Жанр: Любовные романы
Ты умеешь хранить секреты?
... еще они сказали, что нужно лететь в Глазго.
— Эмма, как ты могла? Все это время иметь такую информацию и никому
ничего не сказать? — возмущается Джемайма. — Пахнет паленым! Тут
что-то нечисто! Ах, если бы мы только знали чуть больше! У тебя, случайно,
не было в кармане диктофона?
— Откуда? — фыркаю я. — Это же свидание. Кто это берет
диктофон на...
Но у Джемаймы такое выражение лица, что я осекаюсь и широко раскрываю рот,
как рыба на песке.
— Джемайма! Ты? Не может быть!
— Не всегда, — пожимает плечами Джемайма. — Только при
необходимости, особенно если... впрочем, не важно. Какая теперь разница?
Вопрос в том, что у тебя появилась информация. А информация — это сила,
Эмма. Власть. Узнаешь где собака зарыта, потом устроишь Джеку Харперу
веселую жизнь. Это покажет ему, кто тут босс! Лучшей мести не придумаешь!
Я смотрю в ее решительное лицо, и на какой-то момент меня охватывает
пьянящее ошушение собственного могущества! Я покажу ему! Харпер еще
поплачет! Еще пожалеет о том, что натворил! Поймет, что я не какое-то там
ничтожество! Он еще увидит!
— И... — Я облизываю губы. — Но как это сделать?
— Сначала сами попытаемся сообразить, что к чему. Потом... я знакома со
многими... людьми, которые помогут мне получить более точные
сведения, — объясняет Джемайма и, заговорщически подмигнув, добавляет:
— Без лишнего шума.
— Частные детективы? — изумляется Лиззи. — Ты это серьезно?
— А потом мы изобличим его! У мамочки во всех газетах знакомые...
Моя несчастная голова идет кругом. Неужели я действительно решусь на такое?
И это я сижу и рассуждаю о способах отомстить Джеку?
— Лучше всего начать с мусорных корзинок, — рассуждает Джемайма с
видом знатока. — Роясь в чужом мусоре, можно раскопать все на свете.
Перспектива рыться в чужом мусоре действует отрезвляюще. И тут ко мне словно
по волшебству возвращается рассудок.
— Мусорные корзинки... — в ужасе повторяю я. — Я не стану
рыться в мусоре! И вообще ничего не стану делать. Точка. Это безумие, а я в
такие игры не играю.
— Смотрю, ты слишком высокого о себе мнения, — язвительно бросает
Джемайма. — Считаешь себя лучше всех? А как еще ты собираешься
выяснить, в чем его секрет?
— Может, я вообще не желаю ничего выяснять, — парирую я в приступе
оскорбленной гордости. — Может, мне вообще неинтересно!
Плотнее заворачиваюсь в плед и уныло смотрю в пол.
Значит, у Джека действительно есть какая-то страшная тайна, которой он не
собирается со мной делиться. Не доверяет? Ладно, пусть держит при себе. Я не
стану ронять достоинство, охотясь за чужими секретами. И уж конечно, не
подумаю шарить по мусорным корзинкам! Плевать мне и на Джека, и на его
секреты.
— Я хочу одного: забыть обо всем этом, — заявляю я, поджимая
губы, — и начать новую жизнь.
— Ну уж нет! — взвизгивает Джемайма. — Не будь дурой! Это
твой единственный шанс отомстить! Ничего, мы его достанем!
Я никогда еще не видела ее такой оживленной. Она роется в сумочке, достает
крохотную сиреневую записную книжку из
Смитсона
и ручку от Тиффани.
— Итак, что мы знаем? Глазго... План
Б
... Перевод...
— Кстати, — задумчиво спрашивает Лиззи, — у
Пэнтер
корпорейшн
ведь нет филиалов в Глазго?
Я оборачиваюсь и цепенею от изумления. Моя подруга что-то чертит на бланке с
таким видом, словно решает заумную головоломку. Я вижу слова
Глазго
,
перевод
,
план Б
, а также квадрат, в котором она записала все буквы, из
которых состоит слово
Шотландия
, и теперь пытается составить из них новое
слово.
Господи Боже!
— Лиззи, что ты делаешь?
— Так... чепуха. — Она краснеет. — Пойду, пожалуй, посмотрю
кое-что в Интернете. Просто из любопытства.
— Послушайте, вы, обе, немедленно прекратите! — кричу я. —
Если Джек не хочет делиться со мной, то и я... ничего не желаю знать!
Неожиданно на меня наваливается свинцовая усталость. Все тело болит, словно
меня били палками. Не нужны мне подробности таинственной жизни Джека. И не
собираюсь я об этом думать. Сейчас пойду полежу полчасика в горячей воде,
потом завалюсь спать и забуду, что вообще была с ним знакома.
23
Только вот забыть не получается.
Не могу я забыть Джека. И нашу ссору.
Перед глазами все время стоит его лицо. И глаза, чуть прищуренные под ярким
солнцем. И корзина с вереском на счастье.
Я лежу в постели, разгоряченная, взбудораженная, и перебираю в памяти каждое
слово. Чувствую ту же боль. То же разочарование.
Я рассказала о себе все. Все. А он даже не открыл мне...
Пусть. Все равно.
Плевать.
Я больше не стану о нем думать. Он может делать что хочет. Например,
упиваться своими дурацкими секретами.
Удачи ему. Вот и все. Я выбросила его из головы.
Навсегда.
Смотрю в темный потолок.
И что он хотел сказать этим:
Такое ли уж это несчастье, если люди знают о
тебе правду?
Ах как он красноречив! Как убедителен! Мистер Загадка. Мистер Деликатность.
Мне следовало бросить ему это в лицо. Мне следовало...
Нет. Перестань накручивать себя. Все кончено. Утром, пробираясь в кухню, чтобы заварить чай, я полна решимости. Отныне я
вообще не стану думать о Джеке. Finita. Fin. Конец.
— Итак, у меня три версии, — объявляет Лиззи с порога. Она еще в
пижаме и держит в руке рабочий блокнот.
— Что? — уныло спрашиваю я.
— Насчет большой тайны Джека. У меня три версии.
— Только три? — усмехается Джемайма, завязывая пояс белого халата
и доставая из кармана записную книжку. — Лично у меня — целых восемь.
— Восемь?! — недоверчиво восклицает Лиззи.
— Не желаю я слышать ни о каких версиях! Мне очень больно, неужели не
понимаете? И неужели не можете из уважения к моим чувствам оставить эту
тему?
Они непонимающе смотрят на меня, прежде чем переглянуться.
— Восемь? — окончательно расстраивается Лиззи. — Как только
ты их накопала?
— Легко! Но и у тебя тоже что-то интересненькое, — отвечает
Джемайма великодушно. — Давай выкладывай.
— Ладно, — раздраженно бурчит Лиззи. — Номер первый: он
переводит всю
Пэнтер корпорейшн
в Шотландию. Ездил туда прощупать почву и
не хотел, чтобы ты проболталась. Номер второй: он участвует в какой-то
финансовой махинации...
— Что? — перебиваю я. — А это еще почему?
— Я нашла аудиторов, проверявших последние отчеты
Пэнтер корпорейшн
,
и все они имеют связь с какими-то скандалами. Это, разумеется, ничего не
доказывает, но если Харпер ведет себя странно и толкует о каких-то
переводах...
Она корчит многозначительную гримаску. Я не знаю, что ответить.
Джек — мошенник? Махинатор? Нет. Не может быть. Он не такой.
Впрочем, какое мне дело?
— Позволь заметить, что обе версии кажутся мне крайне
малоправдоподобными! — Джемайма приподнимает брови.
— Тебе никто не мешает изложить свои, — огрызается Лиззи
— Пластическая хирургия, разумеется! — торжествующе объявляет
Джемайма. — Харпер делал подтяжку и не хочет, чтобы кто-нибудь узнал.
Поэтому делает процедуру в Шотландии. И я знаю, что означает буква Б в плане
Б
.
— И что же?
— Безоперационное разглаживание морщин. Поэтому он и прервал свидание
так неожиданно. У доктора случайно образовалось
окно
в расписании, а друг
примчался, чтобы сказать Джеку...
— Интересно, с какой планеты спустилась к нам Джемайма?
— Джеку в голову бы не пришло разглаживать морщины! — отмахиваюсь
я. — Или делать подтяжку!
— Откуда тебе знать, — усмехается Джемайма с видом умудренной
опытом особы. — Сравни его недавнее фото со старым и, бьюсь об заклад,
сразу увидишь разницу...
— Ладно, мисс Марпл, — вмешивается Лиззи, поднимая глаза к
небу. — А где остальные семь версий?
— Сейчас-сейчас... — Джемайма переворачивает страничку записной
книжки. — А, вот эта совсем неплоха. Он мафиози. — Она делает
драматическую паузу. — Его отца застрелили, и он решил расправиться с
главами остальных семей.
— Сильно смахивает на
Крестного отца
, — фыркает Лиззи.
— Ой, правда! — расстраивается Джемайма. — То-то мне
показалось знакомым... — Она старательно вычеркивает версию. — Вот
еще одна. У него брат, страдающий аутизмом...
—
Человек дождя
.
— Точно. Черт! Тогда, может... или это... — Она вычеркивает
строчку за строчкой. — Остается одно. У него другая женщина.
Я буквально подпрыгиваю от неожиданности. Другая женщина! Об этом я и не
подумала!
— Интересно. Это и моя последняя версия, — говорит Лиззи
извиняющимся тоном. — Другая женщина.
— Вы обе так думаете? — теряюсь я. — Но... но почему?
Я вдруг кажусь себе совсем маленькой. Маленькой и глупой. Неужели Джек с
самого начала водил меня за нос? Значит, я оказалась еще наивнее, чем
надеялась!
— Вполне логичное объяснение, — пожимает плечами Джемайма. —
У него тайная связь с какой-то шотландкой. Когда вы встретились в самолете,
он как раз ее навещал. Не хотел, чтобы пресса разнюхала. Она продолжает
звонить ему: кто знает, может, они успели поссориться, она без
предупреждения приезжает в Лондон, и ему приходится бежать к ней.
Лиззи сочувственно смотрит в мое потрясенное лицо.
— А вдруг он просто переводит компанию, — ободряюще говорит
она. — Или замешан в афере.
— Говорю же, мне все равно! — выпаливаю я, обмахивая горящие
щеки. — Это его дело. И на здоровье ему!
Достаю из холодильника пакет молока. Машинально отмечаю, что руки снова
дрожат.
Деликатное и запутанное... Может, теперь под этим подразумевается
я
встречаюсь с другой
?
Ну и пусть. Другая так другая. Какая мне разница?
— Но это и твое дело! — возражает Джемайма. — Если
собираешься мстить....
О, ради Бога!
— Не хочу я мстить, понятно? Это вредно для здоровья. Мне только нужно
залечить раны и... идти дальше.
— Да? Хочешь, я скажу тебе, что полезно для здоровья? Показать подонку,
что почем! Эмма, ты моя подруга, и я не позволю тебе молча сносить
оскорбления какого-то ублюдка! Он должен за все ответить! Он должен быть
наказан!
Я смотрю на Джемайму, и в душе начинает шевелиться дурное предчувствие.
— Джемайма, ты же не собираешься ничего предпринимать?
— Еще как собираюсь! Не желаю сидеть и смотреть, как ты страдаешь. Это
называется женской солидарностью, Эмма.
О Боже.
Я живо представляю, как Джемайма, в своем розовом костюме от Гуччи, роется в
мусорных ящиках Джека, а потом царапает его машину пилкой для ногтей.
— Джемайма, не нужно ничего, — встревоженно прошу я. —
Пожалуйста. Я не хочу.
— Это ты сейчас так думаешь. Но потом еще поблагодаришь меня...
— Ни за что! Джемайма, пообещай, что не наделаешь глупостей.
Джемайма вызывающе выдвигает вперед подбородок.
— Пообещай!
— Так и быть, — неохотно сдается она. — Даю слово.
— Она скрещивает пальцы за спиной! — обличает Лиззи.
— Что?! — кричу я. — Немедленно обещай как полагается! Клянись тем, что тебе дорого.
— Достали! — бурчит Джемайма. — Ладно, ваша взяла. Клянусь
своей лучшей сумочкой от
Миу-Миу
, что умываю руки. Но вы делаете
большую ошибку.
Она выплывает из кухни. Я расстроенно смотрю ей вслед.
— Да она полная психопатка! — замечает Лиззи, садясь. — Зачем
мы вообще разрешили ей здесь поселиться? Ах да, вспомнила! Ее отец заплатил
нам авансом за целый год, и... Эмма, что с тобой?
— Как по-твоему, она ничего не сделает Джеку?
— Ну конечно, нет! — уверяет Лиззи. — Она только болтает!
Через пять минут столкнется нос к носу с кем-то из своих приятелей-снобов и
обо всем забудет.
— Ты права, — с облегчением вздыхаю я. — Совершенно права.
Несколько минут я молча верчу в руках чашку.
— Лиззи, ты в самом деле думаешь, что у Джека есть другая женщина?
Лиззи открывает рот.
— Впрочем, мне безразлично! — поспешно заявляю я, не дожидаясь
ответа. — Совершенно безразлично.
— Ну конечно, — кивает Лиззи с сочувственной улыбкой.
Едва я вхожу в отдел, Артемис бросает на меня хищный взгляд.
— Доброе утро, Эмма, — приветствует она, подмигивая
Кэролайн. — Какую серьезную книгу читала вчера?
Ах как смешно. Всем в отделе, похоже, уже надоело подтрунивать надо мной.
Одна Артемис не унимается. Воображает, что ужасно остроумна.
— Тебе так хочется знать? Представь, читала, — весело отвечаю я,
снимая жакет. — Такую увлекательную, просто не оторвешься! И название
замечательное:
Что делать, если ваша коллега — надоедливая корова, которая
ковыряет в носу, когда думает, что на нее никто не смотрит
.
По комнате проносится смешок. Артемис густо краснеет.
— Я не ковыряю в носу! — рявкает она.
— А я ничего подобного и не говорила, — с наивным видом отвечаю я
и торжественно включаю компьютер.
— Артемис, не забыла о совещании? — спрашивает Пол, входя в
комнату с портфелем в одной руке и журналом и другой. — И кстати, Ник,
прежде чем я уйду, не будешь ли добр объяснить, почему тебе взбрело в голову
поместить в
Боулинг мантли
объявление с бесплатным купоном насчет
Пэнтер
бар
? Это ведь твой продукт, верно?
У меня сердце замирает. Я поднимаю голову.
Дерьмо. Ну полное дерьмо! Мне в голову не приходило, что Пол об этом
пронюхает!
Ник бросает на меня злобный взгляд, и я делаю умоляющее лицо.
— Ну... — нерешительно начинает он, — действительно,
Пэнтер
бар
— мой продукт. Но видите ли...
О Боже! Ему еще и нагорит из-за меня!
— Пол, — начинаю я дрожащим голосом, поднимая руку. —
Собственно говоря...
— Потому что хочу сказать... — Пол широко улыбается, — это
был гениальный ход! Мне только что принесли цифры продаж, и, принимая во
внимание прежние жалкие результаты... они просто невероятны!
Я изумленно таращусь на него. Объявление сработало?!
— Неужели? — бормочет Ник, стараясь говорить спокойно. — То
есть... замечательно!
— Какого хрена ты вдруг решил рекламировать плитки для подростков банде
старых скряг?
— Ну... — Ник, старательно избегая смотреть на меня, поправляет
манжеты рубашки. — Видите ли, это, конечно, авантюра. Но мне
показалось, что настало время прозондировать почву... поэкспериментировать с
новым демографическим...
Погодите-ка. О чем это он?
— Так вот, твой эксперимент удался! — одобрительно замечает
Пол. — И что самое интересное, итоги совпадают с исследованиями
скандинавского рынка. Зайди ко мне позже, и мы обсудим...
— Разумеется! — кивает Ник с довольной улыбкой. — В какое
время?
Да как он смеет? Ну и ублюдок!
К собственному невероятному удивлению, я порывисто вскакиваю. Меня трясет от
возмущения.
— Постойте! Минуточку! Это была моя идея!
— Что? — хмурится Пол.
— Объявление в
Боулинг мантли
. Это была моя идея, не так ли, Ник?
Я в упор смотрю на него.
— Может, мы и обсуждали что-то подобное, — неохотно произносит он,
отводя глаза. — Не помню. Но знаешь, Эмма, тебе пора усвоить, что
маркетинг — это прежде всего работа в команде...
— Нечего читать мне нотации! Это не работа в команде! Это полностью моя
идея! Я поместила объявление для своего дедушки!
Черт! И как это у меня вырвалось?
— Сначала родители, потом дедушка, — качает головой Пол. —
Эмма, напомни мне, у нас что, неделя знакомства с родными?
— Нет! Просто... — начинаю я, немного краснея. — Вы сказали,
что собираетесь зарубить
Пэнтер бар
, поэтому я... решила продать немного
ему и его друзьям по дешевке, чтобы они смогли сделать запасы. Я пыталась
сказать вам это на большом совещании. Мой дед и его друзья обожают
Пэнтер
бар
. И если хотите знать, именно они, а не подростки наш рынок!
Пол молча смотрит на меня, потом говорит:
— Знаешь, в Скандинавии тоже пришли к такому выводу. Именно об этом
говорят результаты исследований.
— Ну... вот, — киваю я.
— Эмма, а тебе известно, почему старшее поколение так любит
Пэнтер
бар
? — спрашивает Пол с искренним интересом.
— Ну конечно!
— Старческие причуды, — вставляет Ник с умным видом. —
Демографические сдвиги населения пенсионного возраста влияют...
— Ничего подобного! — нетерпеливо отмахиваюсь я. — Просто
он... он... — О Господи, дедушка меня убьет! — Этот шоколад не
пристает к вставным зубам!
Ошеломленное молчание.
И тут Пол вдруг сгибается от хохота.
— Вставные зубы... — повторяет он, вытирая глаза. —
Гениально, Эмма, чертовски гениально.
Он снова фыркает, и я смотрю на него, чувствуя, как в висках бьется кровь. У
меня какое-то странное ощущение. Словно что-то копится во мне, нарастает и
вот-вот...
— Значит, я могу получить повышение?
— Что?!
Неужели я действительно сказала это? Вслух? Громко?
— Я могу получить повышение? — Мой голос слегка дрожит, но я
напоминаю: — Вы сказали, что если я создам соответствующие возможности, то
смогу получить повышение. Вы сами это сказали. Разве я их не создала?
Пол задумчиво смотрит на меня.
— Знаешь, Эмма Корриган, — говорит он наконец, — ты одна
из... из самых удивительных людей, которых я встречал в жизни.
— Значит? — упорствую я.
— О, ради Бога! — восклицает он, закатывая глаза. — Так и
быть! Получай повышение! Это все?
— Нет, — слышу я свой голос. Сердце бьется еще сильнее. —
Пол, это я разбила вашу кружку с
Кубком мира
.
У Пола совершенно растерянный вид.
— Мне ужасно жаль, — говорю я. — Я куплю вам новую. —
Обвожу взглядом притихший, глазеющий на нас офис. — И это я испортила
копировальный аппарат. Собственно говоря... и я делала это не раз. А эта
задница...
Море выжидающих лиц. Море алчных глаз. Но я решительно подхожу к доске
объявлений и срываю задницу в стрингах.
— Она моя, но я не желаю, чтобы этот мусор тут и дальше висел. — Я
поворачиваюсь. — Да, Артемис, насчет твоего паучника.
— А что с паучником? — настораживается она.
Я смотрю на нее. На плащ от Берберри. На дизайнерские очочки. На
самодовольную физиономию с выражением
я-все-равно-лучше-тебя
.
О'кей, не стоит слишком увлекаться.
— Я... не понимаю, что с ним?.. — говорит Артемис.
Я вежливо улыбаюсь:
— Удачи на совещании.
Остаток дня я не могу усидеть на месте. Возбуждение буквально меня
раздирает. Неужели я добилась повышения и теперь могу называть себя
специалистом по маркетингу?!
Но дело не только в этом. Сама не пойму, что со мной случилось. Я чувствую
себя совершенно новым человеком. Ну и пусть я разбила кружку Пола! Пусть все
узнали, сколько я вешу! Кому какое дело? Прощай, прежняя, ничтожная Эмма,
прячущая под столом пакеты из
Оксфам
! Здравствуй, новая, уверенная в себе
Эмма, гордо оставившая их на спинке стула!
Я звоню маме с папой, рассказываю, что получила повышение, и они так
радуются! Тут же объявили, что едут в Лондон и мы вместе это отпразднуем. А
потом мы с мамой долго, по душам, как подружки, болтаем о Джеке. Мамуля
сказала, что иной раз отношения длятся вечно, а иной — всего несколько дней.
Уж такова жизнь. Она даже открыла мне тайну: у нее был потрясающий
сорокавосьмичасовой роман с каким-то парижским парнем. Мама клялась, что
больше никогда не испытывала такого наслаждения, и хотя знала, это долго не
продлится, однако ни о чем не жалела и ничего более трогательного в ее жизни
так и не произошло.
Правда, она добавила, что при папе об этом упоминать не стоит.
Да уж! Такого я не ожидала. Всегда считала, что мама и отец... по крайней
мере... никогда...
Ладно. Проехали.
Но мамуля права. Не всегда отношениям суждена долгая жизнь. Мы с Джеком,
очевидно, рано или поздно зашли бы в тупик. И, поняв это, я остыла. Мало
того, почти не вспоминаю о нем. И в доказательство скажу, что мое сердце
подскочило сегодня всего однажды, когда мне вдруг показалось, что я вижу его
в коридоре. А потом я довольно быстро пришла в себя! Ведь сегодня начинается
новая жизнь! И сегодня, на танцевальном шоу Лиззи, я наверняка кого-нибудь
встречу. Например, высокого, красивого, неотразимого адвоката. Да! И он
приедет к офису встречать меня в своем шикарном спортивном автомобиле. А я
счастливо спорхну по ступенькам, откидывая волосы и даже не оглядываясь на
Джека, в бешенстве стоящего у окна своего кабинета...
Нет. Нет. Не надо Джека. С Джеком все кончено. Нужно только это запомнить. А
еще лучше — записать на руке.
Танцевальное шоу Лиззи состоится в Блумсбери, в маленьком театрике,
окруженном небольшим, усыпанным гравием двориком. Приехав туда, я вижу, что
вокруг буквально кишат адвокаты в дорогих костюмах, с мобильниками в руках.
— ...клиент не желает принять условия соглашения...
— ...внимание статье четыре, запятая, несмотря на...
Никто еще не делает ни малейшей попытки войти в зал, поэтому я направляюсь
прямо за кулисы, чтобы отдать Лиззи специально купленные для нее цветы
(сначала я собиралась бросить их на сцену после завершении спектакля, но
меня угораздило выбрать розы, и теперь я волнуюсь, что шипы порвут ей
трико).
Пока я блуждаю по обшарпанным коридорам, из динамиков начинает литься
музыка. Мимо спешат люди в обсыпанных блестками костюмах. Мужчина с синими
перьями в волосах вытягивает ногу, упирается пальцами в стену и одновременно
разговаривает с кем-то в гримерке.
— Пришлось указать этому идиоту, считающему себя обвинителем, что
прецедент, установленный в восемьдесят третьем в процессе Миллера против
Дэви, означает... — Он неожиданно осекается. — Черт! Я забыл
первые па... — Его лицо белеет на глазах. — И вообще ни хрена не
помню! Я не шучу! Сначала жете, а дальше что? — Он смотрит на меня,
словно ожидая ответа.
— Э... пируэт? — подсказываю я и поскорее бегу прочь, едва не
сталкиваясь с девушкой, делающей шпагат. И вдруг в одной из гримерок вижу на
табурете Лиззи. Она сильно загримирована, глаза кажутся огромными и
сверкающими, а в волосах тоже синие перья.
— О Господи, Лиззи! — восклицаю я, стоя на пороге. —
Выглядишь просто чудесно! А как мне нравятся...
— Я не смогу.
— Что?
— Я не выйду на сцену! — кричит она в отчаянии, кутаясь в ситцевый
халатик. — Ничего не помню. В голове пустота!
— Все так считают, — уверяю я. — Один тип в коридоре твердил
то же самое.
— Нет. Я правда ничего не помню. — Лиззи смотрит на меня как
безумная. — Ноги — просто вата! Я даже дышать не могу... — Она
вертит в руках кисточку для румян, рассеянно улыбается и кладет ее
обратно. — Зачем я вообще согласилась на это? Зачем?
— Ну... ради раз
...Закладка в соц.сетях
