Жанр: Любовные романы
Ты умеешь хранить секреты?
...т на меня внимание. И какая разница,
стоит там еше Харпер или нет?! Я просто не буду смотреть по сторонам и
сделаю вид, будто ничего не замечаю... Боже, вот он, тут как тут,
разговаривает с Дейвом!
Я не хотела. Честное слово, не хотела! И сама не поняла, как опять оказалась
на улице!
Это уже становится нелепым! Не могу же я весь день торчать у входа! Нужно
добраться до письменного стола!
Давай же, думай. Должен же найтись какой-то обходной путь. Должен
же... Ура! Блестящая идея! Это наверняка сработает!
Три минуты спустя я в третий раз приближаюсь к дверям, с головой погруженная
в статью
Таймс
. И ничего вокруг не вижу. И никто не видит моего лица.
Лучшее в мире прикрытие!
Толкаю дверь плечом, пересекаю вестибюль, поднимаюсь по лестнице, не глядя
по сторонам. Направляясь к отделу маркетинга, по уши зарывшись в
Таймс
, я
чувствую себя как в теплом, безопасном коконе. Мне следует чаще это
проделывать. Так меня никто не достанет. На редкость успокаивающее ощущение,
почти такое, словно я невидима или...
— Ой! Простите!
Я на кого-то налетела. Вот дерьмо!
Опускаю газету и вижу Пола, потирающего лоб. Шеф негодующе хмурится.
— Эмма, какого хрена ты вытворяешь?
— Всего лишь читала
Таймс
, — лепечу я. — Мне ужасно жаль...
— Ладно! Кстати, где тебя носит? Кто, спрашивается, будет разносить чай
и кофе на совещании отдела? В десять ровно.
— Какие чай и кофе? — теряюсь я. — На совещаниях обычно не
подают напитки. Да и кто там бывает? Обычно человек шесть, не больше.
— А сегодня подай чай и кофе, — распоряжается он. — И
печенье. Понятно? Джек Харпер тоже придет.
— Что? — сокрушенно спрашиваю я.
— Джек Харпер тоже придет, — нетерпеливо повторяет Пол. — Так
что поторопись.
— А почему обязательно я? — срывается у меня с языка.
— Что? — непонимающе хмурится Пол.
— Может, кто-то другой...
— Эмма, если ты у нас владеешь телекинезом и можешь передвигать чашки
по воздуху, не вставая из-за стола, — язвит Пол, — лично я буду
более чем счастлив оставить тебя на рабочем месте. Если же нет, будь добра
поднять задницу и явиться в совещательную комнату. Знаешь, для того, кто
горит желанием делать карьеру... — Он качает головой и удаляется.
Ну как получилось, что все пошло наперекосяк с самого утра, хотя я еще не
успела добраться до отдела?!
Я швыряю сумочку и жакет на стол, спешу назад по коридору к лифтам и нажимаю
кнопку
вверх
. Уже через минуту один звонит на нашем этаже, и двери
раздвигаются.
Нет. Нет!
Это дурной сон.
В кабинке только один человек. И это — Джек Харпер. Не успев опомниться, я
испуганно отскакиваю. Джек прячет мобильник, наклоняет голову набок и
насмешливо смотрит на меня.
— Поедете? — мягко осведомляется он.
Попалась! Не могу же я сказать:
Нет, я нажала кнопку ради смеха, ха-ха-ха!
— Да, — вздыхаю я и, едва передвигая негнущиеся ноги, захожу в
лифт, — поеду.
Двери сдвигаются, и мы начинаем безмолвное путешествие наверх. Мне дурно.
Нет, я просто не выдержу такого напряжения!
— Э... мистер Харпер, — неловко начинаю я. Он поднимает
глаза. — Я только хотела извиниться за... вчерашнюю историю с прогулом.
Этого больше не повторится.
— Теперь у вас вполне сносный кофе, — замечает Джек Харпер,
поднимая брови. — Так что совсем не обязательно сбегать в
Старбакс
.
— Знаю. Еще раз простите, — повторяю я, прикладывая ладонь к
горящей щеке. — Уверяю вас, это было в последний раз. — Я
откашливаюсь. — Поверьте, я искренне преданна
Пэнтер корпорейшн
и
впредь постараюсь работать на совесть, отдавая службе все, что могу, сейчас
и в будущем. — И едва не добавляю
аминь
.
— В самом деле?
Джек смотрит на меня, и я вижу, как его губы знакомо подергиваются. Вот
черт!
— Это... здорово! — кивает он и, немного помолчав, спрашивает: —
Эмма, вы умеете хранить секреты?
— Д-да, — настораживаюсь я. — А что?
Джек придвигается ближе и шепчет:
— Я тоже сачковал в свое время.
— Что?! — поражаюсь я.
— На своей первой работе, — поясняет он совершенно серьезно,
только глаза смеются. — Там у меня был приятель, с которым мы шатались
по барам. У нас тоже имелся код. Один из нас просил другого принести папку
Леопольда.
— Какого Леопольда?
— Таковой не существовал, — ухмыляется Джек. — Просто предлог, чтобы удрать с работы.
— Правда?
Мне становится немного легче.
Джек Харпер смывался с работы?! А мне казалось, что он едва ли не с рождения
играл роль блестящего, творческого, динамичного гения...
Лифт останавливается на третьем этаже, двери открываются, но никто не
входит.
— Знаете, ваши коллеги кажутся мне людьми достаточно приятными, —
продолжает Джек, как только лифт трогается. — Дружелюбная трудолюбивая
команда. Они всегда такие?
— Абсолютно! — мгновенно выпаливаю я. — Мы привыкли
работать... в слаженном ритме... на коллективной основе... оперативно.
Я пытаюсь придумать и вставить очередной заковыристый термин, но делаю
огромную ошибку, случайно встретившись с ним взглядом.
Он определенно знает, что все это ерунда.
О Боже. Какой смысл врать?
Ладно.
Я прислоняюсь к стенке лифта.
— На самом деле нам в голову не приходит так себя вести. Пол то и дело
орет на нас, Ник и Артемис ненавидят друг друга, и мы уж точно не тратим
время на литературные дискуссии. Все это чистое притворство.
— Вы меня поражаете! — усмехается Джек. — Атмосфера в
административном отделе тоже показалась мне сплошной фальшью. Я заподозрил
неладное, когда двое сотрудников хором запели гимн
Пэнтер корпорейшн
.
Поверите, даже не подозревал о существовании чего-то подобного!
— Я тоже! Просто удивительно! И как гимн? Хороший?
— А вы как думаете? — Он комически разводит руками, и я фыркаю.
Невероятно, но мое смущение куда-то подевапось. Мало того, мы болтаем почти
как старые друзья или кто-то в этом роде.
— Как насчет корпоративного Дня семьи? — говорит он. — Не
можете дождаться?
— Да, как удаления здорового зуба, — ехидничаю я.
— Я так и понял, — весело кивает Джек. — А что... — Он
колеблется. Небрежно ерошит волосы. — Что люди обо мне думают? Можете
не отвечать, если не хотите.
— Нет, все вас любят, — заверяю я и, немного подумав, добавляю: —
Хотя... некоторые считают, что ваш приятель — довольно несимпатичный тип.
— Кто, Свен?
Джек долго смотрит на меня, потом вдруг откидывает голову и начинает
хохотать.
— Свен — один из моих самых старых, близких друзей, и уж несимпатичным
его никак не назовешь. Собственно говоря...
Лифт громко тринькает.
Джек замолкает. Мы тут же делаем постные физиономии и немного отодвигаемся
друг от друга. Двери открываются, и мне почему-то не хватает воздуха.
В коридоре стоит Коннор.
Увидев Джека Харпера, он вспыхивает, словно не веря собственной удаче!
— Привет, — киваю я, стараясь говорить как можно естественнее.
— Привет, — отвечает он, входя в лифт. Глаза его сияют, он
взволнован.
— Здравствуйте, — любезно говорит Джек. — Какой вам этаж?
— Девятый, пожалуйста. — Коннор шумно сглатывает. — Мистер
Харпер, могу я вам представиться? — Он с готовностью протягивает
руку. — Коннор Мартин из отдела исследований. Сегодня вы собирались
посетить наш отдел.
— Рад познакомиться, Коннор. Маркетинговые исследования жизненно важны
для такой компании, как наша.
— Вы совершенно правы, — с готовностью соглашается Коннор. —
Мне не терпится обсудить с вами последние выводы исследований в области
спортивной одежды. Мы получили весьма впечатляющие результаты, куда включены
данные о том, какую толщину ткани предпочитают покупатели. Вы будете
поражены!
— Я... уверен, что вы правы. С удовольствием ознакомлюсь.
Коннор гордо улыбается мне.
— Вы уже знакомы с Эммой Корриган из отдела маркетинга? —
спрашивает он.
— Да, мы встречались, — осторожно отвечает Джек.
Несколько секунд проходит в неловком молчании.
Это странно.
Нет. Не странно, а просто здорово.
— Который час? — спохватывается Коннор. Смотрит на часы, и я с
легким ужасом вижу, как взгляд Харпера падает на его запястье.
О Боже.
...подарила ему на Рождество отличные часы... но он все носит эту оранжевую
электронную штуку...
— Погодите-ка! — вдруг восклицает Джек, очевидно, сообразив что к
чему, и смотрит на Коннора с таким видом, словно видит впервые. —
Постойте! Вы Кен.
О нет.
О нет, о нет, о нет, о нет, о нет, о...
— Коннор, — озадаченно поправляет тот. — Коннор Мартин.
— Простите! — извиняется Джек, ударяя себя ладонью по лбу. —
Коннор. Конечно. И вы двое, — показывает он на меня, — так
сказать, идеальная пара?
Коннор смущенно ежится.
— Уверяю вас, сэр, что на работе наши отношения строго профессиональны.
Однако в свободное время мы с Эммой... Да, мы встречаемся.
— Прекрасно! — ободряюще заключает Джек, и Коннор расцветает, как
бутон под жарким солнцем.
— Собственно говоря, — торжествующе признается он, — мы с
Эммой только что решили съехаться.
— Да неужели? — Джек с искренним удивлением смотрит на
меня. — Чудесные... новости. И когда же вы приняли такое решение?
— Всего пару дней назад. В аэропорту.
— В аэропорту, — эхом отзывается Джек Харпер после короткой паузы. — Очень интересно.
Я не в силах посмотреть ему в лицо. И поэтому внимательно разглядываю пол.
Ну почему чертов лифт еле-еле ползет?!
— Что ж, я уверен, вы будете счастливы вместе. По-моему, вы вполне
совместимы, — заявляет Харпер.
— О, еще бы! — мгновенно соглашается Коннор. — Прежде всего
мы оба любим джаз.
— Вот как? — задумчиво произносит Джек. — Знаете, по-моему,
на свете нет ничего лучше, чем совместная любовь к джазу.
Он еще издевается! Просто невыносимо!
— Вы так думаете? — оживляется Коннор.
— Уверен. Я бы сказал, джаз и... фильмы Вуди Аллена,
— Мы обожаем фильмы Вуди Аллена, — шепчет Коннор с восторженным
удивлением. — Правда, Эмма?
— Да, — хрипло выдавливаю я, — правда.
— А теперь, Коннор, признайтесь, — заговорщически начинает
Джек, — вы никогда не находили Эмму...
Если он скажет про точку G, я умру. Умру. Умру.
— ...присутствие Эммы несколько отвлекающим? Лично я именно так и
считаю.
Он дружески улыбается Коннору. Но тот почему-то не улыбается в ответ.
— Как я уже говорил, сэр, — отвечает он суховато, — на работе
мы поддерживаем строго профессиональные отношения. И никогда бы не подумали
использовать время компании в наших... собственных целях. — Он виновато
краснеет. — Под целями я подразумевал... подразумевал...
— Рад это слышать, — весело отвечает Джек.
Господи! Ну почему Коннору обязательно быть таким святошей?!
Лифт звякает, и я едва удерживаюсь от вздоха облегчения. Слава Богу, наконец
я могу смыться...
— Похоже, нам по пути, — с ухмылкой замечает Джек. — Коннор,
показывайте дорогу!
Я этого не перенесу. Просто не перенесу. Разливая кофе и чай для сотрудников
отдела маркетинга, я внешне спокойна, улыбаюсь всем и даже мило болтаю. Но в
душе у меня смятение и хаос. Тяжело признаваться себе, что, увидев Коннора
глазами Джека Харпера, я окончательно к нему остыла.
И хотя твержу себе, что люблю Коннора и что несла в самолете всякий бред, от
этого ничего не меняется. Но ведь я люблю его!
Я снова и снова поглядываю на Коннора, пытаясь убедить себя в этом. Какие
могут быть сомнения? По любым меркам Коннор красив. Так и пышет здоровьем.
Блестящие волосы, голубые глаза и симпатичная ямочка на подбородке.
Джек Харпер, напротив, скучный, усталый. Вечно небритый, волосы взъерошены.
Под глазами — тени, джинсы — потертые.
И все же меня тянет к нему словно магнитом.
Я сижу, уставившись на сервировочный столик, но почему-то вижу его, Джека.
Это все из-за самолета, — повторяю я себе. — Потому что мы вместе
побывали в стрессовой ситуации. Только и всего. Других причин нет
.
— Господа, нам необходимо мыслить более масштабно, — объявляет
Пол. — Цифры продаж
Пэнтер бар
, к сожалению, не так высоки, как
хотелось бы. Коннор, у вас есть результаты последних исследований?
Коннор встает, и мне становится тревожно. За него. Он ужасно нервничает,
судя по тому, как яростно теребит запонку.
— Все верно, Пол.
Он берет блокнот и откашливается.
— Относительно
Пэнтер бар
мы опросили тысячу тинейджеров. К
сожалению, сделать окончательный вывод не представилось возможным.
Он нажимает кнопку пульта дистанционного управления. На большом экране за
его спиной появляется график, и все мы послушно таращимся на него.
— Семьдесят пять процентов десяти-четырнадцатилетних подростков
считают, что текстура должна быть более эластичной, — серьезно
продолжает Коннор. — Однако шестьдесят семь процентов пятнадцати-
восемнадцатилетних хотят, чтобы текстура была более хрустящей, тогда как
двадцать два процента думают, что плитки, наоборот, могли бы быть менее
хрустящими...
Я заглядываю через плечо Артемис и вижу, что она уже успела записать:
Эластичная хрустящая
.
Коннор снова нажимает кнопку, и возникает другой график.
— Далее. Сорок шесть процентов десяти-четырнадцатилетних считают запах
чересчур резким. Однако тридцать три процента пятнадцати-восемнадцатилетних
заявляют, что запах недостаточно резкий, тогда как...
О Боже! Я знаю, это Коннор. И я люблю его, и все такое. Но не могло ли все
это звучать чуть-чуть интереснее?
Я пытаюсь понять, как воспринимает Джек сообщение Коннора, и вижу, что он
вопросительно приподнимает брови. Я тут же краснею, чувствуя себя
предательницей.
Он еще вообразит, что я смеюсь над Коннором. Но это не так. Совсем не так.
— Девяносто процентов девочек-подростков предпочли бы пониженное
содержание калорий, — продолжает Коннор. — И столько же
тинейджеров хотели бы видеть более толстый слой шоколада. — Он
беспомощно пожимает плечами.
— Да они сами не знают, какого хрена им надо! — говорит кто-то из
присутствующих.
— Мы представили широчайший поперечный срез общественного мнения. В
круг опрошенных входили белые, афро-карибы, азиаты и даже... — Он
всматривается в бумагу. — ...Джеди Найтс.
— Подростки! — вставляет Артемис, поднимая глаза к небу.
— Кстати, Коннор, напомните, для кого предназначена наша продукция, — хмурясь, просит Пол.
— Наши возможные покупатели, — Коннор переворачивает лист
блокнота, — молодые люди от десяти до четырнадцати лет, обучающиеся
днем или вечером. Пьют
Пэнтер-колу
четыре раза в неделю, едят гамбургеры
три раза в неделю, посещают кинотеатры — два раза. Читают журналы или
комиксы, но не книги, и вполне возможно, согласны с известным изречением:
Лучше быть клевым, чем богатым
. — Он нерешительно поднимает
глаза. — Продолжать?
— Что они едят на завтрак? — глубокомысленно спрашивает кто-то. — Тосты или овсянку?
— Не... не знаю, — заикается Коннор, поспешно перелистывая
блокнот. — Но можно провести еще одно исследование...
— Думаю, общая картина ясна, — заявляет Пол. — У кого какие
мысли?
Все это время я собираюсь с духом, чтобы заговорить, и вот теперь судорожно
хватаю ртом воздух.
— Знаете, мой дедушка очень любит
Пэнтер бар
, — громко говорю я.
Все присутствующие разом оборачиваются, и я густо краснею.
— При чем тут дедушка? — хмыкает Пол.
— Я только хотела... думала... может, спросить, что он думает...
— При всем моем уважении, Эмма, — вмешивается Коннор с улыбкой,
которую иначе, как снисходительной, не назовешь, — твой дед вряд ли
входит в нашу возрастную категорию.
— Разве что начал совсем молодым, — хихикает Артемис.
Дура! Зачем я вылезла!
Я делаю вид, что перекладываю чайные пакетики.
Но, честно говоря, ужасно обидно. Почему Коннору взбрело в голову так меня
срезать? Понимаю, он хочет выглядеть настоящим профессионалом и все такое.
Но зачем же гадости говорить? Вот я всегда стояла за него!
— Мое мнение таково, — веско говорит Артемис. — Если
Пэнтер
бар
не приносит прибыли, нужно прекратить выпуск. Очевидно, этот продукт —
проблемное дитя. Значит, не стоит с ним возиться.
Я мгновенно настораживаюсь. Они не могут зарубить
Пэнтер бар
! Что тогда
будет брать дед на турниры по боулингу?!
— Возможно, смена марки с ориентацией на покупателя и новыми ценами... — начинает кто-то.
— Не согласна! — перебивает Артемис. — Если мы собираемся
максимизировать нашу концептуальную инновацию наиболее функциональным и
логистическим методом, следует прежде всего сосредоточиться на наших
стратегических возможностях...
— Простите, — вмешивается Джек Харпер, поднимая руку. Это его
первые слова за все совещание, и в комнате становится тихо. Я прямо-таки
ощущаю в воздухе напряженное ожидание. Артемис же лучится самодовольством.
— Да, мистер Харпер?
— Я понятия не имею, о чем вы толкуете.
Кажется, по комнате пронесся ураган. Присутствующие словно громом поражены,
и только я, сама того не желая, фыркаю.
— Как вам известно, я на некоторое время отошел от дел, —
улыбается Джек. — Не будете ли добры перевести все, что сказали, на
обычный английский?
— Видите ли, — мнется Артемис, — я всего лишь имела в виду,
что со стратегический точки зрения... независимо от нашего корпоративного
видения...
Лицо Джека так красноречиво, что ее голос постепенно замирает.
— Попытайтесь еще раз, — добродушно предлагает он. —
Обойдитесь без слова
стратегический
.
Артемис усердно потирает переносицу.
— Ну... я хотела сказать, нам следует сосредоточиться на той продукции,
что лучше продается.
— Вот как! — с облегчением вздыхает Харпер. — Теперь до меня
дошло. Продолжайте, пожалуйста.
Он смотрит на меня, закатывает глаза и ухмыляется. Я не в силах сдержаться и
отвечаю улыбкой, которую замечает только он.
Совещание закончено, людской ручеек вытекает в коридор, а я обхожу столы,
собирая кофейные чашки.
— Счастлив был познакомиться, мистер Харпер, — слышу я
восторженный голос Коннора. — Если вам нужна копия моего доклада...
— Думаю, это вряд ли необходимо, — отвечает Харпер, сухо и чуть
насмешливо. — Я более или менее понял суть.
О Боже! Неужели Коннор не соображает, что чрезмерное старание ни к чему
хорошему не ведет?
Я нагромождаю неустойчивую башню из чашек на сервировочный столик и начинаю
собирать обертки от печенья.
— Через несколько минут мне нужно быть у дизайнеров, — говорит
Джек, — но я не совсем помню, где это...
— Эмма! — резко окликает Пол. — Не могла бы ты показать
Джеку, как пройти в мастерскую дизайнеров? Со столов уберешь потом.
Я замираю, стискивая оранжевую обертку.
Пожалуйста, только не это.
— Разумеется, — обреченно киваю я. — С удовольствием. Сюда,
пожалуйста.
С трудом переставляя ноги, вывожу Харпера в коридор, и мы начинаем
бесконечный путь. Лицо покалывает под взглядами проходящих мимо людей,
которые, правда, честно стараются не смотреть на нас, но я остро ощущаю, как
все, на свое несчастье оказавшиеся в коридоре, увидев Харпера, тут же
превращаются в безликих роботов. Люди в соседних офисах возбужденно
подталкивают друг друга, и я слышу, как кто-то шипит:
— Идет!
Интересно, так бывает везде, где бы ни появился Джек Харпер?
— Итак, — начинает он, — вы собираетесь жить с Кеном.
— С Коннором, — поправляю я. — Совершенно верно.
— Ждете с нетерпением?
— Именно.
Мы добираемся до лифтов, и я нажимаю кнопку, едва не содрогаясь под его
пронизывающим взглядом.
— И что из того? — вызывающе спрашиваю я, поворачиваясь к нему.
— А разве я сказал что-то? — удивляется он.
Мне отчего-то становится обидно. Да что он знает об этом?
— Мне известно, о чем вы думаете, — атакую я, надменно вскидывая
подбородок. — Но вы ошибаетесь.
— Ошибаюсь?
— Да. Вы... введены в заблуждение.
— Введен в заблуждение?
Он выглядит так, словно вот-вот рассмеется, и едва различимый внутренний
голос приказывает мне заткнуться. Но я не могу. Нужно объяснить ему, как
обстоит дело в действительности.
— Послушайте, я, конечно, наговорила много лишнего в самолете, —
признаюсь я, судорожно сжав кулаки. — Но вы должны учитывать, что все
происходило при чрезвычайных обстоятельствах... в обстановке смертельной
угрозы, и я сказала много такого, чего вовсе не имела в виду.
Вот! Пусть знает!
— Понятно, — задумчиво кивает Джек. — Значит, вы не любите
мороженое
Хааген-Дэц
с двойной порцией шоколадной крошки.
Я беспомощно смотрю на него.
— Кое-что было правдой, но далеко не все.
Лифт дергается, останавливается, и мы дружно вскидываем головы.
— Джек! — восклицает Сирил, заглядывая в кабину. — А я вас
искал.
— Мы тут немного поболтали с Эммой. Она любезно согласилась показать
мне дорогу.
— Вот как?
Небрежный взгляд Сирила скользит по мне.
— Что же, вас ждут в мастерской.
— В таком случае... я, пожалуй, пойду, — бормочу я.
— Еще увидимся, — обещает Джек с усмешкой. — С вами всегда приятно поговорить, Эмма.
9
Вечером ухожу из офиса вся взбудораженная. Я как один из тех игрушечных
стеклянных шаров с миленькими домиками внутри, в которых, стоит только
встряхнуть, сразу поднимается
вьюга
. Поверьте, я была бы совершенно
счастлива оставаться обыкновенной скучной швейцарской деревушкой. Но
появление Джека Харпера перевернуло мою жизнь, и теперь я стою в снежном
водовороте, не зная, что будет дальше.
И среди этих снежинок есть немного блестящей мишуры — крохотное, тайное,
праздничное волнение.
Каждый раз, когда я ловлю его взгляд или слышу голос, в грудь словно
вонзается дротик.
Что, разумеется, совершенно нелепо. Совершенно.
Коннор — мой бойфренд. Мое будущее. Он любит меня, а я — его, и мы
собираемся жить вместе. У нас в квартире будут ставни, деревянные полы и
гранитные столешницы. Вот так.
Вот так.
Прихожу домой и вижу в гостиной Лиззи. Стоя на коленях, она помогает
Джемайме втиснуться в невероятно тесное платье из черной замши. Зрелище,
прямо скажем, как в цирке.
— Вот это да! — комментирую я и кладу сумочку. —
Поразительно!
— Все, кажется, — пыхтит Лиззи. —
Молния
застегнута. А
дышать ты можешь?
Джемайма остается неподвижной. Мы с Лиззи переглядываемся.
— Джемайм
...Закладка в соц.сетях
