Жанр: Любовные романы
Ты умеешь хранить секреты?
...ю
дверь:
— Дед?
Дед — отец мамы, он живет с нами с тех пор, как десять лет назад перенес
операцию на сердце. В старом доме в Туикнеме у него была всего-навсего
спальня, но тут места больше, теперь в его распоряжении целый флигель, сбоку
от дома, с двумя комнатами и крохотной кухонькой. Дед сидит в любимом
кожаном кресле, по радио передают классическую музыку, а на полу перед ним
штук шесть картонных коробок, набитых всякой ерундой.
— Привет, дедушка, — говорю я.
— Эмма! — Он поднимает голову, и лицо его мгновенно
светлеет. — Дорогая моя! Иди сюда!
Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, и он крепко стискивает мою ладонь. Кожа
на ощупь сухая и холодная, а волосы побелели еше больше с тех пор, как мы
виделись в последний раз.
— Я принесла тебе
Пэнтер бар
, — объявляю я, кивнув на коробку.
Дедушка просто помешался на энергетических плитках
Пэнтер
, впрочем, как и
все его друзья по боулинг-клубу, поэтому я бросаю на ветер бешеные деньги,
покупая ему целую упаковку каждый раз, когда еду домой.
— Спасибо, любовь моя, — расплывается в улыбке дед. — Ты
хорошая девочка, Эмма.
— Куда мне их поставить?
Мы беспомощно оглядываем захламленную комнату.
— Что, если там, за телевизором? — спрашивает наконец дед.
Я пробираюсь через завалы, плюхаю коробку на пол и возвращаюсь, стараясь не
споткнуться.
— Послушай, Эмма, вчера я прочел крайне тревожную статью, —
начинает дед, когда я сажусь прямо на очередную коробку. — Насчет
безопасности в Лондоне.
Заявление сопровождается внимательным взглядом.
— Надеюсь, ты не ездишь по вечерам в общественном транспорте?!
— Э... почти нет, — неуверенно отвечаю я, скрещивая пальцы за
спиной. — Только время от времени, когда нужно срочно...
— Ни в коем случае, дорогая! — взволнованно перебивает дед. —
Там пишут о тинейджерах в черных масках, с выкидными ножами. Они буквально
наводнили метро. Пьяные болваны, разбитые бутылки, стекла, которыми
выкалывают прохожим глаза...
— Все не так уж плохо...
— Эмма, не стоит так рисковать, чтобы сэкономить на такси...
Я совершенно уверена, что, если спрошу деда, каков, по его мнению, средний
тариф у лондонских таксистов, тот ответит:
Пять шиллингов
.
— Честно-честно, дед, я очень осторожна, — уверяю я. — И
часто беру такси.
Иногда. Примерно, раз в год.
— Лучше объясни, что это ты делаешь? — спрашиваю я, спеша сменить
тему.
Дед тяжело вздыхает:
— На прошлой неделе твоя мать расчищала чердак. Вот я и разбираю, что
нужно выбросить, а что оставить.
— Идея неплохая. — Я оглядываю кучи мусора на полу. — Это на
выброс?
— Нет! Это я сохраню!
Для пущей верности он даже кладет ладонь на крышку.
— В таком случае где то, что нужно выбросить?
Молчание. Дед старательно избегает моего взгляда.
— Дед! Нельзя же утонуть в мусоре с головой! — восклицаю я,
стараясь не засмеяться. — Ну к чему тебе старые газетные вырезки? А тут
что? — Я выуживаю из-под груды вырезок старый йо-йо. — Это тебе
зачем?
— Йо-йо Джима, — вздыхает дед и тянется к игрушке. Взгляд его
смягчается. — Милый старина Джим.
— Кто такой Джим? — недоумеваю я. В жизни не слышала ни о каком
Джиме. — Твой друг?
— Мы встретились на ярмарке. Провели вместе день. Тогда мне было
девять.
Дед рассеянно вертит в пальцах йо-йо.
— И там же подружились?
— Никогда его больше не видел. — Он рассеянно покачивает
головой. — Но так и не позабыл.
Беда в том, что дед никогда и ничего не забывает.
— А как насчет этого? — продолжаю я, вытягивая пачку
рождественских открыток.
— За все годы не выбросил ни одной, — объявляет дед, пристально
меня оглядывая. — Когда дотянешь до моих лет и поймешь, что люди,
которых ты знала и любила, начинают уходить навсегда, сама захочешь
сохранить что-то на память. Даже самую мелочь.
— Понимаю, — растроганно шепчу я. Тянусь к ближайшей открытке,
открываю и... — Дед! Да ведь это от фирмы Смита по ремонту
электрооборудования. За шестьдесят пятый год!
— Фрэнк Смит был очень хорошим человеком, — заводит дед.
— Нет! — Я решительно швыряю открытку на пол. — Это все вон!
И тебе ни к чему память о... — Я разворачиваю следующую. —
...газовой компании. А двадцать старых экземпляров
Панча
? — Я
безжалостно отбрасываю газеты. — Это еще что такое?
Снова сую руку в коробку и вытаскиваю конверт со снимками.
— Здесь те, кого ты действительно...
Тонкая игла входит мне в сердце, и я осекаюсь на полуслове.
В моей руке снимок, на котором мы с папой и мамой на скамейке в парке. На
маме платье в цветочек, на папе — дурацкая соломенная шляпа, я сижу у него
на коленях, с мороженым в руках. На вид мне лет девять... и все мы кажемся
такими счастливыми.
Я молча вытягиваю второй снимок. Теперь папина шляпа перекочевала на мою
голову, и мы умираем со смеху. Нас по-прежнему только трое.
Только трое. Значит, это еще до того, как в нашу жизнь вошла Керри.
Я как сейчас помню день ее приезда. Красный чемодан в прихожей, чужой голос,
доносящийся с кухни, запах незнакомых духов в воздухе. Я вошла и увидела
Керри с чашкой чаю в руке. Тогда на ней была школьная форма, но мне кузина
все равно показалась взрослой. Уже тогда Керри могла похвастаться огромным
бюстом, золотыми
гвоздиками
в ушах, и
перышками
в прическе. А за ужином
мои родители позволили ей выпить стакан вина. Ма все твердила, что я должна
быть чуткой и доброй с Керри, потому что ее мать умерла. Мы все должны быть
чуткими и добрыми.
Поэтому кузина поселилась в моей комнате!
Я перебираю снимки, безуспешно пытаясь избавиться от застрявшего в горле
кома. Я вспоминаю это место — парк с качелями и горками, где мы часто
гуляли. Но Керри это показалось чересчур скучным, а мне отчаянно хотелось
стать похожей на нее, поэтому я тоже заявила, что мне скучно. И больше мы
там никогда не бывали.
Раздается стук в дверь.
Я, вздрогнув, оборачиваюсь. Перед нами появляется Керри с бокалом вина.
— Ленч готов!
— Спасибо. Мы уже идем, — киваю я.
— Ну что же ты, дедушка! — укоризненно грозит пальчиком Керри и
указывает на злополучные коробки. — Так ничего и не разобрал?
— Не очень-то это легко! — слышу я собственный негодующий
голос. — Слишком много воспоминаний. Их так просто не выкинешь.
— Что ж, если ты так считаешь... — Керри закатывает глаза. —
По мне, так этому хламу место на помойке.
Я не могу быть чуткой и доброй с Керри. Просто не могу. Больше всего мне
хочется запустить ей в физиономию тортом с кремом.
Мы уже несколько минут сидим за столом и почтительно внимаем Керри. Она же
ораторствует безостановочно:
— Все дело в имидже. Все имеет значение — стиль одежды, общий вид,
походка. Идя по улице, я излучаю атмосферу успеха, словно объявляя всему
миру: перед вами деловая, преуспевающая женщина.
— Ну-ка продемонстрируй! — восхищенно просит мама.
Керри растягивает губы в притворно-скромной улыбке:
— Выглядит это примерно так. — Она отодвигает стул и вытирает губы
салфеткой.
— Тебе следовало бы смотреть повнимательнее, Эмма, — советует ма. — Схватить основы.
Под пристальными взглядами собравшихся Керри обходит комнату. Подбородок
вскинут, сиськи выпячены, она смотрит куда-то вдаль и при этом задом виляет.
Выглядит Керри при этом неким гибридом устрицы и андроида из
Атаки клонов
.
— Правда, сейчас я не на каблуках, — говорит она, останавливаясь.
— Когда Керри заходит в конференц-зал, уж поверьте, немало голов
поворачивается, — гордо объявляет Нев и хватается за бокал с
вином. — Люди прекращают работу и смотрят на нее.
Бьюсь об заклад, так оно и есть.
О Боже! Меня так и подмывает хихикнуть.
Не смей. Не
смей. — Хочешь попробовать, Эмма? — спрашивает Керри. — Делай как
я.
— Э... не стоит, пожалуй. Я... думаю, я уже усвоила... ритм... и
вообще... — Неожиданно для себя я фыркаю, но успешно маскирую промах
кашлем.
— Эмма, Керри пытается помочь, — наставительно говорит ма, —
и ты должна быть ей благодарна. Ах, Керри, ты так добра к Эмме!
Это уж точно. Керри просто рвется мне помочь.
Именно поэтому, когда я окончательно отчаялась найти работу и попросила
позволить мне набраться опыта в ее компании, она отказала. Я написала кузине
длинное вежливое письмо, в котором признавала, что ставлю ее в неловкое
положение, но готова схватиться за любой шанс, пусть даже пару-тройку дней
побыть на побегушках.
А она ответила сухим отказом.
Меня еще никогда так не унижали!
Я была убита, поэтому никому ничего не рассказала. В том числе папе и маме.
— Тебе бы стоило прислушаться к советам Керри, — резко говорит
па. — Если бы ты обратила на них хоть немного внимания, может, добилась
бы в жизни большего!
— Да это всего лишь походка, — давится от смеха Нев. — Не какое-
то чудотворное средство!
— Нев! — журит его ма, но без особого пыла.
— Эмма знает, что я шучу, верно, Эмма? — хихикает Нев, наполняя
бокал.
— Разумеется, — выдавливаю я и вымучиваю веселую улыбку.
Только погодите, вот меня повысят, и тогда... Тогда посмотрим, что вы все
скажете!
— Эмма! Земля — Эмме! — Керри шаловливо помахивает рукой у меня
перед глазами. — Проснись, наркоша! Церемония вручения подарков!
— Ах да, — киваю я. — Сейчас схожу за своим.
Мама медленно разворачивает камеру от отца и сумочку от деда. Меня трясет от
волнения. Я так надеюсь, что ей понравится подарок!
— Вид достаточно скромный, — бормочу я, протягивая розовый
конверт. — Но когда откроешь, сама поймешь...
— Что это? — удивляется явно заинтригованная ма. Разрывает
конверт, разворачивает открытку с цветочками и восклицает:
— О, Эмма!
— Что там? — интересуется па.
— День на курорте! — восторгается мама. — Целый день в свое
удовольствие!
— До чего же оригинально! — оживляется дед, гладя мою руку. —
Ты всегда умела выбрать подарок!
— Спасибо, детка. Ты такая заботливая.
Мама перегибается через стол, чтобы поцеловать меня, и где-то внутри
разливается приятное тепло. Мысль пришла мне в голову несколько месяцев
назад. Курорт действительно хороший. С бесплатным лечением и прочим.
— Там подают шампанское к ленчу, — гордо объявляю я. — И
шлепанцы можно оставить себе.
— Чудесно! — восклицает мама. — Скорее бы! Эмма, милая, что
за прелестный подарок!
— О Господи, — сокрушается Керри с нервным смешком, помахивая
большим кремовым конвертом. — Боюсь, меня перещеголяли. Ничего
страшного. Я просто поменяю на что-нибудь получше.
Я резко вскидываю голову. Что-то в ее голосе меня настораживает. Все это
неспроста. Я точно знаю: все это неспроста.
— Ты это о чем? — удивляется ма.
— Ах, не важно, — щебечет Керри. — Я... я обязательно...
найду что-то еще. Не стоит волноваться.
Она открывает сумочку и сует туда конверт.
— Керри, дорогая, — уговаривает ма, — немедленно перестань.
Не будь глупенькой. Что там такое?
— Ничего особенного. Выходит, нас с Эммой осенила одна и та же
идея. — Она с извиняющимся видом вручает маме конверт. —
Невероятно!
Я напряглась в ожидании удара.
Нет.
Нет. Она не сделала того, о чем я думаю. Не сделала. Не могла.
Ма в полной тишине распечатывает конверт.
— Иисусе! — восклицает она, вынимая брошюру с золотым
тиснением. — Что это? Курорт Меридиен?
Что-то падает прямо ей в руки. Ма на секунду закрывает глаза.
— Билеты до Парижа?! Керри!
Значит, все-таки сделала. Испортила мне праздник. Теперь мой подарок ничего
не стоит.
— Вам обоим, — добавляет Керри с некоторым самодовольством. —
Тебе и дяде Брайану.
— Керри! Ты сущее золото! — потрясенно констатирует отец.
— Говорят, там совсем неплохо, — продолжает Керри с довольной
улыбочкой. — Пятизвездный отель, у шеф-повара три звезды Мишлена...
— Просто глазам не верю, — не унимается ма, возбужденно листая
брошюру. — Взгляните только на бассейн! А сад!!!
Моя открытка с цветочками лежит, забытая, среди оберточной бумаги.
И мне вдруг хочется заплакать. Она знала. Знала.
— Керри, ты знала! — выпаливаю я, не в силах сдержаться. — Я
говорила тебе, что собираюсь отправить ма на курорт. Говорила! Несколько
месяцев назад! В саду.
— Разве? — небрежно спрашивает Керри. — Не помню.
— Помнишь! Конечно, помнишь!
— Эмма! — одергивает меня мама. — Это просто ошибка. Верно,
Керри?
— Ну естественно, — уверяет Керри с невинным видом. — Эмма, я
тебя расстроила. Могу только извиниться...
— Нет необходимости извиняться, дорогая, — говорит ма. —
Всякое бывает. И оба подарка просто чудесные. Оба. — Она снова
поднимает мою открытку. — И кроме того, девочки мои, вы лучшие подруги!
Не хотелось бы, чтобы вы ссорились, особенно в мой день рождения.
Она улыбается мне, и я пытаюсь ответить улыбкой, но в душе чувствую себя
вновь десятилетней. Керри всегда умела подставить меня. С момента своего
появления у нас. И что бы она ни вытворяла, все неизменно принимали ее
сторону. Еще бы — бедная сиротка! Ведь у нее умерла мама! Мы все должны
заботиться о ней. Поэтому у меня не было ни малейшего шанса взять верх. Ни
малейшего.
Пытаясь овладеть собой, я тянусь к бокалу и делаю огромный глоток. И
обнаруживаю, что украдкой поглядываю на часы. Можно убраться отсюда в
четыре, если соврать, что электрички часто опаздывают, а я боюсь ехать
вечером. Так что осталось продержаться всего полтора часа. Возможно, мы
будем смотреть телевизор или еще что-нибудь подвернется.
— Пенни за твои мысли, Эмма, — шепчет дед, нежно гладя мою руку, и
я виновато опускаю голову.
— Да ладно, — отвечаю я, растягивая губы в подобии улыбки. —
Я вообще ни о чем не думала.
5
Впрочем, все это не важно, потому что меня ждет повышение. И тогда Нев
прекратит отпускать идиотские шуточки насчет моей карьеры, а я смогу отдать
долг папе. Вот это будет сцена! Фантастика! Уж тогда я всем покажу!
Я просыпаюсь в понедельник утром, настроенная абсолютно позитивно, одеваюсь
в обычный рабочий костюм, иначе говоря, в джинсы и миленький топик, тот
самый, что из
Френч коннекшн
.
Ну, не совсем оттуда. Честно говоря, я купила его в
Оксфаме
. Но на ярлычке
стоит
Френч коннекшн
. Пока не рассчиталась с папой, не имею права быть
слишком разборчивой, так что не все ли равно, в какие магазины хожу? Словом,
новый топ от
Френч коннекшн
стоит около пятидесяти квидов, а этот — всего
семь пятьдесят. И он практически новый!
Я весело бегу по ступенькам метро. Солнышко сияет, и я полна оптимизма.
Вообразите, меня повышают! И я объявляю всем! Мама спросит:
Как дела?
— а
я отвечу:
Ну... собственно говоря...
Нет, стоит подождать, пока я приеду домой и с небрежным видом вручу
родителям свою новую визитку.
А может, подкачу прямо на машине компании!
Я просто дрожу от волнения.
Вообще-то я не уверена, есть ли машины у других руководителей... но кто
знает? А вдруг директор введет новые правила? Или скажет:
Эмма, мы
специально выбрали вас...
— Эмма!
Я оглядываюсь и вижу Кэти, свою подружку из отдела кадров, которая, слегка
задыхаясь, спешит за мной. Кудрявые рыжие волосы в беспорядке, в руке туфля.
— Ради всего святого, что случилось? — спрашиваю я, когда она меня
догоняет.
— Дурацкая туфля, — с досадой объясняет Кэти. — Только вчера
ее починила, а каблук отлетел, — Она машет каблуком у меня под
носом. — Заплатила шесть квидов за этот каблук! Господи, это не день, а
сплошные несчастья! Молочник забыл оставить молоко, а уик-энд был просто
кошмарным...
— А мне казалось, что ты проводишь его с Чарлзом, — удивляюсь
я. — Разве не так?
Чарли — последнее увлечение Кэти. Они встречаются уже несколько недель, и он
вроде как пригласил ее в свой, загородный дом, который ремонтирует по уик-
эндам.
— Настоящий ужас! Не успели мы приехать, как он заявил, что пойдет
играть в гольф.
Я, как преданная подруга, мгновенно стараюсь отыскать в намерениях Чарлза
положительный мотив.
— И что тут такого? По крайней мере он ведет себя непринужденно в твоем
присутствии. И это уже плюс.
— Может быть... — все еще сомневается Кэти. — Но потом он
спросил, как насчет того, чтобы немного помочь, пока его не будет. Я сказала
конечно-конечно
, и представляешь, он вручает мне кисть, три банки краски и
говорит, что, если потороплюсь, как раз успею покрасить гостиную.
— Что?!
— Вернулся только в шесть и нахально заявил, что я выкрасила стены кое-
как! — жалобно восклицает Кэти. — Но это неправда! Я только
немного смазала в одном месте, и то потому, что дурацкая лестница слишком
коротка.
— Кэти, ты хочешь сказать, что действительно выкрасила комнату? —
поражаюсь я.
— Ну... да, — признается она, поднимая на меня огромные голубые
глаза. — Нужно же помочь... только теперь я вдруг подумала... что, если
он просто меня использует?
Я чуть дара речи не лишилась. Просто ушам не верю!
— Кэти, конечно, он тебя использует! — заверила я ее
наконец. — Ему нужен бесплатный мастер-отделочник. Брось ты его!
Немедленно! Сейчас!
Кэти отвечает не сразу, и я немного нервничаю. Лицо ее ничего не выражает,
но я отчетливо вижу, что она вся бурлит. Немного похоже на тот эпизод, когда
в
Челюстях
гигантская акула исчезает под вспенившейся водой и вы
понимаете, что в любой момент...
— О Боже, ты права! — взрывается она внезапно. — Как ты
права! Он использует меня! Мне следовало понять это, когда он спрашивал,
умею ли я управляться с сантехникой и чинить крышу!
— И когда он это спрашивал? — допытываюсь я.
— На первом же свидании! Я думала, он... ну, понимаешь... просто ищет
тему для разговора.
— Кэти, это не твоя вина. — Я стискиваю ее руку. — Откуда
тебе было знать?!
— Что со мной такое? — в отчаянии спрашивает она, останавливаясь
посреди тротуара. — Почему ко мне вечно липнет всякое дерьмо?!
— Неправда!
— Правда! Вспомни-ка мужчин, с которыми я встречалась! — Она
начинает загибать пальцы. — Дэниел занял у меня денег и смылся в
Мехико. Гэри послал меня, как только я нашла ему работу. Дэвид изменял. Не
находишь, что это уже диагноз?
— Я... Ну... — беспомощно протягиваю я, — возможно...
— Наверное, мне следует сдаться, — мрачно вздыхает Кэти. — Я
никогда не найду никого приличного.
— Нет, — мгновенно заверяю я. — Не смей опускать руки. Кэти,
я точно знаю, что твоя жизнь изменится к лучшему! Ты встретишь прекрасного,
доброго, чудесного человека...
— Но где? — вздыхает она.
— Не знаю... — Я привычно скрещиваю пальцы за спиной. — Но
уверена, что так обязательно будет. У меня предчувствие.
— Правда? — тихо радуется Кэти. — Честное слово?
— Честное-пречестное.
Я лихорадочно соображаю, что бы еще сказать.
— Послушай, у меня идея! Почему бы тебе не попробовать пообедать где-
нибудь в другом месте? Совершенно другом! А вдруг ты там с кем-нибудь
познакомишься?
— Ты так считаешь? — нерешительно спрашивает Кэти. — О'кей.
Попытаюсь.
Она снова вздыхает, и мы пускаемся в путь.
— Единственное, что случилось хорошего в этот уикэнд, — добавляет
она, когда мы добираемся до угла, — я довязала мой новый топ. Крючком!
Ну, что ты думаешь?
Она гордо снимает жакет, поворачивается, и я молча глазею на нее, не зная,
что сказать.
Не то чтобы я не любила вязаные вещи...
Ладно. Дело в том, что я действительно не люблю вязаные вещи.
Особенно розовые ажурные топы с круглым вырезом. Черт возьми, да у нее весь
лифчик наружу!
— По...поразительно, — выдыхаю я. — Фантастика!
— Правда здорово? — довольно улыбается она. — И я так быстро
управилась! Теперь возьмусь за такую же юбку.
— Потрясающе. Просто шик.
— О, какое там! Но мне нравится.
Кэти скромно улыбается и снова надевает жакет.
— Ну а как у тебя? — вспоминает она, когда мы переходим
улицу. — Хорошо провела уик-энд? Еще бы! Держу пари, Коннор был
необычайно романтичен! Держу пари, повел тебя ужинать, или что-то в этом
роде.
— Честно говоря, он просил меня перебраться к нему. — признаюсь я.
— В самом деле? — Кэти с едва уловимой завистью смотрит на
меня. — Господи, Эмма, вы идеальная пара! Глядя на вас, я готова
поверить, что и у меня все будет хорошо. У тебя все так легко получилось!
Я ощущаю легкий укол удовольствия. Мы с Коннором идеальная пара. Образцы для
подражания.
— Все не так уж легко, — застенчиво улыбаюсь я. — То есть мы,
бывает, спорим, как все остальные.
— Удивительно! Я никогда не видела, чтобы вы спорили.
— Ну что ты! Все бывает.
Я лихорадочно роюсь в памяти, пытаясь сообразить, когда мы с Коннором в
последний раз ссорились. Нет, мы, конечно, ругались. Сотни раз. Как все
парочки. Что вполне естественно.
Брось, это глупо. Мы должны... Да. В тот раз, у реки, когда я считала, что большие белые птицы — это гуси,
а Коннор утверждал, что лебеди. Точно. Значит, все вполне нормально. Я это
знала.
Мы подходим к зданию
Пэнтер
, и, поднимаясь по ступенькам из светлого
камня, с гранитными пантерами, летящими в прыжке, я начинаю дергаться. Пол
потребует полного отчета о совещании с
Глен ойл
.
И что я скажу?
Придется быть предельно честной и откровенной. Но при этом всей правды не
говорить...
— Эй, посмотри!
Голос Кэти возвращает меня к реальности. Через стеклянный фасад видно, что в
вестибюле царит суматоха. Странно. Что происходит?
Господи, неужели пожар или что-то в этом роде?
Мы с Кэти проталкиваемся через тяжелые вращающиеся стеклянные двери и с
недоумением переглядываемся. Настоящий хаос. Люди носятся туда и обратно,
кто-то натирает медные перила, уборщица моет искусственные растения, а
Сирил, старший офис-менеджер, заталкивает людей в лифты.
— Не могли бы вы разойтись по кабинетам? Не нужно толпиться в
вестибюле! Вам давно следует сидеть за своими столами. Здесь не на что
смотреть! Прошу вас, поднимайтесь к себе!
— Что тут творится? — шепотом спрашиваю я у охранника Дейва, как
обычно, стоящего у стены с чашкой чаю. Он шумно отхлебывает и широко
улыбается.
— Приезжает Джек Харпер.
— Что? — восклицаем мы с Кэти в один голос. — Сегодня? Вы это
серьезно?
В мире
Пэнтер корпорейшн
это приравнивается к визиту самого папы римского
в какую-нибудь епархию. Или Санта
...Закладка в соц.сетях
