Жанр: Любовные романы
Во власти соблазна
...зь Степан. — Боулд —
ваш сосед и работает с констеблем Блэком.
— Это правда, — согласилась Рейвен. — Но Александр Боулд к
тому же внук герцога Эссекса, только Алекс не желает признавать эту
родственную связь.
— Продолжай, — велел отец.
— Алекс, Блисс и Блейз шли на скачки чистокровных лошадей и общались
там с животными. Блейз проходила через конюшни и разговаривала с лошадьми,
потом рассказывала Алексу, кто из них выиграет скачку, а Блисс решала,
сколько денег ставить.
— Еще что-нибудь?
— Алекс делал ставки, лошади бежали, а мы получали свой выигрыш. —
Рейвен еще раз лучезарно улыбнулась отцу. — Потом Фэнси собирала
совещание, а Блисс объясняла, куда лучше всего вкладывать деньги. А после
деловой части Фэнси выдавала нам
на булавки
.
Мужчины захохотали. Даже ее отец улыбнулся. Может, никого и не накажут.
Герцог Инверари откинулся на спинку кресла.
— Блейз хоть раз поставила на проигравшую лошадь?
Рейвен покачала головой:
— Она всегда выбирает победителя.
Герцог посмотрел на сына и остальных князей.
— Думаю, в этом году Блейз будет ходить на скачки со мной.
— Я бы с удовольствием к вам присоединился, — сказал князь
Рудольф.
— Разумеется. Я буду рад.
Князь Степан снова обратился к Рейвен:
— Так что вы имеете против предложения Михаила?
— Я лично ничего, — ответила Рейвен. — Но Белл ни за что не
согласится, если вы подойдете к этому необдуманно. — Она посмотрела на
Михаила. — Если она решит, что вы ее просто пожалели, она вам откажет.
— Тогда я познакомлюсь с ней случайно, — сказал Михаил.
— Белл не принимает посетителей, — напомнила ему Рейвен.
— У моей жены есть коттедж с той стороны Примроуз-Хилл, — вспомнил
герцог. — Рокси уговорит ее погостить там несколько дней.
— Белл решит, что его светлость ее жалеет, — снова сказала
Рейвен. — Нужно как-то убедить сестру, что он любит ее, несмотря на
шрам.
— Я притворюсь простолюдином, на которого напали грабители, —
предложил Михаил. — Сделаю вид, что временно ослеп и потерял память. И
буду умолять ее помочь мне.
— Это может сработать, — произнесла Рейвен. — Но как
доказать, что вас ограбили?
— Мы с радостью его поколотим, — заявил Рудольф. — Получит
несколько неплохих синяков.
— Да, это дельная мысль, — повторила Рейвен. — Осталась одна
проблема — Фэнси.
— Я увезу Фэнси из Лондона, в поместье Рудольфа на Сарк-Айленд, —
предложил Степан. — Тогда никто не помешает плану Михаила, а Фэнси
будет в безопасности.
— Моя сестра не поедет добровольно, — вздохнула Рейвен. — Я
знаю травы, которые ее усыпят. Только придумайте, как дать ей отвар.
— Когда вернетесь в Лондон, ты должен будешь на ней жениться, —
предупредил герцог Степана.
Князь улыбнулся своему будущему тестю:
— Можете объявлять о нашей помолвке сразу же, как только мы
отплывем. — И посмотрел на Рейвен. — Ваша светлость, вы знаете,
что ваша дочь может передвигать предметы силой мысли? Покажите нам,
пожалуйста.
Эта идея Рейвен не понравилась.
— Я не участвую в подобных представлениях. — Она перевела взгляд
на стакан с виски, стоявший на столе перед Степаном. Стакан внезапно
опрокинулся на бок, и его содержимое выплеснулось на колени князю.
Степан вскочил с кресла, но слишком поздно — его брюки уже насквозь
пропитались виски. Рейвен поймала его взгляд.
— Ой, я случайно...
Глава 12
То, чего он так добивался, стало досягаемо. Еще чуть-чуть, и предмет его
вожделения окажется у него в руках.
Довольный событиями дня, Степан вошел в пустую ложу оперного театра во время
второго акта. Он вытянул длинные ноги и расслабился, дожидаясь окончания
спектакля.
Степан привез Фэнси в театр и вернулся в дом сестер Фламбо. Воспользовавшись
своим ключом, он вошел в дом и упаковал ее вещи, в том числе рогатку и
шарики. Фэнси простит его, если вещи будут с ней.
Она так восхитительно предсказуема! И этим можно воспользоваться. План
должен сработать.
Степан пригласит ее в свое загородное поместье. Конечно, она откажется. И
тогда он предложит поужинать у него дома. Это предложение она примет, потому
что от одного уже откажется.
Когда опустился занавес, Степан спустился по лестнице в фойе. По дороге он
поговорил с несколькими знакомыми, давая Фэнси возможность смыть грим и
переодеться.
— Ваша светлость! — окликнул его женский голос.
Голос принадлежал леди Кларк, а это значит, что и леди Синтия рядом с
матерью. Степан выдавил улыбку.
— Рад вас видеть.
— Я не заметила вас во время антракта, — сказала леди Кларк.
— Я пришел позже.
— Вы придете сегодня вечером к Рэндольфам? — спросила леди Кларк.
— К сожалению, нет.
Дочери ответ не понравился — ее нетерпеливая улыбка сделалась натянутой.
— Но мы увидим вас завтра у лорда Уилкинса? — продолжала леди
Кларк.
— Туда я собираюсь.
— Один? — спросила Синтия.
— Я мужчина неженатый, — уклончиво ответил Степан. — Вы
прибережете для меня танец?
Синтия кокетливо улыбнулась:
— Да, ваша светлость, один танец за вами.
Степан пошел дальше, надеясь увидеть директора Бишопа. Нужно его
предупредить, что Фэнси на несколько недель уезжает. И тут заметил, что в
его сторону направляется неприятная парочка.
Вероника Уинтроп и Элизабет Драммонд. Очевидно, они объединились, чтобы
поймать его в ловушку.
Рыжеволосая Вероника откинула с лица локон.
— Степан, вы собираетесь...
— У меня уже есть договоренность на сегодняшний вечер, — перебил
он ее. — Увидимся завтра у Уилкинсов.
— А со мной вы тоже увидитесь у Уилкинсов? — спросила Элизабет
голосом, более нежным, чем шелк.
Степан опустил взгляд на ее откровенный вырез.
— Элизабет, вас я вижу прямо сейчас.
Знойная брюнетка гортанно рассмеялась. Эта женщина весьма привлекательна, но
он никогда не путался с чужими женами.
— Леди, надеюсь, вы меня извините, мне нужно поговорить с директором
Бишопом.
Степану вовсе не хотелось, чтобы репортер
Таймс
написал сплетню о его
болтовне с замужними женщинами. Ничто не должно расстраивать Фэнси.
— Бишоп! — Степан пожал директору руку. — Я увожу Фэнси на
пару недель.
Директор оперы не пришел в восторг.
— Со всем моим уважением, ваша светлость, но нельзя ли отложить это
путешествие до закрытия сезона?
— Кто-то угрожал Фэнси, — объяснил Степан. — Думаю, лучше
всего на какое-то время увезти ее из города.
— Понимаю.
— А когда мы вернемся, — добавил князь, — я на ней женюсь.
Если директор и удивился, то никак этого не показал.
— Фэнси мне не говорила.
— Она еще не знает.
Бишоп рассмеялся.
— Но она вернется в оперу?
Степан пожал плечами.
— Мы поговорим с ней об этом, когда она примет мое предложение.
— Грешно, если такой дивный голос будет пропадать втуне, — сказал
директор. — Поверьте, я еще не встречал певицы, которая имела бы такой
грандиозный успех у зрителей.
— Насколько я знаю, ее младшая сестра тоже поет.
Бишоп просветлел лицом.
— Я подумаю об этом.
— Герцог Инверари перевез своих дочерей на Парк-лейн, —
предупредил Степан. — Вам потребуется его разрешение.
Князь попрощался с директором и пошел сквозь опустевший театр за кулисы.
Внезапно из гримерной примадонны выскочила ее обезьянка.
Смеясь, Степан взял ее на руки.
— Как поживаете, мисс Гигглз?
Обезьянка закрыла уши, глаза и рот.
— Хорошая девочка, — похвалил ее Степан и передал обезьянку мужу
примадонны. — Мисс Гигглз пора выучить новый трюк.
Себастьян Таннер улыбнулся:
— Я то и дело твержу об этом Пэтрис, ваша светлость.
Добравшись до гримерки Фэнси, Степан открыл дверь, не постучавшись. Фэнси
обернулась и расцвела улыбкой.
Его певчая птичка представляла собой живую картину страсти и ранимости. Лицо
сердечком, чувственные губы и обезоруживающие фиалковые глаза, обрамленные
черными ресницами, сошлись в идеальной симметрии, создав завораживающую
красоту.
Степан любил ее. В этом он не сомневался. Она пробуждала в нем столько
нежных чувств!
Она принадлежит ему. Он принадлежит ей.
Осталось только убедить в этом ее.
— Вы готовы? — спросил Степан, улыбнувшись в ответ.
Фэнси поднялась с табурета.
— Готова к чему?
— Поскольку ваше следующее представление только во вторник, —
сказал ей Степан, — я подумал, что мы можем провести эти выходные в
моем загородном поместье.
— Вряд ли.
Степан сделал вид, что очень разочарован.
— Но вы хотя бы поужинаете со мной? Я приказал своему повару, чтобы
сегодня превзошел себя.
— Вот это чудесно!
Довольный собой, Степан усмехнулся. Очевидно, лучший способ справляться с
его певчей птичкой — всегда предлагать ей выбор: что-то неприемлемое и то,
чего он от нее на самом деле хочет.
Через полчаса карета князя остановилось перед его домом. Первым из нее
выбрался Степан и помог выйти Фэнси. Боунс открыл дверь раньше, чем они к
ней подошли.
— Добрый вечер, ваша светлость, — приветствовал их
дворецкий. — И вам добрый вечер, мисс Фламбо.
Фэнси улыбнулась дворецкому:
— Добрый вечер, Боунс.
— Феликс приготовил великолепный ужин, — сказал Боунс. — Я
подам его прямо сейчас, ваша светлость.
Усадив девушку, Степан сел во главе стола. Она рассматривала комнату, и
князь пытался увидеть столовую ее глазами.
За большой стол красного дерева могли сесть двадцать человек. Над ним висела
сверкающая люстра, на столе дожидались гостей тонкий фарфор и хрустальные
бокалы.
Боунс разложил кушанья и вышел. Как и было обещано, Феликс приготовил
превосходный ужин — овощное суфле, ветчина и тосты.
— Как хорошо, что нет этой омерзительной икры! — сказала Фэнси.
Степан улыбнулся. — Ведь теперь я гостья, ваша светлость, так почему же
вы не предложили мне сесть во главе стола?
— Я уже говорил, как сильно восхищаюсь вашим остроумием?
— Неоднократно. — Фэнси положила ветчину на треугольный
тост. — Вы напоминаете о моем остроумии всякий раз, когда хотите
избежать ответа на вопрос.
Степан обошел и это замечание, спросив:
— Не откажетесь выпить со мной бокал вина?
— Что-то не хочется, — отрезала Фэнси.
— Вам не придется петь до самого вторника! — уговаривал ее
князь. — Отчего же не пригубить немного превосходного вина?
— Уговорили, — согласилась Фэнси. — Как прошла ваша деловая
встреча?
Степан подошел к буфету, чтобы наполнить бокалы.
— Ваш отец очень озабочен компанией
Семь голубок
.
— Он может позволить себе потерять несколько монет, — пожала
плечами Фэнси. — Это доставит мне удовольствие.
Степан вылил снотворное зелье в бокал, перемешал вино, вернулся к столу и
подал хрустальный бокал девушке.
— Вы такая норовистая певчая птичка! Должно быть, в вашем роду была когда-
то коварная ворона.
— Спасибо за комплимент. — Фэнси приподняла бокал и сделала
глоток.
— Как прошел спектакль? — поинтересовался Степан.
— Пэтрис вела себя не так враждебно.
— Может быть, вы заблуждались на ее счет? — Степан допил свой
бокал.
Фэнси тоже выпила.
— Нет, я правильно оцениваю примадонну. — Она зевнула и
хихикнула. — Вино превосходное. Наверное, я выпью еще бокал.
— Хватит и одного, принцесса.
Фэнси снова зевнула.
— Как я сегодня устала!
— У вас выдалась нелегкая неделя. — Степан взял девушку за руку и
помог встать. — Идите сюда. — Он посадил ее к себе на колени и
обнял. — Положите голову мне на плечо.
Фэнси закрыла глаза и уютно прижалась к Степану.
— Из вас получилась удобная подушка, ваша свет... — И заснула.
Удалось!
Степан подхватил ее на руки, встал и вышел из столовой. Дворецкий уже ждал в
коридоре.
— Гарри подогнал карету?
— Да, ваша светлость.
Боунс шел рядом с князем, открывая двери. Они срезали путь, пройдя через
сад, и вышли в переулок позади особняка, где их дожидались Феликс и Борис.
Степан ухмыльнулся, заметив угрюмое лицо дворецкого.
— Что тебя так беспокоит?
Боунс покачал головой.
— Пусть Господь смилостивится над вами, когда леди проснется.
— Пошли, Паддлз!
Рейвен открыла дверь, впуская мастифа, и вошла в дом вслед за ним.
Необходимость то и дело выводить пса в сад начинала нервировать. Оказывая
любезность и меняясь с сестрами, Рейвен постепенно сделалась единственной
ответственной за мастифа, и вот опять пообещала сестре заменять ее целую
неделю.
София умела прочитывать эмоции других людей по цвету их ауры, поэтому Рейвен
попросила сестру сопровождать ее на Сохо-сквер. Ей нужна была дружеская
поддержка, но и хотелось знать, что движет Александром и констеблем. Если
она узнает, что они чувствуют, то поймет и то, что они думают. Во всяком
случае, Рейвен на это надеялась.
Сестра дожидалась ее в коридоре, болтая с Тинкером.
— Пойдем, София.
София улыбнулась дворецкому.
Сестры вышли на улицу и направились на восток по Аппер-Брук-стрит, а оттуда
свернули на Риджент-стрит. Сохо-сквер находилась примерно в миле от Парк-
лейн. Место было неплохое, но уступало Парк-лейн в роскоши и
респектабельности.
Этот весенний день был словно создан для прогулок — воздух достаточно
прогрелся, небо ласкало глаз синевой.
Но эта идиллия не успокаивала Рейвен. Если сегодня у нее ничего не
получится, ей больше никто никогда не поверит.
— Успокойся.
— Я спокойна.
— Меня не обманешь, — сказала София. — Темно-красные крапинки
в твоей ауре указывают на тревогу.
Рейвен искоса посмотрела на сестру.
— Я пригласила тебя, чтобы узнать, что чувствуют другие.
София сделала вид, что не услышала.
— Без Фэнси жизнь кажется уже не такой, как раньше. Зайдем потом к ней?
— Фэнси мы не застанем, — ответила Рейвен. — У них с князем
Степаном на сегодня свои планы.
Сестры добрались до Сохо-сквер и направились прямо в дом Боулда. Обе с
тоской посмотрели на свой старый дом — жизнь там казалась давним прошлым.
На стук ответила Женевьева Стовер. Похоже, Женевьева теперь проводит все
свободное время с Александром.
А вот это Рейвен упустила из виду. Она покраснела от замешательства и
смятения и подумала, не признался ли уже Алекс ей в любви. Рейвен
понадеялась, что это не помешает ей сосредоточиться.
Женевьева широко распахнула дверь.
— Алекс и констебль ждут вас.
Рейвен вошла в дом Боулда. Сестра шла следом. Рейвен совсем не нравилось,
что ее приглашают войти в особняк, который она всегда считала своим вторым
домом.
— Вы помните Софию? — произнесла Рейвен, глянув на сестру.
Та уставилась на Женевьеву со странным выражением. Рейвен не могла понять, в
чем дело. София быстро взяла себя в руки.
— Рада снова с вами встретиться.
— Как дела у Белл? — спросила Женевьева.
— Она поправляется, — ответила Рейвен. — Сейчас уехала
отдыхать в загородное поместье отца.
— Спасибо, что поинтересовались, — добавила София.
— Кто-нибудь из вас поет? — спросила Женевьева, шагая перед ними
по коридору в сторону гостиной.
— Я рисую, — ответила София.
— А вы, Рейвен?
— У меня нет талантов.
Она отметила, что Женевьева ведет себя как хозяйка дома. Рейвен все сильнее
падала духом. Если это правда, то ей никогда не добиться любви Александра.
Женевьева остановилась у двери в гостиную.
— Принести вам кофе или чай?
— Нет, спасибо.
Женевьева направилась в сторону кухни, оставив их на пороге гостиной.
— Похоже, она чувствует себя здесь как дома, — прошептала София,
не отрывая взгляда от Женевьевы.
Рейвен сердито посмотрела на сестру. София тронула ее за руку.
— Выйдешь из себя — утратишь дар.
Рейвен несколько раз глубоко вздохнула.
— Теперь мои цвета улучшились?
— Красное исчезло, — обнадежила ее София, — золотое сверкает
как солнышко, а белое просто лучезарно.
Рейвен и София вошли в гостиную без стука. Александр и констебль Блэк
встали. Констебль, одетый во все черное, казался человеком деловым и
серьезным.
— Констебль Блэк, прошу познакомиться с Рейвен и Софией Фламбо, — представил их Александр.
Рейвен посмотрела на констебля:
— Надеюсь, вы не против, что София пришла со мной?
— Напротив, очень рад, — ответил Амадеус Блэк. — У вас такие
же таланты, как у Рейвен?
— Немного.
— Прошу вас, садитесь, — пригласил Александр.
Рейвен опустилась на диван, думая, что до сих пор ей не требовалось
приглашения сесть в доме Боулда. София разместилась рядом.
— Алекс рассказал мне о ваших видениях, — произнес
констебль, — а Фэнси утверждает, что прикосновение к предметам
усиливает ваш дар.
— Это правда. — Рейвен покосилась на Александра, стоявшего со
скептическим видом.
— А как вы проникаете в суть вещей? — спросил констебль.
Рейвен перевела на него взгляд сверкающих глаз.
— Это трудно объяснить. Мы же не задумываемся, как и почему дышим
воздухом.
Амадеус Блэк кивнул:
— Я понимаю, что вы имеете в виду.
— Ты понимаешь? — Александр не сумел удержаться от недоверчивой
нотки в голосе.
— Талант — это от Бога, — ответил констебль. — Как объяснить,
откуда он взялся?
Александр открыл рот, собираясь возразить.
— Ты веришь в Бога? — неожиданно спросил у него Блэк.
— Конечно, верю.
— А откуда ты знаешь, что он там есть? Ты его никогда не видел.
— Я знаю, потому что знаю.
— Вот именно.
Александр посмотрел на Рейвен. Она благодарно улыбнулась.
— Я принес с собой несколько предметов, взятых с разных мест
преступления, — произнес констебль, — и буду очень благодарен,
если вы мне что-нибудь скажете про них.
Рейвен протянула руку:
— Дайте что-нибудь.
Блэк протянул ей стеклянную посудину с засохшими и увядшими лепестками роз.
— Лепестки, покрывавшие тело, были свежими, когда мы их нашли.
Рейвен открыла склянку и вытряхнула на колени несколько лепестков. Закрыв
глаза, она расслабилась и прикоснулась к лепесткам кончиками пальцев.
Она ждала, ждала и ждала. Ничего. Если у нее не получится, Александр уже
никогда не даст ей забыть об этом.
К руке прикоснулась София.
— Расслабься и впусти образы в свое сознание.
Рейвен сделала несколько глубоких вдохов и заставила себя успокоиться. Но
все равно в сознании не возникали ни образы, ни мысли. Она открыла глаза.
— Простите, но...
— Я же говорил — чушь все это, — бросил Александр.
Рейвен проигнорировала оскорбление.
— Эти лепестки — их положили на тело жертвы до смерти или после нее?
— Мне кажется, он убивает их где-то в другом месте, а потом привозит
тела туда, где мы их находим, — ответил Блэк. — Если это так, он
засыпает их лепестками после смерти.
Рейвен почувствовала облегчение.
— Их души уже покинули этот мир, — объяснила она. — Вот
почему у меня ничего не получается.
Александр досадливо посмотрел на нее:
— Неужели ты думаешь, что мы...
— Помолчи, — отрезала Рейвен.
Это его поразило, но рот он закрыл. Блэк подмигнул девушке:
— Его иногда полезно приструнить.
Рейвен взяла следующую вещь — длинную белую перчатку. Едва она успела
прикоснуться к ней, как ее охватило сильное волнение. Сжав перчатку обеими
руками, Рейвен откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.
— Темные волосы, голубые глаза... белые перчатки и розовое платье...
актриса, уверенно смотрела в будущее, нуждалась в совете от кого-то
знающего... сонная, веки очень тяжелые... уплывает прочь, как лодка без
весел в спокойных водах...
Рейвен открыла глаза. Все трое смотрели на нее, у обоих мужчин был
удивленный вид.
— Вы точно описали жертву, — подтвердил Амадеус Блэк.
— Но не убийцу, — пробурчал Александр.
— Алекс, ну уймись же наконец. Ты мешаешь, — упрекнула его София.
— Вы упомянули дремотное состояние жертвы, — заметил констебль.
— Она даже не узнала, что ее сердце перестало биться, —
откликнулась Рейвен. — Нежное отравление без боли.
Амадеус Блэк помолчал.
— Хотелось бы знать, что...
— Пять капель аква тофана в вино или воду, и безболезненная смерть в
течение нескольких часов обеспечена, — сообщила ему Рейвен.
— А что это такое?
— Аква тофана — это смесь мышьяка и белладонны, — объяснила
Рейвен. — Вероятно, убийца добавил ее в снотворное зелье.
— Откуда ты это знаешь? — спросил Александр.
Рейвен смерила его ледяным взглядом.
— Я знаю, потому что знаю.
Констебль Блэк расхохотался.
— Вы упомянули какой-то совет.
— Она доверяла убийце и думала, что он каким-то образом может помочь ее
карьере.
Амадеус и Александр переглянулись. Только богатый джентльмен мог помочь юной
актрисе с карьерой.
— Это последний предмет. — Констебль Блэк протянул Рейвен золотое
кольцо с выгравированной на нем буквой
П
.
Ужас потек в Рейвен с того места на ладони, где лежало кольцо. Гнетущая
тоска охватывала ее все сильнее и сильнее, замораживая тело, и сердце, и
душу.
Рейвен посмотрела на констебля:
— Это принадлежит убийце, а не жертве.
Амадеус Блэк подался вперед.
— Расскажите больше, если можете.
Рейвен хотелось отшвырнуть кольцо, но она откинулась на спинку дивана и
закрыла глаза.
— Любит, не любит... высокий худой джентльмен в строгом вечернем
костюме... Невысокая полная женщина... лица меняются, сливаются... он похож
на нее, она похожа на него...
Рейвен открыла глаза и вернула кольцо.
— Душа его испорчена, иссушена, как лепестки роз.
— Что вы имеете в виду, говоря
он похож на нее, она похожа на
него
? — спросил Блэк.
— Я видела смутные черты мужчины и женщины, сливающиеся в одно лицо.
— Ты можешь опознать эти лица? — спросил Александр.
— Нет. — Рейвен покачала головой. — Иногда мои видения...
символические.
Александр повернулся к констеблю:
— Как по-твоему, что это значит?
— Я бы сказал, это две ипостаси одного человека, — ответил
Амадеус, — но наш свидетель видел мужчину и женщину. — Он глянул
на Рейвен: — Вы поможете нам еще?
— Пошлите за мной, — согласилась она, хотя и не очень
охотно, — и я приду.
Рейвен и София поднялись, собираясь уходить. Александр и констебль Блэк тоже
встали.
— Вы бледны, — заметил констебль. — Могу я довезти вас до Парк-
лейн?
Рейвен покачала головой:
— Мне скорее хочется на солнышко.
Девушки вышли из дома Боулда и побрели в сторону Парк-лейн. Какое-то время
они молчали.
— Ты выглядишь встревоженной, — сказала Рейвен. —
...Закладка в соц.сетях
