пальцами.
А если Эдвард все же приведет Джейкоба, то так тому и быть. Я должна буду
сказать Джейку, чтобы он уходил и больше не возвращался.
Ну почему это так трудно? Гораздо труднее, чем попрощаться с остальными
друзьями — с Анжелой и с Майком? Почему мне от этого больно? Что-то здесь не
так. Больно быть не должно. Ведь я же получила то, чего хотела. Того,
которого хотела: получить обоих сразу мне не светит, потому что Джейкоб не
согласен просто со мной дружить. И пора уже перестать на его дружбу
надеяться. Нельзя же быть такой жадной!
Пора избавиться от идиотской мысли, что можно сохранить отношения с
Джейкобом: как он может быть моим Джейкобом, если я принадлежу другому?
Я поплелась обратно к поляне. Выйдя из темноты леса, моргнула от яркого
света и глянула на Сета: он все еще лежал на подстилке из хвои. Я отвела
глаза, избегая его взгляда.
Волосы у меня растрепались и свалялись. Я попробовала расчесать их пальцами,
но быстро сдалась. Да и кому какое дело, как я выгляжу?
Возле входа в палатку висела фляжка. Я схватила ее и глотнула ледяной воды,
чтобы прополоскать рот. Где-то должна быть еда, но я не так проголодалась,
чтобы искать ее.
Я принялась мерить шагами залитую солнцем полянку, чувствуя на себе
пристальный взгляд Сета, но упорно избегая смотреть в его сторону. И вместо
огромного волка Сет представлялся мне мальчишкой, очень похожим на юного
Джейкоба.
Попросить что ли Сета гавкнуть или подать какой-то другой знак, если Джейкоб
решил вернуться? Нет, не стоит. Какая разница, вернется Джейкоб или нет?
Может, будет проще, если он не вернется. Если бы можно было как-то позвать
Эдварда обратно!
Тут Сет взвизгнул и поднялся на ноги.
— Что случилось? — тупо спросила я.
Сет не обратил на меня внимания. Подошел к краю леса, глядя на запад. И
заскулил.
— Сет? Это остальные? Там, на поляне? — требовательно спросила я.
Он глянул на меня, коротко тявкнул и снова уставился на запад. Прижал уши и
опять заскулил.
Ну какая же я идиотка! Зачем я отослала Эдварда? Как теперь узнать, что
происходит? Я-то волчьего языка не понимаю!
По спине побежал холодок ужаса. А если время пришло? Если Джейкоб и Эдвард
подошли слишком близко к поляне? Что, если Эдвард решил принять участие в
схватке?
Ужас застыл ледяным комом в животе. А если Сет расстроен вовсе не тем, что
происходит на поляне и его тявканье означало
нет
? Вдруг Эдвард и Джейкоб
подрались друг с другом где-то в лесу? Но ведь они же не станут этого
делать!
Внезапное осознание окатило меня леденящей волной: еще как станут! Стоит
одному из них что-нибудь ляпнуть... Я вспомнила, как пришлось разнимать их
сегодня утром. Похоже, я недооценила готовность выяснить отношения кулаками.
Так мне и надо, если я вдруг потеряю обоих!
Ледяная рука сжала сердце.
Прежде чем я успела упасть в обморок от ужаса, Сет заворчал глубоким
утробным рыком, отвернулся и пошел обратно на свое место под елью. Я
успокоилась и вспылила одновременно: неужели он не может написать что-то на
снегу или как-нибудь по-другому объясниться?
От хождения туда-сюда я вспотела. Сняла куртку и бросила ее в палатку, а
потом снова принялась утаптывать тропинку в середине прогалины.
Сет вдруг вскочил и ощетинился. Я оглянулась, но ничего не увидела. Если Сет
не прекратит свои выходки, то получит от меня шишкой по лбу!
Он зарычал глухим предупреждающим рычанием и метнулся к западному краю
полянки. Пожалуй, бросаться шишками пока не стоит.
— Сет, это мы! — раздался вдалеке голос Джейкоба.
Ну почему мое сердце вдруг бешено заколотилось? Наверняка просто от страха:
я боялась того, что мне предстояло сделать. Нельзя радоваться возвращению
Джейкоба: от этого будет только хуже.
Первым из леса вышел Эдвард, сохраняя на лице бесстрастное выражение. Солнце
отражалось от его кожи точно так же, как от снега. Сет подошел
поприветствовать Эдварда и пристально заглянул ему в глаза. Эдвард медленно
кивнул и озабоченно нахмурился:
— Да уж, только этого нам и не хватало, — пробормотал он себе под
нос, прежде чем заговорить с огромным волком: — Пожалуй, удивляться нечему.
Но времени очень мало. Передай, пожалуйста, Сэму, пусть он попросит Элис по
возможности уточнить сроки.
Сет наклонил голову, и я чуть сама не зарычала: теперь-то он научился
кивать! Разозлившись, я отвернулась — и увидела Джейкоба.
Он стоял спиной ко мне, глядя в ту сторону, откуда они пришли. Я
настороженно ждала, когда он обернется.
— Белла, — пробормотал Эдвард, внезапно оказавшись рядом со мной.
Он смотрел на меня, и в его глазах не отражалось ничего, кроме заботы.
Великодушию Эдварда поистине нет предела! Теперь я заслуживаю его меньше,
чем когда-либо.
— Возникло небольшое осложнение, — сказал он мне нарочито
беззаботным голосом. — Мы с Сетом отойдем в сторонку и попытаемся с
этим разобраться. Далеко я не пойду, но и подслушивать не стану. Я знаю, что
зрители тебе не нужны, независимо от того, что именно ты решишь сделать.
Только на последних словах в его голосе прорезалась боль.
Никогда больше я не сделаю ему больно! Это станет целью моей жизни. Больше
никогда ему не придется смотреть на меня такими глазами.
Я слишком расстроилась, чтобы поинтересоваться, что за осложнение вдруг
возникло. Мне и так проблем хватает!
— Возвращайся поскорее! — прошептала я.
Он легонько чмокнул меня в губы и исчез в лесу. Сет последовал за ним.
Джейкоб все еще стоял в тени деревьев, и я не могла толком разглядеть
выражение его лица.
— Белла, я тороплюсь, — тускло сказал он. — Давай быстрее,
ладно?
Я сглотнула: в горле так пересохло, что и слова не вымолвишь.
— Просто скажи все как есть, и дело с концом.
Я втянула в себя воздух и прошептала:
— Извини, я просто свинья. Мне очень стыдно, что я была такой
эгоисткой. Лучше бы мы с тобой никогда не встречались и я бы не причинила
тебе столько боли. Больше не буду, честное слово. Буду держаться от тебя
подальше. Уеду из штата. С глаз твоих долой.
— Тоже мне извинение, — горько сказал Джейкоб.
Говорить я могла только шепотом:
— Скажи мне, как ты хочешь, чтобы я извинилась.
— А если я не хочу, чтобы ты уезжала? Если хочу, чтобы ты осталась —
пусть даже ты ужасная эгоистка? Разве у меня нет выбора, раз уж ты пытаешься
загладить свою вину?
— Джейк, ничего хорошего из этого не выйдет. Мне не следовало
оставаться с тобой, зная, что нам нужны совершенно разные вещи. Лучше не
станет. Я по-прежнему буду причинять тебе боль. А я этого не хочу. Ненавижу
делать тебе больно! — Я поперхнулась.
Джейкоб вздохнул.
— Перестань. Не надо больше ничего говорить. Я все понимаю.
Я хотела сказать ему, что буду очень скучать, но прикусила язык: из этого
тоже ничего хорошего не выйдет.
Минуту Джейкоб стоял, не поднимая глаз, и я боролась с желанием подойти и
обнять его. Утешить.
И вдруг он резко вздернул голову.
— Ну что же, не только ты способна на самопожертвование, — заявил
он окрепшим голосом. — В эту игру можно сыграть вдвоем.
— Что?
— Я и сам виноват. Зачем было все так усложнять? Мне следовало с
достоинством сдаться в самом начале. Ведь я тоже причинял тебе боль.
— Это моя вина.
— Нет уж, Белла, не надо брать все грехи на себя. Да и всю славу тоже.
Я знаю, как искупить вину.
— Ты о чем? — Загоревшийся в его глазах сумасшедший огонек испугал
меня.
Джейкоб глянул на солнце и улыбнулся мне.
— Внизу вот-вот завяжется серьезная драка. Будет совсем не трудно
сбросить меня со счетов.
Его слова медленно доходили до моего сознания, погружаясь одно за другим. Я
перестала дышать. Хотя я и собиралась вычеркнуть Джейкоба из своей жизни, до
меня только сейчас дошло, что для этого придется вонзить нож в самое сердце.
— Нет, Джейкоб, нет! Только не это! — в ужасе выдохнула я. —
Не надо, Джейк! Пожалуйста, не делай этого! — Коленки у меня задрожали.
— Белла, ну какая теперь разница? Всем только легче станет. И тебе даже
не придется уезжать отсюда.
— Нет! — еще громче закричала я. — Нет, Джейкоб! Я тебе не
позволю!
— И как ты собираешься меня остановить? — поддразнил он и
улыбнулся, чтобы сгладить грубость.
— Джейкоб, я тебя умоляю. Останься со мной! — Если бы я могла
шевельнуться, то упала бы на колени.
— Остаться с тобой на пятнадцать минут и пропустить хорошую драку?
Чтобы ты могла сбежать от меня, как только будешь уверена, что я снова в
безопасности? Не смеши меня.
— Я не убегу. Я передумала. Джейк, все как-нибудь утрясется. Всегда
можно найти какой-то компромисс. Не уходи!
— Врешь ты все.
— Не вру! Ты же знаешь, что я врать не умею. Посмотри мне в глаза. Я не
уеду, если ты останешься со мной.
Джейкоб помрачнел.
— Ага, и я буду свидетелем на твоей свадьбе?
На мгновение я потеряла дар речи.
— Ну пожалуйста! — Вот и все, что я могла ему сказать.
— Я так и думал, — ответил он. Его лицо снова разгладилось, и лишь
в глазах горел огонь. — Белла, я люблю тебя, — пробормотал он.
— Я люблю тебя, Джейкоб, — прерывающимся голосом прошептала я.
Он улыбнулся.
— Это я лучше тебя знаю.
И отвернулся, чтобы уйти.
— Все, что угодно, — сдавленным голосом сказала я ему
вслед. — Джейкоб, проси все, что хочешь, только не уходи!
Он медленно обернулся.
— По-моему, ты это не всерьез.
— Останься! — умоляла я.
Он покачал головой.
— Нет, я ухожу. — Помедлил, словно принимая решение. — Хотя я
могу положиться на судьбу.
— Как это? — поперхнулась я.
— Мне не надо намеренно что-то делать. Я могу просто изо всех сил
драться за свою стаю, а там будь что будет. — Он пожал плечами. —
Если ты докажешь, что действительно хочешь, чтобы я вернулся обратно, а не
просто пытаешься отговорить меня.
— Как? — спросила я.
— Ну, ты могла бы меня попросить.
— Возвращайся, — прошептала я.
Неужели он сомневается, что я говорю это искренне?
Джейкоб покачал головой и улыбнулся.
— Я не это имел в виду.
Мне понадобилась долгая секунда, чтобы понять, чего он хочет, и все это
время Джейкоб снисходительно смотрел на меня, словно точно знал, чего
ожидать. Как только до меня дошло, я тут же выпалила, не подумав о
последствиях:
— Джейкоб, ты меня поцелуешь?
Он удивленно распахнул глаза, а потом подозрительно прищурился.
— Ты шутишь.
— Джейкоб, поцелуй меня. Поцелуй, а потом возвращайся обратно.
Он заколебался в нерешительности. Повернулся на запад, отворачиваясь от
меня, но не двигаясь с места. Все еще глядя в сторону, сделал неуверенный
шаг ко мне, потом еще один. Обернулся и с сомнением посмотрел на меня.
Я не сводила с него глаз. И понятия не имела, что написано на моем лице.
Джейкоб покачнулся на пятках и вдруг покрыл расстояние между нами всего за
три шага.
Я знала, что он воспользуется ситуацией. Я этого ожидала. И стояла совсем
неподвижно: глаза закрыты, руки сжаты в кулаки и вытянуты по швам. Джейкоб
обхватил ладонями мое лицо и набросился на меня с таким пылом, который
граничил с насилием.
Его губы обнаружили мое скрытое сопротивление, и я почувствовала, как он
разозлился. Одной рукой ухватил меня за шею, а другой за плечо; потряс и
прижал к себе. Взял за запястье и закинул мою руку себе на шею. Я не стала
ее убирать, хотя кулак не разжала — как далеко я готова зайти в отчаянной
решимости сохранить Джейкобу жизнь? А все это время его дразняще мягкие и
теплые губы пытались добиться взаимности.
Убедившись, что я не уберу руку с его шеи, Джейкоб отпустил мое запястье и
провел горячей ладонью вниз по моему телу. Найдя кусочек обнаженной кожи на
пояснице, притянул меня к себе, вынуждая изогнуться дугой.
Он на мгновение оторвался от моих губ, хотя я знала, что поцелуй еще далеко
не закончен. Джейкоб провел губами по моей щеке, потом по шее и забросил мою
вторую руку себе на шею.
Обеими руками сжал мою талию и нашел губами ухо.
— Белла, ты способна на большее, — хрипло прошептал он. — Не
надо слишком много думать.
...Закладка в соц.сетях
