Жанр: Любовные романы
Ты умеешь хранить секреты?
Тайны. Маленькие женские тайны. Тайны, которыми можно поделиться лишь со
случайным попутчиком в самолете.
Конечно, у меня есть секреты.
Еще бы! У каждого имеется хоть парочка секретов. Совершенно нормальное
явление. Уверена, что у меня их не больше, чем у любого другого.
Я имею в виду не глобальные, эпохальные секреты. Не типа того
президент-задумал-бомбить-Японию-и-только-Уидл-Смит-способен-спасти-
мир
. Всего лишь обычные, банальные, маленькие секреты. Вроде тех, что я
могу перечислить с ходу и наугад, не слишком копаясь в памяти:
1. Моя сумочка от Кейт Спейд — подделка.
2. Я люблю сладкий херес — самый отстойный напиток во Вселенной.
3. Понятия не имею, за что ратует НАТО. И вообще что это такое.
4. Мой вес девять стоунов три фунта, а не восемь стоунов три фунта,
как считает мой бойфренд Коннор.
5. Я всегда считала, что Коннор чем-то смахивает на Кена. Того самого,
приятеля Барби.
6. Иногда, прямо в момент страсти в постели, меня так и подмывает
рассмеяться.
7. Я лишилась девственности с Дэнни Нусбаумом в спальне для гостей,
пока мама и папа внизу смотрели по телевизору
Бен Гура
.
8. Я уже выпила вино, которое отец велел мне хранить двадцать лет.
9. Сэмми, золотая рыбка моих родителей,
совсем не
та самая золотая рыбка, за которой па и ма просили меня присмотреть,
когда уезжали в Египет.
10. Когда моя сослуживица Артемис доводит меня до белого каления, я
потчую ее растение апельсиновым соком (то есть фактически каждый день).
11. Однажды мне приснился совершенно бредовый лесбийский сон насчет
Лиззи, моей соседки по квартире.
12. Мои стринги врезаются в кожу.
13. В глубине души я всегда свято верила, что отличаюсь от окружающих,
что не такая, как все, и что вот-вот, прямо за углом, меня ждет новая,
волнующая жизнь.
14. Понятия не имею, о чем распространяется этот тип в сером костюме.
15. И вообще напрочь забыла его имя.
А ведь впервые я увидела его всего десять минут назад.
— Мы верим в созидательные союзы, построенные по законам
логистики, — дребезжит он гнусавым, монотонным голосом, — и
стараемся не отступать от них.
— Да, конечно, — жизнерадостно киваю я, словно призывая всех и каждого поддержать оратора.
Логистика
. Это еще что за штука?
О Боже! Что, если меня спросят?
Не дури, Эмма. С чего это они вдруг потребуют объяснить, что означает слово
логистика
, меня, такого же специалиста по маркетингу? Да я просто по
определению обязана знать подобные вещи.
Но если в разговоре еще раз всплывет это слово, я тут же сменю тему. Или
скажу, что я лучше разбираюсь в постлогике, или придумаю еще что-нибудь в
этом роде.
Сейчас самое главное выглядеть уверенной и деловитой. Уж это я смогу. Раз
мне выпал такой редкий шанс, я его не профукаю.
Я сижу в офисе штаб-квартиры
Глен ойл
в Глазго и любуюсь своим отражением
в оконном стекле. Выгляжу я классно — просто топ-бизнесвумен. Волосы
распрямлены, в ушах скромные серьги, в точности как советуют носить в
статьях
Как-получить-престижную-работу
, и еще на мне шикарный новый
костюм. (Вернее, практически новый. Я купила его в магазине
Кансер рисеч
,
пришила пуговицу взамен потерянной, так что ни в жизнь не отличить!)
Здесь я представляю
Пэнтер корпорейшн
, то есть фирму, где работаю. Это
совещание должно окончательно узаконить соглашение о продвижении на рынок
нового клюквенного энергетического напитка
Пэнтер прайм
между нашей фирмой
и
Глен ойл
, и я только сегодня специально прилетела из Лондона, за счет
компании, конечно.
Как только я появилась, маркетинговые типы из
Глен ойл
затеяли одну из
своих длинных выпендрежных
кто-путешествовал-больше
бесед о воздушных
милях и новом ночном рейсе в Вашингтон. Я тоже принялась врать, и, по-моему,
вполне убедительно, если не считать того, что заявила, будто летала в Оттаву
на
конкорде
. Прозвучало это солидно, хотя позже оказалось, что
конкорд
не летает в Оттаву. Но, по правде говоря, мне впервые пришлось
путешествовать куда-то по делам.
О'кей. Если уж совсем честно, это первая сделка, в которой я участвую.
Точка. Одиннадцать месяцев я проработала в
Пэнтер корпорейшн
стажером
службы маркетинга, и до этих пор мне всего-навсего милостиво позволяли
распечатывать копии документов, оповещать других сотрудников о совещаниях,
сгонять за сандвичами и брать вещи босса из химчистки.
Так что сегодняшнее задание — что-то вроде большого прорыва. Я питаю
крохотную тайную надежду, что, если все пройдет хорошо, меня, возможно, и
повысят. Объявление насчет моей вакансии гласило:
Возможность повышения по
истечении года
, а в понедельник у меня ежегодная аттестация, которую обычно
проводит мой босс Пол. Я просмотрела раздел
Аттестации
в руководстве для
служащих компании, и там было сказано, что это
идеальная возможность для
обсуждения вероятных перспектив карьерного роста
.
Карьерный рост!
При мысли об этом я ощущаю в груди знакомый укол самолюбия. Все же покажу
отцу, что я не совсем уже конченая неудачница. И маме. И Керри.
Представляете, заявляюсь я домой и этак небрежно бросаю:
Кстати, меня
повысили. Теперь я полноправный специалист по маркетингу
.
Эмма Корриган, руководитель службы маркетинга. Эмма Корриган, старший вице-президент, служба
маркетинга. Если сегодня все пройдет как надо. Пол сказал, что условия сделки
обговорены, все улажено и мне остается только кивать, пожимать руки, а на
такое способна даже я. И пока, похоже, волноваться нет причин.
Конечно, я действительно не врубаюсь в смысл их рассуждений, то есть не
понимаю примерно девяносто процентов того, что здесь говорится. Впрочем, я
не понимала ровно столько же французских слов на устном выпускном экзамене в
школе и все же получила В.
— Смена марки... анализ... рентабельность...
Мужчина в сером костюме все еще нудит по поводу неизвестно чего. Я, по
возможности незаметно, подвигаю ноготком его визитку и вытягиваю шею.
Дуг Гамильтон. Ну да, верно. О'кей, это я вполне могу запомнить. Дуг. Дуга.
Легко.
Я представляю тонкую дужку сережки. Вместе с
гам
. Шум-гам... который
утонул в иле... и...
Нет, лучше просто записать.
Я записываю в блокноте:
Смена марки
,
Дуг Гамильтон
— и неловко ерзаю на
стуле. Господи, до чего же трусики неудобные! Черт, стринги даже в лучшем
случае нельзя назвать слишком удобными, но эти просто кошмар. Вообще-то это
вполне естественно, ведь они на два размера меньше, чем нужно. Их же покупал
Коннор. Он и сказал продавщице, что я вешу восемь стоунов три фунта. Вот она
и решила, что у меня должен быть восьмой размер. Восьмой!
(Лично я считаю, что это она от злости. Должно быть, догадалась, что я
приврала.)
Представьте: сочельник, мы обмениваемся подарками, я разворачиваю свой и
вижу шикарные светло-розовые шелковые трусики. Восьмого размера. И у меня, в
сущности, два выхода.
16. Честно признаться:
Видишь ли, они мне малы. У меня скорее
двенадцатый. И кстати: я, в общем, вешу не восемь стоунов три фунта
.
Или...
17. Втиснуть себя в трусики.
Впрочем, последнее оказалось не так уж и трудно. Красные рубцы на коже почти
не были видны... потом. И это означало одно: придется быстренько срезать с
одежды все этикетки, чтобы Коннор ни о чем не пронюхал.
Стоит ли говорить, что после этого я почти не носила его роскошный подарок.
Но стоит мне увидеть стринги в комоде, такие шикарные и дорогие, как я
думаю:
Да брось, не могут же они быть такими уж тесными
, — и каким-то
образом впихиваюсь в них. Сегодня утром, в очередной раз проделав эту
процедуру, я даже решила, что, должно быть, похудела, поскольку особого
неудобства не ощутила.
Уж такая я оптимистичная кретинка.
— ...к сожалению, поскольку смена марки... иная концепция... новый
подход... переоценка политики... чувствуем, что нам необходимо рассмотреть
альтернативную деятельность...
До этой минуты я только сидела и кивала, воображая, что все идет как по
маслу. Плевое дело эти бизнес-совещания. Но голос Дуга Гамильтона постепенно
начинал проникать в подсознание. Что он там бормочет?
— ...два совершенно различных продукта... становятся несовместимыми...
Что там насчет несовместимости? Что там насчет переоценки политики?
И тут мне становится как-то тревожно. А вдруг это не просто треп? Может, он
на самом деле что-то дельное говорит? Быстро, быстро, слушай.
— Мы ценим функциональное и продуктивное партнерство, так много давшее
в прошлом и
Пэнтер
, и
Глен ойл
, — продолжает Дуг Гамильтон. —
Но все мы согласны с тем неоспоримым фактом, что последнее время фирмы
избрали различные направления.
Различные направления?
Так он
об этом толковал все время?
У меня в желудке что-то сжимается. Потом дергается.
Не может же он...
Неужели он пытается уклониться от сделки?
— Простите, Дуг, — вмешиваюсь я с самым непринужденным
видом. — Поверьте, я крайне внимательно следила за ходом вашей
мысли... — Следует дружелюбная
мы-профессионалы-должны-держаться-
вместе
улыбка. — ...но не могли бы вы... еще раз изложить ситуацию,
для большей ясности?
Только на обычном английском
, — мысленно умоляю его я.
Дуг Гамильтон и второй тип переглядываются.
— Видите ли, нам не слишком нравится ваша ориентация.
— Моя ориентация? — в панике переспрашиваю я.
— Ориентация марки продукта, — поясняет он, взирая на меня с
несколько странным видом. — Как я уже объяснял, мы в
Глен ойл
изменяем марку и видим наш новый имидж другим. Продукт, который мы
продвигаем, должен быть
ухаживающим за машиной
, можно сказать, должен
беречь ее. Я, конечно, имею в виду бензин. Этому и соответствует наш новый
логотип с нарциссами. И мы считаем, что
Пэнтер прайм
, с его упором на
спорт и элемент состязательности, чересчур агрессивен.
— Агрессивен? — Я просто ошарашена. — Но... но это фруктовая
вода.
Что за чушь?
Глен ойл
производит вонючий, быстро испаряющийся, портящий
экологию бензин. А
Пэнтер прайм
— невинный напиток с клюквенным вкусом.
Как он может быть чересчур агрессивным?
— Имеются в виду ценности, которые с его помощью проповедуются. —
Дуг тычет пальцем в рекламные брошюры на столе. — Драйв. Элитарность.
Мужественность. Да и сам слоган
Не останавливайся!
кажется несколько
устаревшим. — Гамильтон пожимает плечами. — Мы, видите ли, не
думаем, что совместная акция возможна.
Нет. Нет. Это происходит не со мной. Немыслимо. Он не может дать задний ход!
Все в офисе решат, что это моя вина. Подумают, будто я все провалила, а
значит, я полное дерьмо.
Мое сердце готово выскочить из груди. Щеки горят. Я не могу допустить
провала. Но что сказать? Я вообще не готовилась к этому совещанию. Пол
твердил, что все улажено и мне останется только всем пожать руки.
— Прежде чем принять окончательное решение, мы, несомненно, все обсудим
еще раз, — заявляет Дуг, сдержанно мне улыбаясь. — И, как уже было
сказано, мы хотели бы продолжить сотрудничество с
Пэнтер корпорейшн
, так
что в любом случае это была полезная встреча.
Он отодвигает стул.
Я не могу позволить ему ускользнуть! Нужно попробовать убедить их! Склонить
на свою сторону. Закрыть сделку.
То есть, я хотела сказать, завершить сделку.
— Погодите! — слышу я собственный голос. — Минутку. Я еще не
высказалась. Хотелось бы привести вам кое-какие аргументы.
О чем это я? Нет у меня никаких аргументов.
На столе стоит банка
Пэнтер прайм
, и я хватаюсь за нее в поисках
вдохновения. Пытаясь выиграть время, встаю, выхожу на середину комнаты и
поднимаю банку повыше, чтобы все ее видели:
—
Пэнтер прайм
... напиток для спортсменов.
Я запинаюсь. Все вежливо молчат. Мое лицо покалывают сотни иголочек. Просто
нервный зуд какой-то.
— Я... э... он очень...
О Господи! Что я делаю?
Давай, Эмма, Думай.
Думай... Пэнтер прайм
...
Думай. Пэнтер-кола
... Думай... Думай!..
Да! Конечно!
Отлично, все сначала.
— С самого появления напитка
Пэнтер-кола
в конце восьмидесятых
продукция
Пэнтер
стала символом энергии, энтузиазма и совершенства! —
выпаливаю я.
Слава Богу! Это стандартная рекламная аннотация
Пэнтер-колы
. Я печатала ее
столько миллиардов раз, что могу повторить даже во сне.
— Напитки
Пэнтер
— это маркетинговый феномен, — продолжаю
я. — Эмблема
Пэнтер
— одна из наиболее узнаваемых во всем мире, а
классический слоган
Не останавливайся!
даже попал в словари. И теперь мы
предлагаем компании
Глен ойл
уникальную возможность выступить вместе с
этой первоклассной, всемирно известной маркой.
По мере того как растет уверенность, я начинаю расхаживать по комнате,
размахивая банкой.
— Покупая тонизирующий напиток
Пэнтер
, потребитель тем самым
демонстрирует окружающим, что выбирает самое лучшее. — Я резко хлопаю
ладонью по банке. — И следовательно, в свою очередь, ожидает лучшего от
своего энергетического напитка, лучшего от бензина и лучшего от самого себя!
Я парю! Я фантастична! Потрясающа! Если бы Пол видел меня в эту минуту, он
тут же повысил бы меня в должности!
Я подступаю к столу и смотрю Дугу Гамильтону прямо в глаза:
— Открывая эту банку, потребитель делает выбор, говорящий всему миру,
кто он есть на самом деле. И я прошу
Глен ойл
сделать такой же выбор.
С этими словами я ставлю банку в центр стола, тянусь к колечку и с
хладнокровной улыбкой дергаю за него.
Это очень похоже на извержение вулкана.
Шипучий клюквенный напиток с шумом вырывается из банки, разливается по
столу, окрашивая документы и бумаги в ярко-красный цвет, и... нет,
пожалуйста, только не это... фонтаном бьет в лицо Дугу Гамильтону.
— Мать твою! — ахаю я. — Ой, мне, конечно, очень жаль...
— Иисусе, — раздраженно цедит Дуг Гамильтон, поднимаясь и доставая
из кармана платок, — Эта штука оставляет пятна?
— Э... — беспомощно бормочу я, вцепившись в банку, — не знаю.
— Сейчас принесу салфетку! — восклицает другой тип, поспешно
вскакивая.
Дверь за ним закрывается, и воцаряется тишина, прерываемая только стуком
капель клюквенного напитка, медленно падаюших на пол.
Я таращусь на Дуга Гамильтона. Лицо пылает, в ушах стучит кровь.
— Пожалуйста, — выдавливаю я хрипло и откашливаюсь, — не
говорите моему боссу.
Вот и все. Я провалила дело.
Едва волоча ноги по вестибюлю аэропорта Глазго, я чувствую себя совершенно
опустошенной. Правда, под конец Дуг Гамильтон был настоящим лапочкой.
Сказал, мол, совершенно уверен, что пятно отойдет, и пообещал не выдавать
меня Полу. К сожалению, насчет сделки он не передумал.
Мое первое серьезное задание. Первый серьезный шанс — и вот как вышло. Мне
хочется все бросить. Позвонить в офис и сказать:
Это все. Конец. Я больше
никогда не вернусь, и, кстати, на этот раз именно я сломала ксерокс
.
Но я не могу. Это мое третье место за четыре года. Должно же хоть на этот
раз получиться! Это важно для самооценки. Для моего самоуважения. И ещё
потому, что Я должна моему па четыре штуки.
— Итак, что вам принести? — спрашивает бармен, по виду австралиец,
и я непонимающе смотрю на него. Я приехала в аэропорт на час раньше и сразу
же отправилась в бар.
— Гм... — В голове пустота. — М-м... белого вина. Нет, лучше
водки с тоником. Спасибо.
Едва он отходит, я снова оседаю на табурет. Подходит стюардесса с
заплетенной по-французски косой и садится через два табурета от меня.
Улыбается мне, и я слабо улыбаюсь в ответ.
Не представляю, как другие ухитряются делать карьеру. Я не из таких. Взять
хотя бы мою лучшую подругу Лиззи. Она всегда знала, что хочет стать
адвокатом, и теперь — трам-пам-пам! Она барристер, ведущий дела, связанные с
разными там махинациями. Но я окончила колледж, абсолютно не зная, куда
потом податься. Сначала я работала в агентстве недвижимости, и пошла туда
только потому, что всегда любила рассматривать обстановку чужих домов, да
еще встретила на ярмарке вакансий женщину с потрясающими ярко-красными
ногтями, которая рассказывала, будто сколотила такое состояние, что к сорока
годам смогла отойти от дел.
Но я возненавидела это занятие с первой же минуты. Возненавидела всех
остальных агентов-стажеров. И невзлюбила некоторые профессиональные
приемчики. Например, если кто-то говорил, что может позволить себе дом за
триста тысяч, нам полагалось немедленно подсовывать ему описания домов не
меньше чем за четыреста и при этом драть нос с видом, мол, как, у тебя всего
триста тысяч? Ну, дорогой, да ты просто неудачник!
Поэтому через полгода я объявила, что меняю профессию и собираюсь стать
фотографом. Это был фантастический момент! Точно как к кино или что-то в
этом роде. Па одолжил мне денег на курсы фотографии и камеру, и я собиралась
начать потрясающую творческую карьеру. И это должно было стать началом моей
новой жизни...
Да только все вышло не совсем так.
Ну, для начала: вы имеете хоть какое-то представление, сколько платят
ассистенту фотографа?
Ничего. Совсем ничего!
При этом, заметьте, я не стала бы возражать, предложи мне кто-нибудь на
самом деле должность ассистента фотографа.
Я испускаю тяжкий вздох и смотрю на свое несчастное лицо в зеркале за
стойкой бара. В довершение несчастий мои волосы, старательно выпрямленные
сывороткой сегодня утром, уже успели скрутиться в мелкие колечки. Чего и
следовало ожидать.
Что ж, по крайней мере не я одна ничего не добилась. Из восьми студентов
моей группы один тут же стал знаменитым и теперь делает снимки для
Вог
и
еще кучи модных журналов, один стал свадебным фотографом, одна завела роман
с преподавателем, один отправился путешествовать, одна родила ребенка, один
работает в
Снэппи Снэпс
, а последний — в
Морган Стенли
.
А я тем временем все больше и больше влезала в долги и принялась
подрабатывать в разных местах и одновременно искать фирму, где бы
действительно платили. Так одиннадцать месяцев назад я стала референтом
службы маркетинга в
Пэнтер корпорейшн
.
Бармен ставит передо мной водку с тоником и окидывает любопытным взглядом.
— Выше нос! — советует он. — Не так уж все плохо.
— Спасибо, — благодарно выдыхаю я и делаю первый глоток. Сразу
становится немного легче. На втором глотке звонит мой мобильник.
Желудок делает нервное сальто. Если это из офиса, притворюсь, что не
слышала.
Но нет — на маленьком дисплее мигает мой домашний номер.
— Привет, — говорю я, нажимая зеленую кнопку.
— При-и-иветик, — слышится голос Лиззи. — Это всего лишь я!
Ну, как все прошло?
Лиззи — моя соседка по квартире и самая старая на свете подруга. У нее
непослушные темные волосы, ай-кью около шестисот, и лучшего, чем она,
человека я не знаю.
— Просто жуть, — шмыгаю я носом.
— Что случилось? Сделка сорвалась?
— Сорвалась. И к тому же я залила директора службы маркетинга
Глен
ойл
чертовым клюквенным напитком.
В этот момент я замечаю, как стюардесса пытается скрыть улыбку, и
предательски краснею. Полный абзац! Теперь о моих похождениях узнает весь
мир!
— О Господи!
Я почти ощущаю, как Лиззи пытается придумать что-то позитивное.
— Что ж, по крайней мере тебе удалось привлечь их внимание, —
изрекает она наконец. — Они не так легко тебя забудут.
— Полагаю, ты права, — мрачно отвечаю я. — Мне звонили?
— О! Хм... нет. То есть твой па действительно звонил, но э... знаешь...
это не... — уклончиво бормочет она.
— Лиззи! Что ему надо?
Молчание.
— Похоже, твоя кузина получила какую-то премию, то ли за трудолюбие, то
ли за усердие, не поняла толком, — снова извиняясь, объясняет
она. — Они собираются отметить это дело в субботу, одновременно с днем
рождения твоей мамы.
— Вот как? Класс.
Я растекаюсь на табурете, как перестоявшее тесто. Только этого не хватало!
Моя кузина Керри будет триумфально потрясать серебряным кубком с надписью
Лучшему-турагенту-в-мире-с-пожеланием-стать-лучшим-во-Вселенной
.
— Коннор тоже звонил — узнать, как у тебя дела, — поспешно
добавляет Лиззи. — Такой милый. Сказал, что не хочет звонить тебе по
мобильному во время совещания — вдруг попадет не вовремя.
— Правда?
Впервые за сегодняшний день я немного веселею.
Коннор. Мой бойфренд. Мой чудесный заботливый бойфренд.
— Он такой зайчик, — продолжает Лиззи. — Сказал, что весь
день пробудет на важном заседании, но специально отменил игру в сквош на
случай, если захочешь поужинать сегодня в ресторане.
— О да, — задыхаюсь я от восторга. — Это было бы неплохо.
Спасибо, Лиззи.
Я отключаюсь, делаю очередной глоток, чувствуя себя несравнимо лучше.
Мой бойфренд.
Как верно сказала Джулия Эндрюс, когда собака кусает, когда пчела жалит... я
просто вспоминаю, что у меня есть бойфренд, и все внезапно перестает
казаться таким уж дерьмом.
Или как там еще она выразилась.
Да, и не просто какой-то бойфренд. Высокий, красивый, умный бойфренд,
которого
Маркетинг уик
назвала одной из ярчайших звездочек современных
маркетинговых исследований.
Я сижу, вертя в руке бокал с водкой, позволяя утешительным мыслям о Конноре
вытеснить из головы все остальные. Думаю о том, как его светлые волосы
блестят на солнце. О его неизменной улыбке. И о том, как вчера он без всяких
просьб обновил все программы на моем компьютере, и о том, как он... он...
И на этом все. В голове абсолютная пустота. Что за вздор! То есть,
конечно, Коннор — настоящее чудо. И в нем так много хорошего. Начиная хотя
бы с... его длинных ног. Да. И широких плеч. Не говоря уж о том, как он
ухаживал за мной, когда я свалилась с гриппом. Многие ли бойфренды
отважились бы на такое? Вот именно.
Я такая счастливая! Да, мне повезло. Правда-правда.
Я прячу телефон, наскоро приглаживаю волосы и смотрю на часы за стойкой
бара. До вылета сорок минут. Не так уж и много. Нервные окончания зудят, как
миллионы крохотных насекомых, и я наспех глотаю остатки водки с тоником.
— Все будет хорошо, — повторяю я себе в тысячный раз. — Все
будет прекрасно.
Мне нечего опасаться. Просто... просто... Ладно, скажу честно: я перепугана
до смерти.
18. Я боюсь летать.
Этого я никогда никому не говорила. Уж очень, жалко звучит. То есть это
вовсе никакая не фобия или что-то вроде того. Мне не становится плохо в
самолете, но... при всех остальных равных условиях я предпочла бы остаться
на земле.
Раньше со мной такого не было, но за последние несколько лет я постепенно
распустилась. Хотя знаю, что это совершенная глупость. Сотни и сотни людей
летают ежедневно, и это даже безопаснее, чем просто лежать в постели. У вас
меньше шансов разбиться, чем... чем найти в Лондоне мужчину, и тому
подобное.
Но все же мне это не нравится.
Может, не помешало бы попросить еще водки с тоником?
К тому времени как объявляют мой рейс, я успела повторить заказ дважды и
теперь смотрю на мир куда оптимистичнее. Конечно, Лиззи права. По крайней
мере я произвела впечатление, так ведь? По крайней мере они меня запомнили.
Направляясь на посадку с портфелем в руках, я снова чувствую себя почти
уверенной, удачливой бизнес-леди. По пути ловлю улыбки встречных, и сама
широко улыбаюсь, ощущая теплый прилив дружелюбия. Вот видите, мир
действительно не так уж плох. Главное — позитивный взгляд на вещи. В жизни
все случается, верно? Никогда не знаешь, что ждет за углом.
Я подхожу к самолету, и у входа, собирая посадочные талоны, стоит стюардесса
с косой. Это она недавно сидела в баре.
— Еще раз привет! — улыбаюсь я. — Вот это совпадение!
Стюардесса смотрит на меня как на помешанную.
—&n
...Закладка в соц.сетях
