Жанр: Любовные романы
Ты умеешь хранить секреты?
... интересоваться его хобби. Что он любит?
— Понятия не имею. Машины скорее всего. Насколько мне известно, у него
на ранчо полно старых машин.
— Уже хорошо! — радуется Джемайма. — Делай вид, что обожаешь
машины. Предложи съездить на выставку старинных автомобилей. По пути туда
можешь пролистать автомобильный журнал.
— Не могу, — признаюсь я, наливая себе стаканчик расслабляющего
старомодного хереса
Харвиз бристол крим
. — Сказала ему в самолете,
что ненавижу старые машины.
— Что?! — Джемайма угрожающе надвигается на меня, словно собираясь
надавать пощечин. — Ты сказала мужчине, с которым встречаешься, что
ненавидишь его хобби?!
— Но я ведь не знала, что буду встречаться с ним, верно? —
оправдываюсь я, потянувшись к тональному крему. — Я действительно
ненавижу старые машины. Их хозяева мне всегда кажутся ужасно спесивыми и
самодовольными.
— При чем туг твоя ненависть? — взвивается Джемайма. —
Прости, Эмма, но я ничем не могу тебе помочь. Это катастрофа. Ты во всех
отношениях уязвима. Ты будто идешь на битву в ночной сорочке.
— Джемайма, это не битва, — парирую я. — И не шахматный
чемпионат. Просто ужин в обществе приятного мужчины.
— До чего же ты цинична, Джемайма, — поддерживает меня
Лиззи. — А я считаю, это так романтично! Идеальное свидание. Никакой
неловкости, как бывает при первой встрече. Он знает, что нравится Эмме.
Знает, чем она интересуется. Получается, они полностью совместимы.
— В таком случае я умываю руки, — объявляет Джемайма, покачивая
головой. — Кстати, что ты наденешь? Где твой костюм?
Она с подозрением щурится. Черт, как-то нужно выпутываться.
— Платье, — поправляю я с невинным видом. — Черное платье. И
босоножки с ремешками.
Я показываю на дверцу шкафа, где висит мое платье.
Джемайма еще больше настораживается. Я часто думаю, что из нее вышел бы
идеальный надзиратель в концлагере.
— Попробуй только стащить что-нибудь у меня!
— Зачем! — негодующе восклицаю я. — Просто странно, Джемайма,
можно подумать, у меня своей одежды нет!
— Прекрасно. Я очень рада. Что ж, желаю хорошо провести время.
Мы с Лиззи дожидаемся, пока ее шаги замирают в конце коридора. Входная дверь
хлопает.
— Все! — с облегчением вздыхаю я, но Лиззи поднимает руку:
— Подожди.
Пару минут мы сидим неподвижно. Входную дверь тихо открывают.
— Она пытается нас поймать, — шипит Лиззи. — Эй! Кто там?!
— Это я, — пищит Джемайма, появляясь в дверях. — Забыла блеск
для губ.
Она бросает взгляды во все стороны и, ничего не обнаружив, отступает.
— Вряд ли ты найдешь его здесь, — ехидно замечает Лиззи.
— Наверное. — Она снова оглядывает комнату. — Ладно.
Приятного вечера.
Протопав по коридору, она снова закрывает дверь.
Мы отлепляем скотч от двери Джемаймы, и Лиззи тщательно отмечает место
карандашом.
— Погоди, — приказывает она, когда я берусь за дверную
ручку. — Внизу еще одна ленточка.
— Тебе следовало стать шпионкой, — замечаю я, видя, с какими
предосторожностями Лиззи отдирает вторую полоску скотча.
— Отлично, — объявляет она, сосредоточенно хмурясь. — Но это
не все. Должны быть еще чертовы ловушки.
— Скотч на гардеробе, — подсказываю я, — и... О Боже, смотри!
Я показываю наверх, где стоит стакан с водой, готовый опрокинуться на
любого, кто откроет дверцу.
— Ну и негодяйка! — не выдерживает Лиззи, когда я тянусь за
стаканом. — Представляешь, вчера я весь вечер отвечала на ее звонки, и
никакой благодарности!
Я благополучно убираю стакан, и Лиззи берется за ключ.
— Готова?
— Готова.
Лиззи глубоко вздыхает и распахивает дверцу. Раздается пронзительный
жалобный вой сирены.
Уиии... Уи... у... уи...
— Мать ее! — шипит Лиззи, захлопывая дверцу. — Черт! Как она
это проделала?
— Выключи! Выключи немедленно! — волнуюсь я.
Мы обе лихорадочно шарим по стенкам шкафа в поисках выключателя.
— Тут нет ни кнопки, ни выключателя... Ничего!
Шум так же резко прекращается, и мы, задыхаясь, смотрим друг на друга.
— Знаешь, — шепчет Лиззи после длинной паузы, — знаешь, по-
моему, это просто автомобильная сигнализация под окнами.
— Ой, и верно! — подхватываю я. — Скорее всего!
Лиззи со смущенным видом снова тянется к дверце. На этот раз все тихо.
— О'кей, — говорит она. — Давай!
— Вот это да! — хором ахаем мы, когда дверца распахивается.
Шкаф Джемаймы — настоящий клад с сокровищами. Нет, рождественский чулок с
подарками! Новая, дорогая, роскошная одежда, горы одежды, все аккуратно
сложено или повешено на ароматических вешалках. Как в магазине. Все туфли в
коробках, с полароидными снимками на крышке. Пояса аккуратно закреплены на
крючках. Пакеты стоят на полках рядами. Я давно уже ничего не заимствовала у
Джемаймы, и с тех пор, похоже, она целиком обновила гардероб.
— Должно быть, тратит не менее часа в день, чтобы привести все в
порядок, — завистливо вздыхаю я, вспомнив о беспорядке в собственном
гардеробе.
— Так и есть, — подтверждает Лиззи. — Я сама видела.
Заметьте, платяной шкаф Лиззи еще хуже моего. То есть вместо него у нее
простой стул, едва ли не до потолка заваленный вещами. Она утверждает, что
от уборки у нее голова болит и главное — чтобы все было чистым, а остальное
значения не имеет.
— Начнем? — ухмыляется Лиззи, снимая белое, усыпанное блестками
платье. — Какой имидж предпочтет мадам сегодня вечером?!
Я не собираюсь надевать белое платье с блестками. Но все же примеряю.
Собственно говоря, мы обе успеваем перемерить большую часть того, что висит
в шкафу, а потом скрупулезно водворяем все на место. В самый разгар бурной
деятельности снова срабатывает сигнализация, и мы в ужасе подскакиваем, но
тут же делаем вид, что нам все нипочем.
Наконец я останавливаюсь на изумительном красном топе с разрезами на плечах,
идеально подходящем к моим черным шифоновым брюкам от ДКНЙ, и серебряных
туфельках Джемаймы от Прады на высоких каблуках (двадцать пять фунтов в
Ноттинг-
Хилл траст шоп
).
В последнюю минуту я неожиданно для себя хватаю маленькую черную сумочку от
Гуччи.
— Выглядишь потрясающе! — объявляет Лиззи, когда я в последний раз
поворачиваюсь перед ней. — Фантастика!
— Не слишком роскошно?
— Конечно, нет! В конце концов, ты собираешься ужинать с
мультимиллионером!
— Ради Бога, только не об этом, — прошу я, чувствуя, как в животе
все сжимается. Я смотрю на часы. Почти восемь.
О Боже, теперь я начинаю нервничать по-настоящему. В веселой суматохе сборов
я совсем забыла о том, что мне предстоит.
Спокойно, — твержу я себе. — Это всего лишь ужин. Всего лишь.
Ничего больше. И не стоит...
— Черт! — восклицает Лиззи, выглядывая в окно. — Потрясно! На
улице большой автомобиль!
— Что? Где?
Я бросаюсь к ней. Сердце уже пустилось в галоп. Слежу за направлением
взгляда Лиззи, почти не смея дышать.
Гигантский роскошный автомобиль стоит у наших дверей. Да уж, на самом деле
гигантский. Серебристый, сверкающий, он выглядит удивительно неуместно на
нашей крохотной улочке. До того неуместно, что из окон напротив начинают
высовываться жильцы.
Вот теперь я напугана до смерти. Что я делаю?!
Это мир, о котором я ничего не знаю. Сидя на соседних местах в том
злополучном самолете, мы с Джеком были равны. Просто два незнакомых
человека, случайно встретившихся в полете. Но взгляните на нас теперь.
Взгляните на тот мир, в котором живет он... и на тот мир, в котором пребываю
я.
— Лиззи, — говорю я еле слышно, — я никуда не хочу идти.
— Хочешь! — решительно возражает Лиззи, но я-то вижу, что она
перепугана не меньше меня.
Дребезжит звонок, и мы снова подпрыгиваем.
Ой, меня вот-вот вывернет!
Ладно. Все хорошо. Я иду.
— Привет, — говорю я в домофон. — Я... я сейчас
спущусь. — Кладу трубку и смотрю на Лиззи. — Ну, — дрожащим
голосом объявляю я, — вот и началось!
— Эмма! — Лиззи хватает меня за руку. — Послушай не обращай
внимания на то, что несет Джемайма. Веселись и ни о чем не думай. — Она
крепко обнимает меня. — Позвони, если удастся.
— Обязательно.
Я в последний раз смотрю на себя в зеркало, открываю дверь и спускаюсь.
Снова открываю дверь. На крыльце стоит Джек в пиджаке и с галстуком.
Улыбается мне и все страхи мгновенно улетучиваются. Джемайма ошиблась. И
никакая это не битва. Не против него. А я и он вместе.
— Привет. Прекрасно выглядишь, — говорит он.
— Спасибо.
Я тянусь к ручке дверцы, но мужчина и форменной фуражке спешит открыть ее
для меня.
— Какая я глупая, — нервно смеюсь я.
Поверить невозможно, что я сажусь в такую машину! Я, Эмма Корриган. Чувствую
себя настоящей принцессой! Нет, кинозвездой!
Украдкой поглаживаю бархатное сиденье, стараясь не думать, насколько отделка
отличается от той, какую мне когда-либо приходилось видеть в других машинах.
— Все в порядке? — спрашивает Джек.
— Разумеется, — отвечаю я, но от волнения из горла вырывается
хриплое карканье.
— Эмма, обещаю, будет весело. Кстати, как насчет обычного сладкого
хереса перед свиданием?
Откуда он знает?.. Ах да. Самолет.
— Как всегда, — признаюсь я.
— Не хотите еще немного?
Он открывает бар, и я вижу бутылку
Харвиз бристол крим
на серебряном
подносике.
— Вы купили это специально для меня? — удивляюсь я.
— Нет, это мое любимое пойло, — отвечает Джек с самым серьезным
видом, но я неудержимо смеюсь. — Кстати, и я с вами выпью за
компанию. — Он вручает мне бокал. — Никогда не пил его раньше.
Плеснув немного на дно стакана, он делает глоток и начинает отплевываться.
— Вы это серьезно? Или разыграли меня?
— Но вкусно же! Как на Рождество.
— Насчет вкуса я промолчу. — Он качает головой. — Боюсь даже
сказать, с чем это можно сравнить! Нет, если не возражаете, я останусь верен
виски.
— Как хотите, — пожимаю плечами я. — Но вы многое теряете.
Делаю еще глоток и счастливо улыбаюсь. Наконец мне удалось расслабиться.
Это будет лучший вечер в моей жизни.
13
Мы приезжаем в ресторан в Мейфэре, где я ни разу не была. Собственно, не
уверена даже, что вообще бывала раньше в Мейфэре. Такой шикарный район, что
мне тут делать?
— Это что-то вроде частного заведения, — сообщает Джек, когда мы
идем между рядами колонн по крытому двору. — Не слишком многие знают о
нем.
— Мистер Харпер, мисс Корриган! — восклицает появившийся словно из
ниоткуда мужчина в костюме, какой носил Неру. — Пожалуйста, сюда.
Подумать только! Здесь знают мое имя!
Мы проходим в шикарную комнату, где, кроме нас, сидят еще три пары. Мое
внимание привлекает женщина средних лет, с платиновыми волосами, в
золотистом жакете.
— Привет! — улыбается она. — Рейчел!
— Что?
Я в растерянности оборачиваюсь. Неужели она смотрит на меня?
Женщина встает и, слегка покачиваясь, подходит и целует меня в щеку.
— Как поживаете, дорогая? Сколько лет, сколько зим!
От нее просто несет алкоголем! При взгляде на ее спутника я убеждаюсь, что
его так же развезло. Если не сильнее.
— По-моему, вы ошиблись, — вежливо говорю я. — Я не Рейчел.
— Правда?
Женщина несколько секунд смотрит на меня. Потом оглядывается на Джека и
понимающе кивает.
— О! О, понимаю! Разумеется, не Рейчел! Как это я... — Она лукаво
подмигивает мне.
— Нет! — в отчаянии уверяю я. — Я в самом деле не Рейчел. Я
Эмма.
— Эмма! Ну конечно, — заговорщически кивает она. — Что ж,
желаю приятного ужина. Позвоните мне как-нибудь.
Она, спотыкаясь, бредет к своему месту. Джек насмешливо смотрит на меня:
— Ничего не хотите мне сказать?
— Хочу. Эта женщина пьяна в стельку.
Я встречаюсь с ним взглядом, невольно хихикаю, и уголки его губ чуть
приподнимаются.
— Ну что, садимся? Или здесь найдется еще парочка старинных друзей, с
которыми придется поздороваться?
Я задумчиво оглядываю комнату.
— По-моему, все.
— Уверены? Не торопитесь. Точно знаете, что вон тот престарелый
джентльмен не ваш дедушка?
— Что-то не похож...
— Поверьте, я совсем не против псевдонимов, — продолжает
Джек. — Многие знают меня под именем Эгберт.
Я фыркаю и поспешно сжимаю губы. Это элитарный ресторан. И без того на нас
уже смотрят.
Нас провожают к угловому столику у самою камина. Один официант отодвигает
для меня стул, расстилает салфетку на коленях. Другой наливает воду, третий
приносит булочки. Джек удостаивается такого же обслуживания. Подумать
только, целых шесть официантов ходят вокруг нас на задних лапках! Я снова
смеюсь, но Джек остается невозмутимым, словно все так и должно быть.
И тут я понимаю, что, вероятно, для него это вполне обычная процедура.
Наверное, у него есть дворецкий, который заваривает чай и каждый день утюжит
газету.
Ну и что? Почему это должно меня угнетать?
— Итак, — спрашиваю я, когда вся обслуга благополучно
испаряется, — что мы будем пить?
Я уже заметила, что стоит перед женщиной в золотистом жакете. Что-то
розовое, с кусочками арбуза, насаженными на край стакана. Выглядит это
абсолютно восхитительно.
— Я уже обо всем позаботился, — с улыбкой объявляет Джек, и у
стола немедленно возникает официант с бутылкой шампанского. Ловко
вытаскивает пробку и наливает шипучий напиток в бокалы. — Я помню, как
в самолете вы сказали, что идеальный мужчина начнет с бутылки шампанского,
которая как по волшебству появится на столе.
— Да, — киваю я, подавляя крошечный укол разочарования. —
Совершенно верно. Так и есть.
— Ваше здоровье, — вежливо говорит Джек, осторожно чокаясь со
мной.
— Ваше здоровье, — повторяю я и пробую шампанское. — Чудесно.
Просто чудесно. Сухое и очень приятное.
Интересно, какова на вкус эта розовая штука с арбузом?
Прекрати. Шампанское — именно то, что нужно. Джек прав, лучшего
начала свидания быть не может. — Впервые я попробовала шампанское в шесть лет... — начинаю я.
— В гостях у вашей тети Сью, — с улыбкой продолжает Джек. —
После чего разделись догола и швырнули одежду в пруд.
— Верно, — растерянно подтверждаю я. — Кажется, и об этом я
успела проболтаться?
Значит, не стоит докучать ему старыми анекдотами.
Я пью шампанское и пытаюсь придумать, что еще сказать. Такое, чего бы он еще
не знал.
Неужели что-то еще осталось?
— Я специально выбирал блюда. Думаю, вам понравится. Все заказано
заранее. Только для вас.
— Правда? Как... чудесно, — удивляюсь я.
Обед по специальному заказу. Для меня одной! Вот так штука! Невероятно!
Только вот... я так люблю сама выбирать блюда! Удовольствие от ужина в
ресторане в этом и заключается!
Но какая разница? Не имеет значения. Все идеально. Совершенно идеально.
Ладно. Начнем разговор.
— Итак, что вы любите делать в свободное время? — спрашиваю я.
Джек пожимает плечами:
— Гуляю. Смотрю бейсбол. Бездельничаю. Чиню машины.
— У вас коллекция старинных автомобилей, верно? Здорово. Я вообще-то...
— Ненавидите старинные автомобили. Я помню, — улыбается Джек.
Черт! Я так надеялась, что он забудет!
— Не сами автомобили, — поспешно уточняю я. — Ненавижу людей,
которые... Которые...
Вот дерьмо! Что это я ляпнула?
Быстренько глотаю шампанское, но оно попадает не в то горло, и я начинаю
кашлять.
Господи! Шампанское брызжет изо рта! Глаза слезятся!
И теперь все повернулись и уставились на нас!
— Что с вами? — спрашивает Джек с тревогой. — Выпейте воды.
Вы ведь любите
Эвиан
, верно?
— Э... да. Спасибо.
О, дьявол бы все это побрал! Терпеть не могу признавать правоту Джемаймы,
однако было бы куда легче, если бы я смогла прощебетать с беззаботным видом:
Обожаю старинные машины!
Но теперь уж ничего не поделаешь.
Пока я пью воду, передо мной каким-то образом материализуется тарелка с
жареным сладким перцем.
— Вот это да! — восхищаюсь я. — Люблю жареный перец.
— И это я помню! — Джек явно гордится своей памятью. — В
самолете вы сказали, что это ваше любимое блюдо.
— Неужели? — переспрашиваю я с некоторым удивлением.
Странно. Что-то не припоминаю. Мне действительно нравится жареный перец, но
не до такой же степени...
— Поэтому я позвонил в ресторан и попросил приготовить специально для
вас. Сам я не ем перца, — добавляет Джек, когда перед ним ставят
тарелку с запеченными в раковинах устрицами, — иначе тоже попробовал
бы.
Я молча смотрю на его тарелку. О Боже! До чего аппетитно выглядит! Обожаю
запеченные устрицы!
— Приятного аппетита, — жизнерадостно желает Джек.
— Ах... да. Приятного аппетита.
Я откусываю кусочек перца. Изумительно! Какой Джек все же заботливый!
Но почему-то я не могу отвести глаз от его устриц. Взять хотя бы этот соус!
Боже, держу пари, они такие сочные и так прекрасно приготовлены...
— Хотите попробовать? — спрашивает Джек, заметив, куда я смотрю.
Я вздрагиваю от неожиданности.
— Нет! Нет, спасибо. Перец просто восхитительный!
Сияя от удовольствия, я откусываю еще один огромный кусок.
Джек неожиданно сует руку в карман.
— Мобильный звонит. Эмма, не возражаете, если я поговорю? Вдруг что-то
важное.
— Разумеется. Я подожду.
Едва он уходит, я, не в силах удержаться, утаскиваю с его тарелки устрицу и,
зажмурившись, начинаю медленно жевать. Растягиваю удовольствие.
Божественный вкус! Воистину божественный! В жизни не ела ничего лучшего.
А не стащить ли еще одну? Если немного раздвинуть остальные, может, он
ничего не заметит?
Но тут я вдруг ощущаю резкий запах джина. Поднимаю глаза. Рядом стоит
женщина в золотистом жакете.
— Быстро скажи, что происходит, — требует она.
— Мы... ужинаем.
— Вижу, — нетерпеливо роняет она. — А Джереми? Как насчет
Джереми? Он что-то подозревает?
О Боже!
— Послушайте, — начинаю я беспомощно. — я не та, за кого вы
меня принимаете...
— Вот это точно! В жизни не думала, что ты на такое способна! —
Женщина больно сжимает мои пальцы. — Вот и молодец! Я всегда говорю,
нужно жить в свое удовольствие, пока молода! Да ты и обручальное кольцо
сняла! — добавляет она, глядя на мою левую руку. — Умница... ой,
он идет! Исчезаю!
Она снова отскакивает. Джек садится за стол, а я наклоняюсь к нему, едва
сдерживая смех. Эта история ему наверняка понравится!
— Угадайте, что у меня новенького! На сцене появился муж по имени
Джереми. Моя старая подруга только сейчас об этом сообщила. И как по-вашему,
Джереми тоже не прочь сходить налево?
Молчание. Потом Джек поднимает глаза и напряженно морщится:
— Прошу прощения?
Он не слышал ни одного моего слова!
Но не могу же я все повторять с самого, начала! Глупо и как-то ни к чему.
Собственно, я и так уже чувствую себя последней дурой.
— Не важно, — вымученно улыбаюсь я.
В воцарившейся тишине мне снова приходится искать тему для разговора.
— Э... должна честно признаться, — говорю я, показывая на
тарелку, — что стащила у вас одну устрицу.
Ожидаю, что он изобразит гнев, потрясение или что-то в этом роде. Хоть что-
нибудь!
— Ничего страшного, — рассеянно бросает он, начиная есть.
Не понимаю. Что случилось? Куда исчезла легкая, непринужденная атмосфера?
Джек на себя не похож!
К тому времени как мы доели цыпленка с эстрагоном, салатом и картофелем фри,
я чувствую себя совершенно несчастной. Свидание обернулось настоящей
катастрофой. Полным фиаско. Я из кожи вон лезла, чтобы казаться
занимательной и остроумной, но Джек поговорил по телефону еще дважды,
окончательно помрачнел, стал неразговорчивым и, честно говоря, теперь вообще
перестал меня замечать.
Мне хочется плакать от обиды. Ничего не понимаю. Все шло так хорошо... Мы
изумительно ладили... И вдруг все переменилось.
— Пойду освежусь, — говорю я, как только убирают тарелки. Джек
молча кивает.
Дамская комната напоминает дворец: зеркала в золоченых рамах, стулья с
бархатными сиденьями, и женщина в униформе дает вам полотенце. Мне немного
неудобно звонить Лиззи при ней, но ведь она, наверное, видела и не такое.
— Привет, — говорю я, едва Лиззи берет трубку, — это я.
— Эмма! Ну как?
— Кошмар, — скорбно сообщаю я.
— То есть как? — пугается она. — Почему кошмар? Что с тобой?
— Хуже всего, — я падаю на стул, — что все начиналось просто
блестяще! Мы смеялись, шутили, и ресторан изумительный, и он заказал для
меня все заранее, только мои любимые блюда...
Я шмыгаю носом. Получается, что в моем изложении все не так уж плохо. Какое
там! Идеально!
— Значит, у тебя все чудесно, — констатирует Лиззи. — Так
почему...
— Потом ему кто-то позвонил на мобильник. — Я громко
сморкаюсь. — И с той минуты он меня в упор не видит. То и дело
исчезает, чтобы поговорить по телефону, оставляет меня одну, а когда
возвращается, слова не вытянешь. Я пытаюсь что-то сказать, но он почти не
слушает.
— Может, узнал что-то неприятное, расстроился, но не хочет загружать
тебя своими проблемами, — предполагает Лиззи.
— Ты права, — соглашаюсь я. — Он явно не в себе.
— Вероятно, случилось нечто ужасное, а он все-таки старается сохранить
прежний настрой. Попробуй поговорить с ним. Разделить его тревоги.
— О'кей, — соглашаюсь я, немного повеселев. — Ладно,
попытаюсь. Спасибо, Лиззи.
Возвращаюсь к столу, уже успев немного успокоиться и вспомнить о
преимуществах позитивного мышления. Возникший как по волшебству официант
выдвигает мне стул. Я сажусь и окидываю Джека самым теплым, самым участливым
взглядом, на какой способна.
— Джек, у вас все в порядке?
— Почему вы спрашиваете?
— Дело в том, что вы поминутно исчезаете. Вот я и подумала, может, что-
то... может, вы хотите поговорить?
— Все прекрасно, — коротко бросает он. — Спасибо. Его тон
лучше всяких слов указывает на то, что тема закрыта, но я не собираюсь так
легко сдаваться.
— Вы получили дурные новости?
— Нет.
— Это... связано с бизнесом? — не отступаю я. — Или что-то
личное?
Джек резко вскидывает голову, и я вижу, как его лицо на миг искажается
гневом.
— Я сказал, все в порядке. Оставьте это.
Нарвалась. Просто супер! Что ж, он сумел указать мне мое место.
— Разрешите подавать десерт? — прерывает мои невеселые размышления
официант, и я отвечаю натянутой улыбкой.
— Думаю, не стоит.
Я сыта по горло этим вечером. И хочу одного — поскорее уйти отсюда и
добраться до дома.
— Она хочет десерт, &mdash
...Закладка в соц.сетях
