Жанр: Любовные романы
Ты умеешь хранить секреты?
...жно перекинуться с ним парой слов. Обещаю,
это много времени не отнимет. Хорошо?
— Разумеется, — киваю я, пожимая плечами. Да и что тут скажешь? Но
в душе меня трясет от граничащего с гневом раздражения. Стараясь не
взорваться, я тянусь к шейкеру, выливаю в чашечку остатки розового коктейля
и залпом глотаю.
Джек и Свен стоят у калитки, оживленно, но тихо беседуя. Я подношу к губам
чашку, делая вид, что занята коктейлем, незаметно подвигаюсь ближе, и
напрягаю слух.
— ...что делать теперь...
— ...план Б, вернуться в Глазго...
— ...перевод... срочно...
Я поднимаю голову, наталкиваюсь на пристальный взгляд Свена и поспешно
отвожу глаза, притворяясь, будто изучаю собственные туфли. Их голоса звучат
гораздо тише, и теперь я не слышу ни слова. Еще несколько минут, и Джек
стремительно возвращается ко мне.
— Эмма... мне ужасно жаль, но придется ехать.
— Ехать? — расстраиваюсь я. — Прямо сейчас?
— Да. Меня не будет несколько дней. Прости. — Он садится
рядом. — Но... Это действительно важно.
— Да. Я понимаю.
— Свен вызвал для тебя машину.
Вот здорово! Вот повезло! Спасибо Свену!
— Это... Он очень заботлив, — шепчу я и черчу по грязи мыском
туфли.
— Эмма, мне правда необходимо уехать, — терпеливо объясняет Джек,
видя мое лицо. — Но мы увидимся, когда я вернусь, хорошо? На
корпоративном Дне семьи. И... и начнем все снова.
— Хорошо. — Я пытаюсь улыбнуться, но губы мои дрожат.
— Сегодня мне было хорошо.
— И мне тоже, — признаюсь я, не поднимая головы. — Очень.
— Ничего, у нас еще не раз будут такие вечера. — Он нежно
поднимает мой подбородок, пока я не оказываюсь с ним лицом к лицу. —
Обещаю, Эмма.
Он подается вперед. И на этот раз нет ни промедления, ни колебаний. Его
теплые, твердые губы накрывают мои. Он целует меня. Джек Харпер целует меня
на парковой скамье!
Он губами приоткрывает мои губы. Щетина царапает лицо. Его рука обнимает
меня за плечи, притягивает ближе, и я задыхаюсь. Внезапно понимаю, что мои
ладони пробрались под его пиджак, гладят бугры мышц под рубашкой, и я едва
сдерживаюсь, чтобы не сорвать эту самую рубашку, О Боже! Я хочу все это. И
больше. Гораздо больше!
Он вдруг отстраняется, и я чувствую себя так, будто меня грубо вырвали из
чудесного сна.
— Эмма, мне пора.
Моим влажным губам сразу становится прохладно. Я — все еще ощущаю его
прикосновения. Все мое тело пульсирует. Невозможно, чтобы это кончилось вот
так. Невозможно.
— Не уходи, — хрипло выговариваю я. — Еще полчаса.
Что я предлагаю? Отправиться с ним под кустик?!
Пожалуй, с ним я готова пойти куда угодно. Я еще в жизни не желала мужчину
так отчаянно.
— Я и не хочу уходить. — Его темные глаза почти
непроницаемы. — Но приходится.
Джек берет мою руку, и я цепляюсь за нее, пытаясь протянуть время.
— И... я... мы еще увидимся, — сбивчиво говорю я.
— Не могу дождаться.
— И я тоже.
— Джек! — зовет Свен.
— Иду!
Мы поднимаемся, и я тактично отвожу глаза от Джека, стоящего в несколько
неестественной позе.
Я могла бы поехать вместе с ним и...
Нет. Нет. Опомнись. Ты этого не думала. У обочины уже ждут два серебристых автомобиля. У одного стоит Свен, второй,
очевидно, для меня. Черт! Можно подумать, я стала членом королевской семьи
или кем-то в этом роде.
Пока водитель открывает дверь, Джек осторожно касается моей руки. Мне
хочется прижаться к нему, но я каким-то непонятным образом умудряюсь
сдержаться.
— До встречи, — произносит он.
— До встречи, — киваю я в ответ.
Сажусь в машину, дверь с сухим щелчком закрывается, мотор мягко мурлычет, и
мы отъезжаем.
16
И начнем все снова. Это может означать...
Или это может означать...
О Боже! Каждый раз, стоит подумать об этом, в животе становится щекотно.
Никак не могу сосредоточиться на работе. И в голове ни единой мысли.
Приходится все время напоминать, что корпоративный День семьи устраивается
компанией. Это шумное многолюдное сборище, а отнюдь не свидание. Вряд ли
выдастся возможность уединиться. Хорошо еще, если удастся официально
поздороваться, как скромной служащей с боссом. Возможно, обменяться
рукопожатиями. Не более.
Но... кто знает, что может случиться потом?
И начнем все снова.
О Боже. О Боже!
В субботу утром я встаю чуть свет. Навожу лоск: дезодорант, дорогой крем для
тела...
Всегда неплохо выглядеть ухоженной. И Джек тут ни при чем.
Выбираю кружевной лифчик, такие же трусики от Госсара и лучшее летнее платье
с асимметричным вырезом. Потом зачем-то сую в сумку пачку презервативов.
Просто потому, что нужно быть ко всему готовой. Урок, который я усвоила в
одиннадцать лет у брауни-гайдов и с тех пор не забыла. О'кей, может, наша
начальница отряда имела в виду не кондомы, а запасные платки и иголки с
нитками, но принцип тот же самый, верно?!
Смотрюсь в зеркало, накладываю на губы еще один слой блеска и обливаюсь
Оллюэ
. Порядок. К сексу готова.
То есть к встрече с Джеком.
То есть... О Боже. Ко всему.
День семьи проходит в Пэнтер-Хаус, загородном доме
Пэнтер корпорейшн
в
Хартфордшире. Обычно там проводят конференции и заседания сотрудников,
которые готовятся к мозговому штурму. Меня на них еще ни разу не приглашали.
Естественно, до этого дня я ни разу там не бывала, а потому, выходя из
такси, должна признать, немало впечатлилась. Действительно, красивый старый
особняк с множеством окон и колоннами по фасаду. Вероятно, насчитывает...
добрую сотню лет.
— Просто сказочная георгианская архитектура, — замечает кто-то,
хрустя каблуками по гравийной дорожке.
Георгианская. Именно это я и имела в виду.
Иду на звуки музыки и, обогнув дом, вижу, что веселье в самом разгаре.
Основные события разворачиваются на большом газоне. Яркие флажки украшают
задний фасад, палатки усеяли траву, на небольшом возвышении играет оркестр,
дети весело визжат на качелях.
— Эмма! — окликает меня Сирил, одетый шутом, с красно-желтым
рогатым колпаком. — Где ваш костюм?
— Костюм? — изображаю удивление я. — Господи! Э... я не
думала, что нужно прийти в костюме.
Это не совсем так. Вчера вечером, около пяти, Сирил разослал по отделам
срочное сообщение:
Памятка. На КДС костюмы для служащих компании
обязательны
.
Интересно, каким это образом можно достать костюм в последнюю минуту,
накануне праздника? А я ни за что не соглашусь явиться сюда в идиотском
нейлоновом наряде из прокатного магазинчика!
Интересно, что они теперь могут сделать?
— Простите, — уклончиво произношу я, высматривая Джека. —
Впрочем, ничего страшного...
— Ну, что с вами поделаешь?! Я ведь предупреждал...
Я пытаюсь улизнуть, но он хватает меня за плечо.
— Что ж, придется вам надеть то, что осталось.
— Что? — непонимающе переспрашиваю я. — Что осталось?
— Я предчувствовал, что так и будет, — торжественно объявляет
Сирил, — поэтому распорядился заранее.
Мне становится не по себе. Что он еще задумал?
Неужели догадался...
— К счастью, еще есть из чего выбрать, — продолжает Сирил.
Нет. Ни за что. Нужно бежать. Прямо сейчас.
Я принимаюсь отчаянно вырываться. Но у него просто железная хватка. Сирил
тащит меня в палатку, где рядом с длинным тремпелем-вешалкой хлопочут две
дамы средних лет... О Боже! Где они отыскали это безвкусное, убогое уродство
из дешевой синтетики? В миллион раз хуже, чем в прокатном магазинчике!
— Нет, — в панике шепчу я. — Нет, я уж лучше останусь в чем
есть.
— Всем нужно надеть костюмы, — наставительно заявляет Сирил. — Это было в сообщении.
— Но это... это и есть костюм, — поспешно заверяю я, показывая на
свое платье. — Просто забыла сказать это... летнее платье двадцатых
годов для прогулок в саду... совершенно аутентичное...
— Эмма, сегодня праздник, — выходит из себя Сирил. — Люди
хотят повеселиться, в частности посмеяться, глядя на своих коллег и родных в
забавных костюмах. Кстати, а где ваши родные?
— О...
Я строю печальную физиономию. Кажется, получилось: недаром я тренировалась
целую неделю.
— Они, к сожалению... к сожалению, не смогли приехать.
— Но вы сказали им о празднике? — допытывается Сирил, с
подозрением уставясь на меня. — Послали приглашение?
— Да!
Интересно, сколько раз в день мне приходится скрещивать пальцы за спиной?
По-моему, я изовралась.
— Разумеется, послала. Им очень хотелось приехать!
— Что же... придется вам в одиночку общаться с коллегами и их
семьями, — вздыхает Сирил. — А вот и костюм. Оденетесь
Белоснежкой.
Он сует мне кошмарное нейлоновое платье с пышными рукавами.
— Не хочу быть Белоснежкой... — завожу я, но благоразумно замолкаю
при виде несчастной физиономии Мойры из бухгалтерии. Две благообразные мымры
силой запихивают Мойру в огромный мохнатый костюм гориллы.
— Ладно-ладно, буду Белоснежкой.
Я едва не плачу. Мое модное, подчеркивающее все достоинства фигуры платьице
лежит в ситцевом мешочке, откуда, как мне объяснили, его можно забрать в
конце дня. А пока на мне наряд, более подходящий для шестилетней девочки.
Для шестилетней девочки с полным отсутствием вкуса и врожденным
дальтонизмом.
Едва я с унылым видом показываюсь во дворе, оркестр бодро заводит песенку
Ум-па-па
из
Оливера
, и кто-то что-то невнятно кричит в трескучий
микрофон. Я оглядываюсь, жмурясь от солнца и пытаясь сообразить, кто в каком
обличье тут предстал. Вижу Пола, одетого пиратом. Бедняга идет по газону,
обремененный тремя малышами, цепляющимися за его ноги.
— Дядя Пол! Дядя Пол! — визжит один. — Сделай еще раз
страшное лицо!
— Хочу леденец! — вопит второй. — Дядя Пол, хочу ледене-е-е-
ец!
— Привет, Пол, — мрачно здороваюсь я. — Веселитесь?
— Того, кто выдумал корпоративный День семьи, нужно было сразу
поставить к стенке, — объявляет он без всякого намека на юмор.
Я сочувственно киваю.
— Слезь с моей ноги, дьявольское отродье! — рявкает он на одного
из детишек, и все трое, заливаясь смехом, восторженно орут.
— Мамочка, мне не нужно тратить ни единого пенни! — сообщает
одетая русалкой Артемис, проходя мимо под руку с внушительной особой в
огромной шляпе.
— Артемис, нет никаких причин раздражаться! — гремит женщина.
До чего же странно! Люди разительно меняются в присутствии родственников.
Слава Богу, моих здесь нет.
Но вот где Джек? Может, в доме? Может, следовало...
— Эмми!
Поднимаю глаза и вижу бегущую ко мне Кэти в совершенно нелепом костюме
морковки. За собой она тащит пожилого седовласого мужчину. Наверное, ее
отец.
Непонятно. Кажется, она говорила, что придет...
— Эмма, это Филипп! — объявляет она с сияющим видом. —
Филипп, познакомься с моей подругой Эммой. Это ей мы обязаны нашим
знакомством.
— Ч-что?!
Нет. Не верю.
Это и есть ее новый парень? Тот самый Филипп?!
Но ему не меньше семидесяти!
Я, совершенно ошалев, жму ему руку, сухую, с морщинистой кожей, совсем как у
моего дедушки, и что-то бормочу насчет погоды. И пребываю при этом в полном
шоке.
Не поймите меня неправильно. Я не против пожилых. Я вообще не против кого бы
то ни было. И считаю, что все люди одинаковы, будь они черными, белыми,
женщинами, мужчинами, молодыми или...
Но он старик! Старик!!!
— Правда, он милый? — влюбленно тараторит Кэти, едва Филипп
отходит, чтобы принести нам выпить. — И такой заботливый! Готов все на
свете для меня сделать! Мне еще никогда не попадались такие мужчины!
— Охотно верю, — сдавленно признаю я. — Интересно, какая у
вас разница в возрасте?
— Понятия не имею, — пожимает плечами Кэти. — Как-то в голову
не пришло спрашивать. А что?
У нее счастливое, радостное, непонимающее личико. Неужели не замечает, как
он стар?!
— Да нет, просто так... — Я неловко откашливаюсь. — Что-то...
я забыла... где вы впервые встретились?
— Можно подумать, ты не знаешь, глупенькая! — шутливо укоряет
Кэти. — Сама ведь предложила, чтобы я поискала другое место для ленча!
Вот я и нашла. Совершенно необычное заведение, в самой глубине маленькой
улочки. Теперь рекомендую его всем и каждому.
— Это ресторан? Кафе?
— Не совсем. Я раньше не видела ничего подобного. Входишь, и тебе дают
поднос. Сама набираешь блюда, садишься за стол и ешь. И всего два фунта! А
потом еще и бесплатные развлечения. Иногда бинго или вист, иногда песни под
пианино. А как-то даже танцевальный вечер устроили. Я обзавелась кучей новых
друзей!
Несколько секунд я молча смотрю на нее.
— Кэти! Это место, случайно, не Центр помощи инвалидам и престарелым?
— Как ты сказала? — теряется она. — Э...
— Сосредоточься и вспомни. Наверное, все посетители уже... не так
молоды?
— Господи, — вздыхает она и хмурится. — Теперь, когда ты
сказала... кажется... Верно, там все... вроде как... люди зрелые. Но,
честно, Эмма, тебе стоило бы как-нибудь заглянуть туда. — Ее лицо
проясняется. — Там так весело!
— И ты все еще ходишь туда?
— Каждый день, — кивает она. — Я в общественном комитете.
— Еще раз здравствуйте! — жизнерадостно приветствует меня Филипп,
появляясь с тремя стаканами в руках. Он широко улыбается при виде Кэти и
целует ее в щеку. Та прямо-таки светится. И у меня неожиданно становится
тепло на сердце. Ладно, пусть со стороны это выглядит странным, зато из них,
похоже, выщла чудесная пара!
— Мужчина у стойки, кажется, из сил выбился, бедняга, — отмечает
Филипп, едва я делаю первый восхитительный глоток
Пиммз
и закрываю глаза,
чтобы насладиться в полной мере.
Да, ничего нет лучше в жаркий летний день, чем запотевший стакан...
Стоп! Погодите-ка!
Мои глаза широко распахиваются.
Пиммз
!
Черт! Я же обещала помочь Коннору разливать
Пиммз
!
Смотрю на часы и понимаю, что уже на десять минут опоздала. Ужас!
Неудивительно, что Коннор устал.
Поспешно извиняюсь перед Филиппом и Кэти и мчусь к лотку, в самый угол сада,
где Коннор, как настоящий мужчина, в одиночку сражается с безнадежно длинной
очередью. Сам он одет Генрихом Восьмым, в короткие штанишки и камзол с
пышными рукавами. И для пущего эффекта даже прилепил клочковатую рыжую
бороду. Несчастный! Должно быть, просто плавится от жары!
— Прости, — шепчу я, становясь рядом. — Нужно было влезть в
костюм. Что мне делать?
— Разливай
Пиммз
, — бросает Коннор. — Полтора фунта стакан.
Сумеешь?
— Почему же нет? — оскорбляюсь я. — Конечно, сумею.
Следующие несколько минут мы так заняты, что даже переброситься словом
времени нет. Очередь постепенно рассасывается, и мы снова остаемся вдвоем.
Коннор даже не смотрит на меня и так яростно звенит стаканами, что я боюсь,
дело кончится плохо. Обязательно разобьет парочку и порежется. И почему он
так зол?
— Коннор, послушай, мне жаль, что я опоздала.
— Ничего страшного, — заверяет он сухо и принимается яростно
стучать ножом по пучку мяты с таким видом, словно терзает врага.
— Значит, вчера ты неплохо провела время?
Так вот в чем дело!
— Да, спасибо, — неохотно отвечаю я.
— Со своим новым таинственным мужчиной.
— Да. — Я окидываю взглядом толпу в поисках Джека.
— Это кто-то с работы, верно? — неожиданно спрашивает Коннор, и у
меня сердце куда-то проваливается.
— Почему ты так думаешь? — небрежно спрашиваю я.
— Потому что ты не хочешь сказать, кто он.
— Дело не в этом! Просто... Послушай, Коннор, неужели у меня нет права
на личную жизнь?
— Думаю, я имею право знать, ради кого меня бросили! — восклицает
Коннор, глядя на меня укоризненно.
— Не имеешь! — парирую я и тут же понимаю, что выгляжу в его
глазах совершеннейшей стервой. — И потом, вряд ли тебе это поможет.
Какая, в сущности, разница?!
— А вот это уже мое дело! — мрачно бурчит Коннор. — Ничего, я
его вычислю. И поверь, много времени это не займет!
— Коннор, пожалуйста. Не стоит рас...
— Эмма, я не так уж глуп, — сообщает Коннор, оценивающе оглядывая
меня. — И знаю тебя куда лучше, чем ты воображаешь.
Мне становится не по себе. Может, я все это время недооценивала Коннора?
Вдруг он и вправду меня знает? О Боже, что, если он догадался?
Я принимаюсь резать лимон, не переставая поглядывать на гуляющих. Да где же
Джек?!
— Понял! — торжествующе восклицает Коннор. — Это Пол, верно?
— Что?
От неожиданности я теряю дар речи. Очень хочется засмеяться, но я боюсь
обидеть Коннора.
— Нет, не Пол! И с чего это тебе взбрело в голову?
— Ты все время смотришь на него!
Коннор раздраженно тычет пальцем в мрачного как туча Пола, стоящего
неподалеку с бутылкой пива.
— Да не смотрю я на него! Просто... просто интересуюсь, что поделывают
остальные.
— Тогда почему он торчит поблизости?
— Да с чего ты взял? Брось, Коннор, все это чепуха! У нас с Полом нет
ничего общего.
— Считаешь меня идиотом, так? — гневно шипит Коннор.
— Вовсе нет. Только... только, по-моему, все это бессмысленно. Ты
никогда не...
— Неужели Ник?! — Он, с подозрением глядя на меня, прищуривается:
— Между вами всегда искры проскакивали!
— Нет, — небрежно отмахиваюсь я. — И не Ник.
Честно говоря, тайные связи штука достаточно сложная и без того, чтобы экс-
бойфренд подвергал вас допросу третьей степени! Не стоило мне соглашаться
разливать этот дурацкий
Пиммз
!
— О Боже, — шепчет Коннор. — Смотри!
Я поднимаю голову и... и начинаю задыхаться. К нам по траве идет Джек,
одетый ковбоем — в кожаных штанах, клетчатой рубашке и настоящей ковбойской
шляпе! И выглядит он при этом таким неотразимым... безумно сексуальным, что
у меня ноги подкашиваются.
— Он сейчас будет здесь! — шипит Коннор. — Скорее! Убери
лимонную кожуру! Здравствуйте, сэр! Не хотите стакан
Пиммз
?
— Большое спасибо, Коннор, — улыбается Джек. — Здравствуйте,
Эмма. Хороший денек, верно?
— Здравствуйте, — отвечаю я, не узнавая своего голоса. Откуда
взялись противные визгливые нотки? — Чудесный!
Дрожащими руками наливаю
Пиммз
и протягиваю ему стакан.
— Эмма! Ты забыла мяту! — сокрушается Коннор.
— Можно и без мяты, — заверяет Джек, не сводя с меня глаз.
— Если хотите, возьмите сами, — предлагаю я, бессовестно пялясь на
него.
— О нет, по мне и так хорошо, — заверяет он, поднося к губам
стакан.
Совершенно нереально. Как во сне. Мы не можем отвернуться. Наверняка
окружающие уже заметили, что происходит! Наверняка Коннор все понял!
Я поспешно опускаю голову и притворяюсь, что перекладываю кубики льда из
одного корытца в другое.
— Кстати, Эмма, — небрежно бросает Джек, — не хотелось бы
говорить о работе, но приходится. О том письме, что я просил вас
напечатать... досье Леопольда, помните?
— Д...да. — Я роняю кубик льда на прилавок.
— Может, мы смогли бы уточнить некоторые детали перед тем, как я уеду?
Мне тут отвели комнаты наверху.
Мы снова смотрим друг на друга.
— Конечно. — говорю я, и сердце мое заколотилось. — О'кей.
— Скажем... в час дня?
— Значит, в час.
Он отходит со стаканом
Пиммз
без мяты, а я долго смотрю ему вслед, и
ледяные кубики летят на траву.
Комнаты наверху. Это может означать только одно.
Мы с Джеком будем заниматься сексом.
И у меня неожиданно, совершенно непонятно почему начинают трястись руки. С
чего это вдруг?
— Дурак! — восклицает Коннор, отбрасывая нож. — Слепой
кретин!
Он поворачивается ко мне. Глаза горят синим пламенем.
— Эмма, я знаю твоего нового мужчину!
Я сжимаюсь от страха.
— Не знаешь. Коннор, ты просто не можешь его знать! Он вообще у нас не
работает! Я все придумала. Этот парень живет в западном Лондоне, ты никогда
его не видел... его зовут... э-э... Гэри, и он почтачьон.
— Не лги! Я все-таки знаю, кто это! — Коннор складывает руки на
груди и пронзает меня яростным взглядом. — Это Тристан из отдела
дизайна, так ведь?
Как только нас сменяет очередная пара, я сбегаю от Коннора и сажусь под
деревом со стаканом
Пиммз
, каждые две минуты поглядывая на часы. Поверить
невозможно, что я способна так нервничать! Может, Джек знает кучу всяких
вывертов? Позиций и всего такого! Может, ожидает от меня какой-то особой
опытности? Изощренности и тому подобного? Таких утонченных трюков, о которых
я и не слыхивала?
Вообще-то... хочу сказать... я не так уж плоха в постели.
Ну, вы знаете. В широком смысле слова.
Но о каких стандартах идет речь? Сейчас мне кажется, что прежде я
участвовала в жалких соревнованиях местного масштаба, а теперь внезапно
стала участницей Олимпийских игр. Джек Харпер — мультимиллионер, должно
быть, он встречался с моделями... гимнастками... женщинами с огромными,
вызывающе торчащими грудями... извращенками, накачавшими мышцы в тех местах,
о которых я понятия не имею!
Интересно, как я собираюсь с ними соперничать? Как?
Мне становится дурно. Мне никогда не тягаться с президентом
Ориджин
софтвеа
, верно ведь?
Можно только представить, какова она... Длинные ноги, белье за четыреста
баксов, стройное загорелое тело... В руках, наверное, кнут... И ее подружка,
роскошная бисексуальная модель, готова прибавить сцене немного
пикантности...
О'кей, немедленно прекратить. Это становится нелепым. Все будет прекрасно.
Все равно что сдавать экзамен по балетному мастерству: стоит начать, и
забываешь о нервах. Мой балетмейстер всегда говаривал:
Пока ноги стоят в
нужной позиции, а на лице улыбка, остальное пойдет как по маслу
.
Думаю, его совет вполне применим и здесь.
Я смотрю на часы и изнемогаю от страха.
Час. Ровно.
Пора идти и заняться сексом.
Я встаю. Делаю украдкой несколько разминочных упражнений: на всякий случай.
Глубоко вздыхаю и с гулко бьющимся сердцем направляюсь к дому. Но едва я
дохожу до края газона, как по ушам бьет пронзительный голос:
— Вот она! Эмма! Ку-ку!
Очень похоже на маму. Один в один! Странно.
Я останавливаюсь, оборачиваюсь, но никого не вижу. Должно быть,
галлюцинация. Выходки подсознания. Навязчивые угрызения совести, пытающиеся
остановить меня, или что-то в этом роде.
— Эмма! Да подожди же! Мы здесь!
Стоп. Это уже Керри.
Я озадаченно всматриваюсь в толпу, жмурясь от солнца. Да что такое? Нигде и
никого...
И тут внезапно, словно по волшебству, возникают они. Керри, Нев, отец и
мама. Направляются ко мне. И все в костюмах. Ма — в японском кимоно с
корзинкой для пикников. Па одет Робин Гудом и держит два складных стула. Нев
у нас — Супермен, размахивающий бутылкой вина. А вот Керри вырядилась под
Мэрилин Монро: полный набор, включая платиновый парик и высоченные каблуки.
Она самодовольно впитывает мужские взгляды.
Что происходит?
Что они делают здесь?
Я ничего не говорила о корпоративном Дне семьи. Совершенно точно не
говорила. Положительно уверена, что и словом не обмолвилась.
— Привет, Эмма, — кивает Керри, подходя ближе. — Как мой
костюм?
Она кокетливо в
...Закладка в соц.сетях
